ɐvɐʞdǝε

Семь дней до ареста

Where you go, I go

What you see, I see

I know I'd never be me

Without the security…

Срываемые с деревьев золотые листья вплетались в натянутые по всем улицам гирлянды. Барахтающиеся на порывах ветра флажки хлопали тканевыми подолами, добавляя гама к общей массе голосов. Повсюду доносились чуть более радостные, чем обычно речи, лавки торговали со скидками, активно поддерживая всеобщий азарт и свою выручку. Жизнь во всех слоях общества кипела яркими эмоциями предвкушения. Только редкие “сумасшедшие” попадались на улице, портя всем настроение проповедями, однако их мало слушали: Какая еще катастрофа? Какие последствия?

-Начинается эра истинного процветания! Да здравствует гениальный Король!-

Застревающая в скоплениях людей карета ехала медленнее обычного: даже придворцовая мостовая была усеяна жаждущей публикой. Минхо притулился в самом углу мягкой скамьи, спиной вжавшись в обитые замшей стенки. Тревога, нарастающая все эти недели, достигла своего пика и начала вырываться наружу в виде трясущейся ноги, подрагивающих ладоней и желания зарыться от всего происходящего под землю. Зачесав спадающую на лоб челку, Ли прижал руки к лицу и постарался глубоко вздохнуть, успокаиваясь. Ему сейчас не стоило расклеиваться, точно не перед самым началомтакогорабочего дня. Но никакие мантры, никакие внутренние уговоры не помогали… Рассветный отъезд Кристофера и пробуждение в одиноко остывшей постели тоже не способствовали. Грохот колес о брусчатку сменился плавной тишиной вперемешку с цокотом копыт, нарядные горожане пропали из виду, а у Минхо противным холодом вспрели ладони в ответ на поскакавшее отдельно от всего организма сердце. Из-за своих чувств он ослаб не только ментально, но и физически, поэтому чуть не свалился с высокой подножки кареты, в последний момент осознав, что встает совершенно не туда. – … – Холодный взгляд из под вуали был ему вместо приветствия и любой вежливости. – День добрый, – слегка откашливаясь в кулак и пряча глаза от напрягающего безразличия, пробубнил Ли. – Прошу прощения за задержку, на пути не протолкнуться, пожалуй, даже пешком было бы быстрее. Скомканный кивок свидетельствовал о том, что Джисон собеседника услышал и понял. Одеяния ученого массивно поплыли вслед за хозяином, балахонистого вида туника явно была сшита из грубой, плохо обработанной ткани, хотя находящиеся под ней рубаха и брюки казались нежнейшим шелком. Резко развернувшись в сторону зимнего сада, Хан привычным для востока жестом спрятал кисти внутрь рукавов и уставился себе под ноги. Минхо также безмолвно последовал по злосчастной проторенной дорожке. Тот факт, что его назначили попечителем и в некотором роде компаньоном этого…ученого, до сих пор казался сюрреалистичным. Вот какое отношение вообще имеет посол юга к этому? Но царь решил, что прямое, да и у остальных кандидатов попросту не было времени. Ли поправил воротник рубашки под пальто, по нему уже во всю била гадкая осенняя морось, ее капли-лазутчики падали прямиком за шиворот. – Ученый Хан, – обращаясь в соответствующей традициям востока манере, позвал Ли. – А вы точно уверены, что все должно состояться сегодня? – намеренно не ускоряя шаг и оставаясь позади от пугающего взора, спросил мужчина. Под одеждой пробежали зябкие мурашки, намекающие, что нужно поскорее согреться, иначе можно заболеть. – Южный посол слишком похож со своим पति* – откликаясь на известные только ему мысли, проговорил Хан. У Минхо удивленно дрогнули брови, как только он заслышал отличающиеся от привычной монотонности нотки, но определить, что за эмоция это была, не успел – его собеседник тут же вернулся к обычной ипостаси. – Все более, чем готово. Сами увидите, – деятель науки первым вступил на крыльцо из белого камня и резко остановился, дабы не врезаться в выскочившего из ниоткуда кронпринца. Тот удивленно дернул щекой, потому как дожидался этих двух, с минуту не меняя местоположения. Уже не первый раз что-то, или кто-то, попадало в слепую зону, вызванную легкой, но все равно ощутимой вуалью чужака. – Так, наконец-то вы здесь! – нервно потирая свои предплечья, наигранно бодро начал Сынмин. – Господин ученый, – заходя через створки из толстого стекла, Ким мельком обернулся на Минхо и словно взглядом показал, что происходит что-то неладное. – Вы не соизволите провести для нас финальную экскурсию по всему? Просто, знаете, у некоторых участников проекта все еще остались, м-мм, вопросы, – кронпринц постарался обходительно сгладить углы в присутствии отца. – Конечно, – его губы практически не размыкались, когда он говорил, и от этого казалось, что это делает кто-то другой. – Вот здесь расположена основная конструкция, которая отвечает за раскрытие разреза между слоями реальности, а также за локализацию последствий посредством данных, – он вытянул ладонь, окутанную тонкой перчаткой, – колб из зачарованного хрусталя. – Хан замолчал и несколько секунд никто не мог понять, закончил ли он или просто выдерживает паузу. – Что-то ещё? – мужчине надоело стоять под кучей бараньих взглядов, которые сами не понимали чего хотят. – Да, господин Хан, – раздался голос с противоположной от входа стороны. Его обладатель стоял, скрестив руки на груди и облокотившись на один из столов с какими-то инструментами. Минхо радостно встрепенулся, еле ощутимо подаваясь вперед и глазами здороваясь с любимым. Тот, не гнушаясь общества, приветственно помахал и сдвинулся с места, параллельно продолжая свою мысль. – Какие у присутствующих гарантии, что эксперимент пройдет успешно? Вы вообще когда-нибудь встречались с черной материей напрямую? – Зеркальной, – вуаль слегка вздрагивала, когда ее хозяин поворачивал голову вслед за идущим Кристофером. Ученый выглядел как жертва, следящая за смертельным шагом хищника. – Что? – граф на секунду замер, останавливаясь напротив бывшей клумбы с южными азалиями*, теперь от них остались лишь тусклые следы листвы под увесистыми трубами и тонкими капиллярами. Волна горечи с новой силой окутала мужчину, чувство неправильности происходящего окрасилось печалью от разгрома зимнего сада. Единственного места во дворце, где он мог расслабиться и на секунду почувствовать себя дома, в родном краю. Ведь с их климатом кроме как в закрытых теплицах ничего вырастить было нельзя. – Научное название – зеркальная материя, так как при ее анализе было выявлено, что она не содержит в себе никакого цвета, а состоит из частиц, которые отсутствуют в нашем мире. Отчего ее внешний вид является лишь частичным подражанием нашим молекулам. Однако реальный облик остается для нас загадкой, потому что человеческий разум не способен полностью распознать ее внешний вид. Из этого магическим союзом был сделан вывод по ее названию и содержанию. К тому же, не думаю, что многих удивит факт того, что эта “жидкость” периодически воспроизводит части картинок, которые смогла запечатлеть. Обычно этот период “захвата и воспроизведения” не превышает двух секунд, отчего становится практически неотличимым от отражения. – Это замечательная информация, – останавливаясь позади Минхо, Чан почувствовал себя немного увереннее. – Тем не менее, я не услышал от вас ни единой гарантии на успех. В этом помещении собрались, не побоюсь этого слова, самые важные лица западной четверти. Любая ошибка падет на плечи восточной академии магов, вы же понимаете? – Царь, до этого скучающе рассматривавший уцелевшие рядом со стеной цветы, фыркнул и перевел прищуренный взгляд на Хана. Джисон сдвинулся с середины сада и молча прошагал до одного из столов. Вся его поверхность была завалена бумагами и книгами. Взмахнув рукой, он, ничего не касаясь, извлек из стопки свиток с ярко-красной печатью внизу. Это был первый раз, когда публика лицезрела его магические навыки: по пальцам ученого струилась тонкая черная дымка, оставляя в воздухе след пути, который проделала бумага. – Это ваш знак? Можете не отвечать, все и так знают, что да. Так вот, граф Бан, гарантией успешного эксперимента являются не только мои навыки, научные расчеты, отобранная королем команда, но и собранные со всех присутствующих членов миссии подтверждения. И отвечая на еще один ваш вопрос: да, я встречался с зеркальной материей, более того, я имел с ней гораздо более близкий контакт, нежели вы можете себе представить и прекрасно понимаю, чего от нее и этого эксперимента стоит ждать. – Довольно! – Его Величество поднялся и громко хлопнул в ладоши, все внимание тут же перекатилось к нему, заставив уже разомкнувшего губы Минхо плотно сжать их. – Мне надоели эти бессмысленные демагогии, приступайте, – следуя словам Царя, Хан взмахнул рукой, призывая помощников выдвинуть защитные полотна. Происходящее закипело вместе с людьми облаченными в темные балахоны. Свидетели, не принимающие непосредственного участия в проведении эксперимента, скучковались за прозрачными ширмами в ожидании начала. Кристофер, все еще стоя за спиной Ли, положил руку ему на талию и несильно потянул на себя, призывая поменяться местами. – Нет, – хмуро насупившись, обернулся Минхо, – Либо так, либо рядом, и никак иначе, – он прекрасно понимал, чего опасается Чан, и сам чувствовал то же желание остаться на передовой, как дополнительный слой защиты от непредвиденных последствий. – Понял, – плавно перетекая на одну линию с южанином, Крис почувствовал, что его ладонь крепко обхватывают. Однако рой мыслей, преследующий его весь месяц никуда не делся: В этот раз ведь все будет иначе, так? Правда ведь?

***

Сегодняшним утром Кристофер проснулся еще до наступления рассвета. Да, конечно, ему нужно было прибыть во дворец пораньше, все же столь ответственное событие требовало не только присутствия всех важных лиц замка, но и долгой подготовки. Но вот вставать, скажем, посреди ночи никто его даже и не думал просить. У тревожной бессонницы, однако, были свои планы. Граф тихо поднялся со своего места, голова гудела от недостатка сна. Обернувшись на мирно спящего Минхо, он повыше поднял одеяло, прикрывая его, все же каменные стены поместья уже довольно сильно промерзли. В этом году осень была на удивление резка в своем наступление. Усмехнувшись, что это так похоже на апрельский холод в его родном крае, Крис потер переносицу двумя пальцами. Его босые ступни леденели от соприкосновения с деревянным полом. Собрался и покинул поместье он, не произведя ни единого звука, рабочие навыки иногда так удачно служили и в остальных сферах. Крыльцо дома встретило владельца кучкой слетевших с деревьев листьев и свежим, уже почти морозным воздухом. – Господин! – показавшийся со стороны ворот слуга нес в руках несколько чемоданов: этот юнец только вернулся из своего отгула, который он проводил в родном городке. – Тихо, Чонин, не шуми, – мужчина спустился по ступеням, встречая парня. – Как твой отдых? Как семья? – Приветствую, граф! – он напоминал радостного от встречи с хозяином щеночка. – Все на славу, отец и матушка пребывают в здравии, их таверна тоже в полном порядке. Представляете, они обучили меня готовке, поэтому теперича я и на кухне горазд помогать! – расплываясь в подтверждающей его готовность улыбке, он услышал отказ. – Еще чего, у тебя и так достаточно обязанностей, – усмехнулся Кристофер. – Не стоит перегружаться работой, ладно? Сейчас все при деле, но нагрузка распределена хорошо, Минхо все проработал, так что, – он пожал плечами, а затем положил руку на плечо слуге. – Ладно, устраивайся, а я за лошадью в стойло и поеду во дворец, передай потом домашним, как начнут подниматься. И послу обязательно скажи! – уже разворачиваясь в сторону конюшен, произнес он. – Передам, конечно, но что же вы так рано? – в догонку поинтересовался Чонин. – Ах, верно, я слышал королевский приказ, – парень с неодобрением покачал головой, – Удачи вам…

***

Приказ Его Величества Западного Короля Драгоценного I

От 20 октября 142 года после смерти Первого Великого Мага

Всем подданным Королевства Западного

С этим указом я, Король Драгоценный I, обращаюсь ко всем гражданам, магам и простым жителям нашего славного королевства. В связи с грандиозным магическим экспериментом, который состоится в стенах центрального замка, я повелеваю всем следить за новостями и событиями, которые будут развиваться в течение ближайших дней.

Этот эксперимент является ключевым шагом к преобразованию Запада в магическую столицу нашего времени и завоеванию статуса первооткрывателя в мире магии. Мы стремимся не только к промышленному прогрессу, но и к обретению новой силы и знаний, которые изменят наше будущее.

Все маги, ученые, а также простые подданные, желающие участвовать в наблюдениях, приглашаются в столицу к 3 октября, где будет проводиться эксперимент. Я призываю каждого из вас быть внимательным к событиям и новостям, так как это время может стать поворотным моментом в истории нашего королевства.

Верьте в великие перемены, будьте честны и открыты!

Его Величество Западный Король Драгоценный I

***

На удивление, большая часть дворца уже не спала. Кипящая там жизнь постепенно раскачивалась и в столь ранний час. Преследуемый гулким завыванием ветра, Кристофер прошел внутрь через третий, предназначенный для знати вход. Раскинувшиеся над его головой перекрестные арки с вытянутой люстрой в центре как раз поджигались младшим придворным магом. Темные струйки магии текли из кончиков его пальцев во все стороны, сталкиваясь и расходясь, дабы достигнуть как можно больше целей. – Граф Бан! – с широкой гостевой лестницы раздался окрик советника кронпринца, его высокий силуэт двинулся вниз. – И вы тут! А где же южный посол? – Сбежав, он заглянул за спину Криса, словно Минхо мог прятаться там. – Доброго утра, Хван. Он пока отдыхает, дома, а что? – мужчина на автомате оглядел возникшего перед ним еще, пожалуй, юношу. На том были вчерашние одежды и до неприличия растрепанные, торчащие из прически волосы. – Вы, что, тут всю ночь были? – Я? Ох, да, нам с кронпринцем пришлось решать несколько срочных дел, в связи с… Ну, сами понимаете, – он стыдливо пригладил волосы и одернул уже помявшийся жилет. – Кронпринц в малом зале, в своей башне, если что. Хотя Его Величество тоже не спал всю ночь, поэтому, он немного в дурном настроении… – сзади них грохнула тяжелая дверь в замок и внутри богатой на украшения залы появился знакомый им человек. – О нет, я– Я пойду, простите, граф, – но не успев сделать и трех шагов, Хенджин был вынужден замереть и развернуться обратно. – Эй! Куда бежим, ты-то мне и нужен, Хван, – привычно громогласный генерал Со в этот раз звучал с хрипотцой, то ли сорвал голос, то ли с утра еще не успел проснуться. – Граф, здравие, – он шутливо приставил руку к виску и, не останавливаясь, прошел мимо. – Что вам нужно, а? – сразу меняясь в лице и тоне, советник постарался вновь незаметно оправить свой внешний вид. В глубине его по-злому смотрящих глаз Кристофер успел рассмотреть смущение и небольшой испуг. Что ж, наверное, это можно понять, все же он был самым младшим в их импровизированном командном составе, а генерал самым старшим. Возможно, дело именно в этом… – Мне нужен совет по поводу ученых, которые прибудут сегодня для независимой оценки. Его Высочество ведь делегировал это тебе, так? Слушай-ка, Хван, а что с твоим внешним видом? – Чанбин отклонился на ходу, но не убрал крепко держащую чужое плечо руку. – Вот я устрою вам обоим, – не дожидаясь никаких разъяснений, потому что и так нельзя было прогадать, сказал мужчина. – Ты завтракал? Нет!? А ужинал хоть бы? Ну, все, я вам точно шеи откручу, – не прекращая свои возмущения генерал удалился в коридор вместе с раскрасневшимся Хенджином. Кристофер, наблюдавший всю эту картину, тоже двинулся.

***

Тем временем единственным, кто остался в прямом доступе к механизму, был Хан Джисон. Еле уловимые частицы напряженности в его теле сияли ярче полярной звезды для взвинченного до ста процентов графа. Казалось, что все вокруг настолько хрупкое, что при любом движении осыпется тысячей осколков. – Господа, – ученый в последний раз повернулся к аудитории, – мы начинаем. Он, словно придя домой после тяжелого дня, стянул перчатки, оголяя покрытую рубцами кожу. И первым же взмахом направил поток чернильных нитей к рычагу, от переключения которого в первую секунду раздался лишь слабый щелчок металла. А уже в следующую весь механизм затрещал искрами, заходил и зашипел. Казалось, что в выделяемом из клапанов паре звучат тысячи пронизывающих до костей голосов. На автомате Чану захотелось броситься к ученому и затащить его сюда, к ним, в пределы хоть как-то защищенной зоны, но, все так же, крепкая хватка на ладони не дала сделать даже шага, отрезвляя и прибивая к одному месту. Широкие рукава Джисона задрались от потоков встречного сопротивления, поднятые в сторону всей конструкции руки дрожали от прикладываемых усилий, их поверхность была сплошь усеяна глубокими некрасивыми шрамами. Внезапно он издал стонущий звук, при этом внутри двух гигантских колб засвистело, понеслись резкие вспышки света, переливающиеся от чистого белого до алого красного. Они взрывами очерчивали тонкие полосы, которые и должны были служить теми самыми разрывами. Король подался вперед, как ребенок прижимая ладони к перегородке, в его глазах сверкало отражение происходящего. Все еще горячие вспышки стали расползаться по разные стороны, а из их центра полилось нечто страшное, густое как оползень и черное словно самая беззвездная ночь. Руки мага заметно дрожали, но были все так же высоко задраны и напряжены, темные колеи от колдовства стали намного заметнее, показывая как много силы через них прошло. Вдруг закаленное стекло в колбах зазвенело от сильного давления, спрятанные внутри нее капли материи грязными разводами прилипли к стенкам. Уже созданные проходы начали жадно затягиваться, стараясь восстановить утерянный баланс бытия. Хану начало казаться, что от силы сопротивления у него ломаются руки, поэтому он вложил ещё больше энергии в свой магический импульс. Выкачивая из себя все до полного опустошения, он подернулся серой дымкой, и для зрителей этого действа стал похож на призрака. Исходящая из ученого мощь была столь сильна в своем всплеске, что волна ветра от столкновения двух сторон резко нахлынула на все его тело. Вуаль задралась вверх, покрывая макушку вместо тонкого платка, смоляные глаза на юном, ничем не прикрытом лице, опасно сузились. Показавшаяся из под ворота шея была окутана теми же неприятного вида следами вперемешку со вздутыми от натуги венами. Джисон издал рычащий вскрик, припадая на одно колено, с его подбородка крупными горошинами стекала чернильного вида жидкость. – Крис… – вырывая из сосредоточенного наблюдения, Минхо до боли испуганно произнес его имя, даже не поворачиваясь. Его радужки глаз сейчас казались отполированным янтарем, внутри которого вспыхивали сотни салютов. – Все хорошо, все хорошо, – крепче сжимая чужую ладонь, Чан едва ощутимо придвинулся ближе, стараясь по как можно большей поверхности соприкоснуться с возлюбленным. Только тот факт, что Ли нуждается в нем сейчас, удерживал графа от нервного забытья. В глотке уже давно пересохло, а виски в противовес взмокли, отправляя тонкие капли вниз по шее. Дыхание практически сошло на нет, врываясь в горло редкими глотками ледяного воздуха. – Он же совсем мальчик… – жалобно прошептал южанин и был чудом услышан Кристофером через заполнивший сад гул. Только благодаря тому, что они стояли у самого края, их ракурс позволил четче рассмотреть открывшееся лицо. – Хан должен справиться, – не понимая, надеется ли он на удачный исход опыта или нет, произнес Чан. Но игла ужаса и сочувствия к столь юному магу уже была вколота прямо в сердце, оно содрогнулось в двойном ужасе от происходящего. Они следили не просто за ходом эксперимента, который мог уничтожить добрую треть населения и погрузить ещё одну часть земель в постоянный хаос. Прямо сейчас перед ними за это умирал ребенок. Буквально. Он выл от явной боли и потуги, но продолжал держать руки поднятыми, будто под них подставили вилы и пики. А на вид ему бы никто не дал больше пятнадцати, может, шестнадцати лет. Просто подросток, который должен был с друзьями сидеть на занятии в магической академии, а не быть ключом к придуманному могуществу. Среди клубка из окутывающий боли, Джисон ощутил, что его щеки намокли, утопая в слезах. Все его тело было похоже на открытую рану по которой непрерывно проводили ногтями, срывая все новые куски мяса. Окончательно онемевшие конечности держали его лишь на исходящей из них магии, играя роль временной опоры. Все это было так похоже с тем днём, когда он почти распрощался с жизнью, на секунду погрязнув в зеркальной материи. Раздалось два оглушительных хлопка, похожих по своей мощности на ударную волну от взрыва. В воздухе появились мускусные отголоски, с ещё более удушающим шлейфом спертого газа. Срастающиеся нотки реальности затрепетали краями и стремительно расширились. Погружая зал в странную тишину, ощущавшуюся как полное оглушение всех присутствующих, клокочущая масса начала заполнять внутренности прозрачной тары. В вернувшемся оркестре звуков прибавился ритмичный шум насосов, прозрачные трубки превратились в угольные. Процесс поступления и откачки зеркальной материи зациклился, и это обозначило успешную локализацию магических прорех. Руки ученого безвольно опустились к телу, а затем раздался тяжелый глухой удар об пол. Несколько секунд после этого только шуршание поршневых двигателей сопровождалось плещущим клекотом из сосудов. – Удалось! – Хан! Одновременные выкрики разделили на время казавшуюся единой группу. Царь, ярко радуясь, поднял кулаки вверх и ошалело потрясал ими, не обращая ни на что вокруг внимания. Рядом с плашмя уткнувшимся в каменную гладь Джисоном собралась небольшая группа, в основном с ужасом глядящая сверху вниз. Минхо, уже переворачивающий юношу лицом вверх, начал искать вокруг человека, способного оказать первую помощь, но вместо двух кандидатов, нашел только одного Чанбина. Уже стоявшего на коленях и проверяющего пульс у залитого слезами, чернотой и кровью обмякшего тела. Не сдвинувшимся ни на миллиметр остался лишь Кристофер. Совсем не изменившись внешне, с теми же вечно сжатыми от напряжения кулаками, пухлыми губами, которые превратились в тонкую линию, и устремленным прямо перед собой взглядом. Выдох застрял в глотке острым комом и не желал сдвигаться с места, тело стало неподвластным, словно онемело и перешло кому-то другому во владение. И глаза… Все, что видели глаза – это танцы чертовой жидкости, каждое ее движение, каждый взмах и подергивание отдавалось пропущенным ударом сердцебиения. Сдавливающаясь от боли грудная клетка пыталась, кажется, выломать сама себя внутрь, раскурочить все ребрами и остаться в таком положении. У Чана закружилась голова от нехватки воздуха, а на лицо легла тень, когда он чуть склонил вниз голову, продолжая исподлобья сверлить зеркальное месиво. Прозрачные купола зимнего сада померкли, сливаясь с картиной разрушенного, тонущего кусок за куском здания. В носу не возьмись откуда защекотало пылью и запахом гари, совсем как тогда… – Крис? Крис! – вырисовывающийся пейзаж медленно смазывался встревоженным голосом Минхо. – А? – Чан скосил глаза на посла, взявшего его за рукава обеими ладонями, грубая ткань пиджака прижалась к рубашке. – Что, – находясь еще далеко не в себе, спросил мужчина. – Посмотри на меня, пожалуйста, – Ли холодными пальцами коснулся чужой щеки, знакомый разряд нежности рывком взобрался на главенствующее место. – Вот так, ты тут, ты со мной, все хорошо, слышишь? – водя по щеке Кристофера, Ли все еще ощущал, как плотно сомкнута челюсть, и как под кожей движутся желваки. – Скажи мне что-нибудь, тебе надо что-нибудь сказать, и все исчезнет, это не по настоящему, ты в безопасности, – стараясь успокоить возлюбленного, южанин даже не осознавал лживости своих слов. – Я тебя люблю, – Чан несколько раз потерянно моргнул, а затем глубоко вздохнул, отпугивая остатки панической атаки. – А, ох, господин Хан! – Явь постепенно возвращала свои обороты, показывая неприглядную картинку происходящего и смешно контрастируя с обращением “господин” в сторону ребенка. – Кристофер, мать твою, – не догадываясь, что происходило с коллегой, заорал Чанбин, – Я не понимаю, что с ним! – в голосе генерала заиграли нотки отчаяния. Царь продолжал с восхищением любоваться заслугой, которая принадлежала использованному магу. Несчастному, не видевшему нормальной жизни даже до приезда в этот злосчастный дворец.

***

Его судьба, начавшаяся с рождения в престижной, вполне обеспеченной купеческой семье, имела нескольких приятных и в несколько раз больше неприятных поворотов. Образование, доступное на востоке для всех слоев общества, все равно имело некоторые нюансы. Для каждого ребенка, воспитанного с развевающимся флагом знаний, поступление в магическую академию было миссией номер один. Правда шансы имелись у всех разные: бедняк должен был пройти по головам во всех ступенях учебы. Начиная с бесплатной государственной школы и заканчивая подготовительным колледжем, сосредоточенным на выявление природного таланта. В этих заведениях каждый был сам за себя, никакой дружбы, только открытое соперничество, поддерживаемое наставниками и травля. Повсеместная травля всех и каждого, после которой, не важно, окажешься ты в академии или нет, вырастали лишь отшельники, агрессоры и просто люди с напрочь переломанной идентичностью. И Хан, хоть и не был бедняком, похожей судьбы избежать не смог. Все детство он получал частные уроки от лучших специалистов. К тому же, будучи ещё совсем крошкой, он обнаружил свои способности к колдовству и академическому знанию. Не было предметов, которые бы давались Джисону сложнее посредственной игры, мальчик был рожден с золотой ложкой и огнем мудрости. Выучить древний язык на котором была записана вся сохранившаяся литература по зеркальной силе? Конечно. Досрочно сдать экзамены по всем предметам из пред-академии? Запросто. Пройти отборочные испытания, победив людей в два раза старше себя? Само собой. Как могло быть иначе. Ведь в свои жалкие одиннадцать лет он стал гордостью востока, подрастающим гением, принятым в знать самой Королевой. Пробирочная зеркальная материя летела на его жесты, словно он был заклинателем змей с искусно выточенной дудочкой. И это было хорошим, даже прекрасным в его жизни… Пока не пришла пора совершать воистину великие дела во имя науки и дарующей ему свою милость академии. Великий эксперимент, проводимый с помощью бывалого ученого-мага и трех его помощников, должен был открыть новые границы их мира. Показать, что происхождение зеркальной материи верно соотносится с главной теорией востока: "Всякая энергия имеет свой источник, первоначальное русло, в котором она зарождается. А если такого нет в нашем окружении, значит, его стоит поискать в родном для магии месте – в ее обителе". Прямой целью было путешествие за ширму, разделяющую две стороны одного мира с помощью небольшой лазейки, образовавшейся за года выкачивания колдовства в недрах подвальных помещений. Теперь уже стертые с тела вытатуированные знаки отличия, превращающие юное тело в ходячую пентаграмму, появились ближе ко второй осени в стенах семинарии. Сводчатые купола потолка, выбитого прямо в камне подземного этажа, были затянуты паровой пленкой от разогнанного генератора. Сложная кругообразная конструкция с аркой и ступенями в центре, уже во всю позвякивала подшипниками и перекатывающимися с одной стороны на другую метровыми кольцами из разных металлов. Собравшиеся на изготовке ассистенты главного мага поочередно поднимались к рычагам на небольшой платформе, каждый из них соединялся с основной линией, ведущей к месту в центре. Миг, когда главный колдун призывающе воскликнул и остановился меж вращающимися в бешеной пляске кругами, стал практически для всех находящихся там последним. Они ещё успели уловить грохот разрываемого железа и свист от разлетающихся в стороны болтов, а вот нападение черной лавины было столь неожиданным, что магам просто не удалось сориентироваться. Джисону в некоторой степени повезло стоять в ряду из последних, он был силен, но уж очень молод для почетных мест по правую и левую руку профессора. Его затопило последним, даруя шанс на спасение. На несколько секунд все ниже подбородка словно пропало, погрузилось в никуда. Лишь ощущение лёгкого холодка сумрачно маячило в сознании, словно Хан только что искупался в ледяной воде и вышел под лучи теплого солнца. Он не успел ни испугаться, ни понять, что с ним произошло, когда тело разразилось жуткой агонией. Кожа то ли стянулась настолько, что стала мала скелету, то ли вовсе с него пропала, юный маг мог лишь гадать, не способный разглядеть что-либо из-за темной пелены обморока перед глазами. Скребущее ощущение троекратно усилилось, когда спасший его стражник поднял дергающееся тело на руки, стараясь спасти хоть кого-то из зоны поражения. Тогда мужчина в кольчужных одеждах даже не предполагал, что после столь ужасных ранений человек, или любое живое существо, может не только выжить, но и вернуться к той же самой деятельности. Ведь даже самые смелые доктора не брались предположить о последствиях, не то что ставить прогнозы. Тем не менее, Джисон оказался столь живучим, что смог встать на свои ноги меньше чем через полгода и ими же отправиться в библиотеку. При этом он, не осознавая, перепугал всех встретившихся на пути до полуобморочного состояния. Это дарование, местная знаменитость стала изгоем, изуродованным с головы до пят ребенком. Монстром, пропитанным самой тьмой изнутри до такой степени, что его натуральные карие радужки казались самой светлой частью всего глаза. – Отпустите, – слабо дернувшись, прохрипел Хан. – Со мной все, – раздался громкий клокочущий кашель, и по его губам побежали новые черные струйки, – хорошо. Уберите, – он постарался наклониться, слезая с рук уже поднявшего его Чана, но тот только крепче перехватил его лёгкое тельце. – Говори, что делать, – пропускаемый через поддерживаемые двери граф, широким, но размеренным шагом пересекал путь до карет. – Мы не сможем тебе помочь, если ты ничего не скажешь, слышишь? – вслед за ними спешили не менее взволнованные Минхо и генерал Со, который не переставая оборачивался на внутреннюю часть зимнего сада. В ней, за слоем нежно голубого стекла, восторженный Король приобнимал сгорбившегося сына, и, не замечая отсутствия мага, любовался плещущимися в золотой оправе бездонного зеркала отражениями.

***

Хенджин выгнавший коллег по домам и продежуривший ночь рядом с Джисоном еле разлепил глаза при тонком скрипе приоткрывающейся двери. В проеме между искусными резными балками показался такой же заспанный Чанбин. Непривычно выглядевший без формы и брони, он сразу подал свежий заряд бодрости мозгу Хвана. Но пока что его мысли поскакали резво и далеко от реальности по этим накаченным рукам, очерченной узкой рубахой груди… – Вы что тут забыли, – относительно невпопад пролепетал Хван, действую по привычно заданной траектории: если генерал в поле зрения, то надо выделываться. – И вам доброе утро, советник, – он наконец-то прошел внутрь и осторожно присел на край кровати. – С ним все нормально? За ночь ничего не произошло? – Чанбин коснулся чужого лба, сухая кожа отдавала легким жаром. – Хм-м, не так плохо, – найдя состояние "пациента" удовлетворительным, мужчина неспешно начал оглядываться по сторонам. – Не знаю, насколько после такого может быть “нормально”, но он вроде держится. Его несколько раз тошнило этой страшной жижей, но больше происшествий не было… Врач тоже сказал, что все в порядке. Хотя, мне кажется, что ему очень больно, первые часов пять он постоянно вздрагивал и скулил, – Хенджин на автомате стал следовать за изучающим взором по пятам, удивляясь, на каких вещах его задерживает генерал. Что такого интересного было в классический плотных шторах с золотым орнаментом? В высокой вазе, которая расположилась на дубовой тумбе? А кресло, которое советник сам придвинул к кровати и сейчас восседал на нем, чем вызвало интерес? – Я никак не пойму, что вас так смущает в этой комнате, обычные же покои? – слабый шум прокатился сразу из нескольких мест замка, скорее всего настало время подъёма прислуги, и они кучками повалили к источникам дел. – Я вижу тут только ваши вещи, – он указал большим пальцем на закинутый на спинку кресла пиджак и шейный платок, – А где хоть что-то принадлежащее магу, м? Его же изначально сюда и поселили. Все это так странно, – Чанбин недовольно вздохнул, и цокнул языком. – Вам не кажется, что все это из ряда вон странно, начиная с самого проекта царя и заканчивая возрастом этого мальца? – глядя в такие же настороженные глаза, он увидел глубоко в них согласие, смешанное с надвигающимся пониманием. – Пожалуй, самым посвященным из нас является посол Ли, – не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, продолжил поток мыслей Со. – Да, согласен, нужно дождаться его и графа Бана. – устало расплываясь по креслу, Хенджин заметил, что снова попал под наблюдение, но вида подавать не стал, лишь скрестил руки на груди и, насупившись, добавил, – Однако не думаю, что они появятся сегодня во дворце.

***

Буйно клокотали от проникающего в спальню ветра занавески, легкие полы тюля создавали впечатление парящего над полом призрака. Шарм выдуманному образу придавал царящий в комнате полумрак, и без того тусклое, затянутое тучами небо было скрыто тяжелыми полотнами ткани от лениво наблюдавшего за этой картиной Кристофера. Кружащийся в уличном ветре воздух наполнял все помещение своим холодом, заставляя кутаться в одеяла посильнее и прижимать еще дремлющего Минхо поближе. Чан, уже совершивший вылазку в купальни, был вынужден нырнуть обратно в теплое логово. Слишком сильны были посылаемые ненастной погодой мурашки и, ох, этот чрезмерно уютный вид свернувшегося в калачик Ли. Два дня подряд покидать его было бы кощунством. Накатывала сладкая полудрема, которая была далеко не такой приятной прошлой ночью, потому как состояла из жутких обрывков воспоминаний и событий предыдущих суток. Стоило прикрыть веки, и под ними вступали в пляс уродливые чернильные кляксы в перемешку с разрушением и смертью. В один из самых жутких снов даже влез кошмар, в котором вчерашний эксперимент не только имел печальный исход, но и затянул в себя всех присутствующих, пропуская лишь Кристофера. Зеркальная жидкость обступила его, резко выдергивая руку Минхо из его собственной и оставляя одичавшего от бессилия мужчину в полном одиночестве. Благо, это было лишь видение, развеянное живым и здоровым Ли простыми объятиями. Раздалось приглушенное постукивание в дверь, заставившее хозяина поместья вновь выползти в окружающий кровать лед. Голые ступни коснулись отшлифованного дерева, неприятно кольнувшего своей температурой. – Да? – Чан наполовину высунулся из проема, одновременно не желая разбудить Минхо и покидать спальню. Представший перед ним слуга замялся, затем торопливо поклонился и прощебетал, краснея: – Доброго утра, господин Кристофер, прибыла ваша ежедневная карета, – юноша поднял глаза, скользя по непокрытому халатом торсу и резко опустил их в пол, совсем заливаясь краской. – На сколько вы задержитесь? Я предупрежу кучера. – А, точно. Спасибо, Чонин, передай возничему, что сегодня его услуги не требуются, но оплата в силе. Мм-м, возьми ее у Феликса, думаю, сразу за обе кареты, – Кристофер на мгновение отклонился назад, поглядывая на комнату и убеждаясь, что он прав, – Это все, спасибо, – он махнул рукой, отпуская служащего. – Хорошо, господин, как прикажете, – одаривая Чана напоследок видом щенячьих глазок, Ян вновь склонился, но с места двигаться не стал. Так что граф отступил обратно за дверь, радуясь, что его возлюбленный все еще отдыхает и не наблюдает эту повторяющуюся раз из раза сцену. Конечно, тут вина лежала полностью на Чане, но он никак не мог заставить себя отсылать непонятно куда этого мальчишку. Пока он не найдет действительно достойный дом, в который требуется персонал, он потерпит происходящее. За спиной зашуршали простыни. – Что-то случилось? – на начале зевка произнес Ли и скатился в бок, на сторону Чана. Сладко вытянувшись, он быстро почувствовал октябрьскую температуру помещения. – Крис, – плаксиво произнес он, приглашающе приподнимая одеяло. – Скорее! – мужчина встряхнул уже теряющую все сохраненное тепло ткань. Нежность, отразившаяся на лице Кристофера, заставила сердце его избранника в очередной раз приятно сжаться. Граф, встав одним коленом на кровать, дотянулся и оставил беглый поцелуй на виске Минхо: – Утречко, – прошептал он, сразу же поднимаясь и подходя к окну. – Эй, – недовольно воскликнул посол, заставляя поднявшего к раме ладонь остановиться. – Ну же, оставь эти шторы, иди сюда, – Ли, думавший, что они разделяют общий настрой, наигранно насупился. – Я только окно прикрою, а то ты заболеешь, – посмеиваясь с чужого недовольства, Чан перекрыл уличному воздуху доступ и, уже трясясь, заполз обратно под бок к Минхо. Тот, тут же обвивая Криса руками, да и ногами, ойкнул от контраста температур. – Кошмар, ты такой холодный, иди вначале погрейся, а потом уже залезай, эй! Руки! – взбунтовавшийся Ли вздрогнул, ощущая как чужие пальцы коварно поползли по нагретой коже спины. – Я грею руки, как ты мне и сказал, м, – он захихикал, утыкаясь в чужую шею, обдавая ее щекочущим дыханием, – Или мне стоит сделать так? – Чан опустил ладони к копчику Минхо, параллельно поглаживая бока и в конце слегка сжимая кожу. – Как вульгарно, – южанин машинально подался вперед попадаясь в жаркую ловушку. Ощущение от быстро бьющегося сердца в чужой грудной клетке мурашками спустилось к ребрам, ласково подстегивая собственное желание к близости. – Но я тебя прощу, если ты отпустишь меня ненадолго в ванну и дождешься прямо тут, – практически промурчав это, Минхо начал выскальзывать из нагретых объятий. – Милый, – Кристофер на пару секунд остановил чужие попытки к отступлению, – постарайся поскорее, ладно? – произнесенные с придыханием слова дразняще коснулись уха, внутреннее пламя обоих качнулось, распаляясь. Ли пришлось закусить губу и заставить себя выполнять свой план, потому что коснувшийся его бедра затвердевший бугорок манил бросить все в топку и поддаться моменту. Пока возлюбленный сбежал, граф Бан вновь вернулся к окошку, не очень резонно предполагая, что проветрить и проветриться самому точно не помешает. Мерзкая, даже по меркам северного климата, осень раскинулась по всему двору поместья: смешавшиеся из-за дождя в грязную кучу листья совсем не напоминали цвет золота или благородный красный. По скользкой от месива дорожке проходил Феликс, их дворецкий, неосторожно оглянувшись, видимо, на чей-то голос, парень поскользнулся на выпирающем чуть сильнее других камне. Крис усмехнулся, прикрывая губы и снизу, словно почувствовав, на него подняли взгляд. Управляющий грозно выставил вверх кулак и жестами стал объяснять, что владелец поместья – последний дурак, раз стоит у распахнутых ставней в одном халате и вообще это неприлично. Чан, покачав на это головой, отдал знак в комнату не ходить и вообще хозяйское крыло не кантовать. На что младший комично отдал честь и, лихо развернувшись на каблуках, все же грохнулся прямо на пятую точку. К нему тут же поспешила держащая в руках метлу горничная и Чонин, отбивший желание на дальнейшее наблюдение. Несколько секунд Кристофер стоял спиной к шторам и гипнотизировал одну точку у себя под ногами, стараясь отогнать накатывающее чувство вины. Глубоким вздохом выводя себя из этого состояния, он отвлекся на иные мысли. В спальне было приятно свежо, тень от штор все еще лежала на всем помещении, но как-то многовато ее стало. Графу подумалось, что сейчас будет очень приятно зажечь несколько масляных светильников с их дрожащими огоньками. В этой комнате магических предметов не терпели. Пластичные отблески заиграли по комнате и стужа отступила, трансформируясь в капельки уюта. Боковая дверь плавно закрылась за скользнувшим в помещение Минхо. В этом мороке его фигура выглядела тающим силуэтом, ангелом, спустившимся с неба только ради соблазнения одного человека. Оставшись на месте, он словно ожидал, что Крис сам вступит в игру, безмолвно принимая ее правила. Так и вышло. – Ты весь в мурашках, – вставая вплотную к южанину, произнес Чан, его ладони взбежали по чужой талии и остановились чуть ниже лопаток. – Совсем без одежды, как опасно, – руки оставили безобидные объятия и разошлись: одна, опускаясь к животу, медленно поглаживала рядом с пупком, вторая проскользила по шее и, мазнув по подбородку, легла на щеку. – Просто меня надо согреть, – Ли слегка склонив голову в бок и опустил глаза на губы напротив, ресницы задрожали, когда ответный взгляд коснулся его лица. – Не могу обещать, что тогда мурашек не будет, – слегка ухмыльнувшись, Кристофер тут же оказался втянут в долгий поцелуй. Плавные синхронные движения столь сильно погружали их друг в друга, что все окружающее перестало существовать. Для Минхо не было ничего, кроме нежных прикосновений Криса и его легких вздохов, когда становилось особенно приятно. Губы младшего переместились на шею Чана, заставляя того испустить полустон. Покусывания спустились до самой ключицы, заканчиваясь немного болезненным, но от этого не менее приятным засосом. Уже начинающий потрясываться от холода, Ли оказался заброшенным на кровать. Совсем не грубо, скорее и вовсе уложенным, просто с такой скоростью, что даже не разберешь. До глупого тонкий домашний халат Кристофера держался на последнем издыхании пояса и уже ничего не прикрывал, только добавлял игривости и развратности. Растрепанные волосы, возбужденно напрягшиеся мышцы и тоненько пульсирующая венка на виске – вот что видел над собой Минхо. Видел и млел, теряясь в количестве своих желаний. Первым победило стремление дотронуться, ощутить чужое тело. Посол потянулся к прессу Криса, параллельно оттягивая шелковый пояс и выкидывая его прочь, полы распахнулись в стороны, делая одежду уж совсем бесполезной, но ее хозяин не возмутился. Привстав на колени, Чан скинул со своих рук ненужное, ткань соскользнула по бицепсам как вода, забыто оседая на краю простыней. Ли, сглотнул ставшую чрезмерно вязкой слюну, с обожанием рассматривая рельефы чужого тела, одолеваемый желанием кусать, гладить, наслаждаться Кристофером и чувствовать, как тот пьянеет от этого. Не торопясь возвращаться, граф провел руками по своим сильно напряженным от такого положения бедрам, а затем выше, к паху. Его ладонь остановилась, перед тем как коснуться головки уже напряженного члена, явное поддразнивание достигло адресата. – Крис, – Минхо дико и окончательно повело, когда Чан все же коснулся своего возбуждения и начал невероятно медленно поглаживать себя. Посол, голодно сглотнув, шепнул еще раз, – Крис… – Да, любимый? – не останавливаясь, слово не происходило ничего такого, спросил виновник. – Пожалуйста, – находясь уже на грани от такого зрелища, взмолился Ли, его вечно загорелая кожа блестела в отблесках тусклых ламп, отдавая истинным золотом. Граф Бан, закончив провокацию, мягко опустился обратно, сразу приподняв бедра Минхо и подложив тому подушку под поясницу. Тот порывисто вздохнул от наконец полученного доступа к чужому телу. Обхватив шею Кристофера, он затянул его в грязный, глубокий поцелуй. Растянувшаяся ниточка слюны лопнула, оставляя разум обоих затуманенным. Дотянувшись до изящной тумбы, Чан откупорил стеклянный флакон с маслом, который наверняка придется опять менять. Уж слишком часто они разливались или попросту бились, неаккуратно скатываясь с края матраса. Струйка ледяной жидкости застала Минхо врасплох, заставляя дернуться всем телом и простонать от контраста с разгоряченными руками, коснувшимися вначале его груди, а затем и члена. – Всевышний, Крис, скорее, – ощутив, что уже не в силах сдерживаться от накрывшего возбуждения, Ли перехватил запястье мужчины, направляя пальцы того к своему анусу. – Давай, пожалуйста, – стоило произнести это, и два пальца с осторожностью вошли внутрь. Все еще недовольный Минхо тяжело выдохнул, понимая, что уже подготовился в купальне, но спорить с Чаном было бесполезно. Тот не войдет, пока не будет полностью убежден в том, что его любимый достаточно подготовлен и не испытает дискомфорт. Ритмичные движения, продолжавшиеся уже несколько минут, стали не просто подготавливающими. Пальцы Кристофера намеренно сгибались, бесконечно давя на простату и заставляя южанина пытаться отползти наверх, уворачиваясь от очередного чувственного попадания. Его член ныл от возбуждения, с каждым толчком покрываясь предъэякулянтом все больше. Стоны Минхо превратились в поскуливания от массы ощущений: твердая головка Чана то и дело утыкалась в бедро, заставляя того стонать не только от абсолютно развратного вида Ли. – Стой, стой, – взмолился посол, его глаза, затуманенные предоргазменной пеленой встретились с лихорадочно полуприкрытыми веками напротив, сам граф тоже был на грани. – Я кончу, если ты не перестанешь, мм-м, давай, – он призывно двинул бедрами навстречу и насадился на всю длину мозолистых пальцев, не осознавая последствий своего движения. В голове потерялись мысли, звездочки всплыли перед зрачками и так же резко пропали, заставляя Ли захныкать. – Рано, мой хороший, – плотно обхватив пальцами чужое возбуждение, Крис удержал младшего от незапланированного оргазма. Находившееся на пике своей чувствительности тело Минхо покрылось табуном мурашек удовольствия, когда его возлюбленный одним плавным движением вошел на всю длину. Кристофер замер, давая Ли привыкнуть, его руки плотно переплелись с чужими, давая понять, что он тут, рядом. Когда раскрасневшийся, с разметанными по одеялу локонами, Минхо одобряюще кивнул, активно подтверждая свою готовность покачиванием бедер, Чан не стал медлить, сразу набирая любимый ими темп. Такое нежное начало перерастало в жесткие, глубоко заполняющие толчки. Ли, не способный отвернуться или прикрыть рот рукой, стонал во весь голос, подстегивая этим еще сильнее. Чувствительные стенки с каждым толчком сжимались всё чаще. Состояние отложенного до этого оргазма заставляло пальцы на ногах Минхо поджиматься, а собравшиеся в уголках глаз слезы скатываться, оставляя маленькие мокрые пятна на ткани. Кристофер, с застилающим разум удовольствием, осознал, что Ли как-то слишком притих, закусив губы и зажмурив глаза. Но беспокоиться не начал, потому что уже давно выучил все повадки любимого, наоборот, широко ухмыльнувшись, взял еще большую амплитуду в толчках. От их силы Минхо издал пораженный вздох и, еле выговорив, с всхлипом произнес: – Не могу, милый, я— – он не успел закончить, теряясь в догнавшем его ощущении на половине фразы, когда Крис в самое ухо прошептал: “хороший мальчик”. В глазах потемнело от непомерного удовольствия, кровь в ушах зашумела громче сбитого дыхания, и все вокруг на мгновение замерло. Возобновляясь, когда его пробила еще одна волна удовольствия от ощущения стискивающихся на его руках пальцев Чана. Глаза того прикрылись, блаженно вздрагивая. Чан сползши на бок, притянул к себе Минхо, тепло целуя в лоб. Комната, на самом деле все еще очень прохладная, уже начав покусывать пальцы, была отогнана стеной из одеяла. Ли, всегда чувствующий себя очень уязвимо после секса, с большой благодарностью прижался к разогретому боку, еще переживая остатки наслаждения. – Думаю, нам обоим опять надо в купальни, – посмеиваясь в чужую макушку, произнес Крис.

…Of your loving arms

Keeping me from harm

Put your hand in my hand

And we'll stand