Третья луна Тамриэля.

Вернувшись в убежище после очередного контракта, я, конечно, направилась сразу к Винсенту. Приехала в Чейдинхол как раз поздним вечером, и Винсент Вальтиери уже терпеливо ждал меня у себя. Тяжёлая дверь его покоев была приоткрыта, и ясно было для чего. Заглянув внутрь, я застала его читающим. Винсент тут же поднял на меня взгляд и приветливо улыбнулся. — А вот и Луна пришла. — Он отложил книгу и жестом пригласил присесть. — Привет, Винни, — сказала я с улыбкой, шмыгнула в проём и уселась рядом с ним, — а я всё сделала, как было велено! — Я знаю, — Винсент лукаво усмехнулся, слегка прищурившись, — ты заслуживаешь премию. — На стол был выложен мешок с деньгами и маленький мешочек для украшений. — Это теперь твоё. В мешочке оказался красивый золотой кулон, который был зачарован на регенерацию. Полезная штука, если бы я не забывала доставать из сумки эти премии. Они там лежали и благополучно терялись. Да и деньги с контрактов мне не на что было тратить, разве что на стрелы, да на зелья, но это минимальные траты. С тех пор, как вошла в семью, я не нуждалась ни в еде, ни в жилье. Периодически возвращалась в столицу, в свою избушку в бараках Портового района, чтобы просто скинуть туда заработанные деньги. — Я хотел кое-что спросить, если позволишь. — Винсент осторожничал, словно сейчас спросит что-то крамольное. — Конечно, что такое? — Ты однажды упоминала в разговорах, что Императора Уриэля убили в катакомбах под тюрьмой. И ты была при этом. — Да, — я вздохнула, — так и есть. Была и не смогла защитить его. — Эта тема тяжела для тебя? — Не то, чтобы… — Я поджала губы и натянуто улыбнулась. — Всё в порядке. Это уже пережито. Но к чему ты об этом? — Есть некоторые предположения. Могу я их озвучить? — Хах, опять твоя дедукция? — Я усмехнулась и уселась поудобнее, положив локти на стол и подперев подбородок ладонями. — Я слушаю, валяй. — В день смерти Императора, — начал вкрадчиво Винсент, — из Имперской Тюрьмы сбежал заключённый. Сотни лет никто не мог ни сбежать оттуда, ни проникнуть внутрь. По моим данным, заключённый, точнее заключённая, была посажена в камеру, куда в последствии пожаловал сам Септим со своими Клинками. Так вот у меня вопрос. Как ты сбежала? — Умный, да? — Я смотрела на него, стараясь скрыть улыбку, но она была сильнее. — Ну хорошо, раз уж разнюхал, расскажу. Да, я вдруг проснулась в камере, хотя прошлым днём ещё была в Крагенмуре. Я до сих пор не знаю, как попала туда. Но вдруг пришёл Император и трое Клинков. Они открыли в стене какой-то потайной проход и ушли туда. Я увязалась за ними. — Так я и думал. — Винсент многозначительно кивнул. — Прежде, чем я приступлю к главному вопросу, я хотел бы знать, как ты выбралась оттуда? — Эх, ну это не было слишком сложно. Мне помог один из Клинков, которому повезло остаться в живых. Двое других погибли, защищая Императора. Того Клинка звали Баурус. — Я с грустью опустила взгляд. — Впоследствии он стал мне хорошим другом. Так вот он и показал, как выбраться оттуда. Моя грусть, казалось, передалась и Винсенту. Он попытался поймать мой взгляд, сочувствующе смотря на меня. Увидев его лицо, я грустно улыбнулась, мне было приятно, что он беспокоится. — К чему ты это, — спросила я, — ты любишь интриговать, но всё же, говори уже. — Есть у меня один контракт для тебя. — Винсент выложил на стол очередной конверт. — Тут требуется эксперт в области скрытого проникновения. А ты в этом мастер, я знаю. Ты помогла мне выстроить картину целиком, я смог сопоставить детали, и теперь точно уверен, что цель тебе знакома. — Ой, ну интриган, я уже в нетерпении, кто там у тебя? — Тёмный эльф по имени Вален Дрет. Услышав это имя, я мгновенно воспроизвела в памяти эту мерзкую рожу, которую мне пришлось наблюдать несколько часов. А также наипротивнейший голос, который пришлось слушать, и гадкие насмешки вперемешку с открытыми пошлыми приставаниями. Меня аж передёрнуло. Наступило чувство злости, которое я обычно испытывала, читая досье от Винсента на цель. А сейчас я просто знала о ком идёт речь. Из конверта Винсент достал гончий лист с изображением знакомой рожи. — Судя по твоему взгляду, я не ошибся. — Винсент тихо посмеялся. — Не ошибся, — буркнула я, — можешь даже не рассказывать про него. — Прекрасно. Суть в том, что убить его надо в его камере. Дрет не первый раз сидит в Имперской Тюрьме. Насколько я смог выяснить, у него много ненавистников. Он не особенно рад тому, что сидит, но знает, что убить его не прочь многие. Эльф думает, что в тюрьме он в безопасности, и трагически заблуждается. Язык-то у него острый, но сам он слаб и тщедушен. Убить его будет не трудно. — Винсент вынул из конверта и положил ко мне лист с планом проникновения. — Ты наверняка помнишь, как пройти внутрь и с какой стороны зайти? Я прав? — Прав. — Великолепно. Учти, тайный проход в камере ещё не закрыт, в катакомбах охрана, а тоннель, из которого ты выходила, — Винсент не глядел на меня, но усмехнулся, — да-да, я знаю, не надо на меня так смотреть, так вот он сейчас закрыт на решётку. Но у меня есть это. — Вампир выложил на стол невзрачный, серый, толстый ключ. — Теперь решётка для тебя не проблема. Я знаю, Мира, ты хорошо стреляешь. Тебе не придётся даже камеру его вскрывать, если при тебе будет лук. — Он всегда при мне. — Превосходно. — Он с улыбкой уложил все листы обратно в конверт и придвинул его ко мне. — Ты, значит, ко всему готова? — Обязательно. — Я приняла конверт и сунула его в сумку. — Что-то ещё? — Не убей никого, кроме Дрета. — Вампир настороженно и серьёзно меня предостерегал. — Суть именно в том, чтобы тихонько пробраться мимо стражи и не убить никого из них. Только узника. — Без проблем. — Чудно. — Он вдруг замолк и опустил взгляд. — Ты ведь помнишь, какой завтра день? — Какой? — Я немного растерялась, так как вообще не следила за календарём в последнее время. — Тридцать первое Последнего Зерна, — Уточнил Винсент. «Как, уже?» — Промелькнула мысль. Мне стало слегка не по себе. «Ровно два года, — думала я, — с того дня, как я оказалась в той темнице. Тридцать первое Последнего Зерна — день гибели Императора и его сыновей. За исключением одного. Прошло, кажется, уже так много времени, и единовременно я помню всё это так, будто это было вчера.» Винсент, заметив моё замешательство и задумчивость, поднялся с места, подойдя ко мне, и погладил меня по плечам, стараясь привести в себя. Мне была приятна такая поддержка. Он ничего не говорил, и это было лучшее, что он мог сделать. А что тут скажешь? Мне было достаточно того, что он напомнил мне дату, и за это я тоже была благодарна. Мне было бы печально не вспомнить о ней. Поблагодарив Винсента за контракт, я ушла, вслед услышав только кроткое: «Удачи, Луна.» — произнесённое мягким и нежным голосом. Винсент никогда во мне не сомневался и смело давал мне контракты, где нужно было скрытничать. Меня радовал такой подход, ведь он знает мои сильные стороны и мои убеждения и всегда их учитывает. Выданный им контракт меня одновременно и радовал, я убью того, кого так хотелось убить ещё тогда, и вызывал злость, ведь мне придётся вернуться туда и встретить его… Валена Дрета, будь он неладен. Но я знала, на что иду. 3Э 433 г. 31 Последнего Зерна. День гибели Императора. Я пришла в себя на холодном полу, голова раскалывалась, она никогда так не болела. Вокруг было темно, я не сразу поняла, где я вообще. По ощущениям, я словно проснулась в пещере. Было холодно и душно. Влажный затхлый воздух ударил в нос. Более-менее оклемавшись, я подползла к стене и опёрлась на неё спиной, дабы не свалиться на каменный пол снова. В глазах туман, в ушах звон. Я пыталась оглядеться. С одной стороны я разглядела тонкий луч дневного света, откуда-то сверху, с другой слабо теплящийся свет огня. «Чёрт меня дери, — промелькнула мысль, — меня нашли? Я опять в тюрьме? Сука… Как же голова болит… Что было? Не могу вспомнить… Я бухала с кем-то… С каким-то мужиком… Не помню. Чёрт… Мои глаза… Не вижу ни хрена. Надеюсь, я не ослепла от той бормотухи, которую пила…» Через несколько секунд зрение всё-таки пришло в норму, и я огляделась. Вокруг были тёмные каменные стены тюремной камеры. «Тут я точно не была, — размышляла я, оглядываясь, — значит, меня не успели вернуть в Вивек… Шенд меня всё-таки нашёл? Сука, чтоб ты подавился, мразь. Как всё болит…» Голова ещё кружилась и немного тошнило, ломило суставы, каждый палец, колени, локти, я едва сдерживала ругательства, не хотелось издавать какие-то звуки в незнакомом месте. Просидев так какое-то время, я ощутила, что мне стало чуть лучше. Я смогла встать на ноги и подойти чуть ближе к решётке. В соседней камере я заприметила данмера. «Может, он видел, кто меня сюда приволок?» — Подумала я, подходя к двери ближе. — Эй, дядь, слышишь меня? — Обратилась я к соседу напротив. — Неужели, я умер, — раздался противный, гнусавый, хрипловатый голос, — и попал в Лунную Тень? — К противоположной решётке прильнул немолодой мужчина. — Азура, ты ли это? Не знаю, но очень похожа. — Эльф, с гадкой ухмылкой, стал похотливо меня оглядывать, мерзко облизываясь. — Какое чудесное видение, ты так прекрасна… — Дядь, окстись, — фыркнула я, — ты бухой или как? Нормально можешь разговаривать? — Мне трудно не то, что говорить, — он чуть не вылезти через прутья готов был, — мне даже дышать тяжко. Знаешь, один из стражников у меня в долгу, есть у меня пара мыслишек, как он может отплатить мне. Ну, не морщись, прелесть, я не обижу, нас поместят в одну камеру, на часик, другой. — Слюни подбери, гоблин. — Мне не захотелось больше с ним разговаривать, и я отошла от решётки. — Ещё и обзывается, шалава, — буркнул данмер, — ни одна баба так со мной не разговаривала! Валену Дрету не отказывают! — Пф… Трибунал подаст, озабоченный. — Я села на пол, за стенкой, чтобы не видеть этого гада. — Вспомни Азуру и передёрни. — Ах ты маленькая тварь… — Данмер аж взбесился, плюнув куда-то, очевидно в сторону моей камеры. — От любви до ненависти — один шаг? — Я язвительно усмехнулась. — Ну зато ты теперь точно знаешь, что ещё не сдох и не видать тебе чертогов Лунной Тени, как своих ушей! На какое-то время Дрет замолк и отстал, а я смогла посидеть в тишине, пытаясь вспомнить, что случилось со мной. Но память словно заколдовали. Я помнила, как пришла в таверну, помнила, как встретила там кого-то, а дальше только урывки воспоминаний о том, как я что-то пью, и… всё… камера. Но терпения соседа моего хватило ненадолго, он всё же вновь прилез ко мне со своими сальными подкатами. — Слушай, девочка, ну чего ты ломаешься? Ну соглашайся. И мне утеха и тебе короткое веселье перед смертью. Услышав о смерти, я дико испугалась. Я тряслась за свою шкуру, как ни за что другое. Выглянув из-за стены, растеряно посмотрела на Дрета. — Да, ты всё правильно поняла, рыбка, — эльф противно захихикал, — ты думаешь, что тебя просто так сюда притащили? Ты была в отрубе, стражники просто закинули тебя, как мешок. Явно тебя избили. — Ты видел, как меня сюда поместили? — Видел. Трое имперских легионеров принесли тебя и оставили тут. Я думал, ты вот-вот дух испустишь. Хотя, надеялся понаблюдать, как стражники тебя напяливают. — Дрет начал смеяться. — Но они не стали, а жаль. Они порой так делают. — Подожди ты, со своим… — Мне было неприятно, но слова о страже меня больше взволновали. — Имперские легионеры?! — А кто ещё-то? Чай не стая пепельных зомби. Ты хоть знаешь, где ты? — В Крагенмуре? — Чего?! — Дрет уже громко и раскатисто засмеялся. — Во дура! Ты в тюрьме Имперского Города! Вдруг послышался громкий мужской голос откуда-то сверху. По лестнице спустился солдат в броне легиона, на вид ещё и имперец. Мне сразу всё стало понятно. Я шмыгнула за стенку, села на пол и, свернувшись калачиком, пытаясь осознать всю ситуацию, накрыла голову руками. Солдат тем временем спустился, стукнул чем-то по решёткам обоих наших камер и велел Валену Дрету заткнуться, после чего ушёл обратно. Дрет крикнул ему вслед какую-то брань, и только. Я сидела, пялившись в одну точку на каменном полу, пытаясь усиленно вспоминать, как сюда попала, но от усилий только голова заболела. Я посидела в тишине ещё немного, но вот опять я услышала голос этого мерзавца. — Эй, малышка, ну выйди, — продолжал он, — не бойся. Слушай, я так долго тут сижу, и просижу ещё чёрт знает сколько… А мне так хочется внимания. Ну, понимаешь, какого внимания, детка. Ну хоть сиськи покажи, тебе сложно что-ли? — Да пошёл ты! — Я уже изрядно разозлилась, но возможности отвязаться-то не было. — Мы в тюрьме, рыбка моя, — захихикал Дрет, — никуда я не пойду. И ты тоже. Лучше бы была поласковее и удружила бы Валену. Фигурка у тебя что надо, я б за твои сиськи подержался. И вставил бы тебе по первое число. Губки у тебя тоже сладкие, в самый раз обхватить ими кое-что продолговатое и твёрдое. — Катись в Обливион, урод… — Зачем ломаться? Ты же всё равно сдохнешь. Обязательно сдохнешь. Сегодня-завтра, тебя казнят. — Он хмыкнул. — Слышишь? Стражники идут. За тобой. Хе-хе-хе-хе… 4Э 2 г. 31 Последнего Зерна. День памяти Императора. Небо только стало светлеть, когда я добралась до нужного места. По Синей Дороге я доехала за считанные часы, а затем нашла брод, легко перейдя воду. Найти тот самый проход, из которого я вышла тогда, два года назад, было проще простого. Ноги сами привели меня в то место. Помню, что выползла оттуда в каких-то драных шмотках, не понимая, куда делась моя одежда, что была на мне ещё за день до этого. Но пытаться вернуться и найти её в сундуках стражи я не стала. Скорее всего, её там и не было. Кто бы не притащил меня сюда, он сделал это намеренно. И, вероятно, сделав так, чтобы никто не мог понять, откуда я взялась. У меня была теория, что кто-то знал, что я должна была попасть в эту историю с Императором и Кризисом Обливиона. Но, почему я, и кто вообще был этот «вершитель», не было ни малейшего предположения. Я вскрыла решётку ключом, данным Винсентом. Она со свистом открылась. Я решила не оставлять за собой следов и закрыла её обратно, как и было. Дальше меня ждала моя любимая канализация. Вонь, влажность, крысы и крабы — всё по стандарту. Я наконец смогла нормально дышать, когда попала в катакомбы под тюрьмой, выбравшись из вонючих каналов. Стражи оказалось тут и правда много, и я услышала их разговоры. — Конечно, я горжусь своей работой, — говорил мужчина, судя по голосу, норд, — но это… пустая трата времени. Что мы охраняем? Холодные камни и тени. Вот и всё. — Поверь мне, — отозвался второй, вероятно, редгард, — я с тобой совершенно согласен. Кризис Обливиона завершён, Мифический Рассвет уничтожен. Но Окато продолжает трястись за безопасность. Кажется, его паранойя с каждым годом становится всё сильнее. — И Капитан ещё так покровительственно: «Мы должны оставаться на посту! Тюрьма должна быть защищённой!»… Да в чём проблема заделать эти ходы?! Замуровать эту щель в камере и дать уже возможность сажать туда преступников. — Ха-ха, тут согласен полностью. Однако, к Капитану Мантрозу придираться не стоит. У него было большое продвижение в карьере, он хочет произвести впечатление на начальство. Ну а мы… Охраняем пыль. — А знаешь, что самое смешное? Напротив той камеры сидит Дрет. Последние три дня он совсем один там. На прошлой неделе были освобождены двое заключённых, и не так давно казнён его последний сосед. Ха-ха! Он там, наверное, уже на стены лезет. — Ну и пусть лезет. Лопоухая гнида. Пусть сдохнет уже. Какой раз он сидит? Третий? А сколько лет уже длится его третий срок? Пять? — Да семь, вроде. — Семь лет нам мозги компостирует. Чтоб его бесы взяли. Ладно, заболтался я тут с тобой. Надо на пост. — Бывай, брат. Сегодня идём в таверну после смены? — Как только, так сразу, брат. Подслушивать чужие разговоры мне нравилось. Хоть это и неприлично, но бывает полезно. «Ещё бы Окато не параноил, — подумала я, — он на своём веку трёх императоров пережил. Да и прошло всего лишь два года, а вот гады из Мифического Рассвета до сих пор где-то рыщут. Не все перебиты, твари. Но сейчас не о них. Дрет там один значит. Хорошо. Никто не услышит его вопли.» Я продолжила свой путь по катакомбам под невидимостью. Проходя мимо стражников, которых, на мой взгляд, было уж слишком много, я наконец добралась до того самого места, где убили Императора. Тут мне стало не по себе, в груди слегка защемило, я вспомнила его низкий бархатный голос, который слышала когда-то во снах. Мне одновременно и не хотелось ничего этого вспоминать, и при этом было даже приятно вспомнить, как Император был ласков и вежлив со мной. Редкий в моей жизни человек, который не относился предвзято ко мне, при этом будучи коронованной особой. Эти воспоминания меня слегка отвлекли, я чуть не забыла обновить невидимость. На встречу шёл стражник, благо я успела исчезнуть. Наконец я уже попала в проход, ведущий прямо к камере. Увидев вновь эту серую кладку камней, это малюсенькое окошко, цепи, висящие на стенах, я слегка скривилась, но вдруг услышала голос стражника: — Должен признать, что буду скучать по тебе, Дрет, — говорил имперец с насмешкой, — по ночным взбучкам, по твоим жалобным крикам. — Грязный пёс, — послышался знакомый мерзкий голос, — я выхожу отсюда! Скоро. Очень скоро я выйду! Мой срок заканчивается, и ты ничего с этим не сделаешь. — Да, точно, как я забыл. Сколько ты уже тут со мной? Семь, восемь лет? Мы так давно вместе, ты да я, стали так близки, и не в первый раз. — Одиннадцать! — Данмер шипел, точно крыса из каналов. — Одиннадцать лет в этой дыре! Но я выхожу… Хе-хе… Я выхожу, а ты остаёшься здесь. Хе-хе-хе. — И куда пойдёшь? Что будешь делать? Я тебя умоляю. Здесь тебе самое место. Ты — животное, и оставайся в этой клетке. — Я вспомню твои слова, когда вставлю твоей жене в подворотне. Имперская свинья. — Дрет заметно злился. — Я буду греться на пляже острова Саммерсет, и вспоминать твои насмешки, гнида, пока ты будешь тухнуть тут. Ты не заключённый, но твоё положение тут не лучше моего. — Да что ты? А дальше? Может, ещё императором станешь? Знаешь, что я думаю, Дрет, — тут послышались шаги и стук латных сапог по каменному полу, — таким, как ты судьба сдохнуть в тюрьме. — Вот увидишь, — кричал Дрет вслед стражнику, — я выберусь отсюда и весь мир узнает моё имя! Вален Дрет! Стражник больше ничего не ответил, только ушёл. Наступила тишина, в которой были слышны тихие ругательства узника. И я поняла, что настала эта минута. Решётка моей камеры была открыта, я спокойно вышла и, не скрываясь, направилась к моей цели. Вален Дрет прислонился к решётке лбом, страдальчески выдавливая из себя проклятия. Я стояла перед ним и сверлила взглядом, пока он меня не заметил. — Твою мать! — Вскрикнул он, дёрнувшись, и отскочил от решётки на шаг. — Ты ещё кто?.. — Вдруг он замолк, вглядываясь в моё лицо. — Подожди. Я знаю тебя. Ты та самая… В тот день, когда убили Императора, ты смогла сбежать. Везучая шлюха! Но… — Он вдруг вытянулся в лице и удивлённо уставился на меня. — Ты вернулась… Только псих припрётся обратно… Но, ведь ты тут неспроста? Я в ответ только молча улыбалась, продолжая на него смотреть. — Слу-ушай, а я ведь рад тебе, чёрт. — Тон его голоса стал мягким и подхалимским. — Ну же, давай, выпусти меня, старый Дрет в долгу не останется. Слушай, у меня есть заначка, тайник, в стенах Имперского Города, я покажу тебе и половину отдам, зуб даю, только вытащи меня из этой камеры. Что скажешь, а? — Я слышала твой срок подходит к концу? — Я продолжала спокойно улыбаться, даже слегка насмешливо. — До конца срока ещё два месяца, — жалостливо произнёс узник, — ну выпусти меня, чего тебе стоит? Давай, дружище! Как приятно было видеть жалостливые глаза гниды, которая минуту назад зубоскалила. И это же только дало мне возможность ещё больше убедиться в том, какую мразь я сейчас отправлю к Ситису. Одной рукой в своей сумке я нащупала и стрелу, заготовленную для приговорённого, и свой лук, за чем с интересом наблюдал Дрет, ожидая, вероятно, отмычку. Но, увидев оружие, он испугался и снова дёрнулся от решётки. — Что… ты что?! — Эльф затрясся от ужаса, выпучив красные глаза, он метался со стороны в сторону, но деваться в тесной камере ему было некуда. — Постой! Ты что?! — Ничего у тебя нет, Вален Дрет, — произнесла я с холодной усмешкой, натягивая тетиву, — и ничего больше не будет. Тебе назначено свидание с Пустотой, и ты на него явишься. — Я направила лук на него. — Мать Ночи говорит тебе: «прощай»! — Мать Но… Нет! — Приговорённый к смерти узник начал в панике кричать. — Не-ет! Стража! Помогите! Это убийца! Это уб… а-а-а… Со стрелой в сердце Дрет сполз по стене на пол и испустил дух. Он так громко кричал, что его не могли не услышать, однако никто не пришёл, ни пока он кричал, ни пока умирал, ни после, даже спустя пару минут. Я знала, что это значит. Никто бы и не пришёл. «Его заказал кто-то из них, — подумала я, складывая лук в сумку, — в этом нет сомнений.» Исходя из этих мыслей, я решила проверить свою теорию. Наложив на себя невидимость, стала подниматься наверх по лестнице, что там была. Там, где должен был быть ворох стражи, не было никого. Даже начальника тюрьмы. Я беспрепятственно вышла наружу и также свободно покинула двор. Стражу будто кто-то отпустил на перерыв. И это подтвердило все мои догадки. «Как же Дрет их заманал, — размышляла я, — что они его заказать решили, несмотря на угрозу раскрытия. Я слышала, что кого-то даже в тюрьму сажали с лишением имущества только за то, что человек пытался провести Тёмное Таинство. А тут это делает имперская стража и всё проходит гладко. Хотя, чему я вообще удивляюсь?» Убравшись из Имперской Тюрьмы, я решила сходить к своему дому в Портовом районе. По дороге думала о том, как же всё-таки происходит на самом деле: «Если правда то, что говорил мне Винсент о Ситисе, то получается, что Вален Дрет сейчас действительно перестал существовать и растворился в Пустоте. К чему я вообще об этом думаю? Мне-то какое до этого дело? Я убила конченого ублюдка, которого даже стражники, видевшие в своей жизни достаточно уродов, решили заказать Тёмному Братству, лишь бы больше не слышать его. Считаю ли я, что сделала всё правильно? Да. Сожалею ли я? Нет! Всё так, как должно быть.» С этими размышлениями дошла до прибрежных бараков. Подходя к двери своего дома, я услышала оклик знакомого голоса. Обернувшись, увидела, как меня догоняет никто иной, как Арманд Кристоф, радостно мне улыбаясь. По правде сказать, я ведь тоже была безмерно рада его видеть и искренне ему улыбнулась, поздоровавшись с ним. — Я так и думал, что встречу тебя сегодня в столице! — Сказал он, слегка запыхавшись. — Почему ты так думал? — Ну, сегодня ведь… — Арманд слегка замешкался. — Да, не важно, наверное. — Да, — кивнула я, кротко улыбаясь, — не важно. Как поживает Серый Лис? — Серый Лис назначил меня и Метредель своими главными помощниками, — Кристоф засмеялся, — во всяком случае, так думает Метредель и вся Гильдия. — Забавно, — усмехнулась я, — думала, ты ей расскажешь правду. — Расскажу. Обязательно, но, чуть позже. — Мужчина смущённо почесал затылок. — Не хочу её пока пугать такими признаниями. — Так и скажи, что сам боишься, — усмехнулась я, — реакция в таком случае не предсказуема. — Да, и это тоже, — Арманд кротко улыбнулся, — она так трепетно относится к Лису, что мне слегка неловко говорить с ней в этой маске. Я и сам от её внимания немного… — Немного плывёшь? — Есть такое. Сейчас выражение лица Арманда напоминало мне то самое, которое наблюдала я, когда он неровно дышал ко мне. Мне это даже понравилось. Это означало, что жизнь моего друга идёт хорошо и даже лучше, особенно без меня на горизонте. — Ну полно обо мне, — сказал Арманд, — сама-то как? Ты так долго тут не бывала, хотя нищие говорили, что видели тебя, но мне так не везло. Что с тобой сейчас? Где живёшь, чем дышишь, чем занимаешься? — В целом, в порядке. Живу в Чейдинхоле, иногда захожу сюда за вещами. Занимаюсь… ну, — я отвела взгляд, в раздумьях, что сказать на это, — всяким. Работаю со своим другом. — Это с тем бледным бретоном, от взгляда которого у меня мурашки были? — Кристоф слегка недовольно скривился. — Как его там? Винсент? Извини, конечно, но он мне не нравится. — Я тебя услышала, — ответила я снисходительно, — если мне будет нужно твоё мнение, я его обязательно спрошу, Арманд. — Эх, извини, не хотел обидеть. — Он попытался сменить тему. — Хочешь выпить? Мы так давно не виделись. Я очень хотел с тобой встретиться, пообщаться. — А ты знаешь, хочу. — Я согласно кивнула. — Мне торопиться некуда, все свои дела я сделала, а сейчас… — Я глянула в арку, в которой виднелась Имперская Башня. — Буду рада, если помянешь со мной почившего Уриэля. — Метредель говорила, что ты уважаешь покойного Императора, — серьёзно ответил Арманд, — и я даже знаю почему. Буду рад составить тебе компанию и в этом. — Тогда идём? Мы, как старые друзья, пришли в Пансион Лютера Брода, взяв там мёда, которого я давно не пила, немного еды, после выполнения контракта мне действительно захотелось есть, уселись за дальний стол и стали общаться так, будто с того часа, как я покинула Гильдию Воров, не прошло ни дня.