Третья луна Тамриэля.

Взяв ключ, я закрыла дверь изнутри, а сам ключ убрала в карман. Смотря на старика, я вновь ощутила ту ярость, что волной накатила на меня. Было большое желание прирезать гада прямо так, пока дрыхнет, но нет, мне хотелось посмотреть этой падали в глаза, понять, чем руководствуется ублюдок, лишающий жизни детей, насилующий беззащитную женщину и прикрывающийся всеобщим горем. Я ногой спихнула старика с кровати, от чего тот мгновенно проснулся. Увидев меня, нависшую над ним с кинжалом, он в ужасе выпучил зенки и открыл рот. — Я… Я ничего не сделал… — Пролепетал старик, отползая по полу от меня к стене. — О нет, Руфио, — прошипела я сквозь зубы, — сделал… Ты был в поселении Соколиный Рай в месяц Вечерней Звезды, четыреста тридцать третьего года! — С каждым словом я на шаг приближалась. — Что же ты делал там, Руфио? — Я… я только… — Старик всё отползал, трясясь, как тварь последняя, и, наконец, спиной коснулся стены, дальше ползти было некуда. — Я только попросил там убежища… — Если ты будешь врать мне, червь, — гневным голосом произнесла я, — я тебе язык отрежу… — Я опустилась к нему, сев на корточки, в руке держа кинжал. — Что ты сделал с маленькой девочкой, маленьким мальчиком и молодой женщиной в доме кузнеца? — Всё м-могло случиться иначе… — начал ныть Руфио, — она сопротивлялась… Я сделал бы всё быстро, но она пиналась и кусалась… кричала так, что её ребёнок заорал… Я лишь хотел, чтобы они не орали… Из-за криков я даже не смог… Я пытался… — Пытался изнасиловать её?! — Да-а… — Что потом?! Ты придушил их? — Да… — он выставил руки вперёд, стараясь закрыться от меня, — я лишь хотел, чтобы они не орали… А потом пришла девочка… — Что ты с ней сделал, мразь?! — Я бы… всё равно не смог ничего сделать… — старик начал всхлипывать, — я пытался, но… она была слишком тугой… Последняя его фраза была решающей. В глазах моих снова появилась пелена чистейшей ярости. Я уже не была собой, моим телом и разумом словно завладел кто-то другой. В порыве гнева я отрезала старику язык. Из его рта хлынула кровь ручьём, он попытался убежать, кинулся к двери, но та была заперта. Возле двери я настигла его и нанесла ещё несколько ударов ножом, куда пришлось, в живот, в грудь, может, в горло. Тело старика Руфио, истекающее кровью, упало на пол мне в ноги. Как только я поняла, что он мёртв, вдруг ощутила облегчение. Похожее чувство испытывала на Арене, только, на этот раз, в несколько раз сильнее. Словно бы самая конченая в мире дрянь получила по заслугам. Но вместе с этим ощутилась и усталость, и даже тяжесть. Чувство того, что я сама испачкалась в том же дерьме, в котором был и этот урод. Я прислонилась к стене и сползла по ней на пол, наблюдая, как по полу растекается лужа крови, в глазах ещё было темно, и сверкали искры. Посидев так какое-то время и придя в себя, я заметила, что испачкалась. Моя куртка и светлая рубашка были забрызганы кровью. Возможно, на лице тоже была кровь, но мне вдруг стало всё равно. Я сунула окровавленный кинжал за пояс, подошла к телу, окунула пальцы в кровь и на стене намазала: «Убийца и насильник.» Не зная зачем, просто ведомая каким-то подсознательным чувством, оставила под надписью отпечаток ладони с растопыренными пальцами. После этого покинула таверну, конечно, в невидимости. В Соколиный Рай я возвращалась уже чуть медленнее. К поселению приехала, когда солнце начало заходить за горизонт. Ввалившись в гостиницу, поймала на себе ошарашенный взгляд трактирщика. Испуганно он сказал то, что меня интересовало: «С-сударь ждёт В-вас в самой дальней комнате.» С совершенно безразличным лицом, я направилась наверх. В комнату Винсента я зашла без стука. Раз уж дверь была открыта, значит он ждал меня. Винсент сидел на стуле за столом, увидев меня, он заинтересованно посмотрел, так, будто точно знал, что сейчас услышит. Я бросила на стол окровавленный извилистый кинжал. Вампир совершенно спокойно поглядел на лезвие, после чего поднял глаза на меня. — Ты уже его убила? — Спросил он негромко. Я ничего не ответила, лишь отвела взгляд, потому что не знала, что сказать. Внутри меня ещё клокотала злость, но с ней была и тревога от того, что я теперь убийца. Да человеком я его не считала, но я отняла жизнь, с особой жестокостью. Чувства в тот момент были странные, неоднозначные, меня всё ещё трясло. Винсент поднялся со стула, подошёл ближе и попытался коснуться моего плеча, но я вдруг резко ударила его по руке. Сама не поняла, зачем так сделала. Я не смотрела на него, мне, в ту секунду хотелось остаться одной. Но в следующее мгновение, вдруг, захотелось оказаться в его объятиях, захотелось, чтобы он успокоил меня. Мне казалось, что успокоить по-настоящему меня сможет только Винсент. Я, неожиданно для него, обняла его, прильнув щекой к его груди и вцепившись в его одежду, уткнулась в него, учуяв аромат, такой знакомый и такой приятный, и почувствовала, как руки его бережно меня обхватывают. Вся моя тревога и тряска стала медленно угасать. — Я поняла, что ты имел ввиду, — наконец сказала я, — поняла, чего ты хотел. Мне остаётся лишь выполнить своё обещание. — Я рад, что ты… — Но это не всё! — Я отпрянула от него и, обхватив себя руками, вжала голову в плечи. — У нас была сделка. Если изменю мнение, я вступлю в ваше Братство… и обещание я сдержу, но у меня условие. Я хочу снова заключить сделку. — Я слушаю тебя. — Винсент серьёзно смотрел на меня, в ожидании того, что я скажу. — Ты говорил, что Тёмное Братство совершает убийства зачастую плохих людей. А ещё ты говорил, что занимаешься контрактами. — Я повернулась к нему. — Так вот. Я хочу, чтобы ты давал мне контракты только на тех людей, которых я захочу убить. На таких же уродов, как Руфио! — Я тебя понял, — спокойно ответил Винсент, даже со слабой улыбкой, — согласен. Моей обязанностью в семье как раз является подбор контракта под ассасина, который точно с ним справится. Я вполне могу давать тебе контракты на самых подлых мерзавцев Тамриэля. — Значит, порукам? — Я протянула Винсенту ладонь. — Договор. Мы пожали руки. Это для меня было знаком того, что с этой минуты моя жизнь изменится. «Плевать как, — думала я, — плевать, каким образом, но я буду изничтожать таких мразей. Пускай это будет их Тёмное Братство. Плевала я на эту их Мать Ночи кто бы она не была, на этого их бога. Но если они дадут мне возможность изводить таких ублюдков, что ж, быть посему.» Винсент заметил, что у меня кровь на одежде. Каким-то неизвестным мне заклинанием он в считанные секунды убрал все бурые пятна с моей одежды. Я удивлённо смотрела на него. Винсент усмехнулся, сказав: «В нашей профессии без такой магии нельзя.» Тем же заклинанием он очистил клинок и отдал его мне. С каменным лицом я взяла его и уложила обратно в сумку. Недолго думая, мы поехали обратно в Имперский Город, покинув поселение в сумерках. Винсент видел, что я далеко не в лучшем состоянии. Он хотел проводить меня, чтобы убедиться, что я буду в порядке. По правде сказать, я металась между тем, чтобы попросить его побыть со мной и между тем, чтобы остаться в одиночестве. Меня не покидала мысль о том, что я смогу прийти в себя, если он будет рядом, но мне и не хотелось утруждать его. Мы ехали довольно быстро и молча. Винсент только периодически спрашивал по дороге о моём самочувствии. Я отвечала, что всё в порядке и больше ничего не говорила. Наконец, мы доехали до столицы. Винсент хотел проводить меня до дома, но я отказалась. Попросила его оставить меня. Всё же нежелание утруждать его своими переживаниями взяло верх. Винсент печально вздохнул и наказал ждать Люсьена, который придёт в скором времени навестить меня. На это я ничего не ответила, только кивнула и пошла в сторону дома. Я не зашла в город, а пошла в обход до порта, имея большое желание прийти домой и лечь в кровать. Мне уже было совершенно плевать на то, выслеживает меня Брандил, или нет. «Я сама найду его, — думала я, подходя к Портовому Району, — и убью. И сейчас мне никто не помешает сделать это.» С этими мыслями я добралась до бараков, к своей хижине. Вдруг, с ужасом обнаружила, что замок в двери взломан, а дверь хижины лишь прикрыта. Всё произошло в одну секунду: дверь отворилась, и я увидела перед собой красные глаза Брандила, гневно смотрящего на меня из темноты. Он резко схватил меня за горло, затащив в дом. Я не успела даже пикнуть, страх сковал мою душу, а вместе с этим и боль. Он очень крепко сжал мою шею и с размаха ударил меня головой об пол, повалив с ног. Брандил яростно душил меня. Я не чувствовала ничего, кроме боли на шее от его пальцев, глаза стали слезиться и словно выкатываться из орбит. Во рту начал ощущаться кислый привкус, а в глазах забегали искры. Брандил продолжал сдавливать моё глотку, я ощутила жжение в груди, которое всё нарастало. Пламя заполнило горло и лёгкие, загорели и глаза. И вот гореть уже стало всё тело. Единственная мысль, что ещё мелькнула среди этой боли: «Смерть». И вдруг он отпустил меня. Голова была ватная, в ушах звенело, я ещё секунду не могла вдохнуть. Наконец, снова задышала, жадно глотая воздух. Голова кружилась, в глазах было темно. По телу пробежался холод, будто сотни маленьких иголок пронзили мои конечности. Я на какое-то время потеряла сознание. Очнулась на том же месте, на полу, вероятно, через пару минут. Руки свои я обнаружила связанными, а на поясе не было меча. Надо мной навис Брандил, совершенно безумное лицо которого меня повергло в ужас. Голова кружилась, я еле как могла смотреть на него, вот-вот имея возможность потерять сознание вновь. Смотря в его дикие красные глаза, я не испытывала ничего, кроме животного страха и боли после удушья. — Думала, я тебя убью, — произнёс Брандил с безумной ухмылкой, отрывисто хихикая, — нет, ни за что. Я хочу, чтобы ты была моей. А если ты не будешь слушаться, то я сделаю кое-что похуже. Голос его звучал, как из ведра, голова, казалось, сейчас треснет, всё вокруг плясало, а в глазах прыгали искры. Брандил достал нож и поднёс его к моему лицу. — Я не стану портить это чудесное личико. Но я могу отрезать тебе язык. Или нет, пальцы. Хотя, пальцы тоже не буду, на руках по крайней мере. — Он усмехнулся, поднялся и обратил внимание на катану. — Меч? Какой интересный. Дорогой? Надо продать. А потом мы с тобой поедем в Хаммерфелл. На Строс М’Кай. Или вообще на Саммерсет. Подальше от Шэнда. Он нас с тобой никогда не найдёт. А ты будешь моя. И только моя. Наконец-то. Дверь в хижину была не закрыта, я краем глаза заметила, как она шевельнулась. Но решила, что мне показалось. Вдруг за спиной Брандила возник Винсент. В комнате горела одна свечка на камине, еле как освещая лица. Он зло смотрел на данмера красными, горящими в полумраке, глазами, пока тот даже не подозревал о присутствии вампира. Винсент приблизился к эльфу и, резко схватив его за плечо и голову, в ярости вцепился ему в шею клыками. Брарндил кричал, но недолго. Винсент быстро и жадно освободил тело данмера от крови и тот рухнул на пол замертво, как пустая шкура. В глазах у меня потемнело и я стала терять сознание. Последнее, что я видела, это горящие глаза Винсента и кровь на его лице, которую он вытирал шарфом Брандила. Не знаю, сколько была без сознания, но, думаю, долго. Приходя в себя, я медленно открыла глаза, в комнате было светло, свечки горели на столе, на комоде рядом, также горел и камин. Я лежала на кровати, головой совсем не на ту сторону, на которой спала обычно, а рядом был Винсент. Он сидел на стуле, приставив его прямо к кровати, ожидая, когда я очнусь. Винсент подпирал подбородок кулаком и задумчиво глядел в камин, но, заметив, что я в сознании, встревоженно взглянул на меня, тут же вскакивая со стула и садясь рядом со мной на кровать. — Мира, я уже и не знал, что делать, — обеспокоенно сказал Винсент, касаясь моей руки, — наконец-то ты открыла глаза. Скажи что-нибудь, пожалуйста. — Откуда ты взялся? — Обессиленно спросила я, глядя на него. Лицо Винсента в моих глазах расплывалось, голова моя ещё кружилась, сильно болела шея, всё ещё жгло грудь. Винсент нежно и аккуратно держал меня за руку, его ладонь была холодная, как и моя. Лба коснулись его холодные пальцы, от чего даже частично стало полегче. Я старалась вглядеться в его лицо получше. — Я уже собирался уходить от города, но, что-то меня остановило. Какое-то предчувствие. — Винсент вздохнул и чуть крепче, но всё ещё нежно, сжал мою руку. — Я знал, что тебя оставлять не стоит. И не ошибся. Не хочу даже предполагать, что бы мог сделать с тобой этот… мер. — Он перевёл взгляд на мою шею. — Такой след. Нужно залечить. — Ты меня спас, — тихо произнесла я, — опять. — Но вдруг я дернулась, резко поднялась с подушки и с ужасом взглянула на пол, где ещё осталось кровавое пятно, а вот тела уже не было. — Где он?! — Я позволил себе… как бы это мягче сказать… от него избавиться. — Винсент скромно отвел взгляд. — Я… разобрал его… и оставил в одной из пустых бочек во дворе. Бочку можно оттащить к озеру и утопить, если хочешь. Или сжечь, но, тогда лучше увезти за город… — Подожди, — прервала его я, — ты его… разобрал, в смысле… — Произвёл декапитацию и отделил конечности. — Серьезно пояснил вампир. — Де-капи… Я не сразу разобрала это слово, но смысл его был мне понятен. Пребывая в шоке, я пыталась осознать мысль, что человек, который только что меня душил, сейчас лежит, сложенный по частям, в бочке для отходов во дворе. И мысль эта меня столь же равно ужасала, как и радовала. Но на лице моем, видимо, отображался лишь шок, что Винсента слегка смутило. Он приблизился ко мне, виновато опустив глаза, всё ещё держа меня за руку. — Признаю, я, возможно, мог быть слишком резок… Вероятно, даже переусердствовал и зря убил его… понимаю. Прости, пожалуйста. Я лишь хотел тебя защитить. Увидев дверь твоего дома открытой, я сразу понял, что тут что-то не так и использовал невидимость. Но зайдя внутрь, увидев, что он сделал с тобой, я не колебался, меня вдруг обуяла ярость и я… не нашёл ничего лучше, чем… — он удручённо вздохнул, — прости, прошу… Мне стыдно… Я так давно не испытывал такого зверского желания убить. Убить именно так — выпить кровь… Прошу прости меня за этот порыв. И тело… я просто не знал, что с ним делать… В голосе его было волнение, беспокойство и явное опасение, что я испугалась того, что увидела и теперь буду относится к нему иначе. Я ещё не видела его таким растерянным, таким виноватым. Но в голове моей была лишь одна мысль: «Винни меня спас.» От осознания этого я вдруг почувствовала, как стало резать глаза от подступающих слёз. Никакой злости или страха по отношению к вампиру я не ощущала. Только глубокое чувство благодарности, облегчение от того ужаса, что испытала от Брандила и даже радость того, что не одна сейчас. На меня хлынуло чувство странной меланхолии и, зарыдав, я схватила Винсента и крепко прижала его к себе, обхватив шею и голову его руками. Он застыл. Не дышал ещё несколько секунд, пока я плакала, уткнувшись ему в воротник. Но потом он сам обнял меня, нежно и мягко. — Ты спас меня, Винсент, — произнесла я сквозь рыдания, — ты не должен извиняться. Ты меня освободил от него… И я тебя за это благодарю… — Я бы не хотел, чтобы из-за этого ты стала бояться меня, — ответил он, гладя меня по спине, — поэтому, прошу, забудь, что видела. Мне так неловко… — Уже забыла об этом, Винсент. Я не боюсь тебя. Наоборот, я рада, что ты тут. — Ладно. — Он облегчённо вздохнул. — Но что делать с телом? Я… — Не надо, — прервала его я, — прошу тебя, Винсент, пожалуйста, не хочу говорить о нём сейчас. Да провалится он в Обливион… не хочу сейчас говорить об этом! Я лишь хочу… побыть с тобой… поэтому… умоляю тебя, останься. Останься со мной, пожалуйста, я не хочу оставаться одна! Не хочу быть одна, не оставляй меня! — Ну конечно же, — прошептал он, — конечно, я тебя не оставлю. Он так нежно обнимал меня, прижимал к себе, что я постепенно стала успокаиваться. — Винсент? — Да? — Полежишь со мной? — Хорошо. Винсент уложил меня обратно на подушку и прилёг рядом. Уткнувшись ему в грудь, я ощущала запах лаванды и хвои, попутно чувствуя носом шершавую ткань его дублета. Он нежно гладил меня ладонью по спине. — Погладь меня по голове. — Попросила я, прижимаясь к нему. — Как скажешь. Я почувствовала, как его рука нежно и ровно гладит меня по волосам. Ухватилась руками за его одежду, не сильно, но цепко, вдыхая его запах, и думала лишь о том, как хорошо и спокойно мне сейчас. Словно все беды исчезли, оставив меня с ним одним. Я открыла глаза и взгляд мой упал на фибулу с лунным камнем, которая была приколота к дублету, подобно броши. Аккуратно, кончиками пальцев, я коснулась голубого холодного камня. — Нравится? — Улыбнувшись спросил Винсент — Она тебе идёт. — Тихо ответила я. — Красивая луна. — Как и ты. — Я? — Я удивлённо подняла на него взгляд. — Ты похожа на луну. — Винсент ласково улыбнулся, продолжая меня гладить. — На какую? — На обе. Хотя нет. Ты — третья луна. Особая. Ты одна такая. Мира — третья луна Тамриэля. Эти слова заставили меня покраснеть, но были мне безумно приятны. Вдруг лицо Винсента стало озадаченным, он мягко провел холодной рукой по моей шее. — Болит? — Обеспокоенно спросил он. — Нет. — Соврала я. Винсент словно бы понял, что я лгу и с укором на меня посмотрел. — Надо подлечить. — Потом. — Я вновь уткнулась в его грудь, прижимаясь к нему. — Прости, что говорю об этом, но ведь, он и был твой… дядя? — Его голову я отнесу Шенду, — сказала я, игнорируя его вопрос, — чтобы тот уже убрался восвояси и оставил меня в покое. — Понятно. — Винсент тихо вздохнул. — Как ты чувствуешь себя? — Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, Винсент. — Прошептала я с трепетом. — Рад это слышать. Я и вправду ощущала рядом с ним небывалое спокойствие. Словно с ним ничто не могло навредить мне. При одной только мысли о Брандиле и о том, что он мог со мной сотворить, я впадала в панику, до конца ещё не осознав его смерть. И объятия Винсента, его мягкие поглаживания, аромат, исходящий от его одежды, размеренное, еле заметное дыхание, которое казалось слишком спокойным, всё это вводило в какой-то транс, который не хотелось покидать. Спокойствие и безмятежность поселились в моей душе рядом с ним. «Почему он так спокоен, — думала я, находясь в полудрёме, — почему так сдержан? Из-за того, что вампир? В его глазах я видела столько сочувствия и тревоги, но вот его тело говорит об обратном. Он спокоен так, как никто из тех, кого я знала. Ни намёка на волнение. Дыхание слишком ровное и слишком слабое. Сердцебиения я не слышу… ну, он же всё-таки вампир, его ведь нет… почему я об этом забываю? Он всегда кажется таким живым, таким чутким. С ним так… хорошо. Почему ты всегда оказываешься рядом, Винсент? Нет… будь рядом. Я так хочу. Будь рядом, пожалуйста, Винни.» Погрузившись в эти мысли, я не заметила, как заснула. Сны были дурацкие и неприятные, скорее всего от пережитого страха, гнева, горечи и всего плохого. За последние сутки меня помотало не хило. Снились мне черви, пауки, какая-то земля, грязь и холод. Вдруг среди этого всего я увидела очертания Красной Горы на Вварденфелле, и вид её не вызвал ничего, кроме тревоги. Я будто осознала, что сплю, захотелось проснуться и вновь найти рядом Винсента, чтобы обнять его и успокоиться. Но проснулась я одна, оглядевшись вокруг, поняла, что уже день. Было грустно осознавать, что Винсент ушёл, но я понимала — он не может быть со мной всё время. Поднявшись с кровати, заметила на столе свёрток ткани и письмо. Оставил его, конечно, Винсент: «Луна моя, Я отправился в Чейдинхол. Передам уведомителю весть о том, что дело сделано тобой. Жди Люсьена со дня на день, он захочет знать твой однозначный ответ. Увидимся с тобой позже, буду ждать твоего прибытия. Я оставил для тебя компресс на случай, если ты всё-таки решишь полечить свою шею. В.В.» От одних только этих строк, написанных этим аккуратным почерком, которым хотелось любоваться, у меня в душе расплылось тёплое приятное чувство. «Луна? Назвал меня луной. — Я с улыбкой несколько раз перечитала самые приятные для меня слова в этом письме. — Я тоже буду ждать, Винни. Компресс наложу, не переживай.» На шее был жуткий след от рук. Такой тёмный, фиолетово-синий. Я хотела наложить компресс, но в первую очередь мне нужно было разобраться с Шендом. В письме была приписка: «P.S. О трупе не волнуйся. Голова в бочке.» Отложив письмо, я вышла на улицу. В бочке, что стояла возле моего дома и никогда не использовалась, лежала голова Брандила. Всё остальное куда-то делось. «Таким образом Винсент решил избавить меня от труда утилизировать тело?» — подумала я. Взяв мешок, который лежал у меня дома, я с диким отвращением достала с его помощью голову со дна. Плотно завязав мешок, первым же делом отправилась в Бастион. В порту дорогу мне перегородила знакомая данмерка. Корабль «Мария-Елена», с пиратами на борту, вновь пришвартовался у причала. «И как их только пускают сюда? — С раздражением подумала я. — Неужели пираты так хорошо шифруются? Кто-то точно когда-нибудь должен что-то с ними сделать.» Демонстративно игнорируя морячку, вставшую передо мной, я попыталась обойти её, но та не давала, надменно ухмыляясь. — Куда собралась, — нагло спросила Мальвулис, — здороваться не учили? — Здороваются тогда, когда здравия желают. — Ответила я, серьёзно глядя ей в глаза. — Да что ты? Я опять попыталась пройти мимо, но данмерка не пускала меня, смотря свысока. Её желтозубая лыба меня стала раздражать. — Не думала, что ты на столько широкая, что тебя так сложно обойти. — Ща допрыгаешься, пигалица. — Улыбка превратилась в оскал, и тут она обратила внимание на мешок у меня в руке. — Что там у тебя? — Не твоё собачье дело. — Я была совершенно спокойна, даже безразлична, как снаружи, так и внутри, точно зная, что она ничего мне не сделает. — Ты чо такая смелая, блоха? Мальвулис нагло вырвала у меня из руки мешок, решив заглянуть внутрь. Но, как только она увидела то, что было внутри, бывалая пиратка выронила мешок из рук, сделав шаг назад. Она глянула на меня в ужасе, а я преспокойненько подняла свой мешок, завязав его, как было. — Кто это? — Ошарашено спросила Мальвулис. — Тот, кто сделал самую крамольную ошибку в своей жизни, — я подняла на неё глаза, — пытался меня убить. — Я серьёзным взглядом смотрела на женщину, у которой на лице появился страх. — А сейчас я несу капитану стражи подарок — голову беглого преступника в розыске. Капитаны стражи очень любят такие подарки. А государство за них щедро платит. Так вот послушай моего совета, моя хорошая, держись подальше. Потому, что, если я увижу твоё имя на гончем листе, в этом мешке окажется твоя башка, а доведёшь меня, я тебя и без заказа прирежу. Надеюсь, доходчиво? С этими словами я прошла мимо испуганной морячки, которая тут же отпрыгнула в сторону. «Теперь эта корова ко мне и на милю не приблизится, — думала я с неким чувством триумфа, — не посмеет даже глянуть в мою сторону. Может намекнуть капитану стражи на то, чтобы этот корабль проверили? Хм, не. Был бы Лекс, он бы прислушался, а новый капитан… Не знаю даже кто он. Но сейчас мне на это плевать. Меня интересует только Шэнд.» Придя в Бастион, я попросила встречи с Капитаном Авусом Шэндом. Солдаты, что были временно у него в подчинении, хорошо меня запомнили и провели к нему. Зайдя в кабинет, где за массивным рабочим столом восседал бритый данмер, я бросила ему мешок прямо на стол, без лишних слов. Шэнд, всё тем же холодным взглядом, посмотрел на меня, потом перевёл взор на мешок, начав его развязывать. Когда он увидел то, что было в мешке, реакция его была для меня неожиданной: на лице Авуса Шэнда медленно стала появляться улыбка. Он поднялся со стула и, обойдя стол, подошёл ко мне, глядя сверху вниз с этой самой улыбкой, какой-то злобной, неприятной. — Где остальное? — Спросил Шэнд. — Голову в Морровинд везти удобнее. — Ответила я. — Бесспорно. — Он хрипло посмеялся. — А если серьёзно? Где тело? — Если серьёзно, то я не знаю. — Не ты его убила... — констатировал он, — кто же? — Тут он заметил след на моей шее и, резко схватив меня за подбородок, поднял голову, чтобы лучше рассмотреть. — Он на тебя напал. Кто-то защищал тебя? Интересно. — Ничего интересного. — Я отпихнула его руку. — Вам он нужен был живым, или мёртвым. Вот, он мёртвый. Что-то ещё нужно? — Ничего. — Шэнд вернулся на своё место. — Я должен тебе триста септимов. — Он выложил на стол мешок с деньгами. — Это твоё. — Что-нибудь ещё? — Чистая формальность. — Шэнд протянул мне документ. — Распишись тут. Я взглянула на документ. Это была всего лишь платёжная ведомость. Ну как «всего лишь». Ведомость о выплатах награды за тех, кто в розыске. Я поставила подпись, среди других закарючек. Авус Шэнд был очень доволен. — Мира, — окликнул он меня, когда я уже уходила, — спасибо. — За что это? — За то, что я теперь поеду домой. Шэнд улыбнулся, также неприятно, но, как будто, искренне. Я кивнула ему в ответ и ушла прочь из Бастиона, направляясь обратно домой.