Третья луна Тамриэля.

Руки снова затряслись и остыли, меня охватил необъяснимый страх, но показывать его было нельзя. Спокойно и уверенно я вошла в комнату, держа руки за спиной, а глаза опустив в пол. — Подслушивала? — Строго спросил Люсьен. — Ни в коем случае, господин Уведомитель. — Спокойно ответила я. — Честная. Мне нравится. Дверь закрой. Я послушно закрыла двери на щеколду. Обернувшись, встретилась взглядом с Винсентом, который всё также не отражал никаких эмоций. Это мне совсем не нравилось: «Как можно вывести из секты того, кто в ней двести лет находится? Да ещё и так рьяно следует её догматам… Это будет сложно… И кажется даже невозможным. Но я не отступлюсь.» — За короткое время, — начал Люсьен, вырывая меня из моих раздумий, — ты довольно быстро продвинулась, показав свою эффективность. Я даже не сержусь на тебя за то, что ты так долго думала прежде, чем вступить в Тёмное Братство. — Он с укором смотрел на меня, однако всё также злобно улыбался. — Кое-что было мной замечено, некая закономерность. Поначалу я решил, что мне показалось, но наш любезный распределитель контрактов мне во всём признался, совершенно не таясь. — Лашанс подошёл ближе, смотря на меня сверху, что слегка пугало. — Обострённое чувство справедливости, или банальное честолюбие? — А как Вы думаете, — я спокойно, но смело взглянула ему в глаза, — господин Лашанс? — Думаю, что одно другому не мешает. — Его взгляд меня буквально пронизывал. — Как бы то ни было, справляешься ты отлично. А Винсент идеально подбирает контракты под твои умения. Точен, как двемерский механизм. Как всегда. — Он усмехнулся и начал ходить мимо меня влево-вправо, примерно также, как ходил Винсент. — Исходя из твоих… взглядов, а также способностей, я решил, что дам тебе особый контракт. — Особый? Что это значит? — Обычно Тёмное Братство просят отнять жизнь. Но на этот раз её нужно спасти. Винсент, будь любезен, введи Истребителя в курс дела. — Как будет угодно. — Винсент тронулся с места и со своего рабочего стола взял конверт, что лежал среди бумаг, протянув его мне. — Честно говоря, я не вижу иной кандидатуры на выполнение этого задания, кроме тебя. Никто другой бы не справился. Мы всецело полагаемся на твои способности. Контракт требует инсценировать убийство человека, которому грозит смерть. Такой контракт меня и правда удивил. Я понимала, почему Винсент хотел отдать его мне, но не до конца понимала, причём тут Люсьен Лашанс. Я удивлённо переводила взгляд от Уведомителя к Палачу, не зная даже, как мне реагировать. — Вижу, ты заинтересована. — Люсьен ухмыльнулся. — Винсент, продолжай. — Заказчик Франсуа Мотьер, — продолжил тот, — проживает в Корроле, адрес найдёшь в записке. Он будет тебя ждать. Так получилось, что Мотьер задолжал крупную сумму неким… нехорошим людям, — Голос Винсента звучал мягко, хотя чувствовалась ирония, — за ним охотятся инфорсеры по всему городу, за входом в его дом следят. Он делает вид, что дом пустой, так что пробираться внутрь тебе придётся тайно, чтобы тебя никто не видел. — Без проблем, — сказала я, пожав плечами, — но почему он сам не может инсценировать свою смерть? — Как минимум потому, — усмехнулся Винсент, — что притвориться мёртвым не так просто, учитывая, что священники во храме легко раскусят спектакль. Тут на арену выходишь ты. — Винсент подошёл к алхимическому столу и взял оттуда махонький бутылёк, поставив его на большой стол передо мной. — Мы будем действовать наверняка. — Не говори мне, что это яд. — Не совсем. Это летаргическая сыворотка. Нанеся её на оружие, тебе будет достаточно лишь ранить клиента, чтобы он якобы умер. Он будет выглядеть, как труп, не подавая признаков жизни, таким образом священники констатируют смерть. Главное не рань его смертельно. Мотьер должен выжить! Это понятно? — Всецело. — Отлично. Также вот противоядие. — Он поставил на стол второй бутылёк, уже большего размера. — Его нужно будет капнуть на рану Мотьера, а следом вылить остатки ему в рот, чтобы летаргия прошла. — Ясно. — Не мешкай, как отдохнёшь, поезжай в Коррол, встреться с Франсуа Мотьером, он объяснит тебе подробности и скажет, когда нужно произвести эту инсценировку. Данное задание мне даже понравилось. «Убить, не убивая? — Усмехнулась я сама себе. — А можно так всегда?» Я взяла бутылёк со стола и уложила в маленький потайной кармашек на сумке. — Довольна полученным заданием, — поинтересовался Люсьен, — устраивает такое? — Более чем. — Я утвердительно кивнула. — Отказаться нельзя, ты же понимаешь. — Тон его голоса был странным и меня настораживал. — Конечно, о чём речь, знаю. — Чудно. — Люсьен усмехнулся. — Ради этого контракта Мотьеру пришлось заключить с нами… особое соглашение. — Что за «соглашение»? — Узнаешь об этом у него. Уведомитель очень странно на меня зыркнул, улыбаясь, словно друзог, затем, не говоря больше ни слова, спокойно вышел из комнаты, не прощаясь ни с кем из нас. Когда он скрылся в темноте, я глянула на Винсента. Вдруг захотелось пойти за Уведомителем. Мне казалось, что я смогу что-то услышать от него, но сама не знала, что. Этот мой порыв Винсент прекрасно считал. Он лишь молча одобрительно кивнул, после чего я осторожно выглянула из-за двери, наблюдая, как в темноте виднеется чёрная мантия Уведомителя. Шмыгнув за ним в коридор, услышала его разговор с Душителем, который его ждал. — Какого Обливиона меня прерывают, — рычал Люсьен, — я же не велел никого туда пускать! — Простите, господин, — промямлил Душитель, — но она меня и слушать не стала… — Пошёл вон! Жди меня снаружи. — Будете с ней разговаривать? — Не твоё дело. Быстро с глаз моих. Душитель удалился, а вот Люсьен никуда не ушёл. Я не видела его, а лишь слышала, как он застыл на месте, не двигаясь, как слегка шуршал подол его мантии. Затем он вдруг властно произнёс: «Зачем ты прячешься? Выйди.» Я испугалась, думала, что он услышал меня, и не знала, выдавать себя или нет. Только я собралась двинуться с места, как вдруг услышала грустный голос Антуанетты Мари: — Я не пряталась. Чего ты хотел от меня? — Хотел бы, чтобы ты имела терпение и такт. — Раздражённый голос Люсьена почти срывался на рычание, как бы ему не хотелось говорить мягче. — Прости… Ты редко приходишь. Не пишешь мне. Не зовёшь к себе. Что я должна думать? Вдруг ты пришёл, я хотела… — Я пришёл не к тебе, и ты это знаешь. — Конечно, не ко мне… Что тебе до меня, правда? Мелкая сошка. Или может, у тебя новое увлечение? Заметь, она тоже Истребитель. Хотя, может ты так быстро повысил её потому, что… — Отставить! Я не потерплю таких речей. — Конечно, не потерпишь. Она, если что, занята. — Хватит, я сказал! Прекрати это. — Мужчина раздражённо вздохнул. — Если я не присылаю тебе писем, это значит лишь то, что мне не до тебя. Я занят. Ясно? — Ясно. — Голос её перешёл на поникший шёпот. — Тебе всегда не до меня. А я, наоборот, бегу к тебе по первому зову. Жду тебя, как собака цепная. — Так и должно быть, милая. Только так и должно быть. Я сказал — ты сделала. Я позвал — ты пришла. Я велел молчать — ты замолкла и слушаешь. Послышался звук, который ни с чем нельзя было спутать, Люсьен поцеловал Мари, на что она издала только короткий приглушённый скулёж. — И что я должна услышать? — Спросила она кротко. — Слушай внимательно. — Голос Люсьена стал мягче, но всё же был строгим. — Твоя задача следить за Очивой, Тейнавой и Винсентом Вальтиери. Пока они будут в этом убежище, не спускай с них глаз. Поняла меня? — Поняла. — Я хочу знать всё, что они делают и о чём говорят. Ясно? — Да, Люсьен. Как скажешь. — Ты же мне верна? — Конечно, Люсьен, всецело. — Вот и умница. Ну а на счёт… — он вновь её поцеловал, — уединения... Я пришлю тебе письмо в ближайшее время. — Я буду ждать. После этого диалога Люсьен Лашанс удалился, а Антуанетта Мари осталась одна в помещении. Я услышала звуки рыданий, таких сдавленных и таких несчастных. Стало не по себе от этого. «Вот ведь… Уб… Ур… Уведомитель… — Во мне слегка вскипела злость. — Она в него реально влюблена, а он её просто использует, играется с ней… Нет, я ни капли не удивлена на счёт него, но вот Мари мне жаль. Она такого отношения не заслужила.» Плачущая Мари, тем временем ушла в общежитие, а я вернулась к Винсенту. Рассказав ему всё, что услышала, я наблюдала прелюбопытнейшую картину: Винсент внимательно выслушал меня, затем задумался, помолчал несколько минут, а потом вдруг засмеялся, сдержано, но как-то даже слегка злобно. — Этот прохвост заставил свою ручную болонку за мной следить? — Голос его звучал цинично и надменно. — Право, это забавно. Так я ещё не веселился. Что ж. Облегчим нашей сестре задачу. Я буду сидеть в обеденной и в тренировочной, полностью на виду и наблюдать за Антуанеттой. — Тебе совсем её не жаль? — С грустью сказала я, взглянув на Винсента. — Почему же? — Надменная ухмылка Винсента исчезла. — Жаль, но что я сделаю? Она всецело под влиянием Лашанса, а он, поверь, убеждать умеет, не мягко, так грубо. Уведомителю перечить никто в здравом уме не станет. У неё нет выбора. Как и у нас с тобой. — Возможно… — Мира, — он посмотрел на меня слегка настороженно, — прошу только об одном, если он попытается манипулировать тобой, а он попытается, не поддавайся. Он может пойти на различные ухищрения. Это страшный человек. Просто поверь мне. Подчиняйся ему, не перечь, сегодня ты вела себя безупречно, я бы сказал, конгениально. Продолжай в том же духе, но помни, что он может этим воспользоваться в любую минуту. Не подпускай его слишком близко. — Почему же ты продолжаешь ему подчиняться? — Я в непонимании смотрела на Винсента и мне было не по себе от того, что он сказал. — Если Лашанс таков… Манипулирует и использует… Почему? — Я единственный, кем он не может манипулировать. — Винсент надменно и натужно ухмыльнулся, отведя взгляд в сторону. — У него нет рычагов давления на меня. Это одна из причин, по которой я, вот уже больше сотни лет, занимаю пост Палача и распределителя контрактов. Мною никто не может управлять. А вот я вижу всех на сквозь. И его в первую очередь. Честолюбец, горделивый педант с манией величия и невероятным, даже по меркам ассасинов, садизмом. — Ты никогда не думал, что это неправильно? — Я печально вздохнула и в смятении обняла сама себя за плечи. — Слепое подчинение. Управление. Унижение. Разве это похоже на семью? Разве это похоже на любовь, о которой вы так блаженно все говорите? Подчиняйся. Такой должен быть догмат. Один. Другие без надобности. Подчиняйся слепо. Ведь ты, проживший три сотни лет, такой умный, такой мудрый, это видишь. Это не семья, это секта. Ничем не лучше Мифического Рассвета. — Не надо, Мира, — прервал меня Винсент, — пожалуйста, не говори об этом здесь. Давай мы с тобой закроем эту тему? — Ты боишься? — Я посмотрела на него. — Или ты и правда не понимаешь? Не верю. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. — Винсент не сердился, наоборот на его лице отражалось смущение, может даже стыд. — Я понимаю больше, чем ты можешь себе представить. — Так, может, поделишься мыслями? Ты сам сказал, что я тебе ближе всех! И ты таишь от меня что-то? — Не таю… Вернее, просто не хочу пока затрагивать эту тему. — Винсент опустил глаза и подошёл ко мне. — Мира, пойми, есть вещи, которые я не могу обсуждать даже с тобой. И это не секреты, я лишь хочу обезопасить тебя от… некоторых проблем… Я прошу тебя, не сердись на меня. Я расскажу тебе. Всё, что захочешь. Но позже. — Он поднял на меня печальный взор. — Не принимай на свой счёт. Клянусь, я всё расскажу. — Хорошо. — Я опустила руки, подошла к нему ближе и положила голову ему на плечо. — Расскажи хотя-бы больше о Люсьене. — У тебя есть вопросы и о нём? — Винсент мягко приобнял меня. — Любишь же ты вопросы. — Просто хочу знать больше о тех, с кем приходится жить. — Понимаю. Вернёшься из Коррола и мы с тобой поговорим. Я обещаю. — Ловлю на слове. — Тебе нужно поспать. Ты выглядишь измотанной. — Наверное… — И поесть. — Я не хочу. — Надо. Сколько ты не ела? — Не знаю. Дня два. — Плохо. Иди, прошу тебя. Поешь и отдохни. — Как скажешь, Винни. — Я скромно обняла его. — Тогда я пойду. — Иди. — Винсент усмехнулся. — Для этого придётся отпустить меня. — Знаю. Я не хочу… — Знаю. И я не хочу. Мы ещё с минуту постояли так, одной рукой я уцепилась за его одежду, другой прикоснулась к его ладони. Руки Винсента были холодными, как и мои пальцы. Он гладил меня по спине, затем стал перебирать мои волосы. Минуту назад мне было грустно, неприятно, в груди давило что-то похожее на скорбь, но вот сейчас, рядом с ним, всё исчезло. Он мог исцелить меня одним только прикосновением, словом, взглядом. «Ну как же хорошо-то, — мелькали в голове мысли, — как же прекрасен этот миг. С тобой, Винни…» Так я могла забыть обо всех неприятностях. Мне не хотелось покидать его, но я и правда ощутила, как слабею от недосыпа. Начала зевать. Винсент категорически отправил меня спать, с чем я не стала спорить. Поцеловав его, оставила его комнату и направилась в спальни. Там я обнаружила Мари, которая, конечно, была заплаканная. На мои вопросы, заданные ради приличия, она не ответила, лишь сказала, что читала книгу. «Так я и поверила.» — подумала я. Антуанетта спросила, где Винсент. Я знала, зачем она спрашивает, но решила подыгрывать. Ответила, что Винсент лёг спать. На это сестра тоже ничего не сказала. Я легла в холодную кровать, уснув мгновенно из-за усталости. Спала как-то тяжко, мне ничего не снилось, и я периодически просыпалась от скрипа дверей. Худо-бедно выспавшись, чем-то позавтракав, я собралась в дорогу до Коррола. В Убежище почти никого не было. Только раненая Очива, лечащий её Винсент и Антуанетта Мари, присутствовавшая там под предлогом помощи Винсенту. Я покинула убежище на закате. Конюх Чейдинхола отказался давать мне лошадь, чем я была невероятно возмущена. Но знала, что дальше по дороге есть ферма, где тоже можно было взять коня. Правда кони там были не такие резвые и выносливые, да и сёдла они давали так себе. Но на безрыбье и краб сойдёт. До Коррола пешком было бы идти суток двое, не меньше. А верхом около одного дня пути. Пускай и на не слишком быстром коне. В Коррол я прибыла за полночь. Дом Франсуа Мотьера я нашла быстро, по указанному Винсентом адресу. Это был довольно большой и красивый особняк. «А он не беден, этот Франсуа, — подумала я, разглядывая каменные башни дома, — тут наверняка есть какой-нибудь вход для прислуги.» Ночная улица была пуста, но меня предупреждали, что за домом следят. Я наложила невидимость прежде, чем приблизиться к особняку. Обойдя дом со всех сторон, нашла лишь лаз в подвал, что, в принципе, было мне на руку. Пробравшись внутрь, неожиданно споткнулась о ящики с сыром. «Сыр?! Серьёзно?! — Я ушибла колено и возмущённо оглядывала выпавшие головки. — Это что значит?! Это Подношения Шеогорату на десять лет вперёд?! У-ух… больно…» Нашумела я знатно, дверь в подвал вдруг распахнулась и передо мной оказался невысокий, темноволосый, испуганный мужчина, бретон средних лет. — Ой! Эм… А-а-а… Привет… — Он несмело подошёл ко мне, протянув руку, дабы помочь встать. — Вероятно, это о тебе говорил мне Люсьен Лашанс. — Вероятно. — Я взяла его за руку и поднялась. — Что тут творится?! Я чуть не расшиблась! — Ах, извините… Это… Моё семейное дело. Мы занимаемся поставками сыра из Хай-Рока. В общем-то… причина всех моих бед… — В каком смысле? — Я недоумённо уставилась на него. — Ох. Да что это я… Проходите, прошу Вас! — Он повёл меня наверх, в дом. — Надеюсь, Вас никто не видел. Я не представился, меня зовут Франсуа Мотьер. А как Вас величать, мадам? — Никто меня не видел, можете не сомневаться. Мне известно Ваше имя, а Вам моё знать не обязательно. — Да, конечно, — он нервно посмеялся, — о чём это я, спрашивать имя у ассасина… совсем дурак. Франсуа проводил меня в гостиную, где усадил за стол. Отделка дома была весьма дорогая: шикарные, узорные, шёлковые обои с цветами и вензелями, красное резное дерево, но при этом мало мебели и совершенно нет вещей. Портьер на окнах тоже не было, а сам хозяин дома был одет, как деревенский мельник, словно бы надел самое чистое из самого старого. Он предложил мне чаю, но встретившись со мной взглядом, понял, что не до чая. Я села на небольшую софу, то немногое дорогое, что тут осталось, и с интересом уставилась на заказчика. Мужчина заметно нервничал, сел напротив меня на бержер, щёлкая пальцами. — Я Вас слушаю, — наконец не выдержала я, — мне сказали, что мы обсудим детали. — Да, да… — Франсуа терялся, глаза его бегали в разные стороны. — Мне говорили, что Тёмное Братство не спасает жизни… Да… Я понимаю. Поэтому я согласился на ваши условия и жду, что мои условия будут выполнены всецело. — Так озвучьте их. — Да… Видите ли… Так получилось, что мне пришлось занять немного золота у… одного человека… А этот человек… всего лишь глава коррольской мафии. — Он издал нервный смешок, губы его дрогнули, и дёрнулись брови. — Я думал, что всё отдам быстро, но они заломили процент так, что стало втрое больше! Я не смог такую сумму выплатить в срок… Это невозможно!.. Простите, это лирика. Они заявили, что я оскорбил их и теперь не хотят брать те деньги, что я собрал… — Тут мужчина начал неприкрыто страдальчески стенать. — А я всё продал! Всё! Только чтобы расплатиться! Думал, никогда больше не возьму в долг… а теперь… У меня есть деньги! Есть! А они… — Он сорвался на плач. — Я решил, что лучше уж я отдам эти деньги Тёмному Братству, чем умру за них сам… — Сударь, Вы так не переживайте, — сказала я сочувствующе, — я ведь уже здесь. — Да… К-конечно, госпожа… простите… — Мотьер стал вытирать слёзы рукавом рубахи и, швыркнув, вроде как успокоился. — Они как-то выяснили, что я всё ещё здесь. Сегодня вечером мне разбили окно камнем, к которому привязали записку. Там было сказано, что около пяти утра сюда явится инфорсер… Поэтому, я правда, клянусь Девятью, всецело рад, что Вы здесь. — Что же от меня требуется? — Прячущий-Своё-Сердце — аргонианин, которого за мной послали, придёт сюда, выломает дверь, и попытается убить меня. Вы должны сделать это первой, у него на глазах, разумеется, не по-настоящему! — Разумеется. — Я согласно кивнула. — С этим всё решено, не переживайте. — Л-ладно… — Он смотрел на меня так испугано. — Знаете… У Вас лицо доброе… Вы внушаете доверие… Простите, что так говорю, но гораздо большее, чем ваш начальник… Простите. Просто он меня изрядно напугал. — Понимаю. — Я улыбнулась. — Господин Уведомитель бывает устрашающим. — Да… т-то есть… Конечно. В общем… аргонианина убивать нельзя. Ни при каких обстоятельствах, не нападайте на него. Но прошу, дайте ему понять, что вы из Тёмного Братства. Выкрикните что-нибудь, не знаю… записку киньте… Хоть что-то. Но он должен доложить заказчикам о моей смерти. Сделайте это и постарайтесь не попасться ему, пожалуйста… — Я Вас поняла. Никаких проблем. — Замечательно. — Франсуа с облегчением вздохнул. — Кажется, мне стало полегче. — Прячущий-Своё-Сердце, — медленно произнесла я, — как поэтично. Имена некоторых аргониан такие… Интригующие. — Меня мало это интригует, честно говоря… простите, меня это скорее пугает. — Понимаю. Могу я спросить? — Конечно, что угодно. — Расскажите пожалуйста, — я говорила деликатно и мягко, дабы лишний раз его не пугать, — что за сделку Вы совершили с Лашансом? — А Вам этого не говорили? — Мотьер изумлённо уставился на меня. — Эх… Ну… Всё дело в том, что… господин Лашанс сказал, что Ситису платят только кровью… Да, я понимаю… Сколько бы золота я не дал, а условие контракта — только смерть. Я предложил им… свою мать. — Вы… что?.. Услышанное меня потрясло. В гневе я соскочила с места, резко во мне вскипела ярость. Франсуа, увидев это, испуганно вжался в стул. Я, медленно приблизившись, нависла над ним. — Я не ослышалась? Вы сказали… мать? — Я могу всё объяснить… П-поймите меня… г-госпожа ассасин… Я не мог иначе… — Убийство матери! Ради спасения своей шкуры?! — Я понимаю, как это выглядит… Но нет… В-вы не знаете… Это было не убийство… Это было спасение… — И как это понимать? — Злость моя кипела, но я всё-таки хотела услышать объяснения, что бы делала дальше, я пока не знала. — Поймите… — залепетал Мотьер, — мать была стара. Она много лет уже не помнила даже своего имени. Не узнавала меня, терялась в собственном доме. Часто впадала в истерики… Если бы Вы увидели её комнату… Там всё в разрухе. Она царапала стены ногтями, билась головой о мебель в самый разгар приступов… Её разум был болен. Это уже была не она. Я столько лет ухаживал за ней, нанимал лекарей, сиделок. Я истратил на её лечение всё отцовское состояние. А сыр… Этот треклятый сыр не приносит более ни септима! — Мотьер снова зарыдал. — Бедная моя мамочка… Я ведь и в долги залез, чтобы оплатить ей услуги лекаря и купить успокоительное... Ведь все деньги закончились... мне нечем было даже за дом заплатить... Я знаю… Всё знаю… Я ужасен и признаю это… Да, я трус! Я боюсь за свою жизнь и не хочу умирать! И выхода у меня нет. Думаете инфорсер пощадил бы её, если бы они убили меня? Нет. Её убили бы тут же вслед за мной… Услышав его рассказ, я сменила гнев на растерянность и скорбь. Обессиленно я опустилась обратно на софу, не зная, что сказать и что думать. «А ведь он прав, — размышляла я, — бандиты бы не пожалели старуху… А даже если бы и пожалели… Какой в этом смысл? Ей всё равно не жить. Его бы убили, кто бы её содержал, кто бы её лечил? Она попала бы на улицу, или в дом душевнобольных, где умерла бы, никому не нужная… И разумом… такая. Как не прискорбно осознавать это… но тут выбора не было в самом деле. Либо смерть матери. Либо смерть обоих.» Пока я размышляла, Франсуа перестал рыдать и уставился на меня. — Вы ведь не откажетесь от сделки? — Скромно спросил он, хлюпая носом. — Нет, — ответила я, — сделаю всё, как обговорено. Можете в этом не сомневаться. — С-спасибо, госпо-спожа… — Спасибо скажете, когда мы закончим. Что делать после этого «убийства»? — Там всё просто. Пойдите к страже и скажите про то, что кто-то убил меня. Моё тело отнесут в крипту под храмом. Там Вы должны будете меня оживить, как меня заверили. Желательно делать это ночью, тогда Вы незаметно выведите меня оттуда… Вот, собственно, и всё, пока что… — Франсуа вздохнул так, что пыль вокруг поднялась. — Надеюсь, у нас все получится. — Всё получится. — Я уже совсем не гневалась, мне было скорее печально и хотелось побыстрее закончить. — Обещаю. — Премного благодарен. Я верю Вам. Так мы стали ждать утра. Франсуа Мотьер остался сидеть в гостиной, ожидая гостя, а я засела на лестнице, в тени, закрыв лицо и надев капюшон, пряча волосы, готовая применить невидимость при первой возможности, а пока, достала из сумки лук и свои стрелы, подготовила наконечник, смазав его сывороткой, что дал Винсент. «Стрелять надо туда, где рана будет не смертельной и не калечащей, — рассуждала я, оглядывая Мотьера издали, — плечо — самый подходящий вариант. Но он скорее будет ко мне боком… Может икра? Бедро? Слишком далеко от сердца. Яд должен действовать мгновенно, но если он будет дольше растекаться, то аргонианин может успеть его ударить, и тогда Мотьер умрёт по-настоящему. Буду целиться в плечо. Других вариантов нет. На крайний случай можно и в ногу… Но это крайний случай…» Так медленно за окном стало светать. В назначенный час в дверь громко затарабанили: «Мотьер, — рычал аргонианин, — я знаю, что ты там! Можешь молить о пощаде, но тебе это не поможет!» Пока ящер зубоскалил за дверью, пытаясь её сломать, я наложила на себя невидимость и натянула стрелу. Мотьер заметно испугался, он трясся, как лист, был бледен, как бумага и в ужасе смотрел на дверь. Когда Аргонианин выломал входные двери и ввалился в гостиную дома с топором и криком: «Я пришёл, чтобы взыскать долг твоей кровью!» — Мотьер и вовсе завизжал и кинулся бежать куда-то по лестнице, похерив мне всю стратегию. Но выстрел я всё же сделала. Стрела попала бретону в ягодичную мышцу. Он застыл на месте, кряхтя от боли, и повалился ничком, мгновенно приняв вид мёртвого. Аргонианин впал в ступор, в полном непонимании, что произошло. — Э-э… Что? Кто?! — Тупой ящер стал озираться по сторонам, даже не заметив меня. — Мать Ночи прислала своего пристава раньше! — Выкрикнула я, наложив невидимость. — Мать Ночи? Чего?! А ну выходи, зараза! — Тёмное Братство взыскало долги… — Тёмное… О Боги… — Он глянул на тело бретона. — Да ты, похоже был очень плохим мальчиком, Мотьер… Ну на хер! Нет! Меня не трогайте! Только что смелый и суровый бугай с топором, испугался и как ошпаренный выскочил из дома Мотьера, оставив сломанную дверь. Я же спокойно подошла к телу мужчины, проверила пульс, его не было, и, убедившись, что всё идёт по плану, вышла из дома никем незамеченной. На улице я сняла капюшон и маску, убрав всё в сумку, и подбежала к первому попавшемуся стражнику, с криками: «Там убийство!» Дальше ничего делать не пришлось. «Ну что ж, — думала я, довольная разыгранным спектаклем, — дело за малым. Следующей ночью я приду за Мотьером в Крипту и просто выведу его из города. Ну или куда он скажет… А сработано красиво!» С этими мыслями я направилась в гостиницу, где собиралась провести день до следующей полуночи.