ERTRÄNKE MICH!

основная тема главы: синяки.

пейринг: кашенцов.

***

      то, что нельзя звать руслана и даню на одну тусовку знали многие, но уж точно не все. очень огромное количество общих знакомых этих двоих были не особо в курсе их личных терок, поэтому одним прекрасным днем они все-таки встретились спустя два ебучих года. не одного написанного сообщения за все это время, не говоря уже о личной встрече или даже пересечения. огромный, снятый дом одним из общих знакомых– это раздолье для того, чтобы вообще не пересекаться, но сегодня судьба не на стороне парней. даня, придерживая рукой стаканчик, убирает очки на макушку и смеется с шуток ильи корякова. хороший мальчик, с которым они только начали нормально общаться. всего одно предложение рушит идеальную атмосферу данной тусовки. – да ебальник завали, уебище помойное. я мать твою ебал в рот, в жопу, и в пизду, обкончал, где смог, а потом обратно в гроб полóжил,– агрессивно на кого-то наезжает до боли в сердце знакомый голос. злобно, без ноты шутки. страх наваливается на кашина всем весом, кажется переламывая абсолютно каждую косточку. он застывает в одной позе, слегка приоткрыв рот. – ээ, дань? все нормально?– интересуется илья. парень явно переживает за состояние своего нового знакомого. – илья, а ты случаем не знаешь, что тут забыл руслан?– рыжий начинает хмуриться, пытаясь говорить тише и спрятаться от взора озлобленного шатена. – руслан? ээ, который крейзи мега хелл? ну, его федя вроде позвал же... ты не знал? а что такое,– илья наивно и глупо улыбнулся. у него, на тот момент, не было не одного подозрения о том, что произошло между бывшими партнерами. – какой в пизду федя? букер что-ли? долбоеб, блять, конченный,– данила начинает метаться не то от страха, не то от агрессии. – а он знал, что я тут буду? – эээ-эм... дань, я не знаю. тут же около сорока человек. думаешь они запоминали, кто и когда придет? кашин матерится под нос, забившись в один из углов дома. ему становится нестолько обидно, сколько неприятно от нахождения в одном помещении с человеком, которому он был обязан по гроб жизни. которому насолил много, по своей же глупости. к рыжему вновь подходит илья, присев рядом с ним на корточки. – дань, не переживай ты так. не особо понял, че там между вами, но я уверен, что вы не пересечетесь. дом ведь огромный, и если вы не будете намеренно друг на друга натыкаться– все будет ок,– тот улыбнулся, поправив окрашенные волосы. коряков, безусловно, чувствовал себя не очень комфортно находясь в куче людей, но когда рядом был данила– это в корне меняло дело. и кашин ему верит, закрывает глазки и встает, схватившись за протянутую ему руку. данила игнорирует желание съебаться отсюда и никогда больше не соглашаться на подобные условия. сорок с лихуем людей, а то пятьдесят. как он только не допустил вариант нахождения тут руса?... рыжий напивается до мутных глаз каким-то рандомным алкоголем в компании нескольких знакомых ему людей. изредка слышит до жути знакомые шутки и речь, каждый раз желая заткнуть уши.       да и не пересеклись бы они наверно, если бы даниле не приспичило сходить в толчок по природной нужде. с ильей они стояли вдали от всех, чтобы не попасться на глаза бывшей музы, да и туалет кашин выбрал соответствующий, чтоб наверняка. отдаленная дверь за три пизды от других, мимо которой даже тараканы с крысами не пробегали. мутный разум, размытые картинки по пути и такое же размытое, худое тело в конце общего, абсолютно пустого туалета. черная футболка с каким-то принтом, серые спортивки и татуировки на открытых руках. парень умывается холодной водой, пытаясь прийти в себя, не обращая внимания на вошедшего в туалет незнакомца. тушенцов не признает в нем знакомую фигуру. да что уж там, он даже не знал, что кашин вместе в ним в одном здании. язык жутко заплетается, когда даня видит в синеватых цветах туалета руслана. ему хочется развернуться и уйти обратно, но пьяный мозг не дает этого сделать, предательски выдавая свои истинные чувства. – руся?– голос раздается легким эхом. дрожит, ломается и вибрирует. «русю» как током ударяет. он вздрагивает, ошарашенно смотря на незнакомца. незнакомца, с таким родным голосом, знающего руслана наизусть, убившего когда-то всю надежду на чистое будущее. – даня?– сцена, словно из русской мелодрамы. бывшие партнеры загадочно и неожиданно встречаются, как по щелчку пальца режиссера картины, и удивленно произносят имена друг друга. – ты что тут забыл? – взаимно,– фыркнул кашин, оперевшись плечом о холодную плитку туалета. – я думал с ума сойду, когда услышал твой голос. – о... ты слышал меня? – руслан обзывает себя «позорищем» в голове. – чтоб тебя не услышать, эт, наверное, глухим надо быть. – почему ты не подошел? – все ответы руслана– это и не ответы вовсе. вопросы, которые затуманенное сознание генерирует со скоростью света. – думаешь, это так легко?– даня начинает агрессивно двигаться на шатена, который поворачивается спиной к плитке, выгораживая перед собой руки, как бы этим говоря «э-э, спокойней». – думаешь, что меня не трясло, когда я тебя услышал, а? от таких слов у руслана отпадает челюсть. после всего, что произошло, это еще и даню колотит от русиного присутствия? – это тебя трясет?– он наблюдает за тем, как с каждым неаккуратным шагом даня все ближе. страх как рукой снимает, поэтому руслан сам делает несколько размашистых шагов, сократив расстояние. им сейчас управляет не что иное, как чистая обида и ненависть. парню казалось, что он уже отпустил эту ситуацию, но когда увидел и услышал наглого данилу– все вернулось, словно ситуация произошла месяц назад. тушенцов хватает данилу за воротник полосатой кофты, с размаху прижав тушу рыжего к белой плитке, заставив его удариться о нее затылком. разница в росте и весе сейчас компенсируется алкогольным опьянением у бывшего партнера, которого легко можно сравнить с куколкой. он упирается руками в предплечья шатена, немного скрипя зубами, щурясь в попытке сфокусироваться. – кого, сука, еще должно трясти? тебя трясет, уебок? а как меня трясло, когда ты кинул меня,– руслан вопит. его сердце разрывается от крика, который он держал в себе на протяжении всего периода молчания. – я был абсолютно один, в огромном городе, без опоры под собой, когда ты съебывался, зная, как я себя отвратительно чувствую. как мне тебя, хуесоса, не хватало в жизни, не хватало твоего общения,– еще вот-вот, и руслан точно будет ебашить данилу затылком о плитку, позабыв о том, где он. – русь,– рыжий шмыгает носом, опустив взгляд на сильные руки руслана, которые сжимали воротник кофты с особой ненавистью. – прости меня,– руки медленно опускаются с руслановских, больше не пытаясь вырваться из крепкой хватки. – я много думал о той ситуации. я не смотрел на нее со стороны тогда, думал, что делаю все правильно. а сейчас... ничего не исправить,– данила пьян и честен, расстроган и готов к собственной смерти. тушенцов не отпускает его из рук, но отпускает желание размазать его голову по полу. слова данилы кажутся именно тем, чего он ждал два ебучих года. слова, что ему снились в самых ужасных кошмарах и самых сладких снах. слова, которые он желал увидеть от человека, с ником «animebit999» в шторке уведомлений утром. – пошел ты,– шипит руслан, с максимальной силой сжимая челюсть и кулак.       даниле в грудь приходится удар коленом, от которого он сгибается пополам и кряхтит, сползая вниз по стене. кашляет от этого так, словно болен туберкулезом. не успев оправиться от прошлого удара, он принимает еще один в бок и живот. в последний раз, кашина избивали в школе за гнилой базар, и он явно забыл, каково это. – руслан,– выдыхает имя кашин, издав после удара болезненный стон. кажется, что тушенцов готов сломать ему каждое ребро, лишь бы хоть как-то заставить уебка почувствовать то, что чувствовал он. шатен не слушает его хрипов, продолжая усыпать бывшего ударами туда, куда только он может посмотреть. у кашина сто процентов останутся огромные гематомы от данной процедуры, которые будут долго болеть и переливаться из красного в синий, из синего в грязно-желтый, а потом еще добавится примесь фиолетовой крапинки.       когда данила лежит в позе эмбриона с кровью из носа и опухшей щекой, руслан наконец-то прекращает свою пытку. не известно, сколько прошло времени, но уж точно не один десяток минут. тушенцов выиграл лотерею, оказавшись в самом дальнем толчке этого ебучего дома. присев на корточки и хватая полуживого данилу за непослушные волосы, он тянет его рожу вверх, заставляя того разуть глаза и облизнуть губы, непонимающе озаряя обидчика взглядом. кашин пьян и избит, у него точно будет неимоверно сильно болеть тело на завтрашнее утро, а вкупе с похмельем– это будет убийственным комбо. столько оскорблений в свою сторону данила не слышал за всю свою карьеру блогера, стримера и рэпера. как руслан крыл его матами– надо было слышать и записывать в блокнот. рыжий таких слов вообще никогда не знал и даже сгенерировать обкуренным не смог бы. озаряя взглядом плывущее лицо тушенцова, данила из последних сил вопросительно хмыкает. неужели, он решил ему еще по роже надавать, чтоб мать родная точно не узнала? но нет. тушенцов заботливо вытирает размазанную по лицу кровь, хладнокровно смотря в серые кашинские глаза. он тянет его вверх за волосы, словно желая оторвать парню скальп. – р-слан, больно же,– данила пытается понять, что от него хотят, глотая буквы и слегка хрипя. и думать выходит у него, как бы, плохо. – на ноги вставай, идиот,– сдерживается от того, чтобы не ударить в живот снова,– и пиздуй в кабинку. достаточно жестоко (и бесчувственно) избить и без того пьяного человека, а потом заставить его подняться на ноги и пройти несколько метров. хотя, наверное, для данилы процедура избиения была ничуть не хуже, чем отоспаться или побывать в отрезвителе. от алкоголя в мозгах не осталось ничего. да и было ли там что-то вообще? руслан, с нежеланием, протягивает кашину руку и помогает тому встать. рыжий шатается и хромает, но все равно идет туда, куда ему приказал руслан. зачем? да если б ебал, то сто процентов бы ответил. он бьется плечом о дверь кабинки (почти ее сломав, кстати), не сильно, но ударяется лбом о плитку и утыкается в угол санузла, слыша приглушенные шаги сзади. кашин обмякший, как вымоченный хлебный мякиш, с которого, вместо воды или молока, капает кровь из носа.       руслан закрывает дверь кабинки с размаху, не нарочно пиная даниловскую ногу, которая встала поперек кабинки. – на колени вставай,– фыркает и командует тушенцов, не то с отвращением, не то с желанием обратить на себя внимание, вновь тыкая в даню ногой, попав в один из поставленных ранее синяков. – аа-у,– тянет даня, поочередно моргая глазами. – это разве обязательно? какой смысл мне тебе щас сосать, есл,– кашин прерывается из-за того, что ему в грудь упирается обувь руса. прямо туда, куда пришелся первый удар. черные вансы. вроде чистые, но оставившие на белых частях свой узор. данила скулит, через всю боль, униженно становясь на колени. сто раз он успел пожалеть, что пошел именно сюда, в надежде того, что не встретит тут руслана. даня, блять, даже подумать не мог о таком раскладе событий. конечно, сам виноват, блять, нехуй было хуйню пороть. не удивительно, что дрались с ним именно из-за гнилого базара и неумения держать язык за зубами. рыжий жмурится, прикусывая губу в страхе. избитый, пьяный, вот-вот будет сосать хуй своего бывшего. конечно, достаточно странная расплата для содеянного пару лет назад. ебал кашин в рот такое примерение. или кашина ебали?...       сделав вдох, рыжий открывает глаза. видит то, чего не видел целых два года. по конченному возбужденный руслан, который в ту же секунду хватает рыжего за волосы и притягивает того ближе, ничего не стесняясь. по веснушчатым щекам непроизвольно начинают катиться слезы, когда губ касается головка чужого члена. – блядота,– прыскает шатен, иногда дергая рукой и давая тому по макушке,– ты хоть понимаешь, что это даже не половина той боли, которую я испытывал? даня скулит. стыдно, словно за этим наблюдает еще кто-то, и этот кто-то совершенно не один, а с кучей своих знакомых, которые привели еще больше своих знакомых, собрав вокруг кашина целый стадион зрителей. он чувствует себя позорищем, про унижение которого все сто процентов узнают. но тут уже стоит надеяться только на руслановскую совесть. не сразу, но смирившись, данила, как последняя шлюха, берет в рот чужой член и блистает своим талантом. верно ведь говорят– талант не пропьешь, да? вот у него такая история. не сосал столько лет, думал, что никогда к этому не вернется, но судьба обвела его вокруг пальца и в итоге показала средний.       кашин двигается медленно, иногда цепляясь зубами и получая за это (не всегда специально, конечно, руслана все еще мучают тики). его лицо залито собственной кровью, размазанной солеными слезами по красным щекам, а сознание не хочет верить в то, что это все по настоящему. тушенцов, словно манипулятор-кукловод, дергает за короткие локоны, подталкивая того на встречу и заставляя давиться, заливаясь горючими слезами от боли в ребрах и горле, стыда и собственной беспомощности. руслан, вроде как, продолжает того оскорблять, но в то же время говоря о том, что даня хорош, но «может лучше». на фоне этого просто нахуй срывает крышу, в желании доказать то, что даня действительно может быть лучше. что только не появится в больной голове. с каждым кашинским толчком– безупречное исполнение возвращается к нему. кашину то все так же больно, но зато не больно теперь тушенцову, который вместо болючего тягания за волосы, теперь поглаживает его, слегка почесывает, а потом шепотом говорит о том, что это именно то, чего он и ожидал от дани-шлюхи.       «примерение» проходит успешно, спустя минут эдак пять-шесть даниловских мучений. дрожь в руслановских ногах, озябшие руки, которые сейчас даже не способны гладить. даниле кончают на дрожащую нижнюю губу. он морщится, плюется и жмурится снова, выдыхая горячие клубы пара из своего рта. он уже никогда не сможет отмыться после сегодняшнего, даже если будет полоскать рот с отбеливателем, мылом и кондиционером, шлефанув все одеколоном и мистером проппером сверху. – да ладно тебе,– презрительно смотрит на него рус, оперевшись спиной о перегородку между кабинками, вытираясь, и с щелчком поднимая резинку спортивных штанов выше.

***

      насколько вы удивитесь, если я скажу о том, что эти двое утром проснулись вместе? наверное нисколько. руслан, возможно, сделал одолжение, привозя к себе домой практически инвалида. у данилы до искр в глазах все ломит, как будто тушенцов действительно сломал ему пару-тройку костей вчера. глаза опухшие, вместе с одной из щек на пару. становится стремно, когда разлепив глаза, первое, что видит даня– это спящего рядом руслана, которому вообще поебать на то, че там вчера происходило. он то трезвый был, не выебанный и не избитый.       первое, что проснувшись делает руслан– это пальцами давит на поставленные вчера синяки. очевидно, что это безумно больно, поэтому он очевидно получает сдачи (ибо даня сейчас трезвый, хоть и пиздецки уставший). но это совершенно не мешает ему продолжать тыкать в фиолетово-синие пятна по всему телу партнера.