Третья луна Тамриэля.

Вечернее небо покрылось розовыми облачками, которые рассыпались по небу, как бутоны хлопка. Дул приятный прохладный ветерок. Всё ещё отходя от увиденного мною в доме Лоркмира, я, борясь с тошнотой, которая никак меня не покидала, неспешно шла к Портовому Району, разглядывая небо, дабы отвлечься от произошедшего. И, конечно, проходила через Храмовый Район, где, к своему удивлению, увидела целые толпы людей. Вокруг руин Храма Единого выстроились невероятные очереди паломников, у всех цветы, подношения в руках, свечи, факела, лампады, обязательно что-то горящее. Руины Имперского пантеона были усыпаны огоньками. Эта суета меня слегка озадачила, но потом я поняла, в чём дело. «День памяти Мартина, — подумала я, подняв взгляд от толпы к образу дракона, — конечно… бедный мой Мартин. Неужели… Неужели это сегодня?» Я, как заворожённая смотрела на статую, не в силах сдвинуться, в груди что-то больно кольнуло, стало так тоскливо вдруг. «Так много времени прошло, — думала я, — и так мало… Мы были близки так недолго… Я лишь успела влюбиться и проникнуться… И всё. Эти воспоминания такие яркие, а те дни, оказывается, были так коротки. Как комета. Безумная, яркая вспышка, озарившая всё небо, резко и неожиданно. А потом также резко, в мгновение, погасла. Это так… печально… Мне казалось, что уже прошла эта боль, что я уже не стану плакать… Или всё дело в том, что я попала сюда именно в этот день?» Я ощутила, как режет глаза. В памяти возникло воспоминание того ужасного дня, яркое, словно пожар, когда порталы открывались прямо на Храмовой Площади, когда даэдра бегали по улицам и убивали всех, кого увидят, когда Мерунес Дагон вломился во Храм Единого, разрушив его почти полностью, и как Мартин Септим обернулся драконом, как слепил меня тот золотой свет и как громко ревел аватар Акатоша, вздымая голову в победном крике, медленно каменея. От воспоминаний я опомнилась, почувствовав на щеке холодную влажную каплю, на секунду подумав, что это дождь, глянула в небо, но нет, это опять были слёзы. «Наверное, так нужно, — сказала я себе в мыслях, — в знак памяти, немного поплакать. Не рыдать до посинения по ночам, не впадать в истерики, заламывая руки… А вот так, раз в год, немного взгрустнуть, вспомнив человека, когда-то очень близкого. А потом, вспомнить хорошее и доброе, что связано с ним.» Я стала поднимать в памяти моменты, которые вызывали у меня улыбку. Вспомнилось, как Мартин научил меня использовать сигильские камни, как мы стояли и любовались небом на смотровой площадке Храма Повелителя Облаков, как ему было приятно, когда я принесла для него зелёные яблоки. В памяти всплыли и более трепетные моменты, например, когда Мартин читал мне стихи, как он целовал меня. «Душа моя, говорил ты мне, — в памяти звучал его бархатный голос, — а как смотрел на меня. Представляешь, а я вижу, что Винсент смотрит на меня также. — Я слабо улыбнулась, смотря на дракона, мне казалось, Мартин слышит мои мысли, казалось, что я обращаюсь прямо к нему. — Я теперь, вот, не одна. Ты, наверняка, порадовался бы этому. Надеюсь, и тебе там не плохо… где бы ты ни был… Мартин. Ты наверняка и сам всё знаешь. Ведь так? Ты знаешь, что Винни хороший. И я тебе обещаю, я всё это закончу… Обязательно закончу. Скоро.» Я улыбалась, а по щекам моим ручьями текли слёзы, меня совершенно не волновало, что мимо ходили люди, смотрели они на меня или нет, я на них не обращала внимания. Смотря так на статую, я простояла до самой поздней ночи. Из-за того, что время наступило осеннее, стало темнеть гораздо раньше, но я стояла перед храмом очень долго, не замечая времени. Над головой уже проплыли серпы лун, светя тускло сквозь поредевшие облака. Руины храма в темноте горели, усыпанные огоньками свечек и лампадок, принесёнными людьми. К поздней ночи толпы разошлись, а я всё также смотрела на дракона, погружённая в воспоминания о Мартине. Вдруг я услышала оклик знакомого голоса, кто-то звал меня по имени. Я посмотрела туда, откуда голос доносился. Из-за разрушенных стен показались несколько человек, образы которых мне были невероятно знакомы. Вдруг я поняла, меня зовут Клинки. Это был Баурус, Джоффри, а с ними ещё несколько рыцарей, что пришли помянуть погибшего последнего Императора. Расчувствовавшись, я вдруг ещё больше заплакала и, недолго думая, подбежала к другу, которого радостно обняла. — Мира! — Баурус крепко обнял меня в ответ. — Как я рад видеть тебя! Столько времени прошло. Где ты была, что с тобой было? Мира… Я не могла произнести ни слова, а лишь улыбалась, обнимала друга и рыдала, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции. Все клинки окружили меня и также обняли, по очереди. И, конечно, Джоффри, который обнял меня, как родную дочь, поцеловав в темя. — Рад видеть тебя, дитя моё, — ласково сказал Гранд-Мастер, — почему-то я знал, что увижу тебя сегодня. — Да, — подтвердил Баурус, — всю дорогу о тебе вспоминал. — И не ошибся, — поддержал Сайрус, — наш мастер всегда прав. — Дай-ка взглянуть на тебя. — Джоффри взял меня за плечи и стал с улыбкой мною любоваться. — Где же доспехи, что я давал тебе? — Они на выход… — усмехнулась я сквозь слёзы, — я тоже рада… всех вас видеть… — Ура Защитнику Сиродила! — Вдруг воскликнул Баурус. — Ура Заступнику Императора! Ура Спасителю Брумы и Герою Кватча! — Ура! — Чётко подхватили все Клинки, и улица наполнилась радостными возгласами. Как же давно я не слышала бравых возгласов Рыцарей Клинков, как давно позабыла эти свои титулы, как же претили мне эти звания всё это время, и как же приятно было услышать это от старых друзей. Я рыдала и смеялась, чувствуя себя очень глупо, но при этом радостно. — Ура Клинкам, — сказала я негромко, — ура Гранд-Мастеру Джоффри… — Ура! — Вновь подхватили бодро рыцари. — Ну и плакса же ты, — усмехнулся Мастер и снова меня обнял, — ничего ведь не случилось, а она ревёт. Надеюсь, у тебя в жизни всё хорошо сейчас? — Думаю, да, — ответила я скромно, — по крайней мере, не так плохо, как было. — А это уже хорошо. — Джоффри освободил меня из крепких объятий и мягко хлопнул по плечу. — А Клинки? — Я вопросительно посмотрела на Джоффри. — Как теперь существует Орден? — Как тебе сказать. — Джоффри удручённо вздохнул и опустил глаза. — Как-нибудь существует. Верховный Канцлер Окато всё ещё не порадовал нас известиями о выборе нового Императора. И, боюсь, уже не порадует. По всей Империи волнения, вспыхивают бунты. Эти вести нас беспокоят. — Но вдруг Гранд-Мастер выпрямился и расправил плечи. — Как бы то ни было, мы не унываем. Рыцари-Клинки будут упорно ждать своего Императора. А может быть, когда-нибудь, к нам снова присоединится Драконорожденный и Орден Клинков вернёт былое величие. — Это будет здорово, — сказала я, улыбнувшись, — я верю в вас. — Спасибо, Мира. — Джоффри грустно улыбнулся в ответ. — А пока что, Клинки продолжают нести службу и чтить память Императоров. — Он взглянул на статую. — Да славится имя Мартина Септима, спасшего Тамриэль. Клинки будут вечно помнить его, как святого. — Да, — кивнула я, — будут. А я буду помнить Мартина. Просто Мартина, который когда-то был священником, был очень умным и добрым. Только таким я и хочу его запомнить. Кто-то же должен. — Истинно так, дитя моё. Казалось, от собственных слов мне стало легче. Я действительно поняла, что, как бы Мартина не воспринимали люди, я ведь могу помнить его таким, каким любила. И мне не нужно сердиться на паломников, на Клинков, на горожан за то, что они по-своему чтят память того, кто и в самом деле спас их жизни. «В истории он останется святым героем, его имя будут поминать потомки веками, эрами. И лишь я знаю его другим. Пускай только я. Но знаю. И буду помнить всю жизнь.» Все клинки собрались в строй и стали потихоньку двигаться в сторону ворот, попрощавшись со мной. И только Баурус задержался. — Надеюсь, — спросил он обеспокоенно, — ты нашла причины жить дальше? — О да, друг мой, — ответила я, улыбнувшись, — нашла определённо. Один человек, который стал мне ближе всех, объяснил мне, что жизнь ценна, как бы плохо не было. За любой темнотой всегда наступит свет, так ведь? — Мудрый у тебя друг. — Баурус облегчённо вздохнул, но вдруг удивлённо посмотрел мне за спину. — Кто это? Я обернулась. В нескольких шагах от нас скромно стоял Винсент. Я очень обрадовалась, увидев его, хоть и удивилась. Он кротко улыбался, пряча руки за спиной. — Это и есть мой друг, — ответила я, — он сейчас для меня ближе всех. Его зовут Винсент. А это Баурус! — Я обратилась к Винсенту. — Клинок, мой друг и соратник. Оба мужчины учтиво и молча кивнули друг другу со сдержанной улыбкой. — Я рад, что ты не одна, клоп, — сказал Баурус, — значит, я больше могу за тебя не переживать. Уверен, ты в надёжных руках. — В самых надёжных. — Подтвердила я и обняла Бауруса. — Рада была увидеть тебя. И всех вас. — Как и мы, Мира. Распрощавшись с Баурусом, я смотрела ему в след, наблюдая, как он догоняет свой отряд. Как только клинки исчезли за воротами, ко мне приблизился Винсент. Я молча обернулась, удивляясь его присутствию, но и одновременно безмерно радуясь, что вижу его именно сейчас здесь. Он молчал и смотрел на меня нежно и слегка печально. В этой лёгкой улыбке, в этом взволнованном взгляде замечалось беспокойство. Я знала, почему он пришёл и находила это восхитительным. Я подошла к Винсенту и спокойно положила голову ему на плечо, касаясь холодным носом его холодной шеи. На нём был его плащ, в котором Винсент напоминал мне летучую мышь. Обнимая меня, он укутал меня своим плащом, точно крыльями, и только сейчас я поняла, что слегка озябла. Всё-таки уже была глубокая осень, дул ветер, воздух был куда холоднее, а я простояла на площади несколько часов. — Ты знала, что сегодня день памяти последнего Императора? — Вдруг тихо спросил Винсент. — Нет. А ты? — Знал. Даже думал напомнить, но совсем запамятовал. Вспомнил, как только ты ушла. — А я и не думала об этом. Даже не вспоминала. — Я так и знал, что ты тут задержишься. Вышел из города, чуть скрылось солнце. Рад, что смог тебя догнать. — Спасибо. — Я медленно и мягко обняла его за узкую талию. — Мне и правда это было нужно. — Что ж, это хорошо… — Винсент аккуратно погладил меня по голове. — Как ты себя чувствуешь, Луна моя? — Всё в порядке, Винни, — сказала я шёпотом ему на ухо, — теперь, когда ты рядом, всё точно хорошо. — Если ты хочешь поговорить о чём-то, рассказать что-то, что угодно, я выслушаю тебя обязательно, милая. — Ничего, милый. Просто обнимай меня, пожалуйста. Мне нужно это. Чудесный аромат лаванды и хвои успокаивал меня, в этих объятиях я ощущала себя абсолютно счастливой. Не знаю, показалось мне, или нет, но отдалённо, где-то далеко, я слабо ощутила нечто вроде чьего-то взгляда, словно сверху. Взгляд этот был направлен на меня и Винсента, взгляд добрый и тёплый, словно кто-то, наблюдая за мной, рад тому, что видит. «Наверное, мне только кажется, — промелькнула мысль, — я, похоже, просто устала.» — Винни, — тихо произнесла я, — я домой хочу. — Домой? — Он удивлённо хмыкнул. — Я думал, тебе не нравится убежище. — Я хочу свой дом. Хочу место, в которое мне будет приятно возвращаться. — Это обязательно будет, Мира. Вот выкупим дом в Чейдинхоле. Он будет твой. Исключительно твой. — Тогда надо идти за деньгами. Винсент кивнул, но не спешил разрывать объятия. Мне так нравилось обнимать его за талию, что тоже не хотелось отпускать. Его стан был такой узкий, что я, обхватывая его руками, доставала пальцами до своих плеч. И так удобно было в его объятиях, в его плаще. Но ночь не вечная, даже ночь осенняя. Нужно было идти до дома, пока не начало светать. Мы наконец решились освободить друг друга из объятий. Винсент скромно взял меня за руку, словно мы юные влюблённые, гуляющие под лунами. Как это было приятно. Так, держась за руки, медленно, мы дошли до портовых бараков, где и была моя лачужка. Внутри всё запылилось, так как я давно тут не была, но все вещи, как и деньги, были, конечно, на месте. Кто бы догадался, какие сокровища лежат в моём сундуке. Да и ни один вор из Гильдии не посмел бы вскрыть мою дверь. Так что за своё имущество я никогда не переживала. Я и Винсент стали разбирать мой сундук. Денег там было навалом, а помимо них драгоценные камни и некоторые украшения, которые мне выдавались в качестве премии, и которые я успела сложить сюда до этого. Не считая стоимости всяких побрякушек, Винсент быстро насчитал нужную сумму и сверх того. Мне бы и на два дома хватило. Я даже удивилась тому, как столько накопила и не тратила почти ничего. Тут были ещё сбережения с Арены, сюда же я скинула гонорары от Гильдии Воров и некоторое время складывала оплату за контракты. Мы решили, что все деньги стоит забрать. Более того, продать и лишние украшения с камнями. Хотя, Винсент протестовал против того, чтобы я продала премии, выданные мне Чёрной Рукой. «Вдруг пригодится.» — сказал он сердобольно. Но потом понял, что мне они и правда ни к чему. Также в сундуке я нашла мешок с сигильскими камнями. Винсент был приятно удивлён этой находке. Он аккуратно и вежливо попросил у меня один малый шарик для своих нужд. Я отдала ему весь мешок. — Что ты, — возразил Винсент, — это твоё, мне нужен лишь один. — Ну пускай они у тебя будут, — сказала я, махнув рукой, — бери сколько хочешь, а если мне понадобятся, что вряд ли, я дам знать. Винсент согласился и взял мешок. В любом случае, сумка у меня, хоть и магическая, но всё же не бездонная. Я решила, что все камни и украшения продам утром скупщику, а потом поеду в Чейдинхол и тем же вечером выкуплю дом. Остальные деньги решила отдать на сохранение Винсенту. Ему я доверяла больше, чем себе. Винсент был польщён таким доверием, а для меня это стало скорее облегчением. Пока мы разбирались с моими вещами, наступило утро. Винсенту уже нельзя было выйти из моего дома. Мы договорились встретиться в убежище следующей ночью, тогда бы я рассказала, как прошла сделка. — Думаю, стоит купить хорошую мебель и сделать ремонт, — рассуждал Винсент, — пойди-ка к одной моей знакомой, Борбе Гра-Узгаш. Скажешь, что от меня, она даст скидку и поможет найти рабочих, которые сделают всё быстро. — А откуда ты её знаешь? — Однажды помог ей. — Это связано с Тёмным Братством? — Да. — Винсент усмехнулся и сверкнул глазами. — Напрямую. — Тогда не хочу знать. — Я немного задумалась. — А сколько она возьмёт? — Точно не скажу, но приготовь хотя-бы тысячи три. — Ладно. — Я сложила в мешок последнюю цепочку. — Ну я тогда пойду. — Постой. Винсент подошёл, взял из моих рук мешок, что я приготовила для скупщика, и положил его в сторону, на стол, а сам, тем временем, притягивал меня к себе за талию. Одно только его прикосновение заставило меня забыть всё на свете. Я положила руки на его плечи, гладя плотный чёрный дублет. Возникла мысль о том, что хочу видеть Винсента без этого дублета. Сам же Винсент внимательно смотрел мне в глаза, прижимая меня к себе. Он медленно приблизился ко мне и мягко коснулся моих губ, совершая слабый, словно дразнящий поцелуй, но стал отдаляться, как только я, ведомая влюблённым волнением, потянулась к нему за следующим. После чего Винсент вновь взглянул мне в глаза, но на этот раз он хитро улыбался. Эта улыбка была как вызов, как будто меня взяли на слабо. Я резко схватила его за ткань дублета, притягивая к себе, и смело поцеловала. Этот поцелуй затянулся и в какой-то момент стал неуправляемым. Я ощутила жар в груди и вожделенное напряжение, после чего руки мои переползли с его груди на его шею. Винсент, обнимая меня, очень ненавязчиво коснулся рукой моего бедра, от чего по телу моему пошли мурашки. Он был совершенно спокоен и размерен, в то время, как моё дыхание скакало, сердце колотилось, а руки сами блуждали по его шее и груди, невольно хватаясь за ткань одежды, я даже ощутила, как приятно потеплела его кожа. Поцелуй стал более глубоким и смелым. В голову полезли мысли о том, чтобы раздеть его. Но я вдруг успокоилась и остыла, заметив его безмерное спокойствие, прерывая поцелуй. — Тебе вообще нравится всё это? — Недоумённо, смутившись, спросила я. — Безусловно, — кивнул Винсент, — почему ты сомневаешься? — Не знаю. Ты какой-то слишком… Отстранённый. Или мне кажется? Не понимаю. — Вовсе нет, — будто обиженно возразил он, — мне всё это приятно. Как и тебе. — Правда? — Я взглянула ему в глаза, погладив его шею, которую так приятно было трогать. — Правда, — подтвердил Винсент, целуя меня в лоб, — любое твоё прикосновение для меня восхитительно. А уж поцелуи… Это сладость, Луна моя. От его слов и нежного певучего голоса я ощутила, как волной подступил жар к моим щекам. Я непроизвольно заулыбалась от мысли о том, что нам обоим это нравится. Но долго растягивать это удовольствие не стоило, нужно было иди, моего милого Винсента пришлось оставить. Я отдала ему ключ от своей лачуги и ушла, надеясь, что увижу его следующей же ночью в Чейдинхоле. Скупщика в Имперском городе было не сложно найти, этот данмер, Фатис Улес, косил под дворянина и часто светился на Талос Плаза. Моему появлению он был удивлён, от того, что я так редко появлялась в столице, по гильдии пошли странные слухи. Кто-то говорил, что видел меня в других графствах, что не лишено смысла, кто-то утверждал, что я уехала из Сиродила, и здесь мнения тоже разделились, одни считали, что я вернулась в Морровинд, а другие с чего-то решили, что я уехала в Скайрим. Были и те, кто вовсе подумал, что меня уже нет в живых. Сам Фатис всё же знал, что слухи о моей кончине глупость. — У меня такие связи, — заявил он, — что от меня не скрылся бы и даэдра. Кроме того, сам Лис меня уверял, что с тобой всё в порядке. Я знал, что вы поддерживаете связь. Но сам я был уверен, что ты ушла в наёмники. — Что-то вроде того. — Хихикнула я, потирая затылок. Фатиса я попросила не говорить никому, что видел меня. «Пускай собирают про меня всякое, — с усмешкой подумала я, — главное, что мои друзья знают, что всё это неправда.»Сбагрив скупщику все ненужные украшения и каменья, я ещё прогулялась по городу, не слишком задерживаясь, после чего, выйдя из городских ворот, скорее помчалась в Чейдинхол. Ближе к вечеру уже была в замке Графа Индариса, встречаясь с его экономом, у которого собиралась купить дом. Сделка была совершена окончательно, я доплатила оставшуюся сумму и получила купчую и ключи от всех дверей дома. «Жаль со мной сейчас нет Винсента, — подумала я, разглядывая документы на дом, сидя в пустой пыльной гостиной, — как бы мне хотелось разделить с ним эту радость. Так, как он там сказал? Пойти к Борбе Гра-Узгаш, она поможет с наймом рабочих для ремонта и с покупкой мебели. Тогда надо поторопиться, а то её лавка закроется.» С этими мыслями поспешила на улицу. Я помнила, где находилась лавка с её товарами, и бежала туда со всех ног. Прибежав к нужному месту, я увидела, как высокая черноволосая орчиха, одетая очень хорошо, для торговки, закрывает дверь своей лавки. — Стойте, — крикнула я, — подождите!.. — Ни минуты не подожду, — важно заявила женщина, увидев меня, — я закрываю лавку вовремя и задерживаться не привыкла. У меня и свои дела есть. Имейте совесть, граждане. Приходите завтра. — Вы ведь Борба Гра-Узгаш? — Да, я Борба, и я закончила рабочий день… — Я от Винсента Вальтиери, — объяснила я, чуть дыша, — он сказал, что Вы можете мне помочь… Простите, что так поздно… — Винсент? — Недовольство на лице торговки вдруг сменилось изумлением, после чего серьёзностью. — Что же Вы сразу не сказали… — Она вновь отперла замок. — Прошу, входите, но не задерживайтесь. Борба открыла дверь и держала её, пока я не прошмыгнула внутрь, после чего закрылась на засов. В доме она пригласила меня присесть на лавку, готовая говорить со мной. Объяснив ей ситуацию, я показала купчую и ключ. Хозяйка меня внимательно выслушала, учтиво кивая, ничего не говоря, пока я не закончу, после чего уверенно сказала: — С Вас две тысячи золотых и Ваш новый дом будет готов к проживанию в нём в кратчайшие сроки. — Идёт, — кивнула я, довольная назначенной ценой, — а в какой срок? — Ну, не меньше недели, мадам, — строго ответила Борба, смотря на меня сверху вниз, — я не волшебница. — Неделя, это же прекрасно! — Я не могла сдержать своего искреннего восхищения и даже от радости подпрыгнула, сидя на лавке. — Уж неделю я с радостью подожду! — Прекрасно. Доверьтесь мне и Вы не пожалеете. — Борба улыбнулась, моя реакция была ей приятна, я заметила, что она стала говорить чуть мягче. — Что ж, если Вас всё устраивает, то соизвольте рассказать, что Вы хотите видеть в этом доме? Преисполненная предвкушением я рассказала, как себе представляю свой дом, Борба заразилась моим энтузиазмом и уже через четверть часа мы вместе смотрели каталог мебели, которой она торговала, чтобы подобрать мне стулья и столы. В эйфории, рассказывая о том, как Винсент поспособствовал покупке именно этого дома, я случайно упомянула, что мы будем проводить время в этом доме вдвоём. Борба на это ничего не сказала, лишь тактично усмехнулась, поджав губы. «Надо быть поаккуратнее в высказываниях.» — смутившись, подумала я. С Борбой Гра-Узгаш мы обговорили все детали, она потребовала плату авансом, на что я согласилась не раздумывая. Торговка показалась мне очень приятной и знающей своё дело. Всё это время меня съедало любопытство, что всё-таки связывает её с Винсентом, но я никогда не стала бы это уточнять. «Как бы то ни было, — решила я, — это не моё дело. Тем более, если речь идёт о связи с Тёмным братством. И не имеет значения то, что, на данный момент, я являюсь ассасином.» Мне достаточно было, что эта женщина готова мне помочь за откровенно малую плату. Также орчиха пообещала мне сменить замки и сделать две связки ключей, за которыми я должна была зайти через день, я охотно согласилась. С этими разговорами мы слегка засиделись, из лавки Борбы я вышла уже за полночь. «Слишком поздно, чтобы гулять, — размышляла я, идя по городу, — но и слишком рано, чтобы ожидать Винсента. Он наверняка ещё не скоро вернётся.» Подумав об этом, решила пойти поужинать в «Чейдинхольский Мост». Я надеялась, что Винсент тоже подумает об этом месте и придёт сюда, со мной встретиться. Придя в таверну, сделала заказ у трактирщицы и уселась за стол, ожидая, когда мне его принесут. Ждать долго не пришлось. Заказанная мною порция жаркого, была поставлена на стол, не успела я глубоко задуматься. Благодаря за обслуживание, я взглянула на того, кто принёс мне еду. Это была маленькая босмерка, по красным глазам которой я легко поняла, кто стоит передо мной. Это была та самая Ардвен, что тогда приходила к Винсенту. Она смотрела на меня, как будто увидела что-то пугающее, а точнее взгляд её прыгал от моего лица к фибуле, что была приколота на мою куртку. Молча так простояв пару минут, она вдруг неожиданно спросила: — Откуда у Вас эта брошь? — А какое это имеет значение? — Я удивлённо вскинула брови. — Купила у антиквара. — Я строго нахмурилась. — Это всё, что Вы хотели знать? — Да, простите, миледи… Девушка стушевалась, замялась, неловко поклонилась и убежала. Я удивлённо смотрела ей в след. «Она узнала эту брошь, — подумала я, — быть может, мне не стоит больше встречаться тут с Винсентом? Не хотелось бы устраивать ему неприятности. Хотя, с другой стороны, нас уже могли тут заметить вместе. Однако, кажется, она нас вместе ещё не видела. Наверное, не буду ждать Винсента здесь.» Я довольно быстро справилась с ужином и, не задерживаясь, покинула таверну. Лучшим решением было вернуться в убежище. Там все спали, из тех, кто был, а половина проживающих и вовсе отсутствовали. Придя в спальню, улеглась на кровать, сна, конечно, ни в одном глазу, но я просто задумалась о своих делах, фантазируя о том, какой замечательный у меня скоро будет дом. Пока я лежала так, ко мне забрался Шемер, цокот коготков которого отвлёк меня от размышлений. Крысёнок прилёг рядом со мной, ожидая, когда я обращу на него внимание. — Обниматься пришёл, — усмехнулась я и притянула его к себе, — ну что с тобой поделаешь. Крысёнок довольно зафырчал, когда я начала чесать ему мягкое пузико. Это меня даже забавляло. Вдруг рядом я услышала насмешливый голосок Антуанетты Мари: — А я думала, ты его не любишь. — Не люблю, — подтвердила я, почёсывая крыса за ушком, — совсем не люблю, ни капельки. — И тебе совсем не нравится его гладить? — Абсолютно. Мы с Мари тихонько захихикали, переглянувшись. — Рада, что ты перестала его шугать. — Мари довольно уселась на кровати, обнимая подушку. — Он же хороший. — Хороший, — сказала я, — когда спит. Зато спать не холодно. — Да, он очень тёплый. Шемер любит спать с кем-то в кровати. Мы даже пытались сделать ему лежанку, но она его не интересовала. — Так ты привереда у нас, пушистая задница? В ответ на это Шемер только довольно пыхтел. Я и Мари стали тихонько разговаривать, обо всём. Я рассказала, что купила дом, мне нечего было скрывать, но я даже немного удивилась тому, что Антуанетта порадовалась за меня. «Кажется, ревность её отпустила, — подумала я, — может она больше и не будет на меня дуться ни за что.» Я и Мари давно так не общались, спокойно, непринуждённо. Недолгий тихий разговор не о чём среди ночи, лёжа на разных кроватях. Я даже вспомнила свою младшую сестру, она тоже любила поговорить по ночам. Стало немного грустно, но приятно. Поговорив со мной, Мари всё же заснула, да и я тоже, обняв крысёнка, решила попробовать поспать.