За полярной чертой

      Оставляем Матео лежать в этой комнате, а дальше возвращаемся в свою. Нину приходится вести под руки.       — Кто такой Хийси? — Уилл снова задает вопрос первым, пока все остальные просто стоят, пришибленные событиями.       — Злой дух. — односложно отвечает Илис.       — И? — Уилл подгоняет, — с чего ты взял, что это он?       — Я не знаю, — Илис обхватывает себя руками. — Это просто сказка, на основе древних финских мифов, чтобы пугать непослушных детей. Но столько всего совпадает... Хийси обитает в проклятых местах. Обычно это лес, пещера или заброшенный дом. Он путает людей, обманывает их, навевает морок, заманивает к себе. А еще он управляет метелями. Часто в сказках ребёнок видит блуждающий огонёк, следует за ним и попадает в ловушку.       — И что происходит с ним тогда?       — Его съедают.       У меня по спине бегут ледяные мурашки. В сказки я верю. И во всякую мистическую хрень тоже. Легко верить, когда сам ей являешься. Только вот очень приятно оказаться в сказке, когда плаваешь в Красном море с русалками или танцуешь на дискотеке с феями. Сказка, в которой тебя съедают заживо, совсем не та, в которой хочется очутиться.       — Не сходится, — задумчиво говорит Уилл, будто сценарий обсуждает, — тогда бы труп был съеден, хотя бы частично.       Нина громко всхлипывает и зажимает рукой рот. Мы осуждающе смотрим на Уилла. Мог бы такое и не говорить.       — Что? — он вскидывается на нас зло, — вы не хотите понять с какой чертовщиной мы имеем дело, и как при этом выжить?       — Но это же ерунда какая-то! — вскрикивает Камиль, — неужели ты веришь во всю эту чепуху? Это несчастный случай и ему должно быть логическое объяснение.       — Правда? А какое логическое объяснение, что ты лично видел, как Матео сидел рядом с тобой, именно в тот момент, когда ему разрывали глотку в соседней комнате? — Уилл говорит тихо, и все равно кажется, что его голос отражается от стен, осыпается на пол шуршащим эхом.       — Морок? Иллюзии? — шёпотом спрашивает Ланс, и Уилл кивает.       — Похоже на то. Только пока все равно не сходится.       — Сходится. — Припечатывает Илис. — Хийси едят не только детей. По легендам они питаются страхом и отчаянием.       — То есть, чтобы победить его, нужно просто перестать бояться? — подкидывает Ланс "гениальную" идею.       "Просто"... Надо же, как у него все просто. Лично мне страшно до усрачки.       — Думаю, что этим ты только заставишь его найти более изощренные способы тебя напугать. — Вставляю я.       — Тогда, что нам делать?       Как быстро все уверились, что виноваты и впрямь сверхъестественные силы. И теперь дружно поворачиваемся к Илису, единственному, кто в курсе, что за пиздец здесь творится.       — Я не знаю. — его губы подозрительно вздрагивают. — ни в одной сказке про это не говорилось. Вывод был: "не гуляйте дети одни без разрешения родителей".       — Ну, охуеть теперь! — выдыхаю по-русски.       Первая мысль, рвать когти, не дожидаясь окончания метели. Вторая — если хотя бы часть того, что сказал Илис, соответствует действительности, потому что по себе знаю, что львиная доля всех легенд — бред несусветный, хер нас кто отсюда выпустит. А если выпустит, пурга для нас не закончится, мы замерзнем насмерть, а Хийси останется при своём, нажравшись вдосталь нашего страха и отчаяния. Кстати, о нем...       — А как он выглядит? — спрашиваю Илиса, но кошусь при этом на Уилла.       Нет, это не может быть он. Ну мне, конечно, обычно нравятся говнюки, но не маньяки же. Не могу я так ошибиться! Да и зачем бы он проявлял чудеса дедукции с тем, кто, где, в какое время находился, если убивает он? Не лучше ли, чтобы мы не понимали, с чем имеем дело? А с другой стороны, если он питается страхом и отчаянием, то как раз логично вогнать нас туда как можно глубже. Нам эта информация никак не помогает, зато окончательно сводит с ума.       — Везде описывается по разному. Где-то говорят, что он похож на зверя, что-то среднее между медведем и оленем, кто-то, что он бесплотный дух и чёрная тень, или же чёрный великан, покрытый мхом или инеем, в каких-то историях он вообще может принимать любой облик.       — То есть, он вполне может принять облик кого-то из нас? — снова кошусь на Уилла.       — Наверное, этим можно объяснить, почему мы видели Матео, когда он уже был мертв, — разводит руки в стороны Илис.       Невольно оглядывемся друг на друга. Нет ничего хуже, чем подозревать всех и вся, а главное, и это недостоверная информация. Уж сколько я бреда про оборотней за свою жизнь начитался — не пересказать. Так что это все равно, что я бы сейчас перед всеми раскрылся, а они стали все легенды перебирать, чтобы понять, что со мной делать. Правда — она вообще другой может оказаться, что ни в одной сказке не сказано.       — Ланс! — вдруг вскрикивает Камиль. — Нет! Он же только что стоял тут! Ланс!       Пацана в комнате нет.       Камиль срывается с места и бежит прочь из комнаты.       — Камиль! — вскакиваю за ним.       Первая мысль, что это может быть ловушка, и только потом, что труп Ланса находится сейчас в той комнате. Не понарошку — взаправду. Слышу топот ног за собой, значит, подрываются все. Вваливаемся толпой в соседнюю комнату. Тормозим резко, будто вписавшись в стену. Ничего. Вообще. Трупа Матео тоже нет, и следов крови. Даже многолетняя грязь на полу выглядит нетронутой.       Смотрю, как мечется с криками по комнате Камиль, и не чувствую ничего, кроме очень сильной усталости. Прилечь бы сейчас, уснуть, а проснуться уже дома, в тёплой кроватке, а все это сон.       — Камиль, нужно успокоиться. — говорит Уилл.       — Va te faire foutre! — отталкивает Уилла с дороги и бросается к лестнице.       — Нет! – успевает крикнуть Уилл, — не выдержит!       Как вдруг раздаётся треск и дикий крик. Смотрю будто в замедленной съемке, как Камиль проваливаеося вниз по пояс, хватается руками за оставшиеся целыми ступеньки и стонет:       — Нога...       — Да еб твою мать! — снова вырывается на русском.       Пытаюсь подобраться к нему, но лестница трещит подо мной на первой ступеньке. Как только Камиль умудрился пробежать целых пять?       — Подожди, давай я, — Уилл подбирается ближе и тянет Камиля за руки, он поддается, но дико кричит, и когда у Уилла получается его достать и передать нам с подоспевшим Илисом в руки, становится понятно, почему. Правая штанина пропитана кровью, а из разорванной ткани на бедре торчит острый кусок кости.       Не задумываясь, выдергиваю из штанов ремень, перетягиваю ногу, как жгутом, ближе к паху, стараясь не обращать внимания на крики. Если я все правильно помню из школьного курса первой помощи, то этого хватит на короткое время, за которое нужно доставить его в больницу, иначе он лишится ноги. Только вот вряд ли это нам удастся.       Рядом молча плачет Нина, нервно обкусывая длинный ухоженный ноготь. А я же ищу глазами Уилла. Тот все ещё стоит на лестнице, с силой вцепившись в перила. Его глаза теперь очень чётко отливают красным, а губы выглядят так, будто во рту стало тесно от клыков. А я вдруг вздыхаю с облегчением. Вампир. Всего лишь вампир, а не невиданная поебень, которая хочет всех нас уничтожить. Конечно, все равно странно, что на семь человек целых две нелюди, но я, несмотря на весь пиздец ситуации, все равно чувствую кратковременный подъем и радость.       — Ланс! Нужно найти Ланса! — Камиль будто пытается вырваться из нашего захвата, пока мы втроём тащим его обратно, в комнату с камином, как будто он в состоянии его искать с такой ногой.       — Не дергайся, потом ногу ни один хирург назад не соберёт, — ругаюсь я, не решаясь ничего ответить про его сына, потому что почти на сто процентов уверен, что того уже нет.       Пока укладываем его на пол, Камиль, наконец-то отключается. То ли от боли, то ли от потери крови, а может, от всего сразу. Наверное, это к лучшему. Я же подхожу к присевшему в уголке Уиллу, падаю рядом, близко, почти прижимаясь плечом к плечу.       — Когда ты в последний раз ел?       Смотрит на меня немного свысока, понимает, что теперь и я знаю, кто он. Уверен, что про меня он знал с первого взгляда. У вампиров на такое дело глаз наметан. Но раз молчал, значит не хотел сближаться. Впрочем, какая теперь разница? И все же поджимает тонкие губы и моршит лоб. Раздумывает, говорить ли со мной, но все-таки отвечает.       — Вчера. Протяну ещё некоторое время.       — Я могу поделиться.       Предлагаю, даже не задумавшись. Вампирам немного надо. Чаще всего их жертвы даже не подозревают, что ими пообедали. Безусловно, они могут убивать, но уже давно этого не делают. Гуманизм и толерантность пробрались и в их ряды. И хотя есть те, кто стенает по "былому величию" и рассуждает, что "раньше было лучше", все понимают, что так в итоге удобнее всем. Так что я ничем не рискую.       — Ты думаешь, я идиот? — он удивлённо приподнимает одну бровь, — что я решусь есть там, где нельзя доверять? Очень весело будет во время перекуса обнаружить вдруг, что доедаешь дохлятину.       Он прав. Кровь мертвеца — единственное, что может убить вампира. И в отличие от меня, он оценивает последствия своих поступков, а не просто действует. Должно быть ему хуже. По крайней мере, я ещё не осознаю до конца, что выхода нет.