Святой отчаяния

      День тот выдался до ужаса странным. Будь то книга, его бы описали как "мистически грозный, предвещающий нечто ужасное", и описание то не было бы ложным. День этот и в правду знаменовал начало кошмара, но об этом никто не задумывался, предпочитая спасаться от ливня и грозы, что бушевали в тёмном небе. В тот момент даже атмосфера была зловеще напряжённой, какая бывает во время дуэли между двумя заклятыми врагами. Дворецкий в одном из поместий знакомого нам королевства Роан напрягся, словно был заряженным револьвером, готовым в любую секунду начать свою работу. Дворецкий тот хмуро стоял в столовой поместья, где соизволил отобедать его юный господин. Столовая та не была украшена вычурно, как у небогатых дворян, стремящихся выглядеть дорого, а скорее выглядела просто, но качественно, что выдавало в семье господ любовь к практичности. По центру помещения стоял овальный стол с мраморной столешницей и выглядел неуместно огромным для одного лишь мальчика восьми лет. Молодой господин наблюдал за огромными тучами, медленно идущим по небосклону, словно те являлись огромными черепахами, позабыв о трапезе. Еда уже остыла и приятное тепло сменилось холодом, но абсолютно пустые глаза мальчика продолжали смотреть в окно, не считая нужным обратить свой взор куда-либо ещё. Слуги, что покорно ждали окончания трапезы, невинно думали, что взгляд мальчика вызван кончиной его матушки, но их предположения были ложными.       Позвольте мне, вашему покорному слуге рассказать причины, по которым представления слуг о пустых глазах мальчика оказались ошибочными. Стоит начать с будущего, которое для мальчика является прошлым, таким же, как и вчерашний день для нас. Во избежании путаницы то будущее, что является прошлым, я буду называть «вчера». Так вот - вчера мальчик, что смотрит в окно, умер прискорбной смертью. Стоит уточнить, что умер мальчик в возрасте сорока лет. Смерть его была тяжёлой и медленной, она пришла так же медленно как сейчас шагали тучи по небу и звуки взрывов напоминали вчерашнему мужчине те самые молнии, которые сегодня пугали мальчика с пустыми глазами. О вчера стоит сказать, что это был день поганейшего содержания и прожить ещё один такой мальчик не желал, как и не желал оказаться здесь и сейчас на этом месте вчерашний мужчина. Человек из вчера невольно вспоминал тот проклятейший день его жизни, когда на поле битвы кровавым покрывалом падали трупы людей и не совсем людей. По прискорбнейшим обстоятельствам его собственное тело оказалось одним из лоскутков того самого покрывала. Тогда пустые глаза видели смерти многих, в том числе и дорогих сердцу существ. Именно поэтому сейчас, вспоминая сражение, глаза цвета запекшейся крови были стольже пустыми, как и вчера.       Ночью же, когда вчера стало сегодня мужчина очутился в незнакомом месте, оно было пустым, тёмным и в нем не ощущалось ничего: ни низа, ни верха, ни сторон и даже самого себя не ощущалось. Тогда в голове мужчины витала лишь одна мысль, что позже найдёт своё подтверждение в словах неизвестного существа, нарекаемого богом. Мысль та звучала так: «Я умер». И это не был вопрос, это было утверждение и осознание своей кончины, которую человек сорока лет ждал долгие десятилетия. После этой незатейливой мысли место начало меняться и чёрный сменился синим, после чего перед мужчиной появился глаз. Моргнув дважды, глаз с рубиновой радужкой сосредоточил свой взор на госте. — Кейл Хенитьюз— взывал могущественный голос, от которого сотрясались внутренности души. — Позволь мне предложить тебе сделку, — если бы в синем пространстве был рот, то он бы точно изогнулся в лукавой и довольной улыбке. Душа хотел было задать свои вопросы, но был прерван все тем же голосом, от которого дрожало нутро — Я, Бог Отчаяния, помогу тебе совершить месть, а ты поможешь мне стать сильнее. Я верну тебя в прошлое и дам тебе силу святого. — так звучали условия сделки, а последующая беседа пусть останется тайной между Богом и его святым.       Вот мы и вернулись к сегодня, пережив вчера и ночь со вчера на сегодня. Вчерашний мужчина проснулся очень ранним утром, когда было ещё совершенно холодно и ночь ещё не полностью покинула небосклон. Кейл обнаружил, что находится в очень далёком прошлом, когда жизнь ещё можно было назвать счастливой и беззаботной, но когда первые трещины покрыли хрупкое счастье. Мальчик тогда, раним утром, проклял бога, с которым заключил сделку. И кто дёрнул этого бога проклятых занести Кейла именно в это время..? — Молодой господин, вы уже проснулись? — дворецкий обратился к своему господину,уловив движения в покоях оного. — Хорошо ли вам спалось? — если бы возраст души мальчика соответствовал возрасту тела, то юноша счёл бы это предложение за искреннюю заботу. Но мужчина из будущего понял, что старик-дворецкий был гениальным актёром, что профессионально вводил в заблуждение окружающих, бросая их, как только те перестанут быть нужными. Так и случилось в прошлый раз и теперь осуществить во второй раз свой фокус дворецкий не сможет. — Всё хорошо, Рон. — голос неприятно писклявый, детский и отстраненный, какой бывает у людей, окунувшихся глубоко в мысли. Дворецкий кивает, будто понял мальчика и тянет к нему чашку. В чашке той плещется кислый лимонад, какой Кейл ненавидел всю свою жизнь и продолжит ненавидеть. Мальчик хмурится в своё отражение, которое идёт рябью от дрожащих, тонких рук. Чашка звонко опускается на прикроватный столик, всё еще полная напитка. — Рон, я не люблю лимонад. Больше не приноси его. — мальчик поднимается со своей кровати, ощущая кожей ту утреннюю прохладу, какую человек ощущает по утрам, вылезая из-под тёплого одеяла. — Приготовь ванну. — командует мальчик дворецкому и тот испаряется. Этот человек, Рон Моллан, вызывал немало скверных чувств в душе мальчика. Возможно, следует сказать, что дворянин всю свою жизнь после ухода Рона воспринимал того как предателя и крысу, что сбежала с тонущего корабля первой. В душе томилась ненависть к этому человеку и неприятно щипало где-то в сердце, где находился оставленный дворецким шрам. Красно-карие глаза проводили человека из комнаты, остановив свой совершенно пустой взгляд на двери. Теперь в голову хлынули мысли огромными волнами, сравнимыми с цунами. Всё те нахлынувшие мысли шагали криво, но каждая из них возвращалась к одному выводу – необходимо отомстить. Эта идея была слишком заманчива, она привлекала, как обычно заманивает огонь мотыльков в свои объятия смерти. И даже если Кейл являлся мотыльком, а месть огнём, что сожжет его крылья и убьет, сейчас хотелось принести хаос в жизни этих чудовищ, что прозвали себя людьми. – Отомсти им, — поддержал идею Бог Отчаяния, загоревшийся идеей своего святого. — Давай принесём отчаяние в их жизни! —ликовало божество, упиваясь ненавистью этого ребёнка. По лицу Кейла скользнула сумасшедшая змея, кривя его лицо в зловещей улыбке. Та жизнь, которую он прожил, была адом, теперь же он принесёт тот самый ад всем тем, кто решился использовать его. В прошлой жизни он был бесполезен, не нужен никому, в этой жизни он нужен себе. "— Я слаб. Мне нужна сила"– думается мальчику восьми лет. Он смотрит на свое отражение в ванной и видит худощавого паренька с противными, красными волосами. Когда-то давно он любил этот цвет, но после своей сорокалетней жизни он возненавидел красный, являющийся цветом боли, грязи и крови. Мальчик прожигал отражение карими глазами, потом закрыл глаза, а открыв увидел разбитое зеркало и окровавленную, худую руку. Кровь красной росой выступала на разбитых костяшках и из ранений на предплечье. Глаза его сощурились, довольно наблюдая за каплями, что выглядели слишком завораживающе. "— Возможно, кровь не так уж и плоха, пока она не моя" —думает он, хмурясь от щиплящей боли.       Юный господин шагал уверено по деревянным полам поместья и стук шагов раздавался слишком громко в тех самых коридорах. Должно сказать, что в настроении он прибывал скверном и отчасти даже раздражённом. Те перспективы будущего, которые он знал, были совершенно удручающими, а потому хотелось изменить это самое будущее. Начать следовало бы с накопления силы, коей не оказалось в прошлой жизни, и из-за чего, по скромному мнению самого Хенитьюза, и произошла большая часть тех скверных событий его жизни. После накопления силы или, даже, во время следовало бы найти тех союзников, которых он помнил из прошлой жизни. Не смотря на то, что Хенитьюз по жестокой воле судьбы оказался на неправильной стороне, там было много существ готовых пойти против их общего вождя. Наверное, потому сейчас список союзников вырисовывался масштабным и отчасти впечатляющим. В своём кабинете, куда он добрался, удачно избегнув своего отца, мальчик стал выводить размашистыми, но элегантным буквами имена и даты, кои запали в память во время прошлой жизни. Исписать удалось несколько листов перед тем, как в кабинет постучался дворецкий и известил господина об обеде.       Это привело нас туда, откуда мы и начали. Мальчик, смотрящий на грозу, старый слуга и нетронутая, уже холодная, еда. Начало конца, как это поэтически любят называть писатели.