Третья луна Тамриэля.

Арманд меня, однако, смутил, от чего я как-то даже быстро протрезвела. На улице меня обдало холодным ветром и алкоголь вовсе улетучился из моей головы. Над городом проплывали луны, мерцали звёзды. Была ещё не слишком поздняя ночь и я решила прогуляться. Отгоняя от себя все мысли о том, что в последнее время произошло, я просто брела по улице, глядя в небо. Вдруг моё эльфийское ухо уловило очень тихий, мягкий, почти летучий, шаг, за моей спиной. Кто-то шёл за мной практически от самой таверны, отставая от меня шагов на двадцать. Я остановилась, тот, кто шёл сзади тоже остановился. Обернувшись, я увидела своего попутчика: невысокая фигура в тёмном плаще с капюшоном. Лицо скрылось в тени так, что не разглядеть. Он стоял напротив и, кажется, смотрел на меня, не двигаясь и даже не дыша. Меня жуть как насторожило это, однако я, нагнав на себя суровости, грозно спросила: — Сударь, Вы за мной идете?! — С чего Вы это взяли? — Послышался мягкий, мелодичный, не слишком низкий мужской голос. — С того, что Вы не отстаëте от меня всю дорогу. — Продолжала я строго, спрятав руку за спину и приготовившись, на всякий случай, к заклинанию. — Имейте ввиду, я — рыцарь! Если Вы что-нибудь выкинете… — Я всего лишь иду в Вашу сторону. — Возразил он. — Это вовсе не означает, что я иду за Вами. В иной ситуации этот голос показался бы мне невероятно приятным и красивым. Впоследствии я долго не могла выбросить из памяти этот чудный голос. Но в тот момент меня слегка напугало то, что какой-то человек, прячущий лицо, просто идёт за мной по тёмным улицам. — На дворе ночь. — Я настороженно положила руку на эфес меча. — Улицы пусты. Как Вы считаете, что должна подумать девушка, когда за ней по пятам идет кто-то, укутанный в плащ? — Вы ведь рыцарь. — В его интонации я услышала смешок. — Девушке с мечом, пожалуй, можно не бояться, что кто-то пойдет за ней по улице ночью. Но должен признать, есть смысл в Ваших словах. Претензия звучит резонно, миледи. Если Вам станет легче, я могу пойти другой дорогой. — Да уж, извольте! Я не видела его глаз, капюшон был очень сильно надвинут на лицо, но когда он чуть поднял голову, я смогла разглядеть только кончик его носа и тонкие губы с мягкой улыбкой. Кожа была белая и в лунном свете, казалось, что светиться. Нежным, почти певучим, приятным голосом он продолжал учтиво говорить со мной. — А Вы, миледи, почему гуляете одна в столь поздний час? — А может быть, я не гуляю. — Раздражённо сказала я. — Может быть я работаю. Откуда Вам знать? — Кем же, позвольте спросить, вы работаете? — А вот и не позволю. И вообще, Вы глаза прячете, а о личных вещах у незнакомки спрашиваете. Либо представьтесь, либо покажите полностью лицо, либо идите своей дорогой. — А Вы очень строги, миледи. — Он продолжал улыбаться так, будто мы не на улице поздней ночью, а беседуем на светском рауте. — Тогда прошу прощения, за беспокойство. Вынужден откланяться. — О, Вы так легко убегаете? Вы меня боитесь? Незнакомец только приглушенно засмеялся, молча развернулся и ушёл в переулок, но, попытавшись пойти за ним, я мгновенно потеряла его в темноте. «Что за тип, — думала я, — пристал ещё с вопросами… Пф… Что надо, спрашивается?.. И куда делся?.. Странный дядька. И что за… Запах?» Я учуяла очень лëгкий и слабый аромат лаванды и хвои. Очень странно. Мне было не ясно, показалась мне, или этот запах был и правда от того незнакомца. Я решила не обдумывать эту встречу, а вновь выкинуть из головы все мысли. Однако в этом мне помешала статуя дракона, которая предстала перед моими глазами, когда я появилась в Храмовом Районе. Не знаю, какие силы вели меня опять туда, к ногам дракона. Я шла, словно заворожённая, не отводя глаз от каменной фигуры. Я разглядывала его крылья, его шею, мощные крупные ноги, которые навечно застыли в камне нерукотворным памятником. Я шла по каменным белым плитам бывшего Храма, вспоминая, как ощутила эту страшную пустоту, когда наконец пришло осознание, что моего любимого больше нет. И я вновь и вновь чувствовала это, когда возвращалась сюда. В памяти вспышками возникал тот самый момент, когда Мартин последний раз держал меня за руку, когда я с жутким страхом отпустила его, когда он воспользовавшись Амулетом Королей обернулся этим гигантским драконом, и как сразился с самим Мерунесом Дагоном. Но больше всего в память врезался момент, когда тело дракона, горящее, как расплавленное золото, стало каменеть. От этого в сердце что-то больно кольнуло, даже дышать стало тяжело. Я медленно приблизилась к каменной лапе статуи и, встав ровно в то же место, где и сидела тогда, куда и в прошлый раз садилась, приложила руку к холодной твердыне. Неожиданно для себя самой я сорвалась на горькое рыдание. Сколько я уже не плакала по нему? Но сейчас рыдала так, будто и не было всех этих месяцев. Словно он только что меня покинул. Мой плач эхом расходился по разрушенному Пантеону, слëзы бессильно капали на сухой холодный камень. В своих стенаниях я потеряла все мысли, в голове было пусто, как и в душе. Осталась только боль, которая почему-то возобновилась с новой силой. В этом состоянии я даже не думала, что кто-то может меня слышать. Но кое-кто всё же слышал. До края моего уха донёсся тихий мягкий шаг, слегка шоркнувшие по пыльным плитам туфли и шуршание длинного плаща. Мои рыдания резко оборвались, я, испугавшись, глянула в сторону звука. В нескольких шагах от меня стоял тот же мужчина, которого я видела по дороге сюда. Тень от его капюшона всё также падала ему на лицо, которое у меня никак не получалось разглядеть. Он молча наблюдал за мной. Не успев утереть слëзы, я отскочила от статуи, схватившись за рукоять меча. Но незнакомец всё также молча и спокойно стоял, не шевелясь и не подавая никаких признаков угрозы. — Не ожидал. — Вдруг произнес он всё тем же мягким голосом, но уже как-то печально. — Что тебе нужно от меня?! — Гневно воскликнула я, всё ещё всхлипывая. — Ты меня преследуешь?! — Ничуть, — спокойно ответил он, — я только проходил мимо. Услышал Ваш плач. Я даже не думал, что здесь будете именно Вы. — Просто проходил мимо? Неужели. — Я с недоверием глядела в его сторону, даже не убирая ладонь с эфеса. — Что ты делаешь в Храмовом Районе?! Куда ты вообще идешь?! Почему ты молчишь? — Вы не пожелали отвечать на мой вопрос, — вздохнул мужчина, — а теперь задаëте сами вопросы, на которые я Вам не стану отвечать. Я приношу свои извинения, что потревожил Вас. Не хотел мешать. Только хотел узнать, не нужна ли помощь. — Помощь? — Я в недоумении застыла, не зная, как реагировать. — Представьте, что Вы идете по улице и вдруг слышите чей-то плач. — Он словно бы улыбнулся, судя по тону голоса. — Как бы Вы отреагировали? Вдруг кому-то и правда требуется помощь. Вот я и пришёл на звук. — Помощь. — Я печально взглянула на дракона, отпустив наконец рукоять меча. — Никто бы уже не смог помочь. Мужчина сделал пару шагов вперёд, повернувшись к статуе и подняв голову. Мне снова открылся обзор на его тонкие губы и острый подбородок. Он глубоко вздохнул, разглядывая каменного дракона. — Я слышал о том, что здесь произошло, но сам тут ни разу не был. — Сказал он с долей печали в голосе. — Это ведь Мартин Септим? По слухам он обернулся драконом и изгнал Мерунеса Дагона в Обливион. — Да. Я видела это собственными глазами. — Тихо сказала я, роняя слёзы. — Я была с ним. Я должна была… Его защитить… А он защитил…всех нас… Мои собственные слова встали комом в горле. Говорить было трудно, даже дышать стало затруднительно. Из глаз по щекам катились крупные слезы, падая прямо на каменный пол. Мужчина подошёл чуть ближе. — Вы были близки? — Сочувствующе спросил он. Я только кивнула. Не знаю почему, но этот человек вызывал у меня странное чувство, не то что доверия, а скорее спокойствия. Я настороженно относилась к нему, но это было напускное. Что-то, что продиктовано разумом и логикой, которые говорили мне: «он незнакомец, прячет лицо, не понятно, что от него можно ожидать, вдруг он опасен, ещё и подозрительно ошивается рядом.» Но что-то ещё во мне, нечто сродни интуиции, возможно, внушало непонятное для самой себя ощущения безопасности. Этот человек вовсе не хотел мне зла. Более того, я чувствовала, что его действительно тронула моя тоска. В какой-то момент мне очень сильно захотелось увидеть его лицо. Может быть, я увидела бы в его глазах понимание, которого давно не ощущала ни от кого из окружающих меня людей. При этом его заинтересованность мною, абсолютно незнакомым человеком, меня тоже отчасти подкупала. Мало кто, услышав чужой плач, пойдет на звук и станет выяснять, о чем льют слёзы. А он пытается вести диалог со мной, не просто так выспрашивает, он словно заинтересован именно мною. Это казалось мне одновременно странным и при этом чем-то очень хорошим. Я впервые за долгое время ощутила неравнодушие к себе. Хотя, как человек, увидевший меня впервые чуть меньше часа назад, вообще может проявлять какой-то интерес к моим проблемам? А он проявлял. И интерес его был искренен, как и его сочувствие что так отчетливо слышалось в его мягком нежном голосе. В эту минуту вся моя напускная настороженность стала постепенно оставлять меня. — Мне многих довелось потерять за свою долгую жизнь. — Произнёс он скорбно, но вдруг мягко, очень по-доброму, скромно улыбнулся. — Желаю Вам, чтобы это была последняя Ваша потеря. — Извините. — Сказала я, растирая слёзы по покрасневшим щекам. — Я была неучтива. Прошу простить. И я тут сопли распустила… Простите, если что. — Всё в порядке, миледи. Вам не за что извиняться. Ваше горе мне понятно, а Ваша настороженность похвальна, в столь неспокойные времена. — Неспокойные времена… — Я усмехнулась сквозь слёзы. — А они когда-то были спокойными?.. — Ваша правда, миледи. — Он тоже усмехнулся. — Хотя, некоторые ностальгические обманчивые чувства могут убеждать такого старика, как я в обратном, но мой опыт не даст мне соврать – гулять девушке одной ночью по городу всегда было опасно. Особенно, в столице. — Старика? Вы вовсе не похожи на старика. Я бы сказала, вы вполне молоды, судя по голосу. — Благодарю, за комплимент, миледи. — Мужчина учтиво поклонился. — Если у Вас всё в порядке, то ответьте, Вас стоит оставить, или нужно проводить? — Ой, нет, что Вы. — Растерялась я. — Не нужно. Всё хорошо. Да… Распустила сопли… Кхм. Забудьте. Идите своей дорогой. И, ещё раз, извините за грубость. — Прекрасно. Вы тоже простите, что напугал Вас. Я вовсе не хотел Вас смущать. — Я всё ещё видела его тонкие губы, расплывшиеся в приятной улыбке. — Доброй Вам ночи, мэм. Надеюсь, она у Вас будет доброй. И, надеюсь, что это не последняя наша встреча. — Всего доброго, сударь. «Надеется, что это не последняя встреча? — Думала я, глядя ему в след. — Что он имеет ввиду? Какой он всё-таки странный. Но, вроде добрый. Хм… Услышал чей-то рёв и просто пришёл спросить, не нужна ли помощь? Так вообще хоть кто-то делает? И зачем я с ним говорила… Почему-то он… на его вопросы хочется отвечать… От него пахнет так приятно… Это парфюм, или может он просто алхимик? А голос… Какой замечательный голос. Совсем не такой, как у Мартина, но тоже очень красивый. Наверное, он певец. С таким-то голосом. Интересно, Мартин, наверное тоже умел петь. Все священники умеют? Наверное. Не знаю. Хотела бы я вновь услышать его голос.» От этих мыслей по щеке снова прокатилась слеза. Я не стала опять смотреть на статую, и без того сердце кровью обливалось, не желала больше терзать свою душу. Захотелось поскорее уйти домой. Я, не оборачиваясь, направилась к воротам в порт. Я долго не могла уснуть. В голове волчком крутились мысли и воспоминания. Я вспоминала, как Мартин говорил со мной, как он читал мне стихи, как это было прекрасно. Я улыбалась, думая о нём, но в подушку, которую обнимала, впитывались мои слёзы. Наверное, мне нужно было наконец поплакать. Так долго держать этот ком в себе у меня просто больше не было сил. А в ту минуту, лёжа в постели, уткнувшись в подушку, я ощутила какое-то облегчение. Словно я стала чуть-чуть свободнее. С мыслями о Мартине наконец уснула. Во сне я словно вновь была во Храме Единого. Как будто он был опять целым и не было никакой статуи Дракона. Посередине зала Пантеона, там, где должен был гореть драконий огонь, стоял Мартин и смотрел на меня с улыбкой. Он был в своей серой церковной рясе, словно простой священник. Его освещало солнечным светом, бившим из длинных окон так ярко, что витраж на стёклах растворялся в белом освещении. Я медленно подошла к нему, ничего не говоря, не веря своим глазам. Мартин протянул мне руку, я, всё ещё не верила тому, что вижу. Мои холодные пальцы соприкоснулись с его тёплой ладонью. Я подходила всё ближе, пока наконец он не заключил меня в свои мягкие горячие объятия. На мгновение я смогла вспомнить его теплоту, которую он дарил мне тогда. Сжав пальцы, ощутила текстуру этой жёсткой шерстяной ткани. Я сжала руку так сильно, что даже стало больно, ощутила, как ткань врезается в мою кожу. Мартин гладил меня по голове, как тогда. Я вновь вспомнила все те невероятные ощущения, которые испытывала рядом с ним. Я подняла глаза на любимого и увидела, что он улыбается мне, также по-доброму, как и раньше, и также печально. Он ничего не говорил, только смотрел на меня своими ясными глазами. Его взгляд всё сказал за него. Он говорил о любви. Я тоже ничего не говорила. Мне казалось, что он и так знает всё, о чём я думаю и что чувствую. Мне очень не хотелось его отпускать, но я ощутила, как объятия его вдруг ослабли. Храм всё больше наполнялся светом, становилось так ярко, что больно стало смотреть. Мартин только кротко улыбался, нежно смотря на меня, затем мягко коснулся тёплыми губами моего лба. Я и сама стала медленно отпускать ткань его рясы, наши руки снова соприкоснулись, ненадолго. Уж очень я не желала отпускать его, но чувствовала, что так нужно. В последний момент слабо ухватилась за рукав его одеяния, ещё ощущая жёсткую закашлаченную ткань. А свет становился всё ярче, ярче и ярче, пока Мартин вовсе не пропал в этом свете и в последнюю секунду я услышала его голос: «Отпусти.» Я проснулась. Подушка была мокрая от слёз и очень мятая. Но на душе не было ни боли, ни скорби. Только пустота. Отдалённое ощущение облегчения, но слишком слабое, чтобы его понять. Чувств не было никаких. А в голове крутились мысли: «Отпустить? Нет! Не хочу! Не могу. Может, тебе плохо от того, что я не могу отпустить тебя, Мартин? Прости меня. Моя жизнь превращается в кошмар. Я вновь делаю то, чего зареклась не делать никогда… Чего клялась тебе не делать… Прости. Быть может, та, что ты любил, погибла там, в Храме Единого. А я — это кто-то другой. Тот, кто занял её место. Я постараюсь тебя отпустить. Очень постараюсь…» Я размышляла об этом до утра. Решив больше не думать об этом, не терзать свою душу муками совести перед тем, кто не сможет больше быть рядом со мной никогда, дала себе понять, что всё-таки нужно научиться отпускать. «Память о тебе будет со мной, — говорила я сама себе, — но я постараюсь тебя отпустить. Ведь, помнить — не значит держать.» Следующие несколько недель прошли спокойно и размеренно. Я вернулась к своим мыслям о поимке Серого Лиса, но для начала мне нужно было хорошенько к нему подобраться, а для этого нужно зарекомендовать себя в Гильдии. Я собрала из своего сундука всё барахло, которое у меня накопилось: самоцветы, серебряные и золотые самородки, найденные в пещерах, кое-какое мелкое, но неплохое оружие, всё, что мне не было нужно, но выглядело вполне прилично, чтобы можно было выдать это за ворованное. Для пущей убедительности, по старой памяти, я слямзила несколько украшений на рынке, и продолжала делать это периодически в разных городах, чтобы уж точно не вызывать никаких вопросов у скупщиков. А вот заказы от Арманда исполнять приходилось как есть чётко. Один из таких был — украсть у Иеронима Лекса последнюю подать, что он собрал с жителей Портового Района. Сумма там была мизерная, Арманд даже сокрушался от досады по этому поводу. А я думала лишь о том, зачем вообще собирать налоги с населения, которое просто не в состоянии их платить. Они ведь даже живут вне стен города. Но, рассуждать мне было особо не интересно. В основном все наводки, что давал Арманд, были на ограбление толстосумов Имперского Города, что проживали в Эльфийских Садах, да на Талос Плаза. Пару раз мне доверяли отнести некоторый вырученный с продаж товара куш прямо хозяину ночлежки в Портовом Районе. «А этот Серый Лис так и строит из себя заботливую мамочку. — Размышляла я, наблюдая, как ночлежка то и дело разживается новыми койками. — Всё это, конечно, прекрасно, но разве это перевешивает нарушение законов? Когда я жила в Морровинде я вообще не задумывалась о том, чтобы хоть кому-то помогать. Моей целью было — выжить самой. Поэтому я и воровала. А Гильдия Воров так печётся о нищих. Для меня это удивительно и очень сложно поверить в то, что это не притворство, не прикрытие или что-то такое. Но, если этот Лис и взаправду так печётся о малоимущих, то его, наверное, можно только уважать за это. Встретиться бы с ним. Тогда бы я лучше смогла понять мотивы этого человека…» Однако, встретиться с ним было не так просто. «Работая» в Гильдии Воров, я быстро поняла, что ни роба, ни уж тем более мои красивые доспехи не подходят для скрытной деятельности. У хорошего столичного кожевенника я заказала кожаную кирасу. И не такую, как те шуршащие громоздкие нелепые панцири, а хорошую куртку, по своей фигуре, с несколькими скрытыми карманами. Очень удобно. А к поясу должна была крепиться сумка. И вот с сумкой был особый случай. Носить мешки с гремящим краденым товаром было весьма глупо. Я взяла хорошую кожаную торбу, но не слишком большую, она неплохо умещалась на поясе сбоку. Не так давно я раздобыла очень полезное заклинание. Оно увеличивало сумку внутри, при этом снаружи сумка выглядела пустой. В такой ёмкости ничто не могло даже повредиться, при этом уместить туда можно было много. Не дорогой вычурный серебряный панцирь, конечно, но пара мечей, кинжалов, несколько камней и украшений, вполне себе неплохо умещались там, а также мой собственный лук, стрелы, некоторые зелья, отмычки в отдельном кармашке тоже хорошо себя там чувствовали. И этого набора мне вполне хватало. Куртка моя получилась столь хороша, что её можно было носить и в мир, и в пир, и в добрые люди. Но свою тёмную робу я на всякий случай носила в сумке, дабы иметь про запас альтернативное одеяние. Также я решила заказать себе хороший короткий меч. Меч Колючки был замечательным оружием, но слишком вычурным для тихой деятельности, и слишком приметным для вора. Поэтому я решила, что лучшим вариантом будет сдержанный короткий меч, который и мешать не будет, и в глаза бросаться не станет, и при необходимости поможет. В тот вечер я сильно припозднилась, уже стало темнеть, а лавки потихоньку закрывались, я прибежала за своим заказом, успев забрать его в самую последнюю минуту. Но, не успела я насладиться видом своего нового ксифоса, как вдруг мне на глаза попался знакомый силуэт. Я подняла взгляд, передо мной стоял тот самый загадочный мой знакомец, который был всё также в плаще и также лицо его было скрыто. Но стоял он так, будто ждал меня. Закрепив меч на поясе, я пошла на встречу к этому мужчине, не испытывая уже того подозрительного опасения, как в прошлый раз. Небо уже потемнело, хотя за горизонтом ещё виднелась оранжевая полоска заката, Массер и Секунда выползли на свой ночной пост и тонкими полумесяцами скромно выглядывали из-за крыш. — Добрый вечер, миледи, — вежливо произнёс мужчина, когда я подошла к нему — рад снова видеть Вас. — Ну и я Вас тоже, сударь, — ответила я, улыбнувшись, — не ожидала встречи. — Вы знаете, я совсем не часто бываю в Имперском Городе. — Он мягко улыбнулся, я вновь увидела его тонкие губы на которые слабо падала тень от капюшона. — Обычно я редко выхожу из дома, но некоторые обстоятельства… В общем, за последние две луны я посещаю столицу уже второй раз, и второй раз встречаю Вас. Мне кажется это довольно забавным совпадением. — Вот как? — Я с наигранным подозрением прищурилась. — Всего лишь совпадение? Неужели. — Всё ещё считаете, что я Вас преследую? — Он приглушённо посмеялся. — И в мыслях не было. — Мне тоже вдруг стало смешно. — Хотел прогуляться по городу, пока я ещё здесь. Вы составите мне компанию? — Заманчивое предложение. Я его приму. Мы пошли вперёд вдоль домов. Становилось всё темнее, количество людей на улице уменьшалось. Меня ужасно интриговал этот загадочный попутчик и мне безумно было интересно узнать о нём хоть что-нибудь. Ну а больше всего хотелось увидеть его лицо. — Где же Вы проживаете? — Поинтересовалась я, чтобы завязать беседу. — В Чейдинхоле, мэм, — учтиво ответил он, — сомневаюсь, что в ближайшее время я вновь посещу этот чудесный город. — Почему же? До Чейдинхола рукой подать, за пару часов пешком дойти можно. Вы вполне могли бы бывать в столице чаще, если Вам тут так нравится. — Работа у меня такая. — Пояснил мужчина. — То, что я здесь — вынужденная мера, поскольку мне нужно было заменить одного коллегу. — А чем Вы занимаетесь в Чейдинхоле? — А Вы оказывается очень любопытны. — Я вновь услышала его тихий смешок. — Скажем так, наша фирма выполняет заказы определённого рода. Это, к сожалению, конфиденциальная информация, которую я не имею права разглашать. Прошу меня за это извинить. — Что Вы. Не стоит. Я любопытна, это правда, но не настолько. Этой информации мне пока вполне достаточно. Я ведь тоже занимаюсь не самой… Хм. Популярной работой. И тоже не особенно могу рассказывать о ней. — Что ж. Полагаю, Ваша деятельность связана с Госпожой Ноктюрнал? Я опешила и остановилась, уставившись на собеседника. Он тоже остановился, но не повернулся ко мне, а лишь оглянулся. Капюшон открыл мне лукавую ухмылку бледных губ. — С чего Вы это взяли, — растеряно сказала я, пытаясь изобразить возмущение, — что Вас натолкнуло на подобные мысли? — Что ж, сначала я сомневался, а теперь, Вы совершенно убедили меня в верности моих догадок. — Ответил он, словно с насмешкой. — Вас многое выдаёт. Ваша походка, движения, одежда. В выборе облачения вы очень практичны, в выборе слов осторожны. Шаг пружинист, как у акробата, я полагаю, что вы свободно лазаете по крышам и стенам. Движения ваши столь аккуратны и, я бы сказал, вымерены, что вы даже идёте чуть тише, чем обычные люди. Подозреваю, что это не осознано. Вы настолько опытны в своём деле, что всё это у вас получается непроизвольно. Вы сами этого уже не замечаете. Но, рискну также предположить, что на довольно длительный срок Вы отходили от дел и занимались чем-то другим. Какая этому была причина? Переезд? Кризис Обливиона? Возможно, желание начать жизнь с чистого листа. А может, катализатором изменений был определённый человек? — Вы пытаетесь сделать вид, что читаете меня, как открытую книгу, — недовольно и настороженно произнесла я, — а может Вы ошибаетесь? — Не хотел Вас обидеть, — снисходительно промурлыкал мой попутчик, — не стоит беспокоиться, я вовсе не болтлив. Вам незачем опасаться того, что я о Вас знаю. В конце концов, моя деятельность тоже не вполне законна. — Он медленно пошёл вперёд. — Так что, прошу извинить. Я не стану больше пытаться анализировать Вас. — Анализировать? — Я последовала за ним. — Вы следопыт? Дознаватель? Сыщик? Что это сейчас было за гадание? — Гадание? Скорее дедукция. Но, называйте, как хотите. Я могу по одной беседе с человеком очень многое о нём узнать. И это вовсе не магия, если Вы так вдруг подумали. Хотя, определённый процент интуиции тут используется, но только как вспомогательный ресурс, не более. И я вовсе не хочу убедить Вас, что мой метод безупречен. Ошибаться я тоже могу. — А, так вы из тех шарлатанов, что утверждают, будто по лицу и мельчайшей мимике человека можно распознать скрытые эмоции, ложь и характер человека? — Я скептично усмехнулась. — А потом Вы заявите, что по форме лица и размеру стопы можно угадать профессию? — Ну что за глупости? — Возмутился он. — Вы пытаетесь меня уличить в мошенничестве, а я при этом сказал о Вас всё верно. И не пытайтесь отрицать это. — Он недовольно хмыкнул. — Нет, по форме ног, или вообще каких-либо частей тела совершенно невозможно определить ни род деятельности, ни темперамент личности, это глупо. Пожалуй, да, я вполне способен отличить правду от лжи. Но для этого нужно очень много факторов, и один из них — знать человека, хотя бы поверхностно. И потом, я ведь не отвечаю за способности других. Всё это только мой личный жизненный опыт. Не больше, но и не меньше. Этому можно научиться, но нельзя научить. Это можно понять, но сложно объяснить. Чтобы это уметь… нужно слишком много времени. — Вы так опытны? Сколько же лет Вы в своём деле? — Гораздо дольше, чем Вы в своём. Однако, прошу заметить, количество лет службы не так много значат, когда речь идёт о профессионализме. Я не умаляю ваших профессиональных качеств. И Вы не умоляйте моих. — Не хотела Вас обидеть, — сказала я после пары мгновений молчания, — наверное, всё дело просто в том, что Вы застали меня врасплох своей этой «дедукцией». Согласитесь, не слишком приятно, когда незнакомец по щелчку пальцев разгадывает всю твою подноготную, при этом даже не сказав своего имени. А тебе остаётся только догадываться о том, кто он такой. — Не могу не согласиться. — Кивнул он. — Вы, пожалуй, правы. Вот видите. Вы так отточили навыки плута, что не замечаете своих особенностей, а я так отточил дедукцию, что сам непроизвольно начинаю знакомство именно с неё, при этом забывая о чувстве такта и о том, что собеседнику это может быть неприятно. — Наверное, я Вас за это прощу. — Покорнейше благодарю, мэм. Мы продолжали идти по улицам, переходя от одного района к другому по кругу, пока не дошли до Храмового Района. Там мне на глаза опять попала статуя, от которой я вновь не в силах была отвести взгляд. Попутчик только что рассказывал что-то о том, каким образом он применяет свои навыки в общении, но вдруг он заметил, что я вовсе его не слушаю. — Вам не станет легче, если Вы продолжите терзать себя таким образом, — послышался за моей спиной его мягкий обеспокоенный тон, — Вам стоит ограничить посещение этой части города. — К сожалению, — ответила я, не оборачиваясь, — это невозможно. Я живу в Портовом Районе и чаще всего попадаю в город через это место. Я очень долгое время пыталась не обращать на дракона внимания. Но сейчас почему-то вдруг… Знаете это чувство… Когда долго держишь что-то в себе, не давая этому вырваться, оно может накопиться, резко вырваться и тогда ты ничем это не перекроешь. — Понимаю такое чувство, — согласился он, — чем-то похоже на взрыв бутылки с игристым сидром. И всё же. Быть может, Вам стоит сменить место жительства? — Возможно. Пока не знаю. Я повернулась к нему, на лице его всё также была тень от капюшона, а губы вовсе не улыбались. Казалось, он очень проникся моей скорбью ещё в прошлый раз и его сочувствие было вовсе не скрытым. Но мне не хотелось этого. — Вы правы, — утвердила я, — стоит оградиться от этого. И я прошу Вас, не стоит пытаться сопереживать мне. Легче от этого не станет. Хоть я и ценю сочувствие, но не нужно. — Я Вас прекрасно понял, миледи. — Он учтиво кивнул мне. — Я правильно понимаю, на этом месте вы хотите разойтись? — Вы правильно понимаете, сударь. — В таком случае, всего доброго. Хорошей Вам ночи. — И Вам. Мой попутчик мягко улыбнулся на прощание, поклонился и направился дальше по улице, когда он ушёл, махнув плащом, я вновь уловила нотки того аромата лаванды и капли хвои. Не желая заострять на нëм внимание, я, не оборачиваясь на статую, отправилась к себе домой.