Третья луна Тамриэля.

Долго же я не появлялась в Бруме. Последний раз только к скупщику заглядывала ещё когда начинала работать в Гильдии Воров, и то под покровом ночи. Больше я не приходила, мне было стыдно приносить в этот город краденые вещи. На этот раз я шла по этим улицам более свободно и спокойно, при мне не было ничего краденного, а я направлялась вовсе не к скупщику. По любимой привычке, я размышляла о том, какой образ в голове складывается от этого города: «Пожалуй, коренастый мужчина, рыцарь, Клинок даже, суровый, сдержанный, но очень добрый. Да, как Джоффри.» С этими раздумьями удалось даже ненадолго забыть о Гильдии Воров, ведь в памяти всплывали совсем иные события. Яркой вспышкой всплыло воспоминание о том, как прямо на этой площади, перед Храмом Талоса, я защищала каджитку Са’Эру, спасая её от казни за разбой. «Интересно, где они сейчас, — размышляла я, вспоминая Са’Эру и Ринеуса, — кажется, они собирались уехать в Лейавин. Надеюсь, они ещё живы.» Идя мимо храма, я оглядывала улицы и в памяти возник тот самый момент, когда я шла вслед за Мартином по городу, а столпившиеся вокруг горожане кричали его имя: "Помню их напуганные взгляды, в которых загорелась надежда, когда мимо них прошёл наследник драконорожденного Императора. И помню, как сама поддалась тому трепету, что внушал Мартин в то мгновение." Я буквально перенеслась разумом в ту минуту и вспомнила то самое чувство восторженной взволнованной радости. Перед моими глазами был резной панцирь доспехов Тайбера Септима, в которые тогда был облачён Мартин, словно я вновь стою у него за спиной, готовая защищать своего принца до последнего вздоха. Я представила, как Мартин оборачивается и улыбается мне. Как же мне хотелось вновь увидеть его. От этих мыслей стало тоскливо. Но из размышлений меня выбил чей-то голос, который вдруг произнёс: «Это же ты!» Я в полной растерянности посмотрела на того, кто окликнул меня. То был простой прохожий, мужчина имперец, который смотрел на меня с восхищением. — Что, простите? — Переспросила я, изумлённо. — Это ведь ты Спасительница Брумы и Защитница Сиродила! — Радостно сказал человек. — Вы меня с кем-то путаете… — Я стушевалась, сделав шаг назад, и, убрав руки за спину. — Ну как же путаю, — возразил он, — если я видел именно тебя! Я тебя бы ни с кем не спутал! Ты была с Мартином Септимом тогда! Я и не думал, что увижу тебя вновь. Клинки сюда не приходят. А, хотя, может быть, ты пришла посмотреть на статую? — Статую? — Я удивлённо вскинула брови. — Да, в твою честь поставлен памятник, стоит у Северных Ворот! Я в полном недоумении решила таки посмотреть, что же там за статуя. Но, чтобы не обращать на себя внимание лишний раз, решила, что стоит надеть капюшон: "Уж больно волосы приметные., потому, наверное, и запомнил." Дойдя до Северных Ворот города я чуть не села там же на землю. Передо мной стояла приличного размера статуя, изображавшая меня. Лицом, конечно, совсем не то, малоразборчивые черты, да и ушей не сделали. «Надеюсь, я на самом деле не выглядела так нелепо, как тут, — подумала я, разглядывая это творение, — да и я в жизни не такая… крупная. Плечи слишком широкие. И доспехи клинков… ну да ну да. А вообще, может, так даже и лучше. Мало кто будет знать, как на самом деле выглядела Спасительница Брумы, за исключением тех брумичей, у которых хорошая память на лица… И хорошо. Хотя, поза неплохая. А развивающиеся волосы вообще красота. Ну ладно. Думаю, оно имеет право на существование. — Тут я вчиталась в надпись. — «Спаситель Брумы. Герой пробился сквозь орды Обливиона… От благодарных граждан 3Э 434»… Даже год написали. Н-да… А вот Мартину памятник никто не поставит. Хотя он спас весь Тамриэль.» С грустью вздохнув, я таки пошла дальше по городу, направляясь к условленному месту. Дом Хелвиуса Сисии находился за Храмом Талоса. Сам хозяин дома сидел на лавке у своего сруба и, завидев меня, махнул мне рукой, видимо, сразу поняв, что я именно та, кого ждут. Чем ближе я подходила к дому, тем больше внутри разрасталось волнующее чувство предвкушения. То самое ощущение, когда внутри всё бурлит и от радости уже чуть не визжишь, и шаг твой становится отрывистее. «Неужели сейчас встречу Серого Лиса?..» — с волнением думала я, открывая дверь дома. Хелвиус сказал, что мне нужно спуститься вниз по лестнице. С каждой ступенькой меня распирало всё больше, но это волнение я держала в себе, снаружи будучи совершенно спокойной. Спустившись вниз, я попала в небольшую комнату с камином, вероятно спальня, где на большом стуле у камина сидел человек в серой маске, больше похожей на шлем. На плотной серой коже маски были написаны даэдрические символы, значение которых я, конечно, не могла знать. Маска закрывала всю верхнюю часть лица, открывая лишь губы и глаза через прорези. Человек смотрел на меня строго, но доброжелательно, и сдержанно улыбался, поднимаясь со стула и протягивая мне руку. — Серый Лис, — представился он учтиво, — рад, наконец, познакомиться с тобой, о тебе в Гильдии много говорят. — Здравствуйте, — ненамеренно робко произнесла я, пожимая его руку, — пожалуй, меньше, чем о Вас. — Не ожидал такой скромности. — Серый Лис усмехнулся и сел обратно на стул, указывая мне на табурет, стоящий рядом. — Прошу, садись. — Благодарю. — Я скромно присела, ровно держа осанку, и, сложив руки на колени. — Мне нужны твои таланты. — Он смотрел на меня спокойно, слегка оценивающе оглядывал. — Слышал, ты хорошо умеешь оставаться незамеченной, прекрасно мимикрируешь под окружение и умеешь убеждать. Полагаю, это правда. С твоим телосложением сами Боги велели тебе быть вором. Хорошо, когда человек умеет использовать природные данные. — Сочту это за комплимент. — Неуверенно ответила я. — Так, что от меня требуется? — Не так давно ты достала для меня одну очень полезную книгу. Я хорошо её изучил, и теперь у меня есть подробный план моих следующих действий. — Лис лукаво ухмыльнулся. — Самых грандиозных краж в истории! Для этого дела я искал лучшего вора и ты, на мой взгляд, вполне подойдёшь. — Это честь, сэр… господин… — Просто Серый Лис. — Он тактично кашлянул. — К делу. Знаешь что-нибудь о Жрецах Мотылька? — Знаю, — уверенно кивнула я, — это монахи, которые умеют читать Древние Свитки, из-за чего слепнут. — О, да ты начитана. — В голосе мужчины я услышала уважение. — Начитанный вор, это интересно. Что ж, значит многого тебе объяснять не нужно. Видишь ли, монахи, что слепнут от свитков, в конце своей службы удаляются в монастырь — Храм Мотылька Предка. Там они и доживают свой век. В полной темноте. — Теперь в его речи я услышала ноту грусти. — Находится он недалеко отсюда, всего несколько миль на северо-запад, в горы. Я отправляю тебя туда. — Что мне искать там? — Есть некий предмет, которым я хочу обладать. — Серый лис говорил так, будто подбирал слова, чтобы не сказать лишнего. — Этот предмет… артефакт… известен как Камень Савиллы. Он обладает… особыми свойствами, которыми я хочу… воспользоваться. — Как выглядит предмет? — Это ровный кристальный шар, прозрачный, как стекло. Точное место положения его в монастыре я не знаю. Но знаю, что он безумно хорошо охраняется. И, скорее всего, он охраняется теми самыми слепыми жрецами и, конечно, магией. Подробности о камне тебе придётся узнать самой. Задание казалось сложным, но очень интересным. Хоть я и задумалась о том, что это достаточно опасно и каким-то образом действительно нужно изучить весь монастырь, но именно эта сложность вдруг подогрела во мне жуткий интерес. Я вспомнила свою юность, когда сама себе ставила задачи посложнее, чтобы испытать себя, пробираясь в самые охраняемые хранилища и весьма успешно, по большей части. Я с полной готовностью приняла это задание. — Понимаю, что это не просто, — сказал Серый Лис, — на подготовку времени не жалей и с выполнением не торопись. И ещё кое что. — Голос его стал тише. — По поводу цены крови. Я против убийства невинных. Постарайся никого не убить, но за убийство на этом задании цена крови тебе назначена не будет. Так что, на крайний случай, будь готова обороняться. Если вдруг всё пойдёт не по плану. — Поняла Вас. — Настороженно ответила я. — Когда я получу известие о пропаже Камня Савиллы из монастыря, а получу я его быстро, то я пошлю за тобой, назначив следующую встречу. — Хорошо. Тогда, я пойду. — Да укроет тебя тень, Мастер-вор. На прощание Серый Лис улыбнулся мне как-то слишком дружелюбно, как другу. «Интересный человек, — подумала я, — производит впечатление строгого добряка. Хотя я ожидала высокомерного командира. Но нет, он достаточно прост. Вот только внешность. — Я вдруг крепко задумалась. — Внешность. Я ведь тут же забыла, как он выглядит, как только вышла. И голос. Не помню. Мужской? Вроде как… А мужчина ли он? Чёрт… Я как будто пьяна была, когда говорила с ним. Помню только сами слова, но не то, как он говорил их. Чертовщина. Вот, что значит даэдрический артефакт. Судя по всему это и впрямь был капюшон Ноктюрнал.» Встреча эта оставила на мне неизгладимые впечатления, я чувствовала себя радостно, словно добилась цели, к которой шла довольно долго, и хоть изначальные причины, по которым я вступила в Гильдию, были иными, но чувство некой удовлетворённости всё же появилось. Однако, я не до конца ещё оставила мысли о прекращении деятельности Серого Лиса. Мне казалось, что он преследует какую-то определённую цель, что ему нужна помощь в этом. Чем больше об этом раздумывала, тем больше понимала что серая лисица, которая снилась мне, ни что иное, как проявление самого главы Гильдии Воров в моих видениях. «Как же он всё-таки связан с Графиней Умбранокс? — Этот вопрос зиял чёрной дырой в полотне последних событий. — Наверное, я не узнаю этого, пока он сам мне об этом не расскажет.» Одновременно с этими размышлениями меня беспокоило непонятное чувство тревоги. Будто вот-вот должно что-то произойти нехорошее. Когда я выходила из городских врат, когда шла по тракту в нужном направлении, когда поднималась в горы, всю дорогу меня дёргало от каждого шума. Я не могла понять природу этой тревожности, ощущение было, будто кто-то следит за мной. Уже на подходе к Храму Мотылька Предка, чьи вершины проглядывались в дали из-за деревьев, вдруг на дороге я увидела двоих людей, одетых как нищие. Заметив меня, они пошли мне навстречу, не выражая никакой агрессии, но очень меня насторожив. Когда я сровнялась с ними, была уверена, что они пройдут мимо, но… Краем уха услышала от одного из них тихую фразу, что он бросил другому: «Окружай её.» Это было сигналом к действию как им, так и мне. Всё произошло буквально за мгновение. Понимая, что я не успею достать меч прежде, чем они нападут, лучшим решением в этой ситуации была магия. Двое мужчин, что оказались по бокам от меня, стали призывать магическое оружие, но сотворить заклинание до конца не успели, разлетевшись в стороны от ударов молний. Нападавшие упали по обочинам дороги замертво, после чего я стремглав побежала вперёд по дороге, догадываясь, что где-то в кустах прячутся и другие. Так и было, за мной следом из зарослей кинулась ещё группа людей, все они были в лохмотьях, но с призывным оружием. И первое, что я услышала от, когда они бежали за мной, было: «За Лорда Дагона!» Я мгновенно всё поняла. Это были недобитки Мифического Рассвета, которые, по всей видимости, меня выслеживали, мечтая отомстить. Пока я бежала вперёд, я успела прикинуть их силы: «Впереди больше никого не было, значит засада была небольшой. Их около четырёх, или пяти, все вооружены. Я бегу гораздо быстрее и уже неплохо оторвалась от них, значит у меня есть время достойно их встретить.» Я остановилась, вынула наконец ксифос и приготовилась раздавать тумаки тем наглецам, что осмелились на меня напасть. Кучка оборванцев с даэдрическим оружием, приближалась ко мне, кто-то из них пытался попасть в меня огненными шарами, но оказался мазилой. Попав в одного из них молнией, я тут же его и убила. Второй отлетел, но не умер, третий смог увернуться. Четвёртый, тот, что был с призывной клейморой, добежал до меня первым, но ничего сделать не успел, я была шустрее и, пока он замахивался, отправила его в Обливион точным тычком меча в грудь. Следующий также отправился за ним. Тот, что был откинут молнией, поднялся на ноги, но, увидев, что я уверенно направляюсь в его сторону с мечом в руке, он в ужасе стал убегать в обратную от меня сторону. «Нет, дорогой мой, — я убрала меч и призвала лук, — от меня ты не убежишь. Передавай привет своему Лорду.» Убегающий упал по середине дороги с магической стрелой в спине, которая мгновенно исчезла. «Разве это всё? — Я настороженно оглядела трупы. — Вроде как был ещё один.» И вдруг, до моего уха донёсся еле слышный шарк, кто-то был за моей спиной и пытался напасть. Кинжал, что должен был ранить меня в спину, благодаря тому, что я попыталась увернуться, прошёл по касательной через мой бок, прорезав кожаную куртку. Я схватилась за рану и ошарашено глянула на того, кто нападал. Это была женщина, которая вновь попыталась пырнуть меня. Я по инерции вытянула руки, схватив нападавшую за плечи и жалила её молниями, не отпуская несколько секунд, пока из моих рук, дёргаясь от разрядов, не выпало бездыханное тело. Отходя от лёгкого мандража, я схватилась за рану, чувствуя, как она начинает болеть. Я глянула на землю и поняла, что этот клинок призывным не был, а приглядевшись получше, я заметила на нем следы какого-то яда. «Вот чёрт, — выругалась я, — надеюсь, это не тот же яд, что и тогда… Вот ублюдки… Откуда вы только взялись? Ну теперь, я думаю, у меня даже есть повод попасть в монастырь… Надо взять кинжал.» Подняв ядовитый клинок с земли, я медленно поплелась вперед по дороге. Заклинанием я смогла более-менее остановить кровь, однако, стала чувствовать распространение яда по левой стороне тела. Ковыляя по дороге, впереди я увидела двух монахов, с характерными тонзурами, в белоснежных рясах. Один был молод, даже юн, другой стар, но оба крупные и высокие норды. Тот, что был помоложе, шустро подбежал ко мне с испуганным взглядом. — Миледи, что с Вами? — Спросил он. — Напали, — сказала я, шатаясь, и показала кинжал, — яд… Я ощущала, как начинают неметь левая рука и нога, вдруг пошатнулась и чуть не свалилась, но монах не дал мне упасть. Тут подоспел и старик. — Брат, это ядовитый клинок. — Юноша осторожно взял кинжал из моей руки и протянул старшему. — Я выясню, что за яд, а ты неси её в кельи, — серьёзно ответил престарелый монах, принимая опасное оружие платочком, дабы не коснуться, — думаю, это яд паралича, в лазарете есть необходимые антидоты. Юный норд кивнул, взял меня на руки и очень быстро направился в сторону монастыря. Я уже почти перестала чувствовать пальцы на левой руке, боли в ране тоже уже не было. Я заметила, что белоснежная роба моего спасителя была испачкана моей кровью, хотя он сам не обращал на это никакого внимания. Юноша принёс меня в скит, где, среди прочего монастырского хозяйства, стоял каменный барак. У дверей он встретил ещё двух монахов, которые придержали дверь, пока меня вносили внутрь. Парень рассказал братьям, что случилось. Их голоса стали приглушаться, а в глазах у меня всё плыло. Я мало понимала, что вокруг происходит. В светлом тёплом помещении вокруг меня сновали фигуры в белых рясах, словно призраки. С меня сняли часть одежды, залечивая мою рану. Кажется, на какое-то время я потеряла сознание. Мне даже приснился какой-то сон, в котором были культисты из Мифического Рассвета. Сон был слишком невнятным и быстро прервался. Потом меня напоили зельями и через некоторое время мне стало легче. Мутность в глазах постепенно спала, как и онемение в теле. Я смогла уже нормально двигаться, как и нормально соображать, и тут обнаружила, что нахожусь в некоем общежитии, где вряд стояло несколько кроватей. Вокруг уже никого не было, а рядом сидел тот же самый юноша норд, что и принёс меня сюда. Я была в рубахе, чуть испачканной кровью, а вот он уже был в чистом белом балахоне. — О, Вы пришли в себя, миледи, — улыбчиво сказал парень, — я очень рад. — Можно на ты. — Ответила я чуть хрипло. — Долго я тут валяюсь? — Примерно полдня. Как Вы… ты себя чувствуешь? — Что-то между трупом и слизняком… — усмехнулась я, — спасибо, что спасли. — Боги учат нас сочувствовать и помогать другим. — С блаженной улыбкой парень смотрел на меня. — Брат Олаф выяснил, что за яд был на клинке. Это яд паралича. Вряд ли бы ты умерла от такой раны, но могла остаться обездвиженной прямо на дороге, а ночи в горах даже летом очень холодные, ты бы замерзла. Так что это хорошо, что ты успела до нас дойти. — Да уж. — Согласилась я. — Мне повезло быть поблизости от вашего монастыря. — А куда ты направлялась? — Эм… — я вдруг поняла, что вообще не знаю, что сказать, — да я просто путешествую. — Одной-то опасно путешествовать, — заметил монах, — немудрено, что напали бандиты. А как тебя зовут? — Мира, — я протянула парню руку, — просто Мира. А тебя? — Я Орм… — Я заметила, что юноша смутился и сильно покраснел, но за руку меня всё же взял, точнее очень скромно за пальцы, и быстро убрал свою руку. — Ты слишком молодой для монаха, — подметила я, — как давно ты тут? — О, с самого детства. Я вырос тут, родителей у меня нет, Брат Олаф мне, как отец, а эта киновия мне как родная, вот я и решил постричься, ибо понял, что дело, которое свершают эти монахи, по-настоящему праведное. — И что за дело? — В целом, я догадалась о чём шла речь, но я изобразила полную заинтересованность, округлёнными глазками смотря на собеседника. — Ну… Это… в общем. — Парень стушевался, снова покраснел. — Нечто очень важное… — Что ж, не можешь говорить? Понимаю, — кивнула я, — это не обязательно. — Да… хорошо. — Орм с облегчением вздохнул, опуская взгляд. — А где другие? — Я решила перевести тему, чтобы разговорить парня. — Монахов тут вроде как было много. — О они в часовне, — сказал Орм, чуть расслабившись, — но сегодня они не будут тут ночевать. — Почему же? — Потому, что ты здесь, — пояснил он, — видишь ли, ты – гость, тем более гость, попавший в беду. Мы не можем не предоставить тебе наши кельи, но и ночевать с тобой в одной келье нам нельзя. Ведь ты… — Я… что? — Ну… — Он снова смущённо покраснел. — Девушка. — Ах вот оно что. — Я об этом даже и не подумала. — Ну да, монахи ведь. Извините, что доставляю такие неудобства. — Ничего, — замахал руками юноша, — всё в порядке! Не переживай. Я вызвался за тобой ухаживать, да и уложил тебя на свою кровать, поэтому, пока не ночь, я могу с тобой тут находиться, но другие не зайдут, пока ты не… поправишься. — Как всё строго. — Я задумчиво хмыкнула. — Я мало знакома с укладом монашеской жизни, прошу меня за это простить. — Всё нормально, большинство мирских доподлинно не представляют, как живётся в монастырях. Тут вины твоей нет никакой. — Ну, кое-что я всё-таки знаю. Например, о Жрецах Мотылька. Я читала, что они изучают Древние свитки и умеют их прочесть, но от этого слепнут. Слышала также, что они, когда окончательно теряют зрение, то из Имперского Города уходят в некий Монастырь Мотылька и живут там. Не представляю, как можно жить до конца своих дней одним и слепым. Как они выживают? — Храм Мотылька Предка. — Поправил меня Орм. — А ты… много знаешь… — Он изумлённо смотрел на меня, казалось, он не знал, как реагировать на мои слова. — Да не особо. — Я усмехнулась. — Просто иногда почитываю умные книжки. — В общем-то ты и попала в этот самый храм. Здесь я и мои братья ухаживаем за ослепшими жрецами. Они живут в катакомбах под скитом, а мы их обслуживаем. — Вот оно что. Значит это и есть ваше праведное дело? Ого! — Меня и правда это восхитило, но для нужного эффекта я усилила эмоцию удивления. — Воистину праведное. — Ты так думаешь? — Юноша, чуть краснея, смотрел на меня очарованно. — Конечно, — уверяла его я, — вы помогаете тем, кто сам себе помочь не может, тем, кто отдал своё здоровье на благо науки! Разве это не прекрасно? — Я так рад, что ты так думаешь. Юноша, казалось, готов был меня обнять за эти слова. Я заметила, что его не так сложно разговорить, нужно только говорить с ним о том, что ему интересно. Однако, во время разговора, я заметила, что он часто отводит глаза, смущается, краснеет. Глядя на его поведение, недоумённо думала: «Ты вообще видел женщин в своей жизни, дружок?» Раскручивая его на откровения, узнала, что жрецы мотылька никогда не выходят из тёмных катакомб под монастырём, попасть туда можно через склеп, что находится рядом с кельями, а ключи есть у каждого из монахов и туда они ходят все по очереди. Но вдруг он обмолвился о том, что жрецы внизу ещё и что-то охраняют. — Что же? — Заинтригованно спросила я. — Ой… — Орм вдруг растерялся и просто не знал, что дальше говорить, ведь и так ляпнул лишнего. — Я не… Не знаю! — Ладно, ладно, не волнуйся, — сказала я спокойным тоном с лёгкой улыбкой, — наверное, это тайна? Орм опустил взгляд и молча кивнул. Я убедила его в том, что не о чём допытываться не собираюсь, он успокоился. Я продолжила говорить с ним на отвлечённые темы. Он спрашивал, куда я шла, откуда я и вообще чем занимаюсь. Пришлось наплести что-то в духе «меня вела дорога приключений». Рассказала, что путешествую по Сиродилу. В течении разговора парень более-менее успокоился, но всё же взволнованность и смущение его были заметны. Орм теребил в руках ткань подола рясы, слегка краснел, отводил взгляд. Замечая это, я стала понимать, что всё дело именно во мне. «Мало того, что я девушка, — размышляла я, косясь на монаха, — ещё и в одной рубашке перед ним сижу, в его кровати. Подозреваю, как ему неловко. Хотя, если бы ему было неприятно, он бы вообще тут не сидел. Может быть, ему нравится это? М-да, целибат штука суровая. А смогу ли я его разговорить так, чтобы вывести на большие откровения?» — Я так понимаю, женщин тут не бывает вовсе? — Как бы невзначай спросила я. — Ну-у почему же? Жрецы мотылька, например, не все мужчины, многие из них женщины. — Орм задумчиво отвёл взгляд в сторону. — Мы не так много с ними взаимодействуем, в основном просто готовим и приносим им еду, стираем одежду и бельё. Иногда они с нами разговаривают, но чаще молчат. Жрецы не общительны. В основном говорят лишь друг с другом, но не в присутствии кого-то из нас. Иногда мне удавалось случайно подслушать их переговоры. Они порою обсуждают такие вещи, о которых я не то что говорить не могу, мне и думать об этом не следует. Да и мало я понимаю. Я ведь Древних Свитков в глаза не видел. — Что же они такого обсуждают? — Я перешла на полушёпот и с большим интересом смотрела на парня. — Это не совсем… — Орм замялся, он явно не хотел рассказывать что-то конкретное, но потом вдруг, задумчиво краснея, отвёл глаза. — А знаешь… Я могу тебе рассказать. Только и у меня будет к тебе… просьба. Надеюсь, ты не обидишься на меня за… такое. — Я слушаю. — Мне и самой было интересно, о чём он попросит. — Только правда, не сердись, и, если что, во имя Девяти, прости… — Он слегка с опаской поглядел на меня. — Я вижу, ты не простая… Если ты рассердишься… — Не волнуйся, — сказала я, мягко улыбнувшись, — я постараюсь правильно понять, но если что-то не понравится мне, я спокойно скажу об этом. — Я снисходительно хихикнула. — Молниями швыряться не буду. — Молниями? — Парень, казалось, ещё больше заволновался. — Да не бойся ты, — я добродушно смотрела на смущённого парня, стараясь быть как можно убедительнее, — ничего я тебе не сделаю. Говори, чего ты хочешь? — Я хотел бы… — Орм пытался подбирать слова, дыхание его участилось, он стал красным, почти бордовым, как вино. — Можно мне… прикоснуться к тебе? Он круглыми голубыми глазами уставился на меня, продолжая чуть ли не светиться красным от смущения, ожидая моей реакции. «Вот оно что, — подумала я в тот момент, — ну конечно, всё дело в этом. Бедный. Такое испытание для молодого нецелованного юноши, даже неловко.» Нет, я вовсе не сердилась за подобную просьбу. Напротив, ожидала чего-то такого. Мне скорее было стыдно, что я, вроде как, смущаю его праведность. Я сидела перед ним в одной рубашке, бесстыже оголяя шею и ключицы, а для такого зажатого человека это уже может быть очень большой проблемой. Я видела, как ему неловко и как он трясётся от того, что боится моего гнева за подобную просьбу. Но я спокойно на него глядела, даже немного улыбаясь. — А разве тебе не удалось меня коснуться, когда ты лечил меня? — Спросила я с лёгкой иронией. — Немножко… но… это же другое… — Орм опустил глаза. — Это было необходимостью и… Я не о чём не думал, кроме лечения… — Он резко поднял на меня испуганный взгляд. — Клянусь Стендарром! Не о чём больше не думал! — Да я верю, успокойся. — Х-хорошо… — Юноша глубоко вздохнул, продолжая сильно волноваться и краснеть. — Сейчас я прошу твоего позволения… Ведь, без позволения я бы никогда!.. Я бы не стал… Поэтому и спрашиваю, не против ли ты… Но… если бы кто-то об этом узнал, то меня бы очень сильно наказали… Поэтому, прошу тебя, не говори никому об этой просьбе. Позволишь ты или нет… не говори… никому. — Не скажу, — тихо ответила я, — обещаю. Никогда и никому. Скажи только, какого конкретно места ты хотел коснуться. Я не всё могу позволить, уж извини. — Да что ты, я понимаю, — закивал он головой, — на многое не претендую. Если можно… то я хотел бы коснуться… твоего плеча. — Это можно. Я немного откинула край рубашки, оголив плечо. Орм сначала ошарашенно смотрел на это, потом отвернулся, очень напрягся и зажмурился. Сильно потея, парень, не глядя, протянул руку и, сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью, медленно и неуверенно, прикоснулся к моему плечу. Крупная, тёплая мужская рука очень мягко и смущённо погладила меня. По мере того, как он привыкал к этому ощущению, он выдохнул, постепенно расслабился и, наконец, взглянул на то, что делает. Густо краснея, юноша несмело поднял на меня взгляд. Я смотрела на него вполне спокойно, без смущения или стеснения. Конечно, внутри было слегка неловко от происходящего, но я старалась не подавать виду, дабы ещё больше не выбивать парня из колеи. — Ну что, — спросила я спокойно, — тебя это устраивает? — Устраивает? — Орм изумлённо вытянул лицо. — Да это бесподобно. — Вдруг он резко одёрнул руку и сжался, но взгляд от меня не отводил. — Что ж. — Я вернула край рубашки в исходное состояние. — Теперь твоя очередь. Расскажешь мне о чём говорят слепые жрецы? — Да… Они говорят о Камне Савиллы. — Вот как? И что это за камень такой? — Я точно не знаю. — Смущение монаха постепенно уходило, его лицо из вишнёвого стало более розовым, а дыхание начало выравниваться. — Он был здесь ещё до моего появления. Никто из Братьев мне не рассказывал о нём подробно. Знаю только, что слепые жрецы его охраняют, по очереди. Камень находится в самом глубоком помещении катакомб и очень хорошо охраняется, как магией, так и самими жрецами. Они сменяют друг друга на посту. Зрения у них нет, но слух отменный. Они услышат даже твоё дыхание за несколько шагов. Больше, в общем-то, говорить и нечего. Мне действительно нужно было знать больше. И что-то мне подсказывало, что Орм может рассказать что-нибудь ещё. Мне вовсе не хотелось делать то, что я решила сделать ради того, чтобы достать этот камень. Парень был уже максимально расположен ко мне, при определённых действиях, я могла бы узнать у него что угодно. Однако, мне сильно претила мысль о том, что придётся использовать его симпатию ко мне. — Орм, — я смотрела ему в глаза, неотрывно, и говорила очень мягко, — есть у меня к тебе одно предложение. Я пообещала тебе, что не выдам тебя никому, и я сдержу слово. Но, быть может, ты тоже умеешь хранить тайны? — Тайны? — Он удивился, искренне не понимая чего я хочу от него. — Ну да… но… — Если я открою тебе свою тайну, ты поможешь мне так, чтобы никто не узнал? А я обещаю, что смогу отблагодарить тебя.