Третья луна Тамриэля.

Дорога до Графства Лейавин заняла чуть больше суток. Я решила не тащить коня на болота и оставила в конюшне у города. До Богуотера я дошла к утру. Лил дождь, я была в капюшоне, но всё равно вымокла. «Где-то на болоте, — ворчала я про себя, пробираясь через деревья, — за четвёртой лужей у третьей кочки к югу… Найти аргонианина на болоте… всё равно, что найти эшлендера в пустыне… Спасибо, Тейнава, за точность объяснений. Я — рыцарь, а не следопыт… хотя, какой ещё к бесам рыцарь… Как мокро-то, кажется, я промочила сапог.» Пока я шла, дождь немного стих, ещё лениво покрапывая мелкими капельками, но вполне стало легче идти. Вдруг вдали я увидела дымок. «Наверное, это лагерь, — подумала я, пригнувшись, — лагерь того аргонианина? Чёрт его знает. Может, и бандиты… Не проверишь, не узнаешь.» Я стала медленно приближаться к тому месту, откуда видела дым. Вдруг наткнулась на чьё-то тело в кустах. «Аргонианин, — поняла я, — одет странно, но пятерни нет, значит не из Братства. А кто тогда? Шрама на хвосте нет, значит не Хвост-со-Шрамом. Убит… зарезан кинжалом. Оружия при нём нет, обобрали. Кто его убил? Хвост-со-Шрамом? Возможно.» Пройдя ещё чуть дальше, я, наконец, увидела небольшой костерок, над которым был маленький котелок, в котором раненый аргонианин что-то варил. Мужчина в полулежащем состоянии держался за бок, на его мокрой рубахе были видны пятна крови, рана была чем-то замотана, но всё ещё кровоточила. Вдруг он всё же заметил меня, дёрнулся, но подняться не смог. Рядом с ним лежало нечто вроде ятагана, аргонианин схватился за рукоять и выставил оружие вперёд, в ужасе смотря на меня. Поняв, что прятаться бессмысленно, а парень сильно напуган, я выставила вперёд пустые руки, с намёком на то, что не собираюсь нападать. Поняв это, ящер опустил ятаган, но всё ещё смотрел на меня напугано. — Всё в порядке, — сказала я спокойно, — вреда не причиню. — Я ожидал тебя, ассасин, — ослаблено выдавил он, — не пытайся отрицать… Я всё понимаю… Знаю, какая участь ждёт меня. — Ты и есть Хвост-со-Шрамом? — Уточнила я, медленно приближаясь к нему. — Очива и Тейнава всё рассказали тебе, правда? — Хвост горько усмехнулся, пытаясь отползти от меня. — Я просил их помощи, как старых друзей… Единственных друзей, что когда-либо были у меня… Во всяком случае, я так думал. Надеялся, что по старой памяти они помогут мне. А они послали за мной убийцу. Как цинично. Тейнава в письме написал, что я выродок и предатель… Какого получать такое от брата?.. Того, кого считал братом… — Вдруг он резко схватился за бок, уронив ятаган. — Чёрт… Какой смысл убивать того, кто уже на волосок от гибели? Тебе можно лишь обождать, когда я испущу дух… Ну или поиграть в благородство и добить меня, раз уж на то пошло. Мне с тобой всё равно не справиться. Видя его муки, я не стала ничего говорить, решительно подойдя к нему и опустившись рядом. Хвост снова дёрнулся, но, не видя у меня в руках оружия, подпустил к себе. «В моей сумке ещё остался чудо-компресс Винсента, — подумала я, — и бинты есть, надо помочь бедняге.» Я сняла импровизированную повязку с тела аргонианина, это оказался какой-то предмет одежды, который так напитался кровью, что не было ясно, чем оно было. Хвост настороженно наблюдал за тем, что я делаю, но не сопротивлялся. Видимо, он действительно был в отчаянии. Рана была глубокая, я смогла остановить кровь тем единственным заклинанием, что знала, после чего наложила компресс и бинт. Аргонианин внимательно наблюдал за процессом лечения, недоумённо переводя взгляд с моих рук на моё лицо. Когда я закончила, помогла ему привстать и опереться на торфяную кочку рядом. — Поверить в такое не могу, — пробормотал Хвост, — тебя послали меня убить, а ты… спасаешь? Зачем? — Затем, что я не убиваю безоружных, — ответила я, — и раненых тоже. — Рассуждаешь ты ни как ассасин, — усмехнулся он, — а как рыцарь. Интересно… Странная ты, но… спасибо, что-ли. — Да, впрочем, не за что. Я улыбнулась и хлопнула парня по плечу, уселась рядом и вздохнула. Дождь совсем стих, я сняла капюшон, распустив мокрые волосы. Хвост изумлённо наблюдал, как мокрые голубоватые пряди, слегка волнистые от воды, рассыпались по плечам. — Чьё тело в кустах? — Спросила я, глянув на аргонианина. — Королевский ассасин, — ответил он, отведя глаза, — король Аргонии послал агента по мою душу. Меня не так просто убить, конечно, но он тоже оказался слишком силён. Я уж думал, что умру, увидев тебя, понял, что мне точно конец… А ты… Кто ты вообще? — Ассасин Тёмного Братства. — Я усмехнулась. — Ассасин с добрым сердцем! — Хвост хрипло и устало рассмеялся так громко, как только мог. — И как тебя туда вообще занесло? — Случайно. — Оно и видно. — Почему ты ушёл от тёмных ящеров? — Хочешь знать, не зря ли ты мне помогла? — Хвост согласно кивнул. — Понимаю. Не знаю, если честно, на сколько в твоих глазах я останусь достойным жизни, но уйти у меня была причина. Мне повезло, я считаю, чуть больше, чем Очиве и Тейнаве. Пройдя обучение, я не был отправлен в Тёмное Братство и остался среди королевских ассасинов, продолжать обучение для дальнейшей службы. Я много лет оттачивал мастерство, не отправляясь на убийства, а после чего попал в личную охрану короля. Так я не получил ни одного задания, связанного с убийствами. Тем временем, Очива и Тейнава стали первоклассными ассасинами Тёмного Братства и быстро развивали свои карьеры. Я уже стал думать, что ничего плохого в моей жизни не случится, я буду и дальше выполнять роль представительного охранника, и ничего больше. Однажды на короля было совершено покушение, которое я благополучно предотвратил. Один из тёмных ящеров был убит, тогда я расценил это как издержки профессии, но собою я был горд, выполнил то, к чему меня готовили, я справился. Однако, король решил иначе. Он хвалил меня, и вместо того, чтобы оставить при себе, он решил, что такому как я должно доверять особые поручения. Меня отправили убить одного… не важно кого… Я убил. И понял, что не хочу этого делать. В тот момент я чувствовал только то, что я убийца… Никакой не тёмный ящер, о величии которых слышал всю жизнь, а просто убийца. Пытался смириться с этим, но не смог. Следующим поручением было отправится в поселение на границе с Сиродилом… Я воспользовался случаем и сбежал. Думал, Тейнава поймёт меня, но он оказался слишком предан Тёмному Братству… Я был разочарован. Даже Очива, которая… в которую когда-то я был… не важно… Даже она предала меня. — Хвост поникше опустил голову. — Нет мне места среди них. И никогда не было. Жаль, я поздно это понял. Если ты хочешь убить меня за бесхребетность… я это приму. — Не стану я тебя убивать, — утвердительно сказала я, — и изначально не собиралась. — А зачем тогда явилась? — Аргонианин недоумённо глянул на меня. — Ещё и лечишь. — Тейнава попросил меня… В общем, я не могла им отказать по своим причинам. — И что ты дальше будешь делать? Хотя нет, я понимаю. — Хвост усмехнулся. — Тебе ведь нужно доказательство моей смерти? Дай угадаю, сердце, да? Тейнава не мог попросить ничего другого. — Сердце. Но тут не проблема. Изначально я хотела поискать в мертвецкой Лейавина, а теперь, в этом нет необходимости. — Я указала на кусты. — Мёртвый ассасин всё ещё там. Я просто вырежу сердце у него. — Отличная идея, — сказал с улыбкой Хвост, — я подумал о том же. Но, ведь это не всё, так? — Не всё, — кивнула я, — нужен твой хвост, со шрамом. Я взглянула на него, аргонианин поджал губы и, сведя брови, опустил голову, серьёзно задумался, супился, затем вздохнул и поднял на меня уверенный взгляд. — Что ж, — сказал он, — выбора тут нет. Я хочу выжить. И лучшим для этого способом будет убедить Тейнаву и Очиву в том, что я мёртв. — Хвост глубоко и тяжко вздохнул. — Тебе придётся отрезать часть моего хвоста! — На то и был мой расчёт, однако, — я обеспокоено посмотрела на него, — это ведь… будет больно… ты действительно готов на это пойти? — Готов, — утвердил Хвост, — это единственное решение. Уж лучше остаться без хвоста, но, ради всех богов, живым! — Он взял себя за хвост и протянул мне его кончик. — Реж! — Погоди. Тут надо подготовиться. Я глубоко вздохнула, взяла кинжал, обработала его зельем, на всякий случай, и дала ещё Хвосту в зубы палку, чтобы он не прикусил себе язык от боли. Отмерив три длани от кончика длинного аргонианского хвоста, на протяжении всей длины которого был заметный рубец, я стала резать. Резала я неаккуратно, для правдоподобия, чем причиняла, конечно, парню жуткую боль, но он при этом не издал ни звука, заметно напрягаясь. После того, как я отрезала нужную часть хвоста, я подрезала оставшуюся культю так, чтобы можно было зашить. У Хвоста-со-Шрамом с собой была игла, которой он себя уже зашивал. Подшив ему хвост, я подлечила его заклинанием, затем также наложила компресс и бинт. После этого аргонианин выплюнул палку, с облегчением выдохнул и устало рухнул на спину. — Прости, — жалостливо сказала я, наблюдая за тем, как он отходит от боли, — у меня есть ещё успокоительное, если хочешь. Тебе отдать? — Не помешает, — тихо сказал парень, — тебе не за что извиняться… Ты мне жизнь спасла. Я должен тебя благодарить. До конца жизни я буду перед тобой в неоплатном долгу. — Очива и Тейнава сказали тоже самое. Я достала бутылку отвара, что готовил для меня Винсент, и оставила её рялом с ящером, затем взяла кусочек хвоста и уже готова была его уложить в сумку, как вдруг Хвост поднялся и попросил взять кусок. Я дала ему в руки то, что отрезала от него. Аргонианин с печалью в глазах смотрел на часть его плоти, но потом, подняв взгляд на меня, он вдруг улыбнулся. Улыбка была измученная, измождённая, но искренняя. — У меня есть деньги, — утвердительно сказал он, — немного, но есть. Всего сто золотых, возьми их! — Да что ты, — отмахнулась я, — тебе деньги нужнее. Советую не оставаться в Сиродиле и уехать в Эльсвейр, например, или в Валенвуд. А на дорогу деньги уж точно пригодятся. — Ты проявляешь неожиданное благородство. — Он округлил глаза в недоумении. — Когда это ассасины Тёмного Братства отказывались от золота?.. Но я ценю это и благодарю. За всё благодарю… Как имя твоё, спасительница? — Мира! — Ответила я с улыбкой. — А я — Гуджул. — А разве не Хвост-со-Шрамом? — Ай… — Он махнул рукой. — Это гнусное прозвище я получил в юности… Нет. Моё имя Гуджул и я больше ни за что не представлюсь тем гадким именем… — Рада познакомится, Гуджул. Услышав своё родное имя из моих уст, Гуджул расплылся в счастливой улыбке. Было заметно, что ему ещё затруднительно двигаться, но он вдруг поднялся и обнял меня. После недолгих скромных объятий, он отдал мне кусок своего хвоста, ещё раз поблагодарив меня. — Надеюсь, — сказал он, — у тебя всё будет хорошо. И ещё, я надеюсь, ты сможешь уйти от них… Воспринимай это как угодно, но тебе не место среди них. Ты слишком хороша для Тёмного Братства. Не верю, что тебе нравится убивать. — Ты прав, Гуджул, — кивнула я, — не нравится. Но я должна завершить одно начатое дело. Есть кое-кто, без кого я не уйду оттуда. Ни за что. Но я и правда мечтаю об этом. — Тогда удачи тебе, Мира. Удачи в твоём деле, и пусть тот, ради кого ты всё это терпишь, уйдёт вместе с тобой. — Спасибо. Прекрасное пожелание. Я попрощалась с Гуджулом, а он обещал мне, что не забудет меня и моего поступка. Я была рада, что он всё-таки оказался неплохим ящером и радовалась, что спасла его. Сердце из тела мёртвого ассасина я вырезала и забрала с собой вместе с куском хвоста. Нужно было отправляться обратно в Чейдинхол. «Как хорошо, что у меня с собой были лечебные приблуды Винсента, — думала я на обратном пути, — и вообще, что бы я без него делала? Как хочу поскорее его увидеть. Сказал, что поможет с покупкой дома, смешной такой. Заботливый. Как это ещё для меня непривычно, но ведь приятно. — Я вспомнила то, что он говорил мне. — Винсент чувствует себя обманутым… Я понимаю, что он имел ввиду. Чувствую тоже самое при мысли о Тейнаве и Очиве. Надо же. Играют в семью, а сами отвергнут любого из так называемой семьи, чуть они сделают не то, что от них ожидают. Это, на самом деле, так отвратительно. И кто же следующий меня разочарует? Надеюсь, никто, хотя… Винсент прав, мне не стоит строить иллюзий, по поводу ассасинов. Он, как всегда, зрит в корень и видит куда больше, чем я могу понять. Вампир единственный, кто сохранит рассудок, когда все сойдут с ума… Уже сходят… Я убивала его во сне… Что это может значить? Если это иносказательно, то я могу приносить ему большие проблемы, которые в конечном итоге могут грозить ему гибелью… Но, что мне сделать, чтобы такого не случилось? Не представляю. А если значение сна прямое и я, на самом деле, из-за чего-то, попытаюсь его убить?.. Но я не могу такое представить… Нет! Даю себе слово, я ни за что не подниму на него руку! Что бы не случилось, я ни за что не наврежу ему. Как бы не повернулись наши отношения… Но я не верю, что вообще может быть такое… Нет. Не хочу верить.» Все эти размышления не давали мне покоя всю дорогу. Я думала об этом даже когда остановилась на привал. Чтобы не тратить время, я не стала заезжать в Бруму по пути, ехала короткими путями, а на отдых остановилась прямо в лесу, но днём, чтобы безопаснее было вздремнуть, хотя уснуть не могла долго. Мой сон перенёс меня в ту самую странную пещеру, в которой мы были с Винсентом в другом сне, но в этот раз я была без него. Напротив меня стояла я сама, взгляд красных глаз был угрюмый и потерянный. — Как ты посмела снова явиться, — воскликнула я сурово, — я же велела тебе убираться! — Я уже говорила, — тихо сказала она, — что не могу уйти. Я — это ты. Забыла? — Что тебе нужно на этот раз? — Напомнить о себе, конечно. Давно не виделись, да? — Она поникше опустила голову, только сейчас я заметила на ней одежду, которую я видела на Банусе Алоре. — Что это на тебе? — Твоё будущее. — Говори прямо, не юли! — Ты всё сама знаешь. Знаешь, но не понимаешь. Тебе ума не хватает! Тебе же всё разжевали и в рот положили! Только проглоти. Но ты и тут облажалась! Тебя надо за ручку водить. Правильно делает Винсент, что не доверяет тебе. Ты же всё портишь. Вокруг тебя вечно хаос… Может, тебе и правда суждено убить того, кого ты любишь? — Вдруг её угрюмое лицо стало злобным, появилась горькая усмешка. — Как это будет забавно. Ты наконец перестанешь играть в запутавшегося рыцаря и начнёшь убивать, всех, без разбору! А Лашанс будет твоим покровителем! Нет, кукловодом. — Замолчи! — Вскрикнула я. — Этому не бывать никогда! А ты… Ничего ты не знаешь! Ты только путаешь меня! Опять выползла из своего тёмного угла, тварь! Кто тебя звал?! Возвращайся обратно в свою темноту, завистливое создание. Тебе тут не рады. — Я-то уйду, но ненадолго. Я никуда от тебя не денусь. И ты от меня тоже. Она громко раскатисто засмеялась, от чего я проснулась, ещё слыша в ушах её надменный смех. Очнувшись ото сна окончательно, я не стала раскисать, постаралась как можно скорее собрать себя в кучу и продолжить путь до Чейдинхола. В дороге я продолжала об этом думать: «Её ещё не хватало, как будто у меня проблем мало. Вот уж кому, а ей я верить не стану… Зачем она меня мучает? Опять… Я так надеялась, что больше не увижу её… Но ведь… Ну что-то же ей нужно… Чего-то же она добивается этим. Но чего? Понять бы это. Похоже на зависть… Зависть к самой себе?! Это бред… Бред! Со мной точно всё в порядке? Может, я просто сумасшедшая? А все мои сны — это как раз следствие моего безумия? Может, Верминой я и не одержима, но, вполне возможно, где-то мимо проходил Шеогорат? Я ничего уже не понимаю… Неужели мои видения — это лишь плод безумной фантазии?.. Но как же это… Нет! Я ведь действительно предсказывала и даже предотвращала некоторые события. Нет. Тут что-то иное. Хотела бы я знать, что она такое. Интересно, а Винсент смог бы дать ответ?» Наконец-то я прибыла в Чейдинхол. Время было к полуночи, а это значило, что и Винсент мог ждать меня. С этой мыслью я радостная бежала по улице. Но, зайдя в убежище, я наткнулась на М’Радж-Дара, который столкнулся со мной и возмущённо отпрыгнул. — Смотри куда прёшь, лопоухая! — Он оскалился и стал демонстративно отряхивать свою робу. — Ох, опять об кошака запнулась, — сказала я невозмутимо, — не путайся под ногами, шерстяной клубок, — и также демонстративно стала отряхиваться сама, — вся в шерсти из-за тебя. Каджит только недовольно выругался и стремительно пошёл к выходу. Я усмехнулась и, было, направилась дальше, как вдруг кот меня окликнул: — Кстати, лопоухая, Винсента Вальтиери сейчас на месте нет, если ты к нему. — А где он? — Я удивлённо обернулась. — Почём я знаю, — буркнул он, — Палач мне не отчитывается. Спроси у Очивы. Кстати, она о тебе спрашивала. — С каких пор ты такой любезный? — Я подбоченилась и усмехнулась. — Ситис вдруг сжалился и подарил тебе сердце? — Смешно… сейчас со смеху умру. — Каджит скривился и отвёл глаза. — Просто не хочу, чтобы ты думала, что я к тебе имею какие-то претензии… У нас с тобой были… разногласия. — О, ты так это называешь. А мне казалось, ты просто напал на меня! — Я лишь… Я просто… Короче… Да, ты мне не нравишься! Да, я тебя подозревал, но, Винсент и Очива привели мне весомые доводы, по которым я могу не подозревать тебя больше. — Неужели киску отходили тапком? — Да ну тебя! — М’Радж-Дар обиженно фыркнул. — Я тут пытаюсь как-то… ну… извиниться что-ли… А ты… — Извиниться? Да брось ты. — Я махнула рукой. — Мне твои извинения, как мёртвому припарка. Оставь своё подхалимство для Очивы. Я ушла, даже не оборачиваясь, слыша только как кот за спиной что-то проворчал. «Вот ещё, — думала я, — буду я слушать нервный бубнёж этого грубого кошака. Хочешь извиняться, сделай это по-человечески. Я не гордая, но таких извинений мне не надо.» С этими мыслями я решила направиться сразу к Очиве, раз уж Винсент не у себя, то нет и смысла идти к его комнате. У Очивы в кабинете сидел и Тейнава. Оба они, увидев меня, радостно улыбнулись, демонстрируя ряд острых зубов. Я не стала особо распинаться и просто положила на стол кровавый свёрток с требухой. Тейнава нетерпеливо развернул то, что я принесла. — Ха! Да, — воскликнул он радостно, — ты видишь это, сестра? Это сердце аргонианина! — Он отдал сердце Очиве, а сам взял в руки кусок хвоста. — И хвост! Хвост-со-Шрамом мёртв! — Тейнава засмеялся так громко, почти маниакально, я не ожидала, что он может выдать такую реакцию. — Как это чудесно! — Спасибо, сестра, — сказала Очива, наминая в руках аргонианское сердце, — это большая услуга для нас! — Да! Этот предатель заслужил смерть, а ты, как настоящий ассасин Тёмного Братства, позволила нам отомстить! — Тейнава вдруг обнял меня. — Я горжусь тобой, ученица! — С-спасибо… — промямлила я, — я лишь сделала то, что должна была. — Всё верно, сестра! — Тейнава взял всю требуху и свернул обратно в ткань. — Это будет теперь моим трофеем. С трудом удержав улыбку, скрывающую мою неприязнь, Я наблюдала, как радостный Тейнава уносит свои «трофеи», выходя из комнаты чуть не в припрыжку. Очива тоже была в приподнятом настроении, однако, чуть более сдержанная. — Брат даже забыл расплатиться, — усмехнулась она, кладя на стол тяжёлый кошель, — это тебе, за труды, тут пять сотен септимов! — Сколько?! Я округлила глаза в изумлении, взяв увесистый мешок в руки. Он действительно был большим, я не получала столько даже за самые сложные контракты. — Ты заслужила, сестра, — довольно сказала Очива, — можешь тратить на что хочешь! Это наши личные с Тейнавой деньги, можем себе позволить хорошо тебя отблагодарить. — Что ж, спасибо. — Я спрятала кошель в сумку. — Надеюсь это не слишком отвлекло тебя от контрактов. У Винсента, кстати, появилась для тебя работа. Хотя он ушёл куда-то опять. Что-то, последнее время, он пропадает. — Очива прищурилась. — Не знаешь куда? — Хотела бы знать, — вздохнула я, — но он не предупреждает меня, если уходит. — Но вы ведь, вроде как… — Очива прервалась и смутилась, стреляя выпученными глазками в стороны. — Ну не важно. Просто я подумала, что ты знаешь. — Даже несмотря на то, что мы с ним близкие друзья, — сказала я серьёзно, — я всё же не имею возможности предвидеть, где он, куда пойдёт и когда вернётся. — Да, конечно, Мира, я понимаю, — закивала головой Очива, — надеюсь, у вас с Винсентом всё хорошо? — Всё прекрасно. Я пойду? Хозяйка убежища одобрительно кивнула. «Опять кому-то есть дело до моих отношений с Винсентом, — раздражённо думала я, — как же это напрягает. И кто, интересно, всё разбалтывает? М’Радж-дар, зараза. Кто ж ещё. Он один видел, как мы целовались. Да и Мари с Телиндрил видели его фибулу у меня. Эх, вот тебе и семья.» Я покинула комнату Очивы и направилась в общежитие, чтобы хоть что-нибудь съесть. За столом сидели Антуанетта Мари, Гогрон и Телиндрил Двое как обычно спорили о какой-то ерунде, а Мари молча слушала, переводя взгляд то на одну, то на второго. — Сестра, — воскликнул Гогрон, увидев меня, — рад тебе! Слушай, вот докажи этой упрямой, что убивать в лоб куда интереснее, чем исподтишка! — Вот ещё, — возразила Телиндрил, — ничего она не обязана тебе доказывать, тем более, что Мира на моей стороне и точно знает, что убить, стреляя из тени — самое лучшее и удачное решение. — Как насчёт того, чтобы убить ядом? — Я с усмешкой уселась за стол. — Подсыпал порошочку в винцо, и привет. Имея некоторый опыт общения с этими людьми, а также понимание того, что стоит мимикрировать, я уже научилась вливаться в их безумные, на мой взгляд, диалоги. А что ещё делать, только подстраиваться. — Обожаю яды, — радостно воскликнула Мари, широко улыбнувшись, — однажды я отравила жаркое одной злобной старухи! Она упала замертво, лицом прямо в тарелку! — Девушка рассмеялась, и смех её показался мне каким-то уж слишком жутким. — Это было потрясающе! — Забавно, — отметила Телиндрил, улыбаясь также, — я бы посмотрела на это. — Правду говорят, — проворчал Гогрон, — яд — оружие трусов и… женщин. — Он скривился, показав язык Телиндрил. — Эх девчонки. Ладно, сыт я… по горло. — Орк начал медленно подниматься из-за стола. — Пойду, что-ли, потренируюсь. — Я тоже, — сказала босмерка, подпрыгивая с лавки за ним, — размяться стоит. — Разминайтесь только в гостинице, пожалуйста, — строго сказала Мари, — а то знаю я ваши «тренировки». На это парочка ничего не ответила, они лишь переглянулись, пожали плечами, и вышли. Антуанетта, сидевшая поодаль, придвинулась ко мне поближе и села напротив меня. Уперев локти в стол, она подпёрла ладонями подбородок и довольно уставилась на меня. — Давно не виделись, сестрёнка, — сказала она с улыбкой, — как твои дела, как контракты, как с Винсентом? — Да всё в порядке, — спокойно ответила я, — сама как, как дела у Люсьена? Этот вопрос ввёл её в замешательство, улыбка резко исчезла с лица Мари, она вдруг смутилась и опустила глаза. — А причём здесь Люсьен? — А причём здесь Винсент? — Ну так ведь вы же… — А вы с Люсьеном? — С чего ты вообще это взяла?.. — Антуанетта смутилась ещё больше, лицо её полностью побагровело. — Послушай, — сказала я спокойно, — я тактичная, но не слепая. Ты трендишь о нём без умолку при любом удобном случае, зачем-то побежала к нему «здороваться», когда он тут появился. Дурак бы не догадался, что ты к нему неровно дышишь. Я могла бы предположить, что тут игра в одни ворота, но скорее считаю, что он просто шифруется куда тщательнее, чем ты. Будешь отрицать? Нет смысла. Только вот тебя о твоих отношениях никто не расспрашивает. Почему же ко мне такое внимание? — Ты и правда стала уже, как Винсент, — буркнула Мари, — ну тебя. Уж и спросить нельзя. — Спрашивают все, кому не лень. Мне ужасно надоело, что все так хорошо осведомлены о наших отношениях, и всех это интересует. — Почему тебя это удивляет? — Мари подняла на меня глаза, всё ещё дуясь. — Винсент вампир, самый старый член семьи, никогда ни с кем романов не крутил, а тут вот. Всем и интересно. — Это не слишком приятно, — пожав плечами, сказала я, — немного надоело. — Ладно, — вздохнула она, — я поняла тебя. Только ты тоже не говори никому… Ну ты понимаешь. — Да мне-то это зачем? Не моё дело, однако, ты уверена в том, что твои чувства к нему взаимны? — Конечно! — Она возмущённо вскинула брови. — Какие тут могут быть сомнения? Он меня недавно повысил! Представляешь! — Здорово. Меня тоже. — Да, Люсьен рассказывал, — Мари снова улыбнулась, и её смущение и возмущение мгновенно улетучились, — он вообще часто отзывается о тебе в хорошем ключе, что вообще-то можно считать большим комплиментом. — Вот как. И что он говорит обо мне. — Говорит, что у тебя есть потенциал и что ты далеко пойдёшь. — И это ты называешь похвалой? — От Люсьена-то? — Мари усмехнулась. — Конечно! — А тебя он хвалит? — Меня? — Широкая улыбка Антуанетты слегка ослабла, и глаза погрустнели. — Не особенно. Люсьен считает, что мне многому надо научиться. Зато говорит, что я послушная. Это тоже хорошо. — Да уж. «Разве можно всерьёз объяснить человеку, глаза которому застилает столь сильная влюблённость, что его используют? — Подумала я, наблюдая за реакциями Мари. — Она не глупа, но почему так наивна? Может, потом она всё-таки поймёт, что тут что-то не так? Надеюсь, она не является подельницей Лашанса, если всё-таки убийца он…» Задумавшись над этим, делая вид, что слушаю трёп Мари про Люсьена, я не заметила, как в комнату вошёл Винсент.