the art of trust

      — Я… — Чонгук осекается, смотря куда-то прямо и стараясь не выдать своего колебания в голосе. Они до сих пор незаметны для других, потому что собравшиеся ещё не вернулись. В поле зрения остаётся лишь Мина, которая нервно оседает на стуле и выглядит немного как не в своей тарелке, кажется, ощущая ещё большую растерянность, чем они с Чонгуком. — Это мой последний заказ, и я не думал, что он обернётся таким образом…       Бона слышит в его голосе нотки скрываемой растерянности. Доселе всегда уверенный в своих действиях и словах, даже великий Чонгук теряется, понимая, в какой ситуации они оказались. Тем не менее он и вправду не мог знать об этом. Если раньше при заказах выдавались какие-то неловкие моменты с теми людьми, с которыми Чон был знаком, но был вынужден делать вид, что нет, всегда находился выход, а сейчас совершенно другой случай. Вот уже как полгода Бона его девушка, а Чонгук познакомился с её родителями, играя роль суженого её двоюродной сестры. Кому расскажи, не поверят в абсурдность происходящего, но такова реальность, в которой эти двое оказались против воли.       — Да уж, — начинает Бона, наблюдая за тем, как потихоньку возвращаются родные. — Я даже не знаю, что на это сказать.       Говорить что-либо не имеет никакого смысла. Только вот огромная проблема в заключается в том, что этот инцидент ставит крест на будущем Боны и Чонгука. Каждый уже в голове прокрутил, что даже если это выдуманная история с сестрой закончится спустя неделю, то Чонгук продолжит быть парнем Боны. И если отношения будут серьёзными и длительными, то рано или поздно им предстоит познакомиться с родителями… А там начнутся довольно-таки логичные вопросики…       Есть, конечно, другой сценарий, при котором у них с Чонгуком тоже ничего не выйдет и они разойдутся, как в море корабли, так и не добравшись до важного этапа отношений — знакомства с близкими. Но только одна мысль об этом очень неприятна для Боны по той простой причине, что Чон Чонгук слишком глубоко проник в её сердце, потому думать об этом хочется меньше всего. Это сродни тому, как кто-то голыми руками насильно вырывает из её груди сердце…       — Дорогие! — объявляет мама Боны, привлекая внимание остальных и вырывая дочь из раздумий. Бона осматривается и замечает, что Гук уже расположился рядом с Миной и сдержанно улыбается маме. — Раз уж мы сегодня все собрались и прекрасно проводим время, я предлагаю устраивать такие мероприятия чаще. Мы приглашаем вас в эту пятницу к нам в загородный дом. — Она замолкает и смотрит внимательно на Чона. — Чонгук, ты, как новый член нашей семьи, тоже приглашён.       Казалось, хуже быть не может, но ещё как может! Чонгук будет пребывать в её родном доме, но в качестве парня сестры. Прекрасное начало отношений…       Боне хочется отказаться от этой идеи, лишь бы не быть частью этого балагана. Раньше бы, возможно, она так и сделала, но сейчас оставлять Чонгука одного в этом хаосе неуместно, хотя её участие в этом цирке — более неуместное зрелище.       Тем временем светские беседы продолжаются, и Чонгук на удивление покоряет непробиваемого и скупого на эмоции отца Боны. Тот охотно ведёт с ним диалог, а Бона стоит рядом с ними и понимает, что этот момент мог принадлежать ей, но увы и ах. Ей остаётся просто стоять рядом и делать вид, что её ничего не гложет и она тоже заинтересована знакомством с «парнем» сестры. Где-то в голове червячок ревности снова оживает и начинает активно рыться в мыслях, постепенно превращая всё в абсолютный хаос.       — Бона, дорогая, — окликает её мама, которая быстрыми шагами преодолевает расстояние и, не стесняясь присутствия Чона, совершенно спокойно произносит: — Я пригласила… Джувона. Он скоро прибудет. Он согласился освободить время, только когда я сказала, что ты тоже будет с нами…       Нет-нет. Оказывается, может быть проблема ещё хуже того, что успело произойти. Это становится катастрофой большого масштаба, просто огромного, и оно грозится в скором времени разорваться, как кипящее жерло вулкана.       — Мам…       — Всего лишь пообщаться, — прерывает её та, притягивая дочь ближе к себе, чтобы прошептать: — Я тебя прошу, не устраивай шоу. Ты же знаешь, как отцу важна семья Кан…       Бона ничего не отвечает, вместо этого она обречённо выдыхает, не понимая, когда жизнь снова пошла под откос. Где они успели свернуть не туда и провалиться в эту яму безысходности?       Через мгновение хватка мамы на локтях ослабляется, а вскоре та и вовсе отходит, отрывая от беседы полковника Ли, кажется, делясь теми же новостями.       — Кто такой… этот Джувон? — Её вырывает из мыслей твёрдый голос Чонгука, когда мама уводит полковника Ли, очевидно, чтобы поприветствовать гостя.       Бона поворачивается в сторону Чонгука и встречается с его ясным, любопытным и немного настороженным взглядом. Бона не находит нужных слов, потому что просто не знает, как рассказать про эти вечные нелепые попытки матери свести её с сыном компаньона отца. Это ведь происходит не один год и, кажется, не собирается заканчиваться до тех пор, пока Кан Джувон действительно не найдёт себе достойную партию. И если учесть, что теперь у неё даже нет оправдания в виде парня по имени Чонгук, который сейчас мастерски изображает молодого человека сестры, в этот раз ей придётся мириться с нежеланным сватовством.       Во взгляде Чонгука чувствуется недоверие, и он уже догадывается, что этот тип явно не в друзья ей набивается. Черты заостряются, как в те самые моменты, когда в его крови бурлит нарастающая злость. Чон понимает без слов, а Бона тянется к нему, чтобы дотронуться до его ладони и пояснить происходящее, — традиционно при разрешении конфликтов между ними: путём разговора и нежных касаний. Но рука повисает в воздухе, оставаясь в паре сантиметров от кожи, потому что Чонгук слишком чуткий и профессионал своего дела. Он отходит от неё совсем немного в тот самый момент, когда в их поле зрения появляются посторонние.       — Бона! — восклицает Джувон, и она едва успевает убрать руку в сторону, когда её за считанные секунды поднимают в воздух, окольцевав вокруг талии, и совершают несколько кругов.       Голова слегка кружится, а сердце уходит куда-то в пятки от такого неожиданного действия, которое заставляет мгновенно растеряться. Когда ноги касаются пола, Бона осознаёт, что даже дискомфорта не успевает почувствовать от такой внезапности. Кан такое позволял себе только в юности, а сейчас по непонятным причинам слишком смел. Возможно, он сильно соскучился, так как они не виделись почти полтора года. Бона поворачивается в сторону Джувона и видит его красивую улыбку.       — Привет, — сдержанно приподнимает уголки губ Бона.       Высокий брюнет с огромными сияющими глазами и ямочками на щеках смотрит на неё так радостно, что в душе становится чуточку теплее. Так уж быть, сегодня она не будет устраивать шоу: она и так устала от происходящей нелепости. Да и Джувон ни капельки в этом не виноват и не заслуживает плохого отношения, потому что он слишком хорош собой.       — Давно не виделись, — говорит он, всё ещё радостно смотря на неё.       — Ага, — улыбается она, чувствуя неловкость.       Они знакомы с Джувоном с подросткового возраста и долгое время дружили, пока последние годы мама не начала сводить их вместе. Нет, он, конечно, хороший человек и вполне красивый парень — куда лучше того придурка, который испортил впечатление обо всех мужчинах. Но Бона никогда не интересовалась им и не считала кем-то больше друга. Сейчас тоже ничего не изменилось, только вот Чонгук стал свидетелем этой картины.       Бона поворачивается в сторону Чона, чтобы представить Джувона, только вот того уже след простыл. Пройдясь по залу взглядом, она обнаруживает его за столом рядом с Миной, совершенно безэмоционального. Бона ощущает то повисшее между ними напряжение, которое усугубилось с появлением Джувона, и её просто разрывает желание коснуться складочки между бровями Чонгука, обыденно разгладить её поцелуем. Но увы и ах, не в этот вечер, что очень сильно расстраивает.       Бона незаметно для всех оказывается за столом, присоединяясь ко всем и понимая, что после подачи десертов можно незаметно уйти. Кусок в горло не лезет, и Бона подмечает, что Чонгук тоже не притрагивается к еде. Он выглядит слишком задумчивым и малость напряжённым. Для остальных глаз это незаметно, но Бона буквально ощущает каждый дёрнувшийся мускул на лице при любой попытке Джувона придвинуться к ней ближе. Ей тоже не нравятся эти вынужденные обстоятельства, при которых они не могут выдать своих чувств другим и проявлять ту бурлящую в них любовь. А потому, чтобы не развивать драму, после окончания ужина Бона быстро ретируется, сказав Джувону, что ей не здоровится. Он понимающе кивает и просит хорошенько отдохнуть.       Вместо того, чтобы добраться до дома, Бона решает прогуляться. Немного освежиться, чтобы не погрязнуть в хаосе сомнений и домыслов. Это занимает довольно приличное количество времени. Телефон давно забывается в кармане — она не замечает, как стрелки часов движутся со скоростью света, пока безмятежно вдыхает ночной воздух и пытается привести чувства в порядок.       Оказавшись дома, Бона буквально впечатывается в чужую грудь, и знакомый запах окутывает её с ног до головы.       — Ты внезапно пропала. — Голос звучит тихо и искренно. Чонгук сильнее обнимает, и Бона просто растекается в лужицу от такой мягкости. — Я волновался.       Без каких-либо обвинений в том, что она внезапно ушла, Чонгук просто прижимает к своей груди и будто бы вытаскивает душу перед ней. В этом весь Чон Чонгук. Это в нём ей импонирует и заставляет обхватить за талию, чтобы оказаться ещё ближе, и улыбнуться. Гук просто озвучивает своё состояние, при этом не с стараясь обвинить её в беспечности и в том, что она не отвечала ему. А он, скорее всего, звонил не единожды, раз так сильно сжимал её в объятиях, будто если отпустит — она исчезнет. Бона ни в коем разе не хотела вызывать у него такие переживания. Она решила немного отвлечься от происходящего, совсем забыв о том, что Чонгук ведь мог подумать, что она обиделась на него и не отвечала по этой причине.       — Прости, — мягко проговаривает Бона, слушая дыхание Чонгука и позволяя себе быть искренней. — Просто решила немного прогуляться.       — Я соскучился. — Низкий голос и мягкий поцелуй в макушку заставляют сердце взволнованно забиться, как в первый раз. — Было невыносимо делать вид, что я тебя не знаю. Мы будто вернулись в тот период, когда скрывали наше знакомство при друзьях.       Бона улыбается от признания, вдыхает любимый аромат, что так въелся в кожу, и прикрывает глаза, наслаждаясь близостью.       — Кажется, мы с тобой влипли, — озвучивает Бона, слушая его успокоившееся, равномерное дыхание.       Чонгук вздыхает и крепче обнимает её, обдумывая, как разрешить всё так, чтобы всё встало на свои места: сейчас они действительно были в полной заднице. Даже если они с Миной раскроют правду, пускай даже завтра, то Гук перед родителями Боны всё равно будет выглядеть не самым хорошим человеком. В первую очередь — лгуном, а если прознают про его работу в эскорте…

***

      Бона посетила последний приём психолога ещё два месяца назад, и теперь она смотрела на жизнь немного иначе. Гораздо легче принять свой дискомфорт к прикосновениям, когда причина ясна как день. Проблем со смирением у неё не возникало. Как ни странно, она приняла всё сразу, потому что с самого начала чувствовала, что так и должно быть. К тому же у неё больше не было проблем относительно своей женской привлекательности и сексуальной составляющей. Чонгук это подтверждал, каждый раз восхищаясь и одаривая комплиментами, так что частью терапии по излечению её от травм Чон занимался неосознанно. Это не могло не заставить любить его ещё сильнее.       С родителями они обговорили все моменты, и теперь все пазлы были собраны. Никаких обид держать Бона не собиралась, потому что это бессмысленно. Да, это, возможно, с их стороны эгоистично, но таким образом, как они пояснили, пытались её защитить. Оспаривать и вносить свою ненужную лепту ей не хотелось, потому что это ничего не изменило бы.       Конечно, порой снились кошмары, особенно часто в начале отношений с Чонгуком, когда она только узнала о своём прошлом. Но всё сходило на нет опять же благодаря одному до дури сексуальному мужчине. В частности, из-за его крепких объятий и поцелуев, которые выводили её из кошмарных воспоминаний за считанные секунды, будто и не было их вовсе. Он каждый раз обнимал так, что, вполне возможно, кошмары пугались его сильной хватки и трусливо сбегали.       Всё, как обычно, бывает прекрасно лишь до поры до времени. Обязательно случится что-то, что заставит сбиться, потерять равновесие и застрять где-то посередине неопределённых чувств. В жизни Боны начинается именно этот самый непонятный период. Она начинает ощущать, что у них с Чонгуком после злосчастного знакомства с родителями что-то не так. Он пропадает днями и ночами, говоря, что работает, но Бона начинает чувствовать в его словах неуверенность, отсюда и сомнения довольно быстро заполняют её разум. Им не удаётся нормально поговорить из-за загруженности обоих, и всё копится, как снежный ком, и грозится в скором времени захлестнуть их.       В суете студенческой жизни вечер пятницы наступает слишком быстро, что сразу же наводит очередное волнение и глупые сомнения в голове юной девушки. Бона из-за забытого проекта, который ей приходится докладывать последней, заявляется уже к началу ужина. В совершенно недобром здравии и состоянии, а когда она осознаёт, что уже все в сборе и мило беседуют друг с другом, то и вовсе чувствует себя никому не нужной. Только Джувон, которого мать, конечно же, пригласила, приветствует её должным образом, действительно излучая то счастье, когда видишь долгожданного человека. А собственный парень сидит по ту сторону стола и не может подать виду, что рад её появление.       Чонгук всё это время чувствовал дикое напряжение: Бона не успела даже прочитать его сообщение, в котором писал, что прибыл в её дом, и интересовался, когда она приедет. Он места себе не находил до тех пор, пока она не заявилась в гостиную и одарила всех лёгкой улыбкой, непроизвольно вызвав и у него улыбку, которую ему пришлось поспешно спрятать за маской безразличия.       — Немного задержали на паре, прошу прощения, — извиняется Бона и немного криво улыбается.       Бона садится за стол рядом с матерью, и та одаривает её мимолётным скупым взглядом, ни имеющим ничего общего с тем взором, которым мать смотрит на родную дочь. Чонгук оглядывается и, не увидев у остальных той радости, которую Бона своим появлением вызывает в его сердце, немного поражается. Ему хочется встать и задушить её в объятиях, потому что она выглядит в этот самый момент совершенно одинокой.       В голове неожиданно всплывает совместное проживание с Боной, и, кажется, только сейчас Чонгук осознаёт, что ни разу не видел, как родители хотя бы звонили ей. О визитах к ней и речи не идёт, а ведь они живут вместе уже порядком несколько месяцев… Чонгук раньше, конечно же, не задумывался и не придавал этому какого-то значения, потому что не было повода об этом размышлять, а сейчас это так ярко бросается в глаза, что хочется это развидеть.       Холодность по отношению к единственной дочери, то скупое проявление эмоций на лицах родителей, когда Бона появляется дома, становятся очевидными, стоит только побыть сторонним зрителем. Это не может не остаться незамеченным: Чонгук слишком хорошо успел узнать Бону и понять, когда она чувствует дискомфорт. Сейчас её никто из мужского пола не трогает, но она выглядит так, будто кто-то непроизвольно касается её голой кожи. Сдержанная улыбка украшает лицо, но она настолько натянутая, что, кажется, в скором времени просто треснет по швам. И это непонятное состояние Боны не может не передаться Чонгуку. Ему приходится выпрямиться на стуле, чтобы не выдать смятения на своём лице.       Подумать только, в родном доме… Гука разрывает на части от дикого желания показать истинные эмоции, которые приходится прятать и заталкивать глубоко в себя, ведь он на чёртовом заказе. Никогда он так не ненавидел свою работу, как сейчас. Хочется выть от отчаяния и безысходности, но вместо этого он улыбается что-то щебечущему в этот момент мужчине, который абсолютно никак не отреагировал на появление дочери…       Он не сомневается, что родители её любят, но они абсолютно безэмоциональны. И то, что они сейчас имитируют улыбку, только вынужденные обстоятельства — об этом несложно догадаться. Удивительно, как, живя в с такими людьми, Бона стала абсолютно другой: намного чувственной и воодушевлённой. Конечно же, на родителях сказывается образ жизни и работа, всё-таки они военные. И это накладывает свой след на характер человека, только вот для единственной дочери можно же сделать исключение.       Ещё на первой встрече Чонгук обратил внимание, что даже объятия в этой семье бездушные, но не придал этому значения, так как тогда был под впечатлением от того, что встретил Бону на заказе. Но если задуматься, то при их встречах он не наблюдал ни поцелуев на прощание, ни объятий при встречи. Лишь обыденное сухое приветствие чужих людей. Как если бы здоровались офисные работники или незнакомцы, хотя порой они проявляют больше теплоты в приветствии, чем семья Ли Боны…       Чонгук не знаток и вряд ли имеет право как-то судить других, да и не к чему ему этим заниматься. Только это не отменяет того факта, что Бона дома ощущает себя как не в своей тарелке. А сейчас, когда её растерянный взгляд оказывается на нём, он не может поддержать её ни улыбкой, ни касанием, и потому неприятно щемит где-то в области в груди. Чонгук совершенно не ожидал, что сможет оказаться в такой нелепой ситуации. По ту сторону стола, намного дальше от родной уже Боны, он вновь делает вид, что они не знакомы. Как будто они вернулись в самое начало, когда приходилось придерживаться определённых правил. Только в этот раз, очевидно, всё куда хуже, потому что присоединены чувства и утеряна возможность произвести хорошее впечатление на родителей Боны… Вряд ли они одобрят то, что Чонгук притворялся парнем сестры своей девушки, даже если это было намного иначе.       Ужин проходит довольно гладко. Чонгук старается делать вид, что всё хорошо, даже если на душе паршиво. А Бона… наоборот, слегка расслабляется, когда беседует с Джувоном, который занял место Чонгука рядом с его девушкой. Картина того, как кто-то пытается подкатить яйца к Боне, абсолютно Чону не нравится. Ещё больше раздражает, что именно он и есть причина, по которой Бона общается с этим Каном. Признайся она, что у неё есть парень, возможно, родители перестали бы заниматься сватовством, а это именно оно. Не просто же так мама Боны позвала на семейный ужин неблизкого человека. А сейчас Чон не имеет никакого права вмешаться в их беседу и выгнать этого улыбающегося до ушей Джувона, что так яро пускает слюни…       Весь вечер Боне и Чонгуку не удаётся остаться ни на секунду одним или как-то обмолвиться словечками, потому что им этого не позволяют сделать. Бона уже отчаялась ожидать момента, когда найдётся эта возможность, а ещё больше пала духом, потому что Джувон в этот вечер особенно настойчив. Ей даже не удаётся поговорить с Миной, чтобы понять её мотивы такого поступка. Потому что интересно, что же на неё нашло, что она решила воспользоваться услугами Чона?

***

      Ближе к ночи все куда-то рассасываются, словно в доме никого нет и не было никогда. Бона теряет Чонгука и Мину, оставшись наедине с Джувоном на кухне. Она не помнит, когда успела погрязнуть в свои мысли и отвлечься, что потеряла всех из виду. А потому Бона поспешно выходит из кухни в поисках того, по кому успела сильнее всего соскучиться. Не взаимодействовать с Чонгуком за одним столом и делать вид, что они совершенно чужие люди, когда на самом деле они каждую ночь засыпают только в объятиях друг друга, самое настоящее наказание.       Джувон, конечно же, следует за ней и рассказывает разные истории из своей жизни. Пока Бона ищет, куда бы мог деться Гук, исследуя дом, Кан пытается поддержать разговор, нить которого она уже успела потерять давным давно. И его монолог ощущается для Боны как жужжание комара, которого хочется сразу же прихлопнуть.       Находит Бона Чонгука и Мину спустя несколько минут в небольшой беседке во дворе. Они о чём-то беседуют и, очевидно, совершенно не замечают её, когда она выглядывает из-за угла и замирает на месте, не в силах подойти к ним и нарушить их диалог. Сестра слегка игриво толкает рукой Чонгука в грудь, а тот лишь хохочет, выглядя при этом… абсолютно искренним. Это картина отражается неприятными ощущениями где-то в области груди, по телу проносится небольшой морозец, рисуя на коже уродливые узоры. Бона же продолжает стоять на месте, и жужжание Джувона давно перестаёт раздражать, в ушах, будто издеваясь, звенит эхо совместного смеха Чонгука и Мины.       Бона понимает, что ревнует, и сейчас вполне оправданно, потому что Чонгук изображает парня сестры, прекрасно проводит с той время, при этом напрочь забыв о собственной девушке. Это чувство, постепенно отравляющее её изнутри, Боне не нравится: оно душит, пропитывает ядом и проникает в каждую клеточку.       На мгновение, когда резкое осознание пронзает разум, Бона покрывается ледяным морозом. Быть может, Чонгук всё же считает, что они не встречаются, раз она не говорила этого вслух?.. Неужели он смеет так думать?       — Они прекрасно смотрятся вместе. — Тихий голос Джувона прерывает глупые мысли и заставляет её вынырнуть из сомнений. Она несколько раз моргает, вновь устремляя взгляд на всё ещё беседующую пару. — Думаю, Мина счастлива. По крайней мере, выглядит именно такой.       Это совершенно глупо и необоснованно, но Бона приглядывается к сестре. Она не слишком близка с ней, но сейчас Мина действительно выглядит по-другому. По-настоящему улыбчивой, яркой и счастливой. Есть огромная разница между ней, сидящей за столом рядом с родителями, и Миной, что так искренне хохотала от шуток Чонгука. Бона верит её неподдельной улыбке, так как Гук просто не может не покорить, оставить равнодушным кого-то, кто попытается с ним сблизиться. Только вот когда они успели так спеться с ним?       Это опять же абсолютно нелепо — чувствовать ревность и сомневаться в парне. Мозг прекрасно это понимает, вот только глупое сердце и глаза, что видят их вместе, сбивают с равновесия, заставляя Бону повиснуть между странных домыслов.       Слишком задумавшись, Бона не замечает, как Джувон слегка касается её талии и направляет к объектам внимания этого вечера, очевидно не желая выглядеть подглядывающим невежественным человеком. Ничего не подозревающая пара замечает их, когда они оказываются в поле зрения. Мина с Чонгуком поворачиваются в их сторону, и каждый излучает абсолютно разные эмоции при виде них. Мина сдержанно улыбается, с интересом наблюдая за придерживающим Бону за талию Джувоном. Чонгук, напротив, прослеживает за рукой Кана, и прежняя радость испаряется так стремительно, что назревают подозрения, а была ли она вообще. Бона не чувствует дискомфорта от мягкого касания Джувона только потому, что слишком отвлеклась на рой сомнений в голове. Однако этот острый взгляд Гука заставляет Бону прийти в себя практически сразу. Она абсолютно точно не желает вызывать какие-то неоднозначные мысли у кого бы тони было, а потому незаметно отстраняется от Джувона.       — Прекрасный вечер, не так ли? — дружелюбно интересуется Джувон, ослепляя своей улыбкой и убирая руки за спину, как только Бона отходит от него.       — Да, — тут же соглашается Мина, подхватывая настроение Джувона.       На некоторое время возникает гнетущее молчание. Бона понятия не имеет, что можно вообще говорить в такой нелепой обстановке и нужно ли вообще это делать. Она лишь сдерживает себя, чтобы собственный взгляд не задержался дольше обычного на притихшем Чонгуке.       — Я хотел пригласить Бону прогуляться по парку неподалёку от дома, — начинает Джувон. — Но раз вы тоже тут, можем пойти все вместе.       Джувон смотрит на Бону с типичной улыбкой, а Бона ничего не ощущает, кроме тяжёлого взгляда Чонгука. Она бросает на него мимолётный взгляд и замечает, как черты его лица заостряются, а прежнего задорного настроения уже вовсе нет. Он упрямо смотрит на Джувона, и, кажется, в этом взгляде нет ничего хорошо.       — Прогулка перед сном, что может быть лучше этого? — поддерживает идею Мина, а затем обращается к парню напротив: — Ты так не считаешь, Чонгук?       Мина привлекает внимание задумавшегося Чонгука, но Бона решает первой прервать этот творящийся хаос. Этот цирк слишком сильно затянулся, и участвовать в нём у неё нет никакого желания.       — Пожалуй, я откажусь, — говорит Бона и, сдержанно улыбаясь, смотрит сначала на Джувона, а затем на сестру, избегая взгляда чёрных глаз. — Очень устала. Боюсь, у меня хватит сил только дойти до комнаты.       — Хорошо, конечно, — быстро соглашается Джувон. — Отдохни хорошенько.       Бона уходит, так и не дождавшись ответа Чонгука о том, что он думает о прогулке перед сном. Если бы они были одни, то она утащила бы его в кровать, проигнорировав любые другие идеи. Легла бы по привычке на Чонгука, как она делала, когда день выдавался паршивым, и просто насладилась его теплом тела и умиротворённым ритмом сердца. Только в этот раз ей придётся уткнуться в холодную подушку и пытаться уснуть в одиночестве. Сил ехать в квартиру уже нет, а Чонгук забрать её в нынешних обстоятельствах не может, потому что это максимально странно, если она уедет с парнем сестры…       Приняв душ и провалявшись на кровати приличное время, Бона остаётся наедине со своими мыслями. Самые необдуманные поступки и опрометчивые решения происходят именно после таких уединений, когда человек становится максимально уязвимым. Так и в случае Боны. Вихрь сомнений окутывает её голову, а в эпицентре всего этого вырисовывается основной вопрос: не поспешила ли она, доверившись Чонгуку и вновь открыв сердце? Бона знает и прекрасно понимает, что он выполняет заказ, но, когда всё происходит так естественно, сложно не поверить в реальность происходящего. Тот факт, что Чонгук покорил сердце родителей, которые всё это время думают, что он парень Мины, разрывает душу. Это странное двоякое чувство: радости, что они приняли его, и сожаления, что не в качестве её парня. И всё это усложняется тем, что если их отношения всё же выльются во что-то серьёзное, хотя Бона и так считала до этого их таковыми, она понятия не имеет, то как потом объяснить родителям.       Дверь бесшумно открывается, и Бону вырывают из мыслей тихие шаги. Обычно так бережно входит к ней мама, и Бона встаёт с места, намереваясь сказать, что она уже устала от её сватовства.       — Мам, я…       Слова так и остаются невысказанными, они растворяются в чужих напористых мягких губах. До боли знакомый и такой уже родной табачный аромат окутывает её моментально, как бархат нежно касается голой кожи. Бона прикрывает глаза, расплавляется в так полюбившихся крепких руках, когда Чонгук прижимает её к себе за талию и мягко обнимает.       — Ты… — прерывается Бона, слегка касаясь его груди, чтобы отстранить и посмотреть ему в глаза. — А если бы родители увидели?       Глаза Чонгука горят необычным огнём, а уголки губ растягиваются в хитрой улыбке лиса. Он не отстраняется, наоборот, зажимает её в кольце загребущих рук.       — Они ушли к себе, я успел это заметить и пожелать им спокойной ночи, — произносит Гук, и этот низкий тембр вызывает волну мурашек на коже.       Чонгук смотрит несколько секунд в глаза Боны, а затем без лишних слов утыкается в её шею и делает глубокий вдох, прижимая её к себе еще сильнее.       — Тебе не стоит здесь находиться, — мягко говорит Бона, нежно проводя ладонью по спине парня, словно успокаивая.       Вопреки желанию не отпускать Чонгука и оставаться в его тёплых объятиях, ей приходится его слегка отстранить от себя, но он сопротивляется. Вместо этого Чон мягко касается чувствительный кожи влажным поцелуем, вырывая из Боны взволнованный выдох.       — Я слишком соскучился, чтобы сейчас…       Стук в дверь заставляет Чонгука остановиться на полуслове и на долю секунды замереть, как статуя. Но ненадолго. Гук отстраняется от Боны почти сразу же и, не отпуская, заглядывает в её не менее удивлённые глаза.       — Бона, — окликает голос Джувона за дверью. Он не имеет привычки заходить без разрешения, Бона знает об этом, а потому не спешит паниковать, оставаясь в стальной хватке Чонгука. — Я хотел поговорить с тобой.       Глаза Чонгука напротив вспыхивают нехорошим огнём, Бона отчётливо чувствует, как хватка на её талии усиливается.       — Какого чёрта он тут забыл? — сквозь зубы спрашивает Чонгук.       Только вот дожидаться ответа от Боны он не собирается. Вместо этого, движимый яростью, он отстраняется и намеревается подойти к двери, но Бона вовремя удерживает его за запястья, останавливая от глупых решений.       — Тише, — просит Бона и отпускает руки, когда Чон остаётся на месте. — Я быстро.       Бона отстраняет от себя Гука и за считанные секунды оказывается за дверью. По ту сторону стены её встречает серьёзное лицо Джувона. На мгновение Бона желает возмутиться, что тот осмелился постучаться в её комнату, но вовремя вспоминает, что, скорее всего, это дело рук матери, которая разрешает Кану абсолютно всё.       — Прости, что побеспокоил, — мягко извиняется Джувон, и в его голосе действительно ощущается раскаяние. — Мы можем выйти на крыльцо, чтобы поговорить?       Бона не ожидает такой просьбы, но понимает, что этот разговор им двоим просто необходим. Она смотрит на дверь своей комнаты, в которой ожидает Чонгук, и мысленно просит, чтобы он не устроил сцену, а затем поворачивается снова к Джувону, чтобы сказать:       — Хорошо, я только накину на себя что-нибудь.       Парень одобрительно кивает, а Бона стремительно оказывается внутри комнаты и плотно закрывает за собой дверь.       — Мне нужно…       — Ты не пойдёшь с ним никуда! — перебивает Чонгук, едва Бона поворачивается в его сторону, чтобы рассказать о просьбе, которую, вероятно, Гук успел услышать, и отсюда такая реакция.       Тон Чонгука застаёт её врасплох, Бону словно обдаёт ледяной водой. Воспоминания о том дне, когда он не смог контролировать себя под действиям гнева, уже давно в прошлом, но этот грубый тембр, пропитанной неприязнью кажется таким схожим с тем, что однажды разбил ей сердце.       — Чонгук… — начинает она спокойно, отчётливо замечая необоснованное напряжение парня. Она хочет прояснить ситуацию, но собственное раздражение на его гнев глушит всю мягкость, с которой она собиралась говорить. — Ты не можешь указывать мне, что я должна делать!       Выходит довольно яростно, потому что слова вырываются из глубины души Боны. А там скопилось столько всего: обида, разочарование, недопонимание, боль, любовь и раздражение. И это всё смешалось и превратилось в огненное месиво. И именно эта строгость в голосе Боны отрезвляет Чонгука, словно по щелчку. Это заметно по тому, как он немного дёргается от неожиданности, услышав в её тоне ярость.       — Бона, прости…       — Поговорим потом, — оскаленно перебивает она, оскорблённая его недоверием.       Бона быстро накидывает на себя длинный махровый халат и выходит из комнаты, оставляя в ней злого Чонгука. На душе неприятный осадок от их разговора, но она скрепя сердце закрывает за собой дверь. Ссориться с Чоном ей совершенно не хочется, а сейчас произошло абсолютная нелепица. Сердце бьётся как ненормальное, ей кажется, будто её застукали за чем-то непристойным и сейчас обязательно за это отчитают. Множество мыслей крутится в голове, создавая абсолютную неразбериху, пока Бона не оказывается на крыльце, где, зацепив руки за спиной, стоит Джувон, смотря на глубокую ночь двора. На секунду ей кажется, что он всё знает и этот самый разговор может повернуться не в ту сторону, но она прогоняет эти мысли, понимая, что это всего лишь издевательская игра разума.       — Я не займу у тебя много времени, — сдержанно улыбаясь, произносит парень, когда Бона оказывается рядом с ним. — Просто хотел прояснить кое-что.       — Что случилось? — мягко интересуется Бона, а внутри неприятно скребёт в ожидании какого-то подвоха.       Джувон поворачивается в её сторону, и вся стойкость его фигуры на мгновение кажется крошечной. Вся былая радужность испаряется, на место неё отчётливо выдвигается ничем не прикрытое волнение. В этот момент обычно люди выглядят очень уязвимыми.       — Мы уже долгое время знакомы, и я всё не решался пригласить тебя куда-нибудь. — Джувон замолкает, очевидно давая себе время, чтобы собраться с мыслями, чтобы продолжить.       Конечно, Бона ожидала не этого, спутанная мыслями относительно их тайны с Чонгуком, только её отрезвляет. Джувон позвал её не для того, чтобы отчитать, а для того, чтобы наконец сделать первый шаг.        — Джувон, — решает она прервать его, когда он собирается продолжить свою речь. Он поднимает на неё карие глаза, в темноте кажущиеся чёрными, как уголь, и смиренно ждёт. — Я должна была это давно сделать, несмотря на… — «Попытки мамы нас свести» — это она проглатывает, решает не выставлять её в плохом свете перед ним. — В общем, я хочу сказать, что не могу принять твоё предложение. Я уже… кое-кого люблю…       Джувон не выглядит удивлённым, потому что он, кажется, прекрасно всё понимал, но просто вёлся на поводу тётушки Ли, которая постоянно пыталась этому способствовать.       — Прости, если…       — Всё в порядке, — перебивает её уверенным, но мягким голосом Джувон. — Ты не должна извиняться за это.       Джувон не успел испытать что-то серьёзное к Боне, но успел ощутить разочарование, что не смог решиться на этот разговор раньше.       — Я не хотела, чтобы ты думал иначе, — продолжает быть искренней Бона, ощущая себя немного странно.       — Знаю, — произносит он. — Я и не думал иначе. И благодарен за откровенность.       Они стоят некоторое время, молча смотря куда-то вдаль, каждый размышляя о своём. Тишина давит, даже ночной воздух, кажется, тяжелеет, пока Джувон не прощается с ней и они не желают друг другу счастливой жизни с любимыми.       Бона возвращается к себе в комнату в странном настроении. Его невозможно как-то описать, потому что слишком много всего произошло за короткий промежуток времени.       — Чонгук? — зовёт Бона, оказавшись в комнате и оглядывая её.       Голос растворяется в тишине, и Бона стоит посередине спальни в лёгкой растерянности. Она находит телефон где-то на тумбочке и заглядывает в него, не спеша делать выводы. Только вот пустой экран без единого уведомления от Чонгука не внушает ничего хорошего.       Ну что же, прекрасно! Чонгук оставляет её в абсолютно непонятном состоянии. Когда вроде бы не ссорились, но кажется, что всё-таки умудрились поссориться…