ɐvɐʞdǝε

Семь дней после ареста.

Where am I

Who am I

I am not…

Сырой воздух гостиной лежал на плечах мужчины, словно сотканное из железа покрывало. Редкое потрескивание камина не помогало ситуации, бедный маленький очаг не справлялся с задачей подогрева и освещения одновременно, но Кристоферу было плевать. Смотря в одну точку, он выпускал клубы дыма из старой трубки; ее витиеватая форма в глубине сознания напоминала о родном крае. Ржавые отблески скользнули по серебряной гравировке на броши, потертые края спрятались в складку пиджака, когда граф привычным жестом коснулся рубина в центре. На секунду проваливаясь в прошлое, он любовно провел подушечкой пальца по камню, сердце жестоко защемило, и его лицо на секунду исказила гримаса скорби. — Милорд, огонь вот-вот потухнет, следует ли мне добавить древесины? — миловидный юноша с россыпью веснушек сконфуженно помялся под чужим взором, вновь покрывшимся отсутствующей пеленой. Слуга уже далеко не в первый раз предпринимал попытку хоть как-то улучшить атмосферу в поместье, или хотя бы не дать всем его обитателям подхватить воспаление легких. — Нет, уходи, — хрипло ответил мужчина, словно не разговаривал уже несколько дней, и вернул глаза в прежнее место, глядя сквозь стену в свои мысли. — Но, милорд, тогда в доме не останется ни одного источника тепла, вы совсем продрогнете, — сделав несколько шагов вперед и заранее уважительно склонив голову, дворецкий исподлобья взглянул на Чана. — Мне не холодно, я — северянин, разожги печь в людской, — безразлично проронил граф. — Цветы… Южные цветы погибнут, если оставить их без тепла, — Феликс сглотнул и на миг отвлекся на стоящие у стен растения, а в следующий столкнулся с остекленевшими зрачками. — Они ведь уже вянут, а господину Минхо они так доро- — Я сказал — уходи, — хозяин особняка повел кистью, откладывая курево прямо на застеленный кружевом столик. Несколько искр с шипением выпрыгнуло на ткань, но, казалось, Кристофер этого даже не заметил. Внимание уставшего мозга стало разрываться между нерациональным гневом и непрекращающейся душевной болью. Прерывая последующий диалог, раздался тяжелый стук в дверь, и послышался знакомый голос: — Крис! — раскатисто гаркнул Чанбин, требуя открыть ему дверь немедленно. Не дождавшись чужого ответа, раздалось еще несколько ударов по дереву. Мышкой юркнув ко входу, слуга потянул на себя одну створку, и находящемуся по ту сторону генералу открылся вид на сослуживца. — Фу, что за дрянь? — корчась при опоре на больную ногу, Со проковылял к тумбе с распадающимся пепельным следом. — Бедное макраме, — он схватил курительную трубку и, слегка приоткрыв окно, в которое сразу же поползли клубы холодного воздуха, выкинул оную во двор. — Как нехорошо возвращаться к старым привычкам, дорогой мой, — развернувшись, Чанбин уставился на дворецкого, который воспользовавшись занятостью хозяина на карачках подкидывал тоненькие веточки в огонь. Это было настолько тихо и стремительно, что, не поймай он его в поле зрения, никогда не догадался бы. Тот, испуганно выпучив глаза в ответ, качнул головой в неопределенном направлении и начал отползать к двери. — Что происходит? — медленно моргнув, словно теперь каждое действие отнимало у него в сто крат больше энергии, произнес Чан, до этого смотревший на преступление коллеги. — Мне очень холодно! Ты же знаешь, я ненавижу смену сезонов, просто ненавижу, — как можно громче и правдивее ворча, игнорируя вопрос про трубку, Со нагнулся, прихватывая поленья покрупнее, и с размаху закинул их в камин. — Я обычный местный гражданин, не обладаю твоей резистентностью, — находясь спиной к двери, он незаметно махнул Феликсу, и тот поспешил выскочить из зала, оставив двоих агентов короля наедине. — Правда? — задумчиво протянул граф, приподнимая одну бровь. Что-то он не припоминал моментов когда его напарник жаловался на грустную участь чувствительности к погоде. — Правда, — ответил Со и сменил тему. — Так, до последнего слушания дали всего неделю. Неделю! — страж вскинул руки, и полы его пальто хлопнули о воздух. — А тебя даже не было на сегодняшнем! Мы еле добились отсрочки, ты понимаешь, нет? Каждая секунда на счету, а ты сидишь тут как мешок с дерьмом, — мысленно Чанбин взмолился всем потусторонним и магическим силам: пусть его друг очнется от этого забвения, только пусть очнется! А в реальности подошел вплотную к чужому креслу и замер, нависая над ним. — Его еще не казнили — а ты уже в трауре. Клянусь, Крис, ты единственный, кого он ждал на суде… — мысли у говорящего совсем запутались, и он начал добавлять невпопад, — Он ждал… А когда понял, что ты не придешь, заплакал, ты понимаешь? Он же… Черт, ты хоть осознаешь в каком ужасе он? — О ком ты, черт возьми, говоришь?! — столик с грохотом упал на бок и грустно прокатился на одном боку, макраме осталось валяться на ковре. Подскочивший с места Чан яростно распахнул глаза, но на его подбородке собрались грустные морщинки. — Он мертв! Минхо уже мертв!

…me.