За полярной чертой

      — Ну, что-то есть?       Уилл сидит на крыше, пытаясь поймать интернет. Я пританцовываю внизу. Кажется, отморозил уже все, что только мог. Поглядываю сочувственно на Камиля, которого мы положили на снег. Хорошо, что он без сознания и ничего не чувствует.       — Пиздец, — Уилл проводит ладонью по лицу.       — Что там?       После того, как оказалось, что монстром был тот, кто нам все про него и рассказывал, решили поискать, хоть какие-то легенды, как его прикончить. Может, что-то все-таки есть. Сети здесь почти нет. И судя по возгласу Уилла, ничего хорошего он там все равно ничего не нашёл.       — Пишут про солнечный свет.       Поднимаю голову, всматриваюсь в чёрное небо полярной ночи. Продуманный ублюдок.       — Обычный, от фонарика не подойдёт? — Сам понимаю, что нет, но мало ли.       — Понятия не имею. Нет почти никакой информации. Слишком локальная фигня.       — Ещё ищи.       Думаю, не просто так Илис сказал, что уничтожить его никак нельзя. Если бы солнечный свет был единственной возможностью, точно бы "похвастался", чтобы мы совсем всякую надежду потеряли. А так , кажется, что шанс есть. Как и нарваться на бесполезную биллеберду, как кол в сердце для вампиров. Не, ну разве что получится пригвоздить, как бабочку, и то есть шанс, что он если его не вытащит, так просто с другой стороны слезет.       Но ведь и правда есть: про серебро для оборотней. Оно не убивает, конечно, но способности блокирует, и ослабляет сильно, правда, работает это только в полнолуние. Хотя и в обычный день на оборотне не увидеть ни серебряной цепочки, ни кольца. А вот пулей можно убить, причём любой, как и обычного человека. Опять же кровь мертвеца для вампира. В общем, иногда бывает что-то стоящее.       — Нашёл! — спрыгивает с крыши, легко, будто до земли не пять метров. — Эта тварь горит.       — Ты уверен? — свет-огонь, в принципе логично, а если не получится?       — Ни черта я не уверен. Там всего две с половиной ссылки, и те неизвестного авторства.       — И что будем делать? Не думаю, что он будет спокойно стоять, пока мы его его будем поджигать. Да и даже если будет — долго придётся зажигалкой чиркать.       — Не знаю, надо подумать.       — Угу, надеюсь, у нас на это есть время.       Идём внутрь подхватив Камиля. Разницы нет. С тем же успехом Хийси может на нас напасть и снаружи, точно так же, как и подслушать наши планы — везде. А может и сейчас стоит рядом и смеется с нас — мастер гребанных иллюзий. А в доме все-таки теплее.       Подбираю контейнер с бутербродами, засовываю в рот один целиком. Нине с Матео они точно уже не нужны, а я от всего этого порядком проголодался. Поворачиваюсь к Уиллу и роняю контейнер из рук. Уилла нет. И комнаты с камином больше нет. Стою в каком-то каменном мешке, темно, скорее угадываю очертания стен, чем действительно их вижу.       Фонарик на телефоне выхватывает не намного больше. И все же это не мешок — тоннель. Уже хорошо. Глубоко дышу, стараясь подавить наростающую панику. Значит, я тоже "исчез". И я жив. Нахожусь неизвестно где, не имею понятия, как отсюда выбраться.       На экране сорок три процента. Нужно было давно телефон менять, аккумулятор ни хрена не держит. Выключаю фонарик, сажусь на пол, пытаясь привыкнуть к темноте. Что Хийси от меня нужно? Чтобы я умер? Если он питается страхом и отчаянием, то лучше держать нас живыми, сколько это возможно, беспрестанно пугая. Пока что у него получается очень неплохо. Мне очень страшно.       Значит ли это, что Ланс с Ниной живы? Возможно. Я же живой. Пока.       Можно устроить молчаливый протест и просто остаться сидеть на месте, но так хуже. Тревога внутри требует вскочить, бежать и что-то делать. Поднимаюсь, снимаю с себя куртку. Складываю телефон, ключи, документы и деньги в небольшую напоясную сумку. Раздеваюсь догола и цепляю бананку на голое пузо, одежду сворачиваю в рулон и все вместе заворачиваю в куртку, связывая рукава на манер ручки.       Мгновение, и чувствую, как провисает сумка на сузившейся талии, как становится теплее, а мир — чётче, обретает миллион запахов и звуков. Ощущения смешанные, но привычные, будто падаешь с большой высоты в ледяную воду. Сердце уходит в пятки, желудок делает кульбит, одновременно жутко и радостно. Обращаться не больно. Не знаю, как вы, а я бы хрен в волка когда превратился, если бы как в некоторых фильмах или книгах, перемалывало кости или выворачивало наизнанку. Понятно, в принципе, чего они такие злые всегда. Когда раз в месяц так с тобой поступают не спрашивая твоего мнения, легко начать ненавидеть всех вокруг и убивать. Но луна наш друг. На нее приятно повыть, под ее светом — побегать, она дарит нам силу.       Фыркаю. Доедаю в два укуса выпавший из контейнера последний бутерброд, просовываю голову в рукава и семеню вперёд. Неудобно, зато чувствую себя лучше. Сворачиваю раз, затем второй. Кажется, я в каком-то лабиринте или катакомбах. Хрен редьки не слаще, конечно.       Сажусь на пол, навостряю уши, наклоняя голову вбок. Напрягаюсь изо всех сил. Улавливаю еле заметное движение воздуха. Что ж, если гуляеет сквозняк, значит есть и какой-то выход. Иду по направлению ветерка.       Всхлип такой явный, что замираю на месте. Но такой далёкий, что непонятно, откуда он идёт. Прислушиваюсь. Точно, всхлип. Резко разворачиваюсь и припускаю туда, откуда, как мне кажется, он доносится.       Чем ближе подхожу, тем чётче различаю свернувшуюся в клубок на полу фигуру. Замечает меня тоже, вскидывается:       — Кто здесь? — спрашивает испуганно голосом Ланса       А я вдруг испытываю такое сильное облегчение, что подкашиваются задние ноги и я опускаюсь на задницу.       — Не подходи ко мне! — угрожает на полном серьезе, будто кто-то может его испугаться.       Подхожу ближе, машу хвостом изо всех сил. Все хорошо, видишь? Я добрый, открытый к новым знакомствам, совсем не страшный.       Ни черта он не видит, конечно, я и сам различаю не все. Вскакивает и пытается бежать. В темноте это тоже получается не слишком хорошо. Догонять нельзя — испугается ещё больше. Вместо этого падаю на спину, прижимая уши, скулю. Можно, конечно, попробовать обернуться, но голый мужик, пускай и немного знакомый, вдруг выросший из собаки... не знаю, как отреагирует, и боюсь сделать хуже.       К моему удивленияю срабатывает. Замирает. Поворачивается ко мне. Но все ещё стоит на месте, не решая приблизиться.       Переворачиваюсь на пузо, ползу к нему, перебирая лапами, протирая сумку об пол и изгваздывая куртку, все так же скулю и прижимаю уши.       — Собачка? Ты как здесь оказалась? — поддается на мои провокации, но все ещё подозревает в обмане, — здесь не может быть собак! Ты морок, да?       Гавкнуть, что ли? Но боюсь, может не получиться. Наконец, доползаю до него, тыкаюсь мокрым носом в ноги. Дёргается испуганно, но не отстраняется.       — Ты... ты просто собака, да? Ты же нормальная? Ты же не превратишься в чудовище и не съешь меня, правда?       Отрицательно мотаю головой. Блядь! Ну, идиот. Хорошо, что Ланс этого не замечает, несмело опускает руку мне на голову, чешет между ушей.       Подаюсь за рукой. Всем своим видом показываю, что меня не нужно бояться. Отстраняюсь немного, жду, когда потянется снова, и отхожу еще.       — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Умный мальчик.       Мальчик умный, а я — нет. Потому что опять киваю. Спасает только темнота.       — Ты знаешь, как выбраться? — в голосе подозрение мешается с надеждой, скулю и отхожу ещё на шаг.       Не знаю, но сейчас это неважно. Важно, чтобы мы пошли вместе. И он идет. Доверяется собаке, которую встретил в странном подвале. Я бы не доверял. А впрочем, куда ему деваться. В конце концов, он всего лишь ребенок, каким бы взрослым не пытался казаться.       Идём медленно, каждый раз замираю, дожидаясь, пока Ланс, идущий по стенке, со мной поравняется. Хотя все внутри требует ускориться. Возможно, где-то в закоулках этого лабиринта, так же сидит Нина.       Кажется, ветерок становится сильнее. Хотя, это ведь тоже может быть иллюзией? Проклятое место и проклятый Хийси.       Отчего-то цепляюсь за эту мысль. Кручу её и так, и эдак. Она не даёт мне покоя, зудит, будто укус комара. Фыркаю, пытаясь её отогнать.       — Что, малыш, тебе тоже страшно? Не бойся, хороший мальчик, я и сам боюсь. Или ты — девочка? Мы обязательно отсюда выберемся.       Закатываю глаза, но снова подхожу ближе, утыкаясь лбом в колени. Хочу сказать ему, что он прав, найти хоть какие-то слова поддержки. И слава богу, что не могу этого сделать. Сейчас что угодно звучало бы фальшиво, ведь я и сам в это почти не верю. Тем более, что чувствую слабый запах крови.       Вдруг, как что-то по голове стукает. То, что вертится в голове, наконец обретает объем. Проклятое место! Хийси обитает в проклятых местах, он же сам говорил. Как там было? Пещера, лес, дом... Буду исходить их того, что все-таки не лес. Иначе придётся совсем туго. Что если сжечь не самого Хийси, а место? Что если поджечь дом?       Идея неожиданно вдохновляет. Возможно, оттого, что кажется здравой, а возможно потому, что она в принципе единственная с момента, как мы влипли в это дерьмо. А это лучше, чем ничего. Это уже надежда.       Нужно быстрее отсюда выбираться. Даже подскакиваю на месте от нетерпения. Из-за вынужденного бездействия, хочется наверстать потерянное время.       — Стой, я не успеваю.       Замедляюсь. И правда припустил слишком быстро — воодушевился. И зря, конечно. Шанс призрачный, а мы ещё и из Лабиринта не выбрались. А, может, и не выберемся.       И будто в подтверждение моих невеселых мыслей запах усиливается. Мотаю головой, пытаясь избавиться от приторной вони. Бесполезно. Теперь ещё и ощущаю явный привкус железа на зубах, а еще, что рядом смерть.       За следующим поворотом я вижу, почему. У стены лежит Нина. Горло её разодрано, как у Матео, глаза открыты.       Едва не торможу резко, но отвожу взгляд и делаю следующий шаг. Нельзя останавливаться. Ей уже ничем не поможешь, а Ланс её не видит. Он идёт по противоположной стене, и я не обращаю его внимание специально. Прохожу мимо, будто ничего нет, иду дальше от этого места, будто и сам ничего не заметил.       Возникший было энтузиазм от найденного решения пропадает. Теперь все попытки выжить кажутся бессмысленными. Выходит, мы не слишком-то нужны Хийси живыми? Почему тогда он ещё не убил нас с Лансом? Неужели, мы все в итоге закончим так? Дерьмо!       Иду, поджав хвост и прижав к голове уши, иду, не позволяя вырваться клокочущему в глотке вою, иду, радуясь, что волки не умеют плакать.