Третья луна Тамриэля.

Не помню, как оказалась в убежище, но точно была уверена, что не хотела там быть. Моё тело меня не слушалось, я не понимала, что делаю. Рядом лежал кто-то убитый, в голове чёткая мысль, что убийца — я. Но я не помнила, как это случилось. Из тёмного коридора появился Винсент и увидел эту картину, а я сама ни слова произнести, ни моргнуть по своему желанию не могла. Винсент в ужасе посмотрел на мёртвого, после чего на меня. Рука моя вынула кинжал, я не понимала зачем, ноги мои сами направились в сторону вампира, а я изо всех сил тщетно пыталась взять под контроль собственное тело. Винсент стал защищаться от моих нападений, я пыталась убить его, сама того не желая. Если б могла, зарыдала бы на месте, но лицо моё оставалось каменным. Почему-то Винсент не мог со мной справиться, а я как-то слишком легко уворачивалась от его ударов. Он пытался говорить со мной, вразумить, остановить: «Мира, что с тобой?! Услышь меня! Посмотри на меня, Мира!» — я слышала каждое его слово, но остановиться не могла. Я лишь понимала, что вот-вот убью его. Мой кинжал ранил руки Винсента, а тот продолжал защищаться и пытаться взывать ко мне. У меня не было сил даже посмотреть ему в глаза. А он всё повторял: «Мира, очнись!» И вдруг я поняла, что вообще ничего не чувствую, пространство вокруг рассеивается, всё темнеет. Но я всё ещё слышу голос Винсента, который взывал к моему сознанию: — Мира, очнись, Луна моя, пожалуйста. Я почувствовала, как Винсент меня обнимает, как потряхивает и пытается разбудить. Наконец я открыла глаза, задыхаясь от истерики, вызванной сном. Заметив, что я, всё же проснулась, он, обеспокоенный происходящим, с облегчением выдохнул. — Мира, милая, — тихо и ласково произносил он, обнимая меня, — я никак не мог разбудить тебя. Что с тобой было? — Сон. Опять чёртов сон. — Я в усталом отчаянии уткнулась лицом в грудь Винсента, схватившись рукой за его рубаху. — Это невыносимо… Винни… — Всё хорошо, — шептал он мне на ухо, гладя меня по голове, — это просто сон, и он уже закончился. — Это не просто сон… Не просто какой-то кошмар, приснившийся спьяну… Это опять видение. У меня больше нет сил. Сколько можно? Когда это кончится?! Я не собиралась плакать при нём, но слёзы сами потекли по щекам, попадая на его рубашку, я ничего не могла с этим поделать. Я задержала дыхание, надеясь, что так я не расплачусь сильнее, но не выдержала и разрыдалась, прижимаясь к Винсенту. Ему ничего не оставалось делать, как пытаться меня успокоить, обнимать, и гладить по голове. — Тише, — шептал на ухо Винсент, — ничего не случилось. Всё хорошо, ты ведь со мной. — Н… не хорошо… — Я всхлипывала и плакала, от чего говорить было трудно. — Вс… всё п-плохо-о-о… — Ну-ну, не надо так, милая. Не стоит плакать из-за кошмара, даже если это видение. Если тебе это приснилось, значит это предупреждение и ты можешь попытаться предотвратить это. Расскажешь, что было во сне? — Н-нет. Н-не хочу… — А как нам с тобой тогда понять, что с этим делать? Винсент говорил со мной ласково и мягко, мне постепенно становилось легче, его прикосновения меня успокаивали. Мои рыдания постепенно утихали и истерика сменилась напуганным спокойствием, когда слёзы продолжали неконтролируемо литься из глаз по спокойному лицу. — Я пыталась тебя убить, — выдавила я, наконец, собравшись с мыслями, — но не могла себя контролировать. — То есть, ты наблюдала во сне со стороны? — Нет, я просто не могла управлять собственным телом. — И тебе удалось убить меня? — Нет… не знаю, — я снова всхлипнула, — сон прервался… — Что-то ещё? Детали, мысли, слова, хоть что-то? — Рядом лежало тело… Не знаю кто это был, но перед тем, как напасть на тебя, я убила ещё кого-то. — Что ты испытывала в тот момент? — Сначала недоумение, потом ужас… — Вдруг я снова заплакала. — Не мучь меня, я не хочу это вспоминать!.. Не хотела я, чтобы ты видел это… Эти мои сны с ночными криками… Чаще это не так страшно… Я надеялась, что ты этого не увидишь. — Ничего нет страшного в том, что я увидел, — убеждал меня Винсент, — наоборот, хорошо, что я здесь. Ты не одна. — Он прижал меня к себе крепче. — Я сам не спал, а ты вдруг стала ворочаться, тяжело дышать, потом пихаться. Я попытался разбудить тебя, но не мог, тряс тебя, звал, ты не реагировала ни на что. Потом ты начала вскрикивать, я не мог понять, что мне делать с этим, лишь продолжал попытки разбудить тебя. И всё-таки ты проснулась. — Надеюсь, — тихо сказала я, — ты не думаешь, после такого, что я ненормальная?.. — С чего бы это? Вовсе нет. — Когда-то отец думал, что я одержима Верминой. — В таком случае, я одержим Молагом Балом… — Винсент вздохнул и погладил меня по голове. — Я не стал бы плохо думать о тебе только из-за того, что ты кричала во сне. Да, меня это беспокоит, но не пугает. И даже то, что тебе приснилось, может иметь иносказательную форму. А может быть наоборот дано тебе для того, чтобы ты не позволила этому случиться. — Да как? Винни, как? Я не понимаю… — Не нужно сейчас это понимать. Просто постарайся запомнить, вдруг будут детали, намёки, какая-то мелочь, которую ты упустила. Относись к этому как к информации, а не как к предсказанию. И не стоит так близко к сердцу это воспринимать. Я понимала о чём он говорит, но страх не уходил. Слёзы текли ручьями, рубашка Винсента, в том месте, где я прижималась к его груди, была уже совсем мокрая, но он, казалось, этого не замечал. Мы просидели так какое-то время, молча, в обнимку, в кровати. Я постепенно успокоилась и погрузилась в свои мысли: «Винни остался спокойным, даже узнав, что мне приснилось. Он не злится, не пугается… разве что за меня. Невероятно хорошо в его объятиях. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Забавно, руки у него были холодными, пока он волновался, хотя на лице абсолютное спокойствие, а вот сейчас он стал теплее. Как это у него выходит? Не знаю. Может, он от меня теплеет?.. Теперь мне страшно ещё сильнее, ведь то, что мне приснилось, может быть правдой. Что нужно сделать, чтобы это предотвратить? Или чего не сделать, чтобы так не случилось?.. Сложно. Страшно. Не хочу и думать об этом. — Я прижалась к Винсенту, крепко схватив ткань его рубашки. — Всё, что угодно, только не потерять его… Я уж лучше сама умру… — Рука любимого мягко прошлась по моей голове и по длинным волосам, вниз, по спине, от чего мне стало невероятно приятно. — Винни, как с тобой хорошо.» — Люблю. — Шепнула я, слабо улыбаясь. — И я люблю. — Ответил он, также шёпотом. Мне понадобилось несколько часов, чтобы успокоиться окончательно и прийти в себя. Время уже было вечернее. Я вспомнила то, о чём просили меня Тейнава и Очива — убить их бывшего друга, тёмного ящера Хвоста-со-Шрамом. Рассказав об этой просьбе Винсенту, я попросила его помочь мне найти способ не убивать беднягу. — Есть мысль, — сказал он задумчиво, — если им нужно сердце, его можно достать в мертвецкой. — То есть? — Я непонимающе вскинула брови. — В Лейавине проживает много аргониан, — пояснил Винсент, — в мертвецкой Храма ты наверняка сможешь найти тело хоть одного из них. Вырежи сердце и отдай Тейнаве. — Идея неплохая, — согласилась я, — однако, не всё так просто. Сердце я, предположим, где-нибудь достану. Но что делать с хвостом? — Тут всё ещё проще. Найди Хвоста-со-Шрамом, объясни ему всё. Если он хочет жить, а он наверняка хочет, то свой хвост жалеть не станет. — Предлагаешь просто попросить у него отрезать кусок хвоста? — Я нервно усмехнулась. — Как-то это не слишком гуманно. — Гуманнее убить его? — Нет. — Есть выбор? — Тоже нет. Винсент поднял брови, снисходительно глядя на меня. Я вздохнула и согласно кивнула, поблагодарив за подсказку. Мне стоило уже собираться, я хотела скорее разобраться с этим вопросом. Мы оба, наконец, принялись одеваться. «Вариантов и правда нет, — думала я, пока натягивала сапоги, — стоит поговорить с этим Хвостом, чтобы он отдал мне свой… хвост… Шутка со вкусом смерти… Чёрт, а ведь я думала, что Тейнава с Очивой меня не разочаруют.» — Как такое может быть, — вдруг воскликнула я, недоумевая, — столь заботливая и сердобольная женщина, которая нянчится со всеми нами, как с детьми своими, разве может быть столь кровожадной и категоричной? А мужчина, который так терпеливо занимался обучением человека не самого сообразительного, научил меня тому, чему бы я и за годы практики не научилась… Он был так зол на этого несчастного ящера, что придушил бы его собственноручно, если бы мог… Как такое возможно? — В моих речах была досада и недоумение, которые Винсент очень хорошо считывал. — Почему они… казались сначала одними, а теперь я вижу их совсем другими? Где я ошиблась, Винни? — Дело не в том, что ты ошиблась, — сказал он, пожав плечами, — а в том, что ты истинно влилась в семью. Вместо кровожадных убийц тебе хотелось видеть друзей, и ты их видела. Это не плохо и не хорошо, это нормально. Ты пыталась создать вокруг себя комфортную тебе атмосферу, один из способов это сделать — стараться не замечать проблем. — По-твоему я просто пребывала в иллюзии? — Да. Точно подмечено. — А что насчёт тебя? — Мне не были приятны его доводы, я серьёзно на него посмотрела. — С тобой я тоже в иллюзии? — С чего ты это взяла? — Винсент посмотрел на меня слегка смущённо, даже возмущённо. — Я разве давал повод в себе усомниться? — Дело не в этом. Ты ведь сам сказал, что я пытаюсь создать себе комфортную атмосферу, а потому вижу людей не такими, какие они есть на самом деле. Разве с тобой так не может работать? — Ну ты сравнила, конечно, — сказал он обиженно и опустил взгляд, — разница есть и большая. Ты не знаешь, что в голове и на душе у других, так как они тоже хотят, чтобы ты воспринимала их правильно, по их разумению. Очива хочет быть заботливой мамой, в перерывах между тем, как рассчитает награду для тех, кто отправляет души своих жертв к Ситису. Тейнава хочет быть терпеливым наставником, сам, тем временем, перерезая глотки ничего не подозревающих жертв. Они ученики Люсьена и переняли от него всё, что только мог им позволить их тёмный учитель. И, конечно же, притворство в том числе. Создавая атмосферу семьи, Очива и Тейнава точно убеждены, что могут в любой момент попросить кого угодно, о чём угодно, и им не откажут. Это тоже манипуляция. Со мной, поверь, иначе. Зная твои слабости, я никогда их не использую против тебя. Зная, что ты не откажешь мне, я никогда не попрошу тебя о том, что для тебя будет неправильно, или аморально. — Он поднял глаза и, грустно улыбнувшись, приблизился ко мне. — Я не хочу быть твоим учителем, или покровителем. Не хочу ничего того, что отделяло бы мой статус от твоего. К чёрту эту иерархию Тёмного Братства. Я хочу быть другом и, если ты не разочаруешься во мне, возлюбленным. Мы встретились задолго до твоего прибытия в семью. Это позволило тебе не строить иллюзий на мой счёт. Вот и всё, что я могу сказать тебе. Надеюсь, ты мне веришь, ибо мне нет резона лгать тебе. Эти слова тронули меня, мне даже стало совестно, что я поставила под сомнение его искренность. Кивнув, я подошла к нему и обняла. Винсент уже надел свой чёрный дублет, от которого я ощутила мой любимый запах, который действовал на меня, как успокоительный дурман. — Конечно верю, — сказала я уверенно, подняв на него взгляд, — как никому другому. — Я рад это слышать, Луна моя. Хотел бы я… Винсент не договорил и резко стал очень настороженным, повернувшись к двери, он словно прислушивался, нахмурился и шикнул: — Прячься. — Что? — Я недоумённо перебрасывала взгляд от двери к Винсенту. — Зачем? Что случилось? — Я сказал, прячься, — повторил он строго, — немедленно. За гардероб! Рядом стоял невысокий платяной шкаф, за стенку которого он сунул меня и велел притихнуть. После чего Винсент подошёл к двери и резко открыл её. Я не видела, кого он там обнаружил, но слышала происходящее. — У меня только два вопроса, — строго и холодно произнёс Винсент, — как тебе удалось узнать, где я, и как тебе наглости хватило явиться сюда, а уж тем более смелости. — Я тут работаю, — раздался тихий, мягкий женский голос, — увидела твоё имя в списке постояльцев. — Зачем явилась? — Послушай, Винсент, — голос её дрожал, она явно боялась его, — я не виновата! Клянусь тебе. — Меня это уже не волнует. Я тебе поверил и отпустил, что тебе ещё нужно? — Я хочу тебе помочь. — Мне не нужна помощь, — Винсент говорил так раздражённо, почти шипел, — особенно твоя. — Но подожди, ты ведь ищешь их! Один ты вряд ли справишься. Скольких ты убил? — Не всех, конечно, но и ты сама не знаешь, где они. Чем же ты мне можешь помочь? — Они доверяют мне, я могу попробовать с ними связаться, под предлогом возвращения в клан, а потом расскажу, где их искать. — Доверяют? Можешь попробовать? Ты думаешь, они идиоты и не раскусят твою детскую игру? Врёшь ты хуже, чем тебе кажется. А где гарантия того, что ты сама ими не подослана? — Ты ведь понимаешь, что это не так. Сам же говоришь, что я не умею врать, и сам велел мне больше с ними не связываться. — И ты такая послушная, последовала моему совету? И такая добренькая, что решила помочь мне? А я должен прыгать от радости? Какой резон мне вообще тебя слушать? — Пойми, я только хочу доказать тебе, что не виновна… — Я и сам это знаю! — Винсент неожиданно повысил голос. — Разве мне не известен твой возраст? Я знаю, что тебя там не было. Тем более я знаю, что ты сама ушла от них. Лучшее, что ты можешь сделать, это не попадаться мне на глаза. — За что ты меня ненавидишь, Винсент? — Нет у меня к тебе ненависти. — Голос Винсента прозвучал уже спокойнее, но всё ещё отстранённо. — Для тебя это слишком сильное чувство, поверь мне. Если это всё, чего ты хотела, то я тебя не задерживаю. — Как легко ты отвергаешь помощь, — возмутилась женщина, — бесхитростную и бескорыстную! Я тебе не желаю зла! Думаешь мне было приятно находиться с ними? Они заразили меня забавы ради! Думаешь мне нравится такая жизнь? Я больше сотни лет не видела солнца, и своего отражения, Винсент! — Не рассказывай мне о своей тяжёлой жизни, — усмехнулся он, — это неуместно. Несмотря на то, что ты млаже меня, за две сотни лет своего существования ты уж точно могла бы смириться с вампиризмом. Возраст для таких как ты только цифра, о которой вы всё ещё помните, при этом разум ваш остаётся чист и пуст, каким и был в бытность смертной жизни. Это утомляет. Это раздражает. — Голос Винсента с каждой фразой становился всё более угрожающим. — Повторю ещё раз: твоя помощь мне не нужна, ненависти к тебе у меня нет, я просто не желаю тебя видеть. И мой тебе совет, не лезь в это дело. Живи спокойно, работай в таверне, занимайся своими делами. И предупреждаю, если я узнаю о том, что ты хоть как-то с ними связана, я тебя найду и тогда пощады не будет. Доходчиво? — Да, — поникше ответила она, — прости. — Всего доброго. Винсент закрыл дверь, наступила тишина, я ещё минуту не решалась выйти из-за шкафа, мне было не по себе от того, что я слышала, тем более казалось странным, что он меня спрятал. Вдруг Винсент сам нарушил молчание: — Понимаю, как это выглядит. Причина всё та же, что и с Лашансом. Мне бы не хотелось, чтобы хоть у кого-то была возможность воздействия на меня. Тем более, я не хочу проблем и для тебя. Надеюсь, ты сможешь понять это. — Но как, — сказала я негромко, медленно показываясь из-за стенки шкафа, опираясь на неё плечом, — как это вообще можно понять? Что я должна понять? Ты ведь ничего не говоришь. Я уже ничего не понимаю… и не хочу задавать вопросов, зная, что ты не ответишь, или ответишь уклончиво. Как всегда. — Нет, — сказал он твёрдо, — я отвечу. Клянусь. Скажу, как есть. Спрашивай. — Ну хорошо. — Я вздохнула, отошла от шкафа и приблизилась к нему. — Кто это был? — Вампир. Её зовут Ардвен. Когда-то я был с ней в одном клане. — Клане? — Я изумлённо вскинула брови, недоверчиво смотря на него. — Чего ты так удивляешься? У вампиров есть кланы. Клан в котором был я… не совсем клан. — Винсент хмуро отвёл глаза в сторону. — Скорее отщепенцы от большого и влиятельного клана из Морровинда. Это очень долгая история и, признаюсь, её я пока не готов поведать. Это слишком неприятное для меня воспоминание, связанное с моим заражением и… прошлой жизнью. Каким бы Винсент не был сдержанным, его эмоции я могла прочесть. Может быть потому, что хорошо его выучила за время общения и понимала, каков он. А может быть потому, что сейчас он не старался это скрыть и был со мной искренен настолько, насколько мог. Сейчас он был максимально уязвим, потерян и озадачен. Вряд ли ещё хоть кто-то за последнее время мог видеть этого вампира в таком состоянии. Отвечая на мой вопрос, он явно вспомнил что-то, что терзало его душу, чего сказать он не мог не потому, что не хотел. Вероятно, эти воспоминания приносят ему больше боли, чем я могла бы понять. Мне не хотелось его мучить. Я подошла ближе к Винсенту, намеренно и упорно глядя на него, и скромно взяла его за руку. Его белая ладонь была холодная, а мои руки вдруг оказались тёплыми, что бывает не часто. Винсент печально взглянул на меня и слабо улыбнулся, сжав мою руку в ответ чуть крепче. — Не буду допытываться, — мягко произнесла я, — извини, Винни. — Тебе не за что извиняться, Луна. Как-нибудь позже, я скажу больше. Если хочешь спросить ещё что-то, спрашивай. — Если я правильно поняла, ты ищешь тех вампиров, что входили тот клан, и убиваешь их? — Ты всё правильно поняла. — Он кивнул, прикрыв глаза. — Тебя это пугает? Злит? Может, отторгает? — Нет. Нисколько. Только за тебя беспокоюсь. Ты ведь один. Я могла бы хоть как-то помочь, зная я всё до конца. — Нет, Мира, тебя в это я не втяну. Сейчас не тот момент, чтобы подвергать тебя такой опасности… — Да брось! — Я возмущённо нахмурилась. — Я вампиров на завтрак ела! Тем более, я ассасин Тёмного Братства, подвергать себя опасности — моя профессия! — Конечно, — сказал Винсент, снисходительно засмеявшись, и положил руку мне на плечо, начав мягко меня поглаживать, — на моей стороне ведь сама Защитница Сиродила. Надеюсь, меня ты есть не собираешься. Не думай, Луна, я ни капли не сомневаюсь в твоих возможностях. Но ты и представить себе не можешь, какому риску подвергнешься. Я ничего не говорил, так как не желал пугать тебя. А уж рисковать тобой не стану ни за что. Хватит и того, что происходит в Тёмном Братстве… — Но как быть мне? Я ведь в неведении, и беспокоиться всё же буду, как не крути. — Знаю. — Винсент улыбнулся так приветливо и мило. — Мне приятно это, правда, но прошу, беспокойся лучше о себе, а о своих делах я позабочусь. Но, клянусь тебе, если мне нужна будет помощь, если я пойму, что не справлюсь сам, ты будешь первая и единственная, к кому я обращусь. Даю слово. — Верю, но скажи мне, — я серьёзно смотрела на него, приложив его руку к своей щеке, — эта женщина, что пришла сегодня, Ардвен, она не может быть для тебя проблемой? — Честно говоря, я думал, что ты спросишь о другом. — Он приглушённо посмеялся, оголив клыки. — О чём же? — Я в удивлении подняла бровь. — Думал, вдруг ты… приревнуешь. — Фу, что за глупости?! — Я махнула рукой и усмехнулась. — Ну ты даёшь… Я лишь боюсь, что она принесёт тебе неприятности. — Нет, не принесёт. Она слишком глупа и труслива. Я видел, что она не лгала мне, Ардвен боялась меня больше, чем их. А значит палки мне в колёса вставлять не намерена. — А чего она добивается тогда? — А тут всё просто. Знаешь притчу о провинившемся лейтенанте? — Нет, к чему ты это? — Лейтенант имперского легиона был приставлен помощником к генералу. Не успел он вступить в свои полномочия, как вдруг чихнул, прямо в лицо начальству. Ну всё, подумал солдат, меня казнят прямо здесь. Лейтенант упал в ноги генералу и стал молить о прощении и пощаде, на что генерал лишь утёрся и сказал: встань и будь здоров. Лейтенант выдохнул и спокойно продолжил службу, однако, на следующий день его обуял стыд, он боялся смотреть в глаза генералу, боялся, что тот теперь будет его ненавидеть. Солдат вновь попытался извиниться перед генералом, на что тот спокойно ответил: полноте, я уж и позабыл, неси службу и не забивай голову ерундой. Лейтенант и на этот раз успокоился, однако, ненадолго. Снова его обуял стыд: как же так, думал он, я оплевал генерала, при всех, унизил его, а тот не пожелал умертвить меня, что-то тут не так, наверное, он отомстит мне иначе, сказал, что простил, а сам тайком записал меня в списки авангарда. Солдат в третий раз решил просить прощения у генерала, на что получил только брань. Генералу до смерти надоел этот приставучий солдат, и он наорал на него так, что слышала вся крепость. После чего лейтенант решил, что не сможет стерпеть такого позора. Пошёл и скинулся с башни форта. — Винсент рассказал это с какой-то странной насмешкой, как бородатый анекдот. — Так и Ардвен, — пояснил он, — я отпустил её, не стал убивать, просто потому, что не было в этом смысла. Она неприятна мне, и только. Но Ардвен почему-то думает, что я непременно должен хотеть её смерти, а в живых я её оставил лишь из минутной милости… — Он усмехнулся с некоторой досадой. — Как будто я монстр какой. — Ты не монстр. — Я обняла Винсента, обхватив его талию. — Может, слегка циничный… но монстр… Вот ещё. К чёрту всех. И эту дурёху тоже. Я никогда тебя монстром считать не буду. — Спасибо, милая. За то и люблю тебя. Это меня успокоило, хотя бы немного. Однако, я не перестала бы переживать за Винсента, тем более не зная всю подноготную до конца. Для него это явно была очень глубокая и старая рана, которую он, может, и залечил, но вылечить до конца не смог. — Скажи мне честно, — произнесла я, — убийства тех вампиров, которых ты выискиваешь, тебе хоть как-то помогают? Я к тому, что… месть — это разве хорошо? Неужели это даёт хоть каплю облегчения?.. Что бы там у тебя не произошло… — Даёт, — утвердительно сказал он, — не полное, но даёт. Хотя бы я буду знать, что с кем-то другим не повторится моя история. А полное удовлетворение и успокоение я получу, как только расправлюсь со всеми… — Винсент тяжело вздохнул. — Но не бери в голову, Луна, прошу тебя. Тебе есть о чём переживать и без меня. — Странный ты. Думаешь мне так легко забыть о тебе и думать только о себе? — Знаю, что нет. Уверен, всё решится лучшим образом. А пока, — он посмотрел на меня очень серьёзно, — у тебя есть дела. — Да, есть… — Я взглянула в глаза Винсенту. — Но я не хочу никуда идти. — Понимаю. — Он нежно поцеловал меня. Но уйти всё же пришлось. Я нехотя отпустила Винсента, попрощалась с ним, мой любимый пожелал мне удачи, покинула его комнату, а затем и гостиницу. Закат уже отгорел, наступили сумерки. Держа в голове его подсказку про сердце, я решила сначала встретиться с тем самым Хвостом-со-Шрамом на болоте, чтобы понять, кто он вообще такой. «Не исключено и то, что, встретившись с ним, я увижу подонка, каких свет не видывал, — размышляла я, идя по улице, — хоть это и маловероятно… Увижу, пойму. Может, он сам нападёт на меня тогда выбора уже не будет. В любом случае его нужно сначала найти.» Взяв лошадь на конюшне, заплатив за неё чуть больше, чем обычно, чтобы конюх снова стал доверять мне своих коней, я отправилась в Графство Лейавин, в сторону болота Богуотер.