Третья луна Тамриэля.

Долго Уведомителя Люсьена Лашанса ждать не пришлось. Он явился на третью ночь, после убийства Руфио. В это время я, конечно, спала. Во сне ко мне вновь пришла моя неприятная сторона. Мы будто сидели за столом, наблюдая друг за другом. Она была одета во всё чёрное, эдакая кираса для бесшумного передвижения, на кожаном наплечнике виднелся отпечаток ладони, оставленный словно бы кровью. — Как думаешь, — сказала она с ухмылкой, — Винсент бы смог сделать тебя вампиром? — Не знаю, — грубо ответила я, — мне это не интересно. — Да брось. Бессмертие ведь! Да и сила. Как было бы здорово быть такой же смертоносной, как он. Вампир выпил всю кровь Брандила с одним укусом. Как, наверное, здорово, и убиваешь, и питаешься. Совместил полезное с приятным. Хотя, тут вопрос, что из этого приятнее, а что полезнее. — Раздался звонкий раскатистый смех. — Так ещё и благородное дельце совершил, шкуру твою спас. — Ему самому это не было приятно. — Я угрюмо смотрела на неё исподлобья. — Это он тебе сказал? — Она продолжала смеяться. — И ты ему веришь? Окстись, он же вампир! Думаешь, он будет честен с тобой? Он тебя ис-поль-зу-ет. Не понимаешь? — Замолчи! — Я гневно ударила рукой по столу. — Да твою же мать! — И на её лице отразился гнев. — Как до тебя ещё доносить? С самого начала он виртуозно тобой манипулирует, а ты этого не выкупаешь, дура. Ты убивать из-за него начала! А ты же так хотела остаться беленькой и чистенькой. Что, понравилось кровью на стене писать? — Я убила того, кто жить был не достоин! — Конечно. Жаль этого кузнеца, семью его. Но больше всего тебя разозлило другое. — Заткнись! — Я поднялась и нависла над ней. — Хватит всё выворачивать! Ты специально пытаешься меня науськивать, что б я сомневалась! Но я на такое больше не поведусь! — А на циничные манипуляции вампира вестись, значит, отличная идея. Ты часом не влюбилась? Не выдержав, я молча ударила её по щеке, сама вдруг почувствовав удар на своём лице. Она насмешливо захихикала. — Зачем ты себя бьёшь? — Просто уйди и перестань меня дёргать! — Сказала я, стараясь сдерживать гнев. — Я-то уйду. — Она поднялась из-за стола. — А вот ты, проснись, к тебе гости. Сон рассеялся, я подскочила с подушки, оглядываясь на комнату. Перед кроватью на стуле уже сидел знакомый мне человек в чёрном. Люсьен Лашанс спокойно смотрел на меня, улыбаясь. Эта улыбка, такая хищная, меня слегка пугала, но я старалась не подавать виду, лишь села на кровати перед ним, ожидая, что он скажет мне. — И так, — начал Люсьен, — дело сделано. И, вопреки тому, что ты подумала, нет, узнал я это не от Винсента Вальтиери. О да, дитя, не смотри так на меня, я знаю очень многое. Скоро ты поймёшь — Тёмное Братство знает всё и всегда. Но мы отвлеклись. Я здесь, чтобы сообщить, что теперь, ты — часть нашей семьи. — Мне вернуть тебе кинжал? — Совершенно дурацкий вопрос, кроме которого мне ничего в голову не пришло. — Нет, — ответил он, всё также улыбаясь, — он должен быть у тебя. Так велено. — Кем велено? — Матерью Ночи. — На лице Уведомителя появилось еле заметное раздражение. — Не думаю, что стоит задавать столько вопросов. Давай к делу. — Его лицо вновь стало спокойным, и только эта пугающая ухмылка не сползала с его лица. — Как Уведомитель Чёрной Руки, я управляю одной из групп нашей семьи. Ты присоединишься к ней и будешь работать под моим началом. Наше убежище находится в Чейдинхоле. Полагаю, тебе об этом известно? — Нет. — Ответила я серьёзно. — Ничего мне не известно. — Винсент Вальтиери слишком тесно общался с тобой, в последнее время. — Люсьен слегка сдвинул брови. — Не стоит лгать. Мне всё известно. — Значит тебе должно быть известно и то, что Винсент никогда не общался со мной на темы, касающиеся Братства! — Несмотря на холодеющие пальцы, я старалась говорить с ним как можно смелее, чтобы не чувствовать себя овечкой перед волком. — Тебе не в чем его обвинить. Он не открыл бы мне ни одной тайны, пока я не вступила в вашу семью. Сколько бы вопросов я не задавала. — Да, вижу. — Уведомитель ухмыльнулся. — Вопросы ты любишь. Тебе нет нужды вступаться за своего друга. Я знаю, что он честен и верен. — Какие догматы он мог нарушить, общаясь со мной? Лицо Люсьена на этот раз стало таким, будто он изо всех сил старается скрыть свою радость от того, что ему задали этот вопрос. Он поджимал губы, скрывая улыбку, глаза его сверкнули, но вдруг Уведомитель стал серьёзен и суров. — И всё же, ваше общение я нахожу слишком личным. — Голос Лашанса звучал отрывисто и как-то злоехидно. — Но тебе и правда стоит знать. Каждый тёмный брат, или сестра соблюдают пять Догматов. Законов, если угодно. И они таковы. Догмат первый: никогда не позорь Мать Ночи! Такие деяния вызывают Ярость Ситиса. Догмат второй: никогда не предавай Тёмное Братство и его тайны! Такие деяния вызывают Ярость Ситиса. Догмат третий: никогда не ослушайся приказа вышестоящих членов Тёмного Братства. Такие деяния вызывают Ярость Ситиса. Догмат четвёртый: никогда не воруй у тёмных братьев и сестёр. Такие деяния вызывают Ярость Ситиса. Догмат пятый: никогда не убивай тёмных братьев и сестёр. Такие деяния вызывают Ярость Ситиса. — Его суровый металлический тон создавал нужный эффект трепета и опасения. — Советую хорошенько их запомнить. — И что же это за «Ярость» такая, — Скептично спросила я, стараясь не подавать виду, что от голоса уведомителя у меня мороз по коже, — что она из себя представляет? — Что такое Ярость Ситиса? — Мой вопрос явно Люсьена не обрадовал. — Молись, чтобы никогда не узнать этого, дитя. «Ясно, — подумала я, — всё ради подчинения. Шаг влево, шаг вправо — казнь. Будут боятся — будут и подчиняться. Культисты. Такие же, как те, что поклонялись Дагону. На кой бес мне это?.. Чёрт. Пути назад нет. Мне остаётся лишь надеяться, что Винсент мне поможет. Как я надеюсь, что он не такой же фанатик. Плевала я на этого их бога. Пускай говорят, что хотят. Пока играю по их правилам, претензий ко мне не будет, как и вопросов, если буду делать всё, как надо, при этом преследуя собственную цель.» — Больше вопросов ты сможешь задать Очиве — хозяйке убежища. — И вновь Люсьен улыбнулся также хищно. — В Чейдинхоле есть заброшенный дом, он единственный в восточной части города. В подвале этого дома найдёшь чёрную дверь. Чтобы открыть её и войти, нужно сказать: «Кроваво-красный, брат мой!» — Это пароль такой? — Как ты догадлива, моя милая деточка. — Он глумливо хихикнул. — Внутри тебя встретит твоя новая семья. Там будет и твой друг, который, уверен, будет рад тебе. Ну а теперь. — Люсьен поднялся со стула и, приложив ладонь к груди, учтиво поклонился. — Мы должны проститься, ибо меня ждёт много работы. Впрочем, как и тебя, дитя моё. Я буду наблюдать за тобой. Семья приветствует тебя с раскрытыми объятиями. Удачи на нашем поприще. Уведомитель ушёл, оставив меня в сомнениях и неприятных ощущениях после этой беседы. «В его глаза посмотришь — там лёд, — подумала я, потирая руки от мурашек, — ухмылка его лютая, голос, как морозное заклятие… Если они там в этом их убежище все такие, то, чёрт побери, в бездну такую «семью». Ладно. Плюсы тоже есть. Например, я смогу общаться с Винсентом гораздо больше и видеть его, когда мне этого захочется, а не когда представится случай. Хотя, теперь немножко боязно — вдруг я в нём разочаруюсь? А мне этого совсем бы не хотелось. Ведь, если так подумать, что я вообще о нём знаю? — Тут я задумалась. — Опустим тот факт, что он… красивый… Это не так важно. Бретон… тоже, как будто не то. Вампир, ассасин, алхимик, лекарь, он образован, начитан и эрудирован, ну, конечно, ему же триста лет. Очень проницателен, любит анализировать окружающих и явно гордится, и наслаждается этими своими умениями. Учтив, вежлив, хотя и слегка старомоден, что тоже не удивительно. Уважительно относится ко мне. И проявляет заботу. Бескорыстно помогает. Настоящий друг. Не хочется углубляться в положительные черты, ведь, идеализировать тоже не стоит. Ну чего такого крамольного он сделал по отношению ко мне, чтобы я ему не доверяла? Недоговорки? Так это логично, ему многое нельзя было рассказывать. А его личные дела… Это его дела. Вот и всё тут. Ну обманул меня однажды, но ведь, извинился, понял, что был не прав… А что я смогу сказать о нём, пользуясь его собственным методом?.. Этой самой… дедукцией. — Я стала ворошить в памяти всё, что связано с этим вампиром, от внешнего вида, до поведения в разных ситуациях. — От Винсента всегда пахнет лавандой и хвоей. И только этот запах, более никакого. Либо он слишком скрупулёзен, либо нарочито опрятен, либо… может скрывать под этим запахом нечто иное. Никогда не принюхивалась к другим вампирам, чтобы сказать наверняка. Других вампиров он, кстати, недолюбливает. Не могу сказать точно, всех или определённых, но во всяком случае, те вампиры, что убивают ради крови и живут в склепах точно не удостоены уважения Винсента Вальтиери. Хотя, при этом, он два века служит в Тёмном Братстве и в убийствах не видит никаких проблем. А вот ко мне… я заметила странное… слишком трепетное отношение. Может, мне только кажется, но… не знаю. Я вообще не понимаю, как Винсент ко мне относится на самом деле. Не хочу об этом углублённо думать. Так можно и свихнуться. — Я нахмурилась, зажмурилась и повертела головой, дабы выкинуть из головы эти размышления. — Что там ещё? Винсент приходил к тому графу, он же Быстроногий Джек. Он явно был там не впервые, граф утверждал, что тот якобы у него что-то выспрашивал. Винсент разыскивает кого-то определённого. И это не один человек. Он ищет их и… убивает. Но это не контракты Братства. Нет. Это личное. Он мстит кому-то? Нет. Никогда нельзя строить выводы на догадках. — Я задумчиво подпёрла кулаком голову. — Подытожим. Выходит, что и не так уж и мало я про него знаю. А тут есть перспектива узнать больше. Может, Винсент не всё захочет мне раскрыть, но хотя бы, например, то, как он решает вопрос с кровью. Винсент так винился за то, что убил Брандила именно так… как вампир. Хотя суть в том, что он убил его, и неважно как. Он защищал меня. Но всё-таки. Он сам говорил, что ради крови не убивает. А сколько у него тайн, касательно его личных дел, о которых он ни слова, ни полслова. Эх, надеюсь, у него нет проблем, которые могли бы угрожать его… жизни… — Вдруг я вспомнила то, что прозвучало во сне. — И ничего я не влюбилась! Винсент просто очень хороший друг. — Воспоминания из сна меня одолели. — Нипочём не поверю, что тот, кто спасал мне жизнь, кто так искренне обо мне беспокоился, может быть манипулятором. Нет, вовсе нет. Да, порою он бывает циничен, но это, я думаю, издержки возраста. Иногда, настроение Винсента трудно считать, я и правда не могу знать, на сколько он честен. Он может многое не договаривать. Но, мне кажется, что со мной он искренен.» Да, мысли об этом надолго засели у меня в голове. Мне очень хотелось верить Винсенту, но где-то в глубине души меня словно изнутри съедал червячок сомнений. Вот этот червячок был так мал, что его можно было не замечать, но ведь он мог и вырасти. А ещё я волновалась по поводу того, как примут меня эти ассасины. Но более всего беспокоило то, что придётся убивать людей. «С одной стороны, это же убийства, — размышляла я по дороге в Чейдинхол, — с другой, если эти люди будут столь же… отвратительны, как Руфио, как Брандил… то я буду косить их без колебаний.» Решимость моя была шаткая, но всё же была. Приехав в Чейдинхол, я отправилась на поиски того заброшенного дома. Нашла его очень быстро и меня вдруг как молнией ударило: я знала этот дом. Когда крала бюст Ллатасы Индарис из склепа, я пряталась на крыше именно этого дома. «Понятно теперь, откуда тогда Винсент вдруг появился» — подумала я и, внимательно оглядевшись вокруг, чтобы никто не видел меня, вошла в этот дом. Внутри всё было пыльно, грязно, с потолков свисала паутина, а разломанная мебель была раскидана по углам. Не обращая внимание на сию композицию, я спустилась в подвал, который был таким же пыльным и полным старых гнилых деревянных ящиков. Но дальше становилось интереснее. Одна из стен подвала была разломана, и похоже давно, разлом в стене вёл в небольшой коридорчик, мрачный и тёмный, в конце которого я обнаружила массивную каменную дверь, от изображения на которой у меня прошёлся по спине холод. На двери был вырезан большой череп и что-то вроде барельефа, который изображал, по всей видимости, ту самую Мать Ночи и её детей. Мой сон, который уже повторялся у меня, вдруг резко всплыл в моей памяти. От этого стало ещё больше неприятно. Вдруг послышался голос. Скорее даже шёпот, как из могилы. Словно сама смерть шепчет тебе на ухо: «Каков цвет ночи?» От этой фразы пальцы мои вмиг похолодели. Мне даже трудно было ответить. Тихо, полушёпотом, я пролепетала: «К-кроваво красный… брат мой.» Дверь вдруг сдвинулась и медленно, гулко шумя, отворилась. Тот же самый могильный шёпот повторился, только теперь с другой фразой: «Добро пожаловать домой.» Медленно дверь отворилась полностью, открывая мне путь в тёмные катакомбы. «Домой? — Подумала я, издав нервный смешок. — Как мило… А молока с плюшками тут не предложат случаем?» Но шутки-самосмейки мне вряд ли помогли бы справиться с этим ужасом, что вдруг накатил на меня, когда я вошла в зал с каменными колоннами и увидела, как ко мне, совершенно спокойно, ковыляет скелет с топором в руке. Первая мысль: «Чёрт, откуда он?!» Вторая: «Он не нападает…» Скелет и в самом деле спокойно подошёл ко мне, оглядел меня, если можно так сказать, медленно лениво развернулся и поковылял в противоположном направлении. Данный привратник хорошо показывал мне, куда я вообще попала. «У них просто так разгуливает скелет, — думала я, глядя вслед костяному охраннику, — а стирку у них производят призраки, и чай им подаёт лич?» Я, пока ещё пребывая в лёгком шоке, стояла в этом зале, где было прохладно, пыльно, тускло и пусто. На колоннах висели длинные красные флаги с изображением пятерни. «Так, и куда теперь?» — Я растерянно оглядывалась вокруг, ожидая, что хоть кто-то выйдет и убедит меня в том, что живые тут всё-таки есть. Из зала вело две больших двери влево и вправо и какой-то коридор, куда и ушёл скелет. Однако, долго стоять так не пришлось, из противоположного выходу коридора вышла женщина, за которой плёлся тот самый скелет-охранник. Женщина приближалась и я, там был слишком тусклый свет, наконец, разглядела, что это аргонианка. Она широко улыбалась мне, выглядела очень доброжелательной и милой. Симпатичная, высокая, взрослая дама, в чёрном кожаном одеянии, подобно тому, что я видела во сне, с той же ладошкой на наплечнике. Её лицо я тоже узнала, аргонианка уже дважды снилась мне. — Приветствую, сестра, — воскликнула встречающая, — я — Очива, хозяйка этого убежища. — Она, также радостно улыбаясь, протянула мне руку. — Мы ждали тебя, по слову Люсьена! Я наслышана о тебе. Добро пожаловать в Тёмное Братство! — С-спасибо. — Выдавила я, взяв её за руку. — Не стесняйся, — Очива хлопнула меня по плечу, — будь, как дома. Нет, ты ведь и так дома! Ха-ха! — Да, точно. — Я неловко улыбнулась, снова издав нервный смешок. — Я бы с удовольствием поболтала с тобой, но у меня дела, — сказала аргонианка, чуть приобнимая меня, — но ты не торопись, осмотрись хорошенько. — Она провела мне краткий экскурс. — Направо, значит, тренировочный зал, налево общежитие, там и столовая, и спальня. Занимай центральную койку, она давно пустует, будет твоя. Дальше по коридору мой кабинет, а ещё дальше, вниз по лестнице, покои Винсента Вальтиери. — Очива, ехидно глянув на меня, чуть притолкнула меня локтем. — Он очень тебя ждал, просил, чтобы ты зашла к нему, как только придёшь. — Ждал меня? Эта новость радовала. По сердцу расплылось приятное тёплое чувство и от этого стало гораздо спокойнее и легче. «Он меня ждал, — с улыбкой думала я, — сейчас к нему и пойду.» Но только я дёрнулась в ту сторону, Очива меня притормозила. — Но прежде, сходи-ка, пожалуйста, к М’Радж-Дару — нашему снабженцу. Он наверняка в тренировочном зале. Пускай он выдаст тебе наше снаряжение и ещё кое-что. — Очива ухмыльнулась с хитрым прищуром. — К Винсенту пока не торопись, он ещё наверняка спит. Лучше осмотрись пока что. — А… да… хорошо. Я согласно кивнула, скромно опустив взгляд. Очива, хлопнув меня по плечу, сказав, что рада моему прибытию, направилась обратно туда же, откуда и вышла. «Значит, ещё рано, — досадно подумала я, — действительно, ещё даже не вечер. Ладно. А она довольно приятная эта Очива. Так сразу не скажешь, что она на хлеб зарабатывает, перерезая людям глотки налево и направо. Интересно, тут все такие приветливые. Эх, Винсента бы увидеть… Но попозже. Тогда пойду к этому… Забыла имя… Сложное какое-то, кажется, каджитское.» Большие двери хоть и были заметно старыми, но открывались довольно легко, видно, что за ними ухаживали. Перед моими глазами предстало тренировочное помещение, в отличие от прихожей, освещённое гораздо лучше. Вокруг стояли деревянные манекены, соломенные мишени, стойки с оружием на любой вкус. Я бы могла долго всё это разглядывать, но меня вдруг резко обняли. — Новая сестра, — воскликнула худенькая, миловидная, беленькая девушка одного со мною роста, — я так рада! Я так ждала пополнение! Как здорово! Я Антуанетта Мари! А ты? Ты откуда? Сколько тебе лет? Тебе тут нравится? Мне очень! Я так люблю это убежище, тут здорово. Тебе тоже понравится! — Я Мира. — Растерянно вбросила я сквозь этот поток радости. — Мира! Какое прелестное короткое имя! Меня можно называть просто Мари. Да, ведь Антуанетта Мари звучит слишком длинно, сложно запомнить, а Антуанетту вообще мало кто хочет запоминать. — Она выпаливала слова, напоминая звенящий колокольчик. — Так о чём это я… А да, добро пожаловать в новый дом, Мира! — Ты тут сама давно? — Нет, не слишком. — Она наконец перестала обнимать меня и взяла под руку, пытаясь разглядывать мою одежду. — Около года. Я ещё не так опытна, как Очива, Тейнава, другие. А вот про тебя я наслышана, Люсьен упоминал, что нашёл тебя на Арене! Ты много там убила? — Видимо, достаточно для того, чтобы заинтересовать Люсьена. — И то правда! — Антуанетта Мари лучезарно улыбалась во все белоснежные зубки. — Это богатый опыт, сестра! Мне так не повезло, Люсьен нашёл меня… — Улыбка её вдруг ослабла, и девушка отвела взгляд. — А, впрочем, чего тут рассказывать… — Да уж расскажи, раз начала. — Тебе правда интересно? — Голубые глазки округлились, и улыбка стала вновь такой же радостной. — Ой, ну я расскажу, конечно! Нам стоит узнать друг друга получше! Когда я вступила в Братство, я так расстроилась, что нет никого моего возраста, а тут ты! — Так, как ты сюда попала? — Ой, дорогая, я жила на улице… — Настроение Мари менялось буквально на лету, говоря о своём прошлом она моментально грустнела. — Я всегда буду считать Люсьена Лашанса своим спасителем. Я отчаянно пыталась выжить, мне некуда было идти… нечего было есть. Отец выгнал меня из дома… Но я не хочу об этом… В общем, когда Люсьен нашёл меня, я жила в канализации… Ох… не самая лучшая самопрезентация, я понимаю. — Ничего, — спокойно сказала я, — всякое бывает. Меня тоже помотало, я и в тюрьмах сидела, и в розыске была, и казнить меня хотели… Да всё было. — Ого, и правда помотало. — Мари улыбнулась уже гораздо спокойнее, казалось, что вся эта экспрессия была только от волнения, которое потихоньку спадало. — Значит мы хорошо поймём друг друга. Полагаю, ты и сама не понаслышке знаешь, что такое жить на улице. В этом убежище я нашла не только дом, но и спокойствие, дружбу и, конечно… любовь… чего у меня никогда не было. Уверена и ты это здесь отыщешь! — Вдруг она одёрнулась и отпустила меня, убрав руки за спину. — Я тут болтаю, а у меня контракт, мне уже надо было идти, но я так хотела с тобой познакомиться. В общем, рада встрече! Увидимся позже. Располагайся. Я в ответ успела лишь угукнуть, как шустрая блондинка шмыгнула в дверной проём и убежала. «Ну и юла, — подумала я, глядя в пустой дверной проём, — как её много. Но, думаю, когда она ко мне попривыкнет, эмоций будет поменьше… А ведь я помню это лицо. Она снилась мне. Становится всё интереснее…» В помещении осталась я и тот, к кому, собственно, меня направили — каджит по имени М’Радж-Дар. Рыжий кудлатый кот сидел в углу, деловито читая какую-то книгу, не обращая на меня никакого внимания. Поначалу я решила, что он так увлечён чтением, что просто меня не заметил, но позже убедилась, что дело в другом. Я ещё с минуту ждала, когда каджит меня заметит, но он упорно смотрел на страницы. Тогда я поздоровалась с ним, заметив лёгкую перекошенность на его морде. — О Ситис, — прошипел кот, даже не утруждаясь поднять на меня взгляд, — ну да. Конечно. Новый «член нашей семьи»… Как будто щебетания этой дуры не слышны были всему убежищу. Давай мы с тобой сразу кое-что проясним. — М’Радж-Дар наконец оторвался от чтива и поднялся со стула, смотря на меня, как на помойное ведро. — Догматы удерживают меня от того, чтобы убить тебя… Но я не обязан тебя любить. — Жёлтые глаза каджита с презрительным прищуром на меня смотрели из-под густых ресниц. — Я должен выдать тебе снаряжение потому, что так сказала Очива. Я должен снабжать тебя всеми необходимыми тебе материалами потому, что так сказала Очива. Я должен терпеть тут твоё присутствие и говорить с тобой потому, что так сказала Очива. Но она не может заставить меня с тобой дружить. Мне нет резона доверять тебе хоть на дюйм. Моей семье не нужны… посторонние. — Оценивающе оглядев меня, кот залез в рядом стоящий сундук и достал оттуда свёрток и не слишком большую книжку, протянув это всё мне. — Бери быстрее и уматывай с глаз моих. Я не могу потратить на тебя весь день. Сказать, что я была недовольна таким приветствием — ничего не сказать. Я взяла свёрток из его лап, смотря на него столь же пренебрежительно, как он на меня. — Что ж. Я тебя обрадую, — произнесла я, сдерживая недовольство, — у меня достаточно средств обеспечивать себя самостоятельно. В услугах высокомерного блохастого коврика я не нуждаюсь. Так что твоё драгоценное время отнимать мне нет резона. Я развернулась и пошла прочь от грубияна, услышав в след только рычащее: «Вонючий примат.» Но не стала никак на это реагировать. Хотя очень сильно хотелось огреть эту наглую рыжую морду оплеухой. «Я девочка приличная, — подумала я, — ни к чему очернять свой первый день дракой. А мнение лишайного кошака меня волнует меньше, чем ледники Скайрима. Пусть зубоскалит сколько угодно. Я просто буду знать, к кому не подходить.» После столь чудной беседы, я отправилась к противоположной двери, которая вела в общежитие. Сначала я оказалась в небольшом тёмном коридорчике, где в уголке стояли бочки и ящики с овощами. Вдруг из темноты вышел мужчина, от неожиданного появления которого я дёрнулась. Это был высокий аргонианин, на лицо один в один, как Очива, только мужчина. — О, привет, рад тебе, сестра, — ласково заговорил ящер, — я — Тейнава. Добро пожаловать в убежище. Надеюсь, любящие объятия Матери Ночи тебя согреют в твоём новом доме. — Здрасте. Мужчина оказался не кем иным, как братом Очивы, к тому же близнецом. Он был вежлив, приятен в общении и очень приветлив, как и его сестра. Я, не найдя, что ещё сказать, просто скромно представилась. Тейнава откланялся, торопясь заняться работой, но заверил, что знакомству рад. «Не считая кошака-грубияна, здесь все, вроде как, вполне дружелюбны, — думала я, разойдясь с ящером, — пока что я вообще не чувствую, что попала в шайку убийц. Скорее ощущение, что я пришла в гости к друзьям чаю выпить, и ничего такого, что друзья балуются некромантией и живут в склепе. Подумаешь. Хех.» За коридором было довольно обширное помещение, разделённое на две части. В одной стороне находились койки, а в другой стояли столы, шкафы и буфеты, и пара бочек, скорее всего с едой. За столом сидели двое: крупный и широкоплечий мужик — орк и, довольно длинная для босмера, худая женщина. Оба они вели бурный увлечённый диалог, от чего даже не заметили моего появления. — Да в чём смысл, сестра, — негодовал орк, — зачем тратить нервы на все эти прятки?! — Дорогой мой Гогроша, — ласково отвечала босмерка, — ты — убийца Тёмного Братства. Не забывай об этом. Само наше существование есть тень и скрытность. Не ценишь ты наши секреты. — Да всё я ценю, — буркнул мужчина, насупившись, — и никогда не нарушал Догматов. Но убивать исподтишка… малодушие какое-то. — Интересный ты, конечно. — Женщина закатила глаза и подпёрла голову рукой. — А как быть с контрактами, требующими тонкого подхода? В конце концов наша цель — не просто убить, а убить правильно, чтобы клиент остался доволен. А премии? Неужели этого мало для мотивации? — Ой-й… Премии-хуемии… Да к чёрту их. Золото и цацки не заменят мне удовольствия убивать так, как мне хочется! С размаху! От души! Чтоб кровь по стенам! — Орк гулко раскатисто засмеялся. — Ох, Гогрон, — Босмерка мягко улыбнулась и опустила веки, чуть покраснев, — методы у тебя, конечно, грубоваты… Но, на мой взгляд, преданнее тебя нашему делу в этом убежище нет. Слушая этот потрясающий, во всех смыслах, диалог, я довольно быстро развеяла все свои иллюзии по поводу этих людей: «Н-да, а всё-таки я знала, куда иду…» И вот, эти двое наконец обратили внимание на третьего человека в комнате. Босмерка поднялась из-за стола и с улыбкой сказала: — О! Смотри, брат, новичок! Сердечно приветствую тебя, сестра! Я Телиндрил, а этот громила… — Я Гогрон Гро-Болмог, — воскликнул орк, поднимаясь из-за стола, — добро пожаловать в семью! Рядом с ним я была совсем уж гномом. Он был, конечно, не так высок, как мой почивший друг Агронак, но шире в плечах и выглядел более устрашающе. Орк сначала потянул ко мне огромные лапища, но вдруг застыл с неловким выражением лица и резко убрал руки за спину. — Я бы крепко обнял тебя, — кротко сказал здоровяк, — но Очива просила меня этого не делать. И теперь я понимаю, правда не стоит. Ты такая… миниатюрная. — Да, такая маленькая, такая хорошенькая! — Эльфийка подошла ко мне и схватила меня за щёки, умиляясь мне. — Ты посмотри, Гогроша, она как Мари, такая же пусичка! Прирождённый ассасин, ты, наверное, очень легко прячешься? — Трудностей со скрытностью не возникает, — пробубнила я, пока женщина мяла мои щёки, — и всё-таки попрошу оставить мне моё лицо и не отрывать его… Телиндрил меня, наконец-то отпустила. Я, разминая свои щёки, после столь активного неожиданного взаимодействия с ними, немного растеряно переводила взгляд от босмерки к орку. Они пригласили меня сесть с ними за стол. Я была голодна, так что пренебрегать приглашением не стала. Гогрон предложил пиво, но я отказалась, а вот Телиндрил поставила мне довольно вкусный яблочный пирог, который я с удовольствием съела, молча слушая, что говорят эти двое. — Тебе тут понравится, — довольно восклицал Гогрон, — знаешь, как говорят — дом там, где ты повесишь голову своего врага! — Он также раскатисто захохотал. — И много ты тут голов видишь? — Фыркнула Телиндрил. — Ну весела же! — Да, прямо тут, рядом с едой, висела и воняла! После чего Очива заставила тебя отдраивать всё общежитие в одиночку. — Ну я же так больше не делал. — О Ситис. В этом весь ты, брат. Да благословит тебя Мать Ночи, даже с твоими замашками. — Я её в глаза не видел… — Гогрон слегка погрустнел. — Не представляю, кто она вообще такая, однако, она платит мне за то, что я убиваю людей. Хотел бы я, чтобы моя собственная мама меня так любила. — Ох, Гогроша, — Телиндрил мягко взяла орка за руку, — понимаю, не грусти. Тебя любим мы, тебя любят Мать Ночи и Отец Ужаса. С одной стороны, слушать их было не слишком приятно. Я как будто попала в другой вообще мир, который мне раньше не был известен. Конечно, воры тоже общаются несколько иначе, чем обычные люди, но такого кровожадного разговора на таких спокойных интонациях я ещё не слышала. А с другой стороны, они были так непосредственны и непринуждённы в этих своих рассуждениях, что речи их казались совершенно нормальными. Тем более вид их и поведение были вполне приятны мне, как человеку, впервые их видевшему. На тот момент я испытывала крайне неоднозначные ощущения.