Третья луна Тамриэля.

Снаружи старый особняк стал выглядеть куда более ухоженно, камни в стене были почищены от мха и вьюна, окна помыты, обновлена крыша, подправлены ступеньки крыльца, что до этого слегка кренились. Появилась новая кованая калитка, а приусадебный участок вычищен от сорняков. Дверь тоже обновили, покрыв её новой краской и сменив замки и ручки. Я хотела попросить Винсента открыть замок, но он утвердительно заявил, что это я должна сделать сама. Я молча кивнула, поджав губы, глубоко вздохнула, безмерно волнуясь, выдохнула и поднесла ключ к замку. Какими же долгими были эти мгновения, когда замок, оборот за оборотом, с бодрым щёлканьем нового механизма, открывался. Наконец я смогла потянуть дверь на себя, но почему-то зажмурилась, не зная, чего боюсь. Зайдя внутрь, я ещё стояла так пару секунд, с закрытыми глазами, вдруг почувствовала на плечах прикосновения Винсента и услышала его нежный певучий голос, который тихо произнёс: «Ну же, Луна, осмотрись.» Я открыла глаза и первое, что увидела, два бержера в гостиной, мягкую софу и огромную шкуру медведя перед камином, как и было в моих фантазиях. — Не желаешь посмотреть дальше, милая? — Также тихо и нежно спросил Винсент. — Да… Конечно желаю, — сказала я совсем уж шёпотом, — я хочу увидеть всё. Слегка ещё пребывая в лёгком шоке, я принялась осматривать гостиную с мыслями: «Мой дом… Это мой дом… Неужели? Такого быть не может… И это не продуваемый сарай в бараках, и не койка в подвале, а настоящий дом, которого у меня никогда не было. Теперь он есть. И Винни со мной. О чём ещё можно мечтать?» Сам же Винсент тоже стал осматривать интерьер первого этажа, поджигая все свечи, какие только видел. — Качественное дерево, — серьёзно сказал Он, проведя рукой по спинке бержера, — достойно. — Это потрясающе, — восклицала я, — как во сне! Я ходила по комнатам, как малое дитя, озираясь по сторонам с округлёнными глазами, боясь даже прикоснуться к мебели, не веря в то, что она моя. Я разглядывала ковры и портьеры, любовалась узорами гобеленов, обратила внимание на тонкую резьбу деревянной мебели. От всего этого кружилась голова и я не могла сдержать восторженных возгласов. Вдруг заметила на себе взгляд Винсента. Его как будто совершенно не интересовала обстановка, он смотрел только на меня и умилялся мною. Глаза его смотрели не то печально, не то просто спокойно, тонкие губы сдержанно улыбались. Он, видевший всё в этой жизни, невзначай засмотрелся на самую простую и искреннюю радость от того, что у меня наконец-то есть дом. Я, вроде как взрослый человек, восторгалась каждому уголку в этом доме, что для Винсента было куда важнее, чем сам интерьер. Мне был приятен этот взгляд. Я улыбнулась и подошла к нему. — А ты сам что думаешь, Винни? — По моему скромному мнению, дом выглядит хорошо. — Винсент огляделся, оценивающе кивая. — Утончённый интерьер, грамотно подобраны цвета мебели и текстиля, просторно, светло, мне нравится. — Мне тоже. Тут уютно и красиво. Места много. Правда, не знаю, что мне делать с таким количеством места. Тут всего так много. Много полок, много сундуков, много больших шкафов, которые пустуют и мне нечего в них сложить. Да и кровать тут огромная. Мне одной на ней даже не уснуть. Не представляю, что с такой огромной кроватью вообще делать. — Ну как что? — Винсент лукаво ухмыльнулся, прищурился, глядя на меня. — Я мог бы придумать нам с тобой занятие. — Нам? — Я удивилась, не понимая, что он имеет ввиду. — В кровати можно не только спать, милая. — Он обнял меня, мягко и скромно погладив мою талию. — Или спать, не только одному. — Вот как. — Я уже начала понимать его намеки и почувствовала, как загораются щёки. Я довольно давно думала о том, что наши отношения могут быть не только платонические. Хотя нет, я хотела, чтобы они были не только такими, но не знала, как к этому привести. И, конечно, мне было приятно, что он сам начал намекать на это. — Если, конечно, ты хочешь этого. — Мягко произнес Винсент, заглядывая мне в глаза. — А ты скажи конкретнее. — Я смущенно улыбнулась и несмело взглянула на него. — Что ты имеешь в виду? — Хм… Как мне лучше назвать это? Соитие? Секс? Занятия любовью? Как тебе больше нравится? — Пожалуй, последнее звучит лучше. — От этих перечислений я ощутила, как горят кончики моих ушей. — Ах, ты моя романтичная натура. — Голос Винсента звучал плавно и нежно, что вызывало приятные мурашки. — Хорошо, как скажешь, Луна моя. Тогда давай займемся любовью. Проведем эту ночь вместе, совсем одни. — И день? — Я улыбнулась и посмотрела Винсенту в глаза. — И день. — Он тоже улыбнулся, проведя рукой по моим волосам. — И нам никто не помешает. Винсент незамедлительно поцеловал меня, прижав к себе крепче. Он повёл меня спиной в спальню, подводя к комоду, стоявшему у кровати. Недолго думая, он усадил меня на этот комод. Моя сумка и ремни с пояса довольно быстро оказались на полу, как и ремень с его дублета. Винсент распустил мои волосы, пока отвлекал меня поцелуем, и начал невзначай гладить эти сизые пряди. Моё неистовое смущение спорило с жарким вожделением. «Сейчас, вот прямо сейчас, в эту минуту, этой ночью, мы займёмся любовью, — думала я, касаясь застёжек его дублета, — его поцелуи, как же хорошо… Винни… Люблю…» Целуя меня, Винсент не сдерживался и свободно, как ни в чём небывало, целовал меня с языком, что заставило меня вздрогнуть, слегка напрячься, и тут же расслабиться, поддаваясь этой страсти. Тем временем он развязал шнуровку моей куртки, после чего шустро снял её с меня. В ответ я сняла с него дублет. Поцелуи Винсента спустились от губ и щёк к шее, он слегка спустил ткань рубашки с моего плеча, нежно поглаживая кожу, и прильнул губами к открывшемуся участку, оставив горячий след от страстного поцелуя на коже. Вдруг смущение взяло верх, я слегка сжалась, ухватившись руками за ткань его рубахи. — Ты боишься? — Винсент старался заглянуть мне в глаза. — Скорее просто волнуюсь. — Ответила я, поднимая взор. — Расслабься, — шёпотом произнёс он, осторожно запуская руку под мою рубашку снизу, — со мной тебе не о чем волноваться. Я обещаю, сделаю всё в лучшем виде. Я в этом и не сомневалась. Уверенности Винсента хватило на нас двоих, как и его опыта. Он словно знал, чего я хочу и как лучше это сделать. Мне нравилось, как он медленно раздевал меня, нежно покрывая моё тело поцелуями. Мурашки с моей кожи уже не сходили, я таяла в его руках не в силах даже думать. Словно какой-то магический дурман захватил мой разум. К моему горячему телу мягко и ласково прикасались прохладные руки Винсента. Нежные поглаживания были всё менее скромными. Наконец, Винсент освободил меня от всех элементов одежды, сам, при этом, сняв лишь рубашку. Торс его был худощавым, но поджарым и жилистым, мне так нравилось рассматривать его шею и ключицы, линии его тела были острыми и чёткими, словно начертаны на бумаге, белой и тонкой, какой была его кожа. На этом теле не было ни одного изъяна, шрама или пятна. Всё было слишком хорошо. Я сама себе не могла поверить, что передо мной снял рубашку мужчина, на которого я с придыханием гляжу уже столько времени. А то, что он сейчас ещё и раздел меня, медленно стягивая самый последний элемент нижнего белья, и вовсе вызвало у меня невероятное ощущение вожделения, что заставило меня издать короткий, тихий стон. Этот стон так нагло и неконтролируемо сорвался с моих уст, что мне вдруг стало неловко, я смутилась и отвела взгляд, чувствуя, как сильно горят мои щёки, уши, даже стала гореть шея, а сердце колотилось как сумасшедшее. В ответ на стон Винсент мягко улыбнулся, повернул моё лицо снова к себе, смотря мне в глаза, тем самым вызывая ещё большую волну возбуждения. Дыхание моё учащалось с каждой минутой в то время, как Винсент оставался спокойным. Он смотрел на меня так, будто наслаждался моими эмоциями и видом. Не спешил меня лапать, а аккуратно мягко касался пальцами моей кожи. В конце концов возбуждение моё стало настолько сильным, что вытеснило собой всё стеснение, я сама, страстно поцеловав его, обняла его за шею, притягивая к себе, обхватывая его ещё и ногами снизу. Целуя его самозабвенно, я, словно случайно, развязала ленту в его волосах. Каштановые волнистые локоны рассыпались по спине и плечам. Наощупь они были мягкими и очень густыми. Продолжая одной рукой прикасаться к его волосам, другую я стала спускать вниз по торсу, достигнув шнуровки штанов. Винсент никак не отреагировал, даже когда я потянула за тесёмку, чтобы развязать, будто так и надо, и он именно этого хотел. Но вдруг он крепко взял меня за бёдра и поднял с комода. Я успела лишь схватиться за него так крепко, как могла, испугавшись такого неожиданного смелого действия. Винсент очень бережно отнёс меня к кровати и аккуратно уложил, головою на подушки. Я перестала за него цепляться, ощутив приятную мягкость перины. Он оказался между моих ног, нависнув надо мной, томно разглядывал меня, не касаясь, лишь созерцая, затем приблизился и нежно поцеловал, кладя руку на мою талию, медленно скользя ею вверх к груди. Губы его вновь спустились к шее. Касания его рук так вскружили мне голову, что я непроизвольно издала несколько слабых стонов, сквозь частое дыхание. Винсент нежно ласкал мою грудь, не давая мне даже опомниться. И вот на своей коже я уже ощутила его язык, что заставило меня издать стон снова. Руки его постепенно становились тёплыми, мягкие поцелуи стали покрывать всё больше мест, спускаясь всё ниже. Винсент то и дело спрашивал, нравится мне то, или иное действие, на что, конечно, получал положительный ответ, он наблюдал за моей реакцией, делая то, что приводило меня в неистовый восторг, заставляя стонать всё чаще и громче. Я уже вовсе потеряла все мысли, в голове было лишь его имя, которое я вдруг выкрикнула, ощутив что-то, ранее мне незнакомое. Не помню как, но Винсент всё же избавился от штанов, оказавшись передо мной в своём совершенном обнажённом виде. Наши тела прильнули друг к другу, и я ощутила, как медленно теплеет его кожа, хотя моя кожа была почти горячая. Винсент посвятил много времени ласкам, показывая мне, как хорошо может быть даже не только в основном процессе сближения, но и до него. Чувствительность моего тела возросла в разы и стоны мои уже не прекращались, наполняя пустой и тихий дом. Винсент, не прекращая ласки, приблизился к моему уху и шепнул: — Тебе хорошо, Луна моя? — Да-а, — простонала я, — Ви-инни… Он вдруг остановился и стал молча и безотрывно смотреть на меня. Глаза его светились, но взор и лицо были очень спокойными. Этот взгляд был направлен прямиком в мою душу, он говорил обо всём: о любви, о страсти, о заботе и верности. Так хорошо стало от этого. «Мой милый, — мелькали мысли в голове, — мой любимый. Его глаза так светятся. Красиво. Но слегка пугает. Интересно, а не возникает ли у него желания укусить меня, во время… всего этого? Если бы он попросил…» Я смотрела на него и вдруг мне захотелось озвучить мою мысль. — Если ты захочешь, — сказала я, не отрывая глаз от него, — ты можешь лишь попросить… И я позволю тебе испить моей крови, если… тебе это нужно. — Ты серьёзно? — Винсент посмотрел на меня как-то встревожено. — Абсолютно. Если вдруг у тебя есть такое желание… Всё-таки… мы так близки… а ты вампир… Я ведь не знаю, как на тебя влияет близость. Вдруг у тебя возникнет желание… Я не стану сопротивляться, только скажи. — И ты позволила бы это прямо сейчас? — Лицо его стало очень серьёзным. — Да, если ты хочешь. — Мне было немного страшно это предлагать, но я была уверена, что смогу стерпеть. — Всё, что угодно, для тебя, Винни. — Мира, — сказал он смятенно, — это очень больно. Я бы не хотел приносить тебе такую боль. — Я выдержу. — Нет, ты не понимаешь, о чём говоришь. Это по-настоящему больно. Такую боль ты не испытывала прежде. Я даже не смогу описать этого, донести до тебя, пока ты сама не прочувствуешь. Укус вампира — совсем не тоже самое, что порез ножом. Отнюдь. Даже рваная рана не так болит, как вампирский укус. — Я вполне готова к любой боли. Слегка отведя голову в сторону, я открыла для Винсента свою шею, давая понять, что он может укусить меня. В какой-то степени мне, наверное, этого даже хотелось. Винсент стал медленно приближаться к моей шее. Вдруг мне стало страшно: «неужели это и правда так больно,» — я зажмурилась. И вот, когда я была готова ощутить клыки в своей шее, я почувствовала нежный поцелуй Винсента, после чего он прошептал на ухо: — Что бы не случилось, никогда в своей жизни я не позволю себе принести тебе такую боль. Более того, подвергнуть тебя риску заражения. Никогда. Не стоит переживать за меня. Я справился с жаждой крови больше двухсот лет назад. У меня не возникает таких желаний в постели. И тем более в постели с тобой. Последнее, чего бы я хотел, это наблюдать за твоими муками. Я не сделаю этого по собственной воле. — Винни… — Я стыдливо посмотрела на него. — Только не сердись на меня. — Ни в коем случае, милая. — Он поцеловал меня очень страстно, нависая надо мной. — А сейчас я бы хотел продолжить, — он снова поцеловал мою шею, — мы немного отвлеклись, так ведь, любимая? — Да-а, любимый… Винсент снова покрывал мою кожу поцелуями, то нежными, то страстными, то совсем уж наглыми, такими, которые оставляют следы, но мне это всё нравилось. От всех этих ласк я позабыла всё на свете, произнося его имя снова и снова. И вновь этот страстный глубокий поцелуй с языком, заставивший меня почти лишится рассудка. Это уже были не просто ласки и прикосновения, мы всецело отдались друг другу, растворяясь в этих ярких ощущениях. — Я люблю тебя, Мира. — Я люблю тебя! Люблю, Винсент…

***

За окном отдалённо слышалось навязчивое чириканье утренних птах, восход ещё не наступил, окна были зашторены, но я понимала, что ночь уже прошла. Я всё никак не могла отдышаться, прокручивая в мыслях всё то, что только что было. На протяжении длительного времени, может, нескольких часов, в этой пастели бушевала страсть, от жара которой даже дышать было трудно. А теперь всё стихло. Винсент дышал еле заметно, размеренно, впрочем, как и до этого. Я лежала рядом с ним, положив голову ему на грудь, и, обнимая любимого, перебирала в пальцах его локоны, чувствуя, как его рука нежно поглаживает мою спину. Лишь моё частое дыхание говорило о том, что только что происходило в этой спальне. — Надеюсь, — скромно сказала я, — тебе самому хоть понравилось? — Не думаю, что тут есть место сомнениям, — ответил он нежным голосом, — моя милая. Всё было прекрасно. — Он поцеловал меня в макушку и обнял двумя руками. — Я словно вознёсся в Этериус, Луна моя. — Я тоже, Винни… — Голос мой дрожал, а дыхание никак не хотело восстановиться. — Надеюсь, тебя не смутили мои… крики. — Отнюдь, — он улыбнулся, гладя меня по голове, — я всегда знал, что для смертных характерна повышенная экзальтация. Хотя, у тебя она куда более ярко выражена. — Экста… — Я подняла голову и удивлённо на него посмотрела. — Что, ещё раз? — Моя ты милая, — усмехнулся Винсент снисходительно, — я имел ввиду высокую эмоциональность, в данном случае конкретно восторженного возбуждения. — То есть, мои крики всё-таки слишком… — То есть, твои прекрасные и восхитительные стоны, которые мне очень льстили и были приятны, ярче и громче, чем я привык слышать от женщин… хм, более опытных. — Винсент смотрел на меня полуприкрытыми глазами и мягко улыбался. — Оно и понятно, чем можно удивить женщину… так называемой, низкой социальной ответственности? Хотя, мне это удавалось. — А, так ты хвастаешься? Снисходительное лицо Винсента слегка вытянулось, он всерьёз удивился, подняв веки. Видя это, я не смогла сдержать смеха. В ответ на это, Винсент тоже сдержано посмеялся. — Безмерно люблю тебя, — сказал он, коснувшись рукой моей щеки, — моя прекрасная Луна. — Я тебя тоже люблю. — Я ответила на прикосновение, гладя его руку. — А ты, милая, — вдруг сказал он серьёзно, — что ты скажешь о таком времяпровождении? Твои сладостные возгласы, конечно, многое давали понять, но мне бы хотелось услышать и конкретный ответ. Мы занимались любовью, каковы твои впечатления? — Ну… мне понравилось. — Я ощутила, как припекает щёки и отвела взгляд. — Это было необычно… — Я правильно понимаю, — Винсент стал притягивать меня к себе ближе, — ещё никто не дарил тебе нижних поцелуев? Эта фраза вызвала волну мурашек по моей коже, лицо моё полностью запылало, вместе с ушами, я уж и не знала, куда деть себя от смущения. Винсент же смотрел на меня с довольной ухмылкой. — Как же мне нравится видеть, как ты краснеешь, — сказал он восхищённо, — это так прелестно. — Тебе просто нравится издеваться надо мной, — буркнула я, — садист. — Только слегка, — шепнул он мне на ухо прижимая к себе, — ты такая чудесная, Луна моя. Каждый твой вздох, каждый твой поцелуй, каждое прикосновение сводят меня с ума. Рядом с тобой мне начинает казаться, будто я смертен. Мне нравится это чувство. — Спасибо, что сказал это. — Я скромно обняла его, всё ещё стесняясь посмотреть ему в глаза. — Мне важно знать, что ты чувствуешь. — Прости, что по мне так сложно определить мои эмоции. — Конечно, ты в этом не виноват, Винни. — Я всё же взглянула на него. — К сожалению, я и правда не всегда могу понять, что ты чувствуешь. Мне ты казался таким спокойным… На секунду я подумала, что ты ничего не ощущаешь. — Это вовсе не так, — возразил Винсент, — может, мой эмоциональный диапазон не так широк, как твой, но, поверь мне, любимая, я всё чувствую. Как надо. Я хоть и обделён некоторыми возможностями смертных, но в плане интима я вполне состоятелен, как ты могла заметить. «Уж заметила, — подумала я, смущённо улыбаясь, — столько всего было… Я и не думала, что интим может быть таким разнообразным. А как насчёт… вопроса последствий?» — Винни, а я не забеременею? — Я совершенно серьёзно посмотрела на него. — Исключено. — Он также серьёзно посмотрел на меня. — Я вполне имею достаточно опыта, чтобы подготовиться заранее. — Как это? — Я алхимик, милая. — Винсент хитро улыбнулся. — Если ты не доверяешь мне, я могу и тебе дать выпить нужного отвара, но уверяю, мне ты можешь довериться, это проверено столетиями. — Значит это правда, — уточнила я, — от вампира всё же можно родить? — Теоретически, да, — кивнул он, — я сам знаю лишь о паре таких случаев, раньше я сомневался, что это физически возможно. Всё дело в том, что организм вампира слишком медленный для человеческого. Простым языком: нужно, чтобы совпало множество факторов, для такой беременности. Но всё же, фактически, понести от вампира можно. Тон голоса Винсента стал слегка чопорным, он словно читал лекцию. Мне это даже нравилось. Но вдруг, задумавшись на минуту, я задала прямой вопрос: — А у тебя где-то могут быть дети? — Как я уже сказал, — ответил он терпеливо, — я алхимик, знающий формулу отвара, чью эффективность проверял столетиями. Далеко не все ночные бабочки задумываются о таких последствиях. И, хоть подхватить болезнь вампир не может, но я всегда тщательно следил за тем, чтобы мои… похождения не принесли мне лишних хлопот. Детей у меня нет. Однозначно. — Ты проверял? — И это тоже. — Извини за такие вопросы. — Я робко прильнула к нему. — Это всего лишь интерес. Всё-таки тебе и правда много лет. — Мне понятно твоё любопытство. — Голос Винсента звучал нежно и протяжно, словно баюкая меня. — Ты хочешь знать больше о том, кого любишь. Ты никогда до меня не общалась и не сближалась с человеком, старше ста лет. И меня нисколько не удивляют такие вопросы. Наоборот, интересно, что ты ещё можешь захотеть узнать. — Есть пара мыслей, — устало сказала я, — например, о том, что заразиться вампиризмом можно только через укус? То есть… Беременность от вампира возможна, а заразиться через пастель… — Какая чудесная глупость. — Винсент засмеялся. — Нет, Луна, так не получится. Укус вампира… слишком сложный процесс, чтобы так просто объяснить его. Для обывателя всё выглядит легко, как с собаками. Укусил — заразил. Кто-то верит, что заразиться можно даже через царапину. Что полнейший бред. Теоретически, это может произойти случайно, но, повторюсь, процесс непростой. — Он досадливо вздохнул. — Не хочу сейчас вдаваться в подробности. Скажу лишь, что, в большинстве случаев, для заражения нужно, чтобы вампир испил из тебя нужное количество крови и достаточно долго воздействовал на тебя определённой магией. Это сложно… Я просто не хочу об этом говорить сейчас. Винсент серьёзно смотрел в потолок, слегка раздражённо дыша, нахмурившись, и замолчал. Я поцеловала его в щёку, поглаживая по голове. Раздражение на его лице сменилось мягкостью, он снова улыбнулся. — Как бы то ни было, — продолжил он, — после соития со мной тебе ничего не грозит. — Верю, — сказала я, — но это слово мне не нравится. — Слово? Имеешь ввиду соитие? — Винсент усмехнулся. — Ну да, как я забыл. Ты же моя романтичная леди. Конечно, занятия любовью. Стоит запомнить, чтобы не обижать даму моего сердца дурными словечками. Мы оба засмеялись, одаривая друг друга ласковыми прикосновениями и объятиями. Я уже ощутила, что хочу спать. Положив голову Винсенту на грудь, я обняла его, прижимаясь ближе. Он бережно укутал меня одеялом и тоже обнял, поцеловав в лоб. Чувствуя безграничное счастье, спокойствие, безопасность и уют, я спокойно стала засыпать рядом с любимым.