Третья луна Тамриэля.

Я сняла комнату в гостинице «Дуб и патерица», ну а что, деньги есть, зачем ночевать в дешёвой таверне, когда можно провести день с комфортом? Более всего меня радовала отдельная комната. Так надоело спать с рядом храпящим Гогроном. Как я радовалась, когда он уходил на задание и не ночевал в убежище. Да и холодно там… Всегда. И ночью и днём. Я спала в одежде и вообще не понимала других братьев и сестёр, которые умудрялись ещё и в пижамы переодеваться. Ну все, кроме Телиндрил. Она вообще была мерзлячка и ходила в капюшоне круглосуточно, говоря, что у неё стынут уши. Ещё бы они не стыли, такие длинные. Закрывшись в комнате, я завалилась спать. Моей задачей было прождать до следующей ночи, и не было для этого ничего лучше сна. Верне, я так думала, пока не легла. Поспать нормально мне не пришлось. Уснула я быстро, а во сне увидела лесного эльфа, внешность которого казалась мне знакомой. Кто-то зарезал его в подворотнях Бравила. И самое неприятное, что я как будто сама ощутила, как меня режут, от чего и проснулась. Жадно глотая воздух, чуть ли не в истерике, кинулась к окну, открыв его и пытаясь дышать спокойнее. Уже наступил полдень, улицы Коррола были полны людьми, кто-то даже заметил, как я чуть не вываливаюсь из окна, пытаясь вдохнуть побольше, и уставился на меня искоса. Отдышавшись, я закрыла окно, не обращая внимания на косые взгляды. Было решено снова лечь спать. Я обняла подушку, от чего стало слегка полегче и попыталась вновь заснуть. Следующий сон был не лучше. Мне приснилась данмерка, та самая, что убила своих детей. Я сразу поняла, кто явился ко мне во сне. Она строго смотрела на меня, словно ожидая чего-то. — Что тебе от меня нужно? — Сурово спросила я. — А ты не пальцем делана, правда? — Женщина усмехнулась. — Перед тобой Мать Ночи, а ты нос до потолка задрала. Мне нравится твоё упорство. Примени его там, где нужно. — Я уж сама знаю, где нужно. — Никакого почтения. — Она вдруг громко рассмеялась. — Анголим и рядом с тобой не стоял, дитя. Ты всех их переплюнешь, если захочешь. Слушай вампира, он единственный, кто сохранит рассудок, когда все сойдут с ума. А они сойдут. Уже сходят. Только вопрос времени, когда ты наконец это заметишь. Смотри, чтобы не было поздно. Ухо востро держи. Прислушайся, дитя моё. Слышишь музыку? — Я слышу тишину. — Вот именно. Мать Ночи снова захохотала раскатисто и пропала, проснулась с чувством тревоги и паники. «Да что же это такое, — думала я, поднимаясь с кровати, — мне дадут поспать в этой жизни?!» Я немного отдышалась и стала обдумывать то, что мне снилось: «Анголим? Кто это? Уведомитель?.. Надо спросить у Винсента. Винсент… единственный, кто сохранит рассудок, когда все сойдут с ума… что за… Ну конечно… нормально же сказать трудно! Надо обязательно играть со мной в шарады! Хм. А ведь действительно… ко мне сама Нечестивая Матрона пожаловала… Хех… А я тут и правда вся из себя… Да уж. В своём репертуаре, даже во сне. Пожалуй, об этом Винсенту говорить не стоит. А вот про босмера которого душили… Он был одет как-то слишком роскошно… Где я, чёрт возьми, его видела? Не помню… Но догадываюсь, что он как-то связан с Чёрной Рукой.» Время шло к вечеру, а спать мне уже совсем расхотелось. Погрузившись в раздумья, я вышла из спальни, взяла у трактирщика еды и до самого вечера просидела, цедя одну и ту же бутылку нордского мёда, который мне продали. Дождавшись ночи, уже смогла отправиться в крипту под Храмом Стендарра. Пройти туда под невидимостью было легко. Я довольно быстро нашла нужный мне склеп, где храмовники любезно выложили на плиту тело Франсуа Мотьера. Одет он был в погребальный саван. Мне предстояло его оживить, но перед тем, как влить антидот ему в рот, я должна была залечить рану, оставленную моей стрелой. Вспомнив, куда та самая стрела прилетела, я с досадой, морща нос, осознала, что мне придётся делать. Выбора не было. Я перевернула тело Мотьера на живот, задрав саван до поясницы. «Священники его омыли, — мысленно говорила я, — он чистый… Чёрт… Почему мне всегда так везёт? Спасибо, что стрела попала в ягодицу, а не куда похуже…» Вынув из сумки антидот, данный Винсентом, я обработала этим рану от стрелы. Небольшое потемневшее повреждение благополучно затянулось за считанные минуты. После чего я смогла, опустив подол савана как было, вернуть тело в исходное положение. Приловчившись, я слегка приподняла голову и торс мужчины, хоть он и не был крупным, но и лёгким тоже не особо. Открыв его рот, я вылила туда часть микстуры. «Ну давай, — думала я, нервничая, — глотай, мне надо вылить всё.» И наконец глоток произошёл. После чего вся остальная жидкость полностью ушла в горло. Я залила остальное, следующие несколько глотков Мотьер уже сделал сам, постепенно приходя в сознание. И, конечно, по всем законам подлости, этот чудик подавился на последней капле. Ну, видимо, это его хорошо взбодрило. Откашлявшись, он наконец начал нормально дышать. — Я жив… — выдавил Мотьер, сползая с плиты на пол, — живой, о Боги, живой. — Он посмотрел на свои руки, ощупал себя и глянул на меня, как блаженный. — Я живой! — Живой, вставай давай, не ори, идти надо. — Я помогла ему подняться на ноги. — Как ты себя чувствуешь? Ходить можешь? — Чувствую… нормально. — Франсуа огляделся вокруг. — Голова только кружится немного и слегка затекли конечности. Но это ерунда. Давайте скорее отсюда уйдём. Мне не по себе среди мертвецов. — Да с радостью. Франсуа Мотьер был слегка дезориентирован, но в целом в порядке. Я велела ему схватиться за меня, что он и сделал послушно, и наложила на нас невидимость. Так мы благополучно выбрались из храма. Он попросил меня сопроводить его до таверны «Серая Кобыла». На улицах почти никого не было, мы смогли дворами пройти незамеченными как раз до той самой гостиницы. Как оказалось, Мотьер заготовил там себе нычку с одеждой. «Продумано, однако, — хмыкнула я, — а то щеголять в саване, без исподнего, так себе идея.» На этом я уже могла его оставить. — Ну вот, — облегчённо вздохнул Мотьер, — тут я смогу договориться с кем-нибудь, кто поможет мне уехать из Сиродила. — Куда отправишься?.. Хотя, наверное, мне лучше не спрашивать. — Да-а, — протянул Франсуа и неловко посмеялся, — не стоит… У меня есть местечко, где я смогу залечь на дно, но я бы не хотел никому говорить об этом. Но… Всё-таки… Простите, могу ли я попросить об одолжении? — Он слегка взволнованно мялся. — Если Вас не затруднит. — Я слушаю. — Я всё понимаю, Вы можете не отвечать, но скажите, как Ваше имя, спасительница. Лицо его было растерянным и смущённым, но смотрел он на меня с неловкой улыбкой. Я решила, что можно и представится. "В конце концов, — рассудила я, — он всё равно уедет и вряд ли я когда-то ещё его встречу. Да и станет он кому-то выдавать меня? Он так мне благодарен, что готов приклоняться." — Мира. — Ответила я снисходительно. — Чудесное имя, — сказал он с восхищением, — спасибо, мне это приятно. Я буду помнить Вас, Мира. Я у Вас в неоплатном долгу. — Это не обязательно, — смутилась я, — хотя, пожалуй, мне тоже не забыть такое приключение. И ничего ты мне не должен, я выполняла свою работу и получу плату за это. А тебе удачи. — Благодарю. — Мотьер скромно попятился назад. — Пожалуй, пришло время попрощаться. Всего Вам доброго, Мира. Я вечно буду благодарен Тёмному Братству и Матери Ночи. Мои дети, и дети их детей, будут знать эту историю. — Что ж, бывай, Франсуа. Я ушла, покинула город, отправившись обратно в Чейдинхол, а по дороге долго размышляла: «Всё так запуталось уже. Я, которая когда-то придерживалась чёткого табу не совершать убийств, сейчас зарабатываю этим деньги. Тёмное Братство, которое живёт убийствами, даёт мне контракт на чьё-то спасение. При этом убить всё же пришлось, но не мне. Мотьер не хотел зла матери, но предпочёл свою жизнь. У меня нет неприязни к этому человеку, только жалость. Как и жалость к несчастной пожилой женщине, что не жила уже и была убита лишь для того, чтобы сын её жил. — Я тяжко вздохнула. — Если буду продолжать об этом думать, то доведу себя до истощения. К чёрту это всё. К чёрту и Мать Ночи. Слышишь меня? К чёрту тебя! Если ты и правда можешь залезть в мою голову, то знай, я тебя не боюсь. И я уведу Винсента. И никто мне не помешает. А остальные, пусть живут, как хотят. — Вдруг я вспомнила про нападения. — Ассасин среди ассасинов. Какая нелепость. Хотелось бы знать, кто это. У Винсента явно цель в этом разобраться. И я ему помогу. Кто знает, быть может, именно этот случай поможет мне убедить его. И тогда мы уйдём. Вместе.» Пока я ехала до Чейдинхола, пару раз останавливалась на привал. Ничего особенного, просто пристрелить пару фазанов и хоть раз в сутки отобедать. В один из таких привалов произошла довольно странная встреча. Я устроилась неподалёку от перекрёстка Красной Кольцевой и Зелёной дорог. Дело шло к вечеру, солнце садилось, я развела костёр и стала готовить себе ужин. Смотрю, по дороге идёт кто-то — невысокий человек в тёмной мантии с капюшоном. Увидев меня, он почему-то решил подойти. Пока он приближался, я смогла его разглядеть. Невысокий рыжий каджит с доброжелательной улыбкой совершенно спокойно подходил, смотря на меня. Я в растерянности уставилась на него, не зная даже, что сказать. Он бесцеремонно уселся рядом, всё также радостно улыбаясь. — Хороший денёк, — произнёс он хрипло, — не правда ли? — Добрейшего вечерочка, — изумлённо сказала я, — Вам чего, простите? — Порой М’Айк путешествует в одиночку. — Он смотрел как-то странно, как будто на меня, но сквозь меня. — К счастью для тебя, это не составляет никаких проблем, да? — Эм… да, пожалуй… — растерялась я, — а Вы — Майк? — М’Айк, — поправил он меня, — а ты Мира. Просто Мира. Когда каджит назвал моё имя, я обомлела. Я впервые видела этого мужчину, а он знает, как меня зовут. Это не могло не ошарашить. — А… от-куда Вы… — Я от удивления даже вопрос не могла сформулировать. — М’Айк знает много. — Каджит был так спокоен и непосредственен, что невольно заражал этим. — М’Айк знает многое, чего другие не знают. М’Айк только говорит мало. — Так… эм, куда же М’Айк направляется? — М’Айк ищет коловианский меховой шлем. — Кот посмотрел куда-то вдаль. — Очень стильный и практичный. М’Айк очень опечален, что потерял его. Теперь его нет и он его ищет. — А ты не пробовал заказать новый у кожевенника? Зачем ходить и искать где-то? — Ноги даны для того, чтобы ходить. А в наши дни перемещаться стало легче. Не так, как раньше. Слишком много было ходьбы. Конечно, ничто не остановит М’Айка, если ему вздумается пройтись. — Зачем идти, когда есть лошадь? — Я невольно глянула на своего коня, пасущегося рядом. — Лошади… О, М’Айк любит лошадей! Особенно под хорошим сливочным соусом. Я не сразу поняла даже, что он имеет ввиду, но вдруг осознала кое-что: «А я ведь не ела конины с тех пор, как попала в Сиродил. — Я смотрела на серого коня, который мирно жевал траву. — В Морровинде нет лошадей. Мясо туда доставляют с материка. Даже имперские легионеры ездят на гуарах, как данмеры, чтобы местные жители не воровали коней для еды. Конина очень дорогая. На Вварденфелле коней не водится. С одной стороны, я не прочь была бы вновь поесть конины. Но… сейчас. Глядя на это красивое и доброе животное, как-то не хочется.» — А на конях не так уж и сложно ездить, — адруг произнесла я вслух, не зная зачем, — почти как на гуарах. — Это точно, — подтвердил М’Айк, — только сражаться на конях нельзя. Так можно и без ужина остаться. — Ты жил в Морровинде? — М’Айк любил рыбачить под Дагон Фелом. Каджит разговаривал так странно, но манера эта не вызывала ничего, кроме симпатии, как бы это не удивляло, и интереса. М’Айк заражал своим настроением и своей странностью. Он рассуждал так непринуждённо, смотрел куда-то в сторону и продолжал блаженно улыбаться. — М’Айк может быстро путешествовать. — Говорил он. — Некоторые ленивцы пользуются повозками. Для М’Айка это всё одно и то же. М’Айк рад, что у него теперь есть компас. С ним легко находить нужное. Значительно лучше, чем плутать, как дурак. — Речи его казались несвязными, будто он вовсе не говорил со мной, а озвучивал свои мысли, что шли одна за одной. — Некоторые, отправляясь искать приключения, берут с собой друзей. М’Айк думает, путешествовать одному лучше. Никаких споров при дележе трофеев. М’Айк предпочитает искать приключения в одиночку. Другие только мешают. Говорят, говорят, говорят… — А ты, М’Айк, общительный. — Усмехнулась я. Рядом с этим котом возникло чувство, будто ты говоришь сам с собой. Словно и нет рядом никакого М’Айка. Смотрел он чудаковато, также и говорил. «У него явно не все дома, — подумала я, — хотя он и забавный. Может, стоит его угостить?» У меня уже поспело мясо, и я решила поделиться с незваным, но таким доброжелательным гостем. — Отужинай со мной, М’Айк. — Я протянула ему прутик с жареной птицей. — Ты, кажется, без провианта? — М’Айку приятно, — сказал он, взглянув на меня, и взял у меня прутик, — М’Айк хотел бы иметь рыбную палочку, чтобы подарить её тебе. К сожалению, у него её нет. Мы стали есть. Молча. Это было так непонятно, но каджит всё ещё улыбался. «Странная встреча, — думала я, косясь на кота, — он просто решил подойти? Может и правда рассчитывал, что я поделюсь с ним? Да мне не жалко. Я бы, в общем-то, сама всё не съела бы. Однако, какой правда чудной.» — Однажды, М’Айк видел дракона, — Вдруг сказал он, прожевав мясо, — не скажу, где. Ты же тоже видела дракона. — Видела, — тихо сказала я, кивнув, — не скажу где. — Драконы повсюду! Хотя необходимо взлететь очень высоко, чтобы увидеть большинство из них. Тех, которые держатся ближе к земле, очень трудно увидеть, так как они невидимы. — О чём ты? — Драконы никуда не девались. Они просто невидимы и ведут себя очень-очень тихо. Мы видели дракона. А потом их увидят все. Многих увидят. И они уже не уйдут. — Драконы вымерли. — М’Айк считает, что они прячутся… пока. Драконы не стареют. Как вампиры. Вампиры живут долго, им, возможно, скучно. Могут ли вампиры заводить семьи? Как? Наверное, М’Айку лучше не знать. Я не знала, что ему отвечать. Не совсем понимала, как он воспринимает меня. Казалось, он просто себе на уме и не слышит меня, а говорит просто что-то, что взбрело в голову. — А мне бы знать хотелось. — Грустно сказала я, бросая прут к тлеющим углям. — М’Айк много знает. Но это не всегда полезно. М’Айку вчера приснился кошмар. Грязевые крабы, летящие по небу. Кошмар! М’Айку снятся сны. Как и Мире. Мире снятся всякие сны. Каким-то можно верить. Каким-то верить нужно. А каким-то категорически не следует. М’Айк видит во снах грядущее. Мира тоже. М’Айк рад, что он не один такой. Он не смотрел на меня, пока говорил это, но я всецело понимала его. Это и изумляло, и одновременно почему-то не удивляло ни капли. Я как будто мгновенно поняла, откуда он знает моё имя, почему он подошёл, зачем он это всё говорит. «Может, у него и не все дома, — подумала я, — но это не просто мысли вслух.» — Жить дома скучно, — вдруг сказал каджит, повернувшись ко мне, — гораздо интереснее путешествовать. Смотреть на мир! М’Айку нравится его жизнь. И Мира тоже свою жизнь полюбит, когда захочет. А ты ведь хочешь. — Хочу. — Значит так тому и быть. — Он широко улыбнулся с обаятельным кошачьим прищуром. — Слушай М’Айка. И не только его. Вампира тоже слушай. Вампир знает, что делает. Только один не сможет. А тебе придётся совершить что-то нехорошее. Но ты не будешь этого знать. Вампир тебя не осудит, ведь сам много сделал того, за что его могли бы осудить. Но только не Мира, нет. Мира вампира тоже не осудит. Правда? — Правда. — Правда — это хорошо. М’Айк всегда говорит правду, кроме тех случаев, когда он врёт. Но тебе — исключительно правду. Коты могут открыть глаза на правду. М’Айк считает, что тёмные эльфы — отличные ребята. — Каджиты тоже. — М’Айк рад. Спасибо. М’Айку надо идти. Впереди долгий путь. М’Айку нельзя задерживаться. Кроме того, М’Айк устал. — Ты не останешься на ночлег? — Я взглянула на небо, которое уже совсем потемнело. — На ночь глядя идти опасно. — Почему М’Айк должен держаться подальше от травы? Его поступь всегда легка. — Он тоже глянул на небо, из-за деревьев выплывали половинки лун. — Лун не существует. Это объясняет, почему там никто не бывал, да? Но одна луна точно есть. Одна луна для одного вампира. На одну луну ориентироваться вернее, чем на две. — Каджит посмотрел на меня и поклонился. — До свидания, Мира. — До свидания… М’Айк. Я растеряно проводила уходящего каджита взглядом, пока он не исчез в сумерках. Ещё какое-то время я просидела перед тлеющими углями, обдумывая эту странную встречу. Мыслей, как таковых, в голове не было. Лишь то и дело всплывали фразы М’Айка, брошенные словно невпопад. В голове звучал этот хриплый голос: «Вампир знает, что делает, только один не сможет. А тебе придётся совершить что-то нехорошее. Но ты не будешь этого знать. Вампир тебя не осудит…» Я не пыталась вникнуть в смысл. Я лишь хотела это запомнить. Так и уснула, прокручивая в голове весь этот чудной диалог. На утро я вновь прокручивала в мыслях эти слова. Следующая часть пути прошла без происшествий. Наконец, я вернулась в убежище. Был не поздний вечер, я входила в город на закате. В убежище было пусто, встретил меня только скелет, к которому я уже привыкла и не шугалась его. Комната Очивы и Винсента были заперты. Я подумала, что Винсент ещё спит, а Очива закрылась и отдыхает. В спальне я нашла всё-таки Антуанетту Мари, которая читала какую-то записку, но увидев меня, убрала её за спину. — Мира! — Она улыбнулась, а сама пыталась засунуть записку за пояс. — Вот и ты! Как я тебе рада! — Я тебе тоже, Мари. — Я решила не обращать внимания на записку и эти её прятки. — Как дела? Винсент ещё не выходил, как я понимаю? — В-винсент? А… эм… его нет. — В смысле нет? — Он ушёл. — Глазки Мари забегали. — Дня два назад. Но ты не переживай, он скоро вернётся. — А куда он ушёл? — Грустно спросила я. — Ой, да что он мне отчитывался? — Мари неловко засмеялась. — Ой, точно, он же оставил тебе кое-что! Антуанетта обратила моё внимание на стол. На обеденном столе лежал небольшой свёрток. Подойдя к нему и развернув, я нашла сладкий рулет. — Ох, Винни, — тихо произнесла я, расплывшись в улыбке, — как это приятно. — Он попросил сохранить его для тебя. Так что можешь отужинать. — Она слегка замялась. — А мне надо идти. Я получила контракт… Надо выполнять. Придётся тебе одной ночевать сегодня. — Иди, конечно, удачи с контрактом, сестра. — Я кивнула ей. — А что, в убежище больше вообще никого нет? А как же Очива? — Ой, да, точно, Очива! — Мари заметно нервничала, а в эти моменты она начинала стрекотать, как сорока. — Я не говорила потому, что забыла, да, бывает, забавно, забыла сказать самое важное! Очива поправилась! Вот. Винсент её вылечил. И она пошла… Куда она пошла… А она пошла куда-то по делам, на встречу с хозяином другого убежища. Вот. Когда вернётся, не знаю. Но ушла она совсем недавно. А в убежище да, нет никого больше. Даже М’Радж-Дар ушёл. Вот. — Понятно, — ответила я, усмехнувшись, — иди уже, раз торопишься. — Да. Пойду. Хорошего отдыха, сестра… Девушка шустро убежала прочь, её как ветром сдуло. Я, было, собралась усесться за стол, но вдруг приметила на полу что-то белое, приглядевшись, поняла, что это бумажка. Это оказалась та самая записка, которую прятала от меня Мари. «Ой, обронила, — подумала я, подняв её, — надо догнать.» Я ринулась за ней, но её и след простыл. Она убежала слишком быстро, а бежать за ней на улицу не было уже никакого смысла. Записка была мятая. Любопытство моё безграничное не оставило меня равнодушной к этой записке. Хоть я и знала, что это некрасиво, а всё же решила прочесть, вернувшись в обеденный зал. Записка была короткая, написанная неаккуратно и размашисто. Я знала этот почерк, записку писал Уведомитель. На небольшом клочке пергамента было начиркано: «Жду в форте после заката. Ты знаешь, где дерево.» Прочитав записку, я решила её сжечь. «Сделаю вид, что не читала, — стыдливо думала я, — а Мари подумает, что потеряла. Н-да… Мира, ты, конечно, просто молодец, ничего не скажешь. Сначала делаешь гадость, а потом ещё и следы заметаешь. Куда это годится? Но… что за форт? Какое ещё дерево? Может, Винсент знает?» Задумавшись над этим, я села за стол. Сладкий рулет, оставленный мне Винсентом, пах так сильно и так вкусно, что я забыла обо всём, отбросила все размышления и с большим удовольствием стала его есть, думая только о том, что хотела бы увидеть Винсента. «Как бы мне хотелось разделить с ним рулет, — раздумывала я, — он вообще ест хоть что-нибудь? А что он любил есть, когда не был вампиром? Интересно. Он любит вино… Значит, по сути, может есть и еду. Но, скорее всего не ест так как не хочет… то есть… Скорее всего голод он испытывает иначе. Не как человек. Кровь насыщает его энергетически. А не физически. А еда… Если только для вкуса. Вино ведь он для вкуса и пьёт. Вино… Такая гадость, если честно. Сейчас бы суджа-аммы… Мечтать не вредно. Надо всё-таки спросить у Винсента про еду. Хм… и про детей. Как-то же Ловидикус заделал дитя своей служанке. Я и забыла об этом совсем.» Так, размышляя не о чём, я поела, отдохнула, а с дороги, конечно, захотелось спать. Я даже рада была, в какой-то степени, ночевать одна. Никто не храпел, никто не шнырял мимо, никто не скрипел кроватью. Единственная беда — жуткий дубак. Я вдруг поняла, что очень холодно, меня стало буквально колотить и не знала, как ещё закутаться, чтоб не мёрзнуть. Уснуть, конечно, у меня не получалось. Вдруг я услышала аккуратное цоканье коготков по полу. К моей кровати подошёл Шемер. «Даже не думай, — пробурчала я, — ты сюда не залезешь и спать со мной не будешь…» Но крыс смотрел на меня так жалостливо, мне даже показалось это милым. «Не гипнотизируй меня!» — возмутилась я, вскакивая с кровати, но вдруг поняла, что слишком холодно и легла обратно, вновь закутавшись. А Шемер продолжал на меня смотреть. «У-ух… ладно, — сказала я, — полезай… Но только в ноги! Туда вон… подальше.» Я указала крысу на противоположную сторону кровати, и тот послушно залез на перину и прильнул к моим ногам. И тут я ощутила, каким он был тёплым. Он почти мгновенно согрел мои ноги, свернувшись рядом с ними калачиком. «Ого, а ты прям такой горячий, как грелка, — удивилась я, — даже трясти перестало…» Шемер посмотрел на меня, шевеля носиком… «Ну чего смотришь… Иди уж сюда. Хочешь спать со мной? Грей меня!» Я приподняла одеяло и пустила крысу к себе. Шемер радостно перебежал ко мне поближе. Обняв его, я словно обняла печку. Шёрстка его оказалась такой мягкой и приятной, что я невольно заулыбалась. Но самым приятным был запах. От Шемера я учуяла аромат лаванды и хвои, что так любила. «Винни… — подумала я, — ну кто же ещё мог оставить на тебе этот запах… О Винни… скорее бы тебя увидеть.» Я обняла зверька, крепко прижавшись к нему, грея об его шерсть холодный нос. Сразу стало теплее, и я смогла заснуть, грезя о том, как обнимала бы Винсента и как вдыхала бы этот аромат, источаемый его одеждой.