Кленовый лист

      Антон нервно курил на спортивной площадке за школой и сверлил взглядом затылок Попова, который сидя на лавочке, как всегда, уткнулся в свою книгу. Парень приходил в лютое бешенство только от одного взгляда на этого зазнайку из параллельного. Слишком вылизанный, слишком правильный, с замашками аристократа, для обычной воронежской школы. Всегда одет, как от иголочки, еду в контейнерах таскает, учебники из рук не выпускает, а учителя в нём души не чают. Но это ладно, таких святош в каждой школе хоть отбавляй, Антона бесило в нём другое. Попов – пидор и практически не скрывает этого. У него вся страница в ВК буквально забита блевотской радугой, статьями о нетрадиционной ориентации и прочей чушью. Собственно, за это ему частенько и прилетает от местных верзил. Постоянно чмырят его. Сам Антон его никогда не трогал, но иметь дела не хотел. Всегда старался избегать, но за компанию мог толкнуть плечом.       Неприязнь к Арсению, так его зовут, у Антона появилась ещё в глубоком детстве. Они тогда жили в одном дворе и часто виделись на детской площадке. Однажды, маленький Арсений попытался подарить ему небольшой букетик цветов, который собрал на ближайшей полянке и все дети начали над Шастуном смеяться. «Он думает, что ты девочка!» – почему–то именно это фраза отпечаталась у Антона в голове, хотя прошло много времени. Маленький Тоха не думая зарядил Попову кулаком в нос и с этого момента он начал активно избегать его. Он очень радовался, когда чета Поповых переехали в другой район, но почему–то Арсений всё равно учился именно в их школе.       И вот они девятиклассники, которые живут в совершенно разных мирах, с совершенно разными взглядами. А Антону нужно сделать то, чего бы никогда в жизни не сделал… – Да вы издеваетесь надо мной! – воскликнул Антон, положив руки на стол и падая на них лбом.       Кажется, все эти компанейские игры – это не для него. Выигрывает он крайне редко и на чистом везении. Перудо – игра в кости, которую Антон и его небольшая компания пацанов подсмотрели в фильме «Пираты Карибского моря», оказалась довольно увлекательной, но неудачной для самого Антона. Хотя, кого он обманывает, парень просто лох во всех этих играх.       В этот раз компания решила поспорить на задание. Проигрываешь пять раз – получаешь любое задание(больше похожее на наказание) и отвертеться не получиться. Пацанское слово, все дела. Они и раньше так делали и все прекрасно понимали, что фантазия в их компашке крайне разнообразна, поэтому проигрывать никто не хотел. И, конечно же, проебал Антон. – Лошара – это твой жизненный статус, Шаст, – злорадствовал Валера, получая укоризненный взгляд Шастуна. Остальные дружно подхватили. Вот же гиены. – Ну, у кого какие предложения на счёт нашего неудачника? – Иди ты. – Ты сейчас пойдёшь, ага, – осадил его друг. – Я всё ещё настаиваю на недельной покупке пива на всех. – Это слишком просто! – возразил Артём. – Да и такое уже было. И вообще, почему когда проигрывает Шаст ему даются лёгкие задания? Я в прошлый раз позорился и приглашал на танцы ту корову, а тут просто в магаз бегать! – Поплачь ещё, Тём.       Антон устало выдохнул и просто смирно ждал своей участи. Для чего это всё? Да от нечего делать. Их небольшая компания считается самой отбитой в школе. Они постоянно попадают в неприятности, а дорогу к директору могут пройти с закрытыми глазами. Шило в одном мете, короче. Все мы знаем, что подростковый период у всех проходит по–разному. кто–то паинька, а кто–то уходит во все тяжкие. Антону определённо подходит второе. – Короче, я придумал, – вдруг заговорил Слава. Антон беззвучно взвыл, ибо этот в их компании точно самый отбитый на задания. Никого не щадит. – Все же Попова знают из параллельного? – ребята дружно кивнули. – Я думаю, ни у кого нет сомнений, что этот смазливый святоша – пидор. Так вот задание: закадри его. – Ёбнулся?! – Антон аж вскрикнул, подрываясь со стула. – Я к этому пидарасу даже на километр не подойду, вдруг он заразный! – Ну всё, теперь точно будешь это выполнять, – ухмыльнулся одноклассник и ухватив Тоху за плечи, заставил сесть обратно. – Я знал, что из всех нас ты лютый гомофоб, каких поискать. – Пиздец, конечно, но я «за»! – смеясь от нелепости задания, сказал Валера, а Тёма просто подхватил громкий «да–да–да». – Я уже представляю, как ты ему будешь цветочки на свиданку таскать! – Да вы охуели! Не буду я это выполнять! – Чо зассал? Боишься, что Попов тебя в свои голубые дерби затянет? – о, а вот и взятие на «слабо» начались. Ожидаемо. – Я тебе сейчас нос сломаю, придурок! – Я, так уж и быть, подслащу твои страдания. Если заставишь Попова на лапках перед собой прыгать и сделаешь фотку, как вы сосётесь, я уговорю отца стереть из твоего дела все проёбы.       Проёбы? Да–а, Шаст с тринадцати лет стал частым гостем в детской комнаты милиции и давно стоит на учёте по делам несовершеннолетних. Когда–то он был милым и послушным ребёнком, но проблемы в семье,  постоянные переезды и уход отца, убили этого хорошенького мальчика в нём. Он себя не оправдывает, но определённо осознаёт, что является большой проблемой для матери, которая просто не потянет его обучение в будущем. А если его снимут с учёта и парень продолжит добиваться успехов в баскетболе, то будущее будет не таким уж и без радужным. – Что молчишь? – Тох, соглашайся! – положив ладонь на плечо другом, вдруг посерьёзнел Валера. – Тебе такое точно не помешает. Отец Славы в своё время Димона отмазал, так у того теперь вообще никаких проблем. Спокойно в Москве учится и на работу даже устроился. – Я же сблюю, если этот педик хотя бы коснётся меня, – всё не унимался Антон, но по парню было заметно, что он сдаётся. Награда слишком хороша. – У тебя в любом случае нет выбора!       Лютая неприязнь к геям у Антона была ещё с детства. Его отец постоянно проклинал каждого «зализанного» мужика, которого видел на улице и говорил маленькому Тоше, что это неправильно и если узнает, что тот стал таким же – убьёт нахрен. Для Антона подобное не естественно, не правильно и противно. Как пацан может полюбить другого пацана? Таким дорога только в дурку!       Выкинув бычок, Шаст привычно натянул свой здоровенный капюшон и неуверенно направился к Попову. Это только ради снятия с учёта. Надо просто перетерпеть. – Привет, – выдал тихо Антон, встав прямо напротив Арсений. Тот поднял на него недоумённый взгляд, захлопывая книгу. – Эм, привет, – неуверенно, поздоровался Попов. – Чего тебе, Шастун? – Ну–у…в общем… – Если пришёл выливать на меня грязь или деньги отжимать, то я тебя расстрою. Что бы ты не придумал – я это уже слышал, а денег у меня нет. – Я не собирался вообще–то, – сквозь зубы, проговорил Антон. Меньше минуты с ним базарит, а уже кулаки чешутся рожу набить. – Дело у меня одно есть. – Ко мне? Ты меня ни с кем не перепутал? – Хорош, мне помощь твоя нужна. – Интересно, – с недоверием, Арсений чуть сощурил глаза. Антон нервно сглотнул. – И что тебе нужно? – Ты вроде какую–то олимпиаду по математике недавно выиграл, – начал Шастун. Он решил, что лучший вариант начать общение с Поповым – помощь в учёбе. С девчонками всегда прокатывает, а он от них ничем не отличается, верно? – В Москву ездил. У меня с ней совсем туго, Савельева все нервы уже вытрепала, что я не сдам нихрена. – Та–а–ак... – Я хотел попросить подтянуть меня по математике.       На лице Арсения застыло удивление. Антон и сам понимал нелепость ситуации, но ничего лучше не придумал. – Смеёшься надо мной? – нахмурился Попов. – Ты видишь на моём лице улыбку? – съязвил парень. – Мне реально помощь нужна. – Почему у меня то решил попросить? Не припомню, чтобы мы хорошо общались, – Попов демонстративно задумался и как–то странно потрогал себя за бок. – Помню только, как твои дружки зажали меня недавно за школой и отпинали в живот. – Ну, я–то не зажимал. Провал. Шастун, ты придурок. – Пока, Шастун, – Арсений начал быстро запихивать учебники и какие–то конспекты в рюкзак. – Надеюсь, тебя допустят к экзаменам, – закинув рюкзак на плечо, парень направился в стороны выхода с площадки. Антон заметил, что ему немного тяжело резко передвигаться. – Эй! Да подожди! – воскликнул Шаст, опережая его и преграждая дорогу. – Стой! Ну помоги, ну пожалуйста. Кроме тебя мозговитей в школе нет. Я знаю, что ты многим помогаешь с предметами, девчонки рассказывали. Хочешь я платить буду? – Хочешь вернуть те деньги, которые вы украли у меня? – Ну хорош уже, я же так не делал, – неожиданно для самого себя, Антон почувствовал стыд перед одногодкой. – Я даже никогда не подначивал их. – Ага, зато с каким рвением бежал их тратить, – Арсений был словно не пробиваемым. Казалось, сейчас он припоминал Антону всё зло, которое он и его компашка ему делали. – Отстань, Шастун, не буду я тебе помогать!       Попов легко оттолкнул его. Чёртов пидор! Ещё и выёбывается! Да он спасибо должен сказать за то, что вообще живой ходит!       Шастун уже хотел наплевать на всё и высказать неподатливому Попову всё, что думает, но тот внезапно глухо зашипел сквозь зубы и упал на одно колено. Антон моментально подбежал к нему, хватая за плечи. – Сень, ты чего? – Я тебе не Сеня! – чуть ли не выплюнул ему парень, но резкая боль в боку отвлекала. – Не выёбывайся. Где болит? Попов, блять! – Здесь, – указал пальцем Арсений и зажмурилась. – Полдня болит, – Антон без церемоний задрал его жилетку с белой рубашкой и сам нажал на указанное место, за этим сразу же последовал жалобный визг Попова. – Больно... – Поздравляю, Сень, это месье аппендицит. – Пиздец...

***

      Шастун уже около получаса выслушивал слова благодарности от встревоженной женщины и по совместительству матери Арсения. Она примчалась в больницу, как только смогла и была очень напугана. Антон пожалев бедную женщину принялся её успокаивать и рассказал, что у него тоже вырезали аппендицит, причём в этой же больнице, и всё нормально прошло. Та пожаловалась, что её сынок тот ещё терпила и о своих болячках рассказывает только в крайнем случае. Чтож, похоже это он и был.       Парень посидел ещё какое–то время, одновременно переписываясь с пацанами по сети. Это точно стая шакалов, а не друзья. Их забавляла даже подобная ситуация. Хотя, Антон не лучше. Он понимал, что такой исход ему только на руку. Хочешь расположить к себе человека – начни о нём заботиться, когда он болеет. Где–то внутри себя ему тошно от подобных мыслей, всё–таки человеку плохо, а аппендицит – это не шуточное дело, но потом он вспоминает о том, что Попов пидор и о своей награде за задание, и перестаём переживать.       На следующий день, он стрельнул у матери немного денег на фрукты и решил заглянуть к Арсению после школы. Сказать, что мать была удивлена, значит ничего не сказать. Да, у Антона были друзья, но не настолько хорошие, чтобы фрукты им в больничку носить.       Тихонько постучав в дверь палаты, парень вошёл во внутрь. Палата была не очень большой, слепила глаза от изобилия белого цвета (Шаст ненавидел больницы, из–за этого), но довольно уютной. Из трёх кроватей была занята лишь одна. Естественно Арсением. Парень был в полулежащем состоянии, с растрёпанными волосами и чуть бледным, с книжкой в руках. Ну конечно, куда он без своих книжек. – Дарова, болеющий! – Шастун? Ты что тут делаешь? – Арсений аж вздрогнул от неожиданности. – Может хватит уже фамильничать? У меня имя так–то есть, – поворчал Шаст и присел рядом с кроватью, на небольшую табуретку. – Я навестить тебя пришёл. – Да что с тобой такое? – этот вопрос Попов задал себе нежели собеседнику. Он явно не понимал резкие перемены в школьном хулигане. – Неужели тебе так сильно нужна помощь по математике, что ты решил снизойти до такого? – Бляяя, задолбал уже! – заныл Антон. – Я просто пришёл спросить, как ты себя чувствуешь, потому что ты вчера у меня на руках загибался и я, блять, прикинь, волнуюсь. И вот ещё, – он протянул парню небольшой пакет с логотипом «Пятёрочки» и как–то неловко отвёл глаза в сторону. Арсений неуверенно, но принял его. – Нектарины и персики? – Ага. – Откуда ты… – Мать твоя вчера мне все уши прожужжала, что ты их любишь. – Ты общался с моей мамой? – Да я её еле успокоил. Металась из стороны в сторону возле операционной, будто тебе не аппендицит удаляют, а опухоль, – усмехнулся Шастун. – А потом всю подноготную о тебе выдала, хе–хе! – Блин, – Арсений переменился в лице и даже, как показалось Антону, покраснел немного. – Прости за это, она у меня больно впечатлительная и болтливая. – Да ладно, это же мама, – пожал Шаст плечами. – Мне не в падлу. – Спасибо. Ну, за фрукты и вообще, – Попов сказал это с благодарностью, но резко погрустнел. – Эй, ты чо нос повесил? Несколько дней и выпишут, не парься. – Я две самостоятельные пропущу. – Пф–ф, заучка! – прыснул Тоха. – Лежи и отдыхай, никуда твоя учёба не денется. Да и чего тебе париться, ты и так отличник. – Я несколько недель буду лежать, а то и месяц. – Чего? Почему это? – У меня ещё трещину в ребре нашли.       В этот момент, Антон впал в небольшой ступор. Он прекрасно понимал, что это из–за его парней. Арсений упоминал, что они избили его недавно и по всей видимости перестарались. Шастун не редко становился участником драк, но до такого никогда не доходило. Максимум разбитый нос. – Я…Сень, прости… – Не называй меня так, – буркнул Попов, ставя пакет с фруктами на тумбочку. – И не извиняйся за то, чего не делал. – Нет, это пиздец полный. Я поговорю с парнями, – почему в Антоне взыграла такая небывалая злость на своих друзей, что он сам на секунду охренел. Но так нельзя! Так просто нельзя. – Придурки… – Знаешь… – М? – Приноси свою математику. Мне всё равно нечего делать, так хоть чем–то займусь, – вдруг, сказал Арсений и слегка улыбнулся. – Подтянем тебя, всё нормально сдашь.

***

      Дни шли словно по расписанию. Антон отсиживал уроки в школе, шёл домой на обед, а после до самого вечера занимался с Арсением в больнице. Иногда они засиживались и медсёстры его выгоняли. К слову, Антон не соврал, что у него пробелы в математике, просто не такие серьёзные. Арсений оказался неплохим репетитором и ему было довольно легко запоминать материал и решать задачи. Одновременно с этим он перешёл к активным действием, чтобы расположить Попова к себе. Иногда он мимолётно, будто случайно, касался его кистей рук, делал ненавязчивые комплименты, вгоняя парня в краску, рассказывал шутки и делился школьными новостями. Через неделю, Арсений добавил его в друзья и они начали переписываться ночами. Шастун медленно, но верно переходил на флирт, как всегда делал с девчонками. Попов оказался не простым в этом плане: либо менял тему, либо смеялся и называл Шастуна дураком. Антона всё ещё воротило от него и его манеры общения. Ну не может пацан так разговаривать и быть таким покладистым. Это просто не вписывается в его картину мира, но приходилось терпеть.       Процесс восстановления Арсения шёл хорошо, но медленно, что бесило Антона. Ему осточертело мотаться на другой конец района в херовы больницу. Кстати, парни на его упрёк о том, что они вообще–то чуваку рёбра чуть не переломали, только отмахнулись и поржали. – Ты чо за пидора заступаешься? Ты уверен, что это не он тебя там дурит?       В такие моменты, он задумывается, а стоит ли вообще продолжать общаться с этими гондонами. – Вот здесь минус забыл и всё по пизде пошло, – указал Арсений на ошибку. Антон впервые услышав мат из его рта, даже оживился. – Ого, графский мальчик такие слова знает?   – Будешь выделываться, наши занятия закончатся. – Ладно–ладно, пошутить нельзя? – закатил глаза Шастун, перечеркнул неправильное решение и принялся решать заново. – Когда тебя там выписывают? – Седьмого. Но я ещё три дня дома пробуду, – устало, ответил Арсений. Он уже был готов на стенку лезть, из–за этих больничных стен. – А что? – Может погуляем, когда полностью выздоровеешь? – Э–э–эм, оу…что? – растерялся парень. Ну давай уже, не ломайся! – Ты же меня прекрасно слышал. Сходим прогуляемся, кофе попьём. – У тебя температура что ли? – Арсений коснулся пальцами его лба, из–за чего Антон состроил недовольную морду. – Хм, нет, как странно. А может помутнение какое–то? – Закончил? – Ещё лучше анализы сдать и пару укольчиков сделать. – Вот выёбистый, а? – Ты серьёзно?       Антон отодвинул все учебники и тетрадки в сторону, чуть приблизился к Арсению, из–за чего тот немного сжался в подушку, и положил свою ладонь на его. У Арсения от подобного жеста пробежались мурашки по телу. – Проведя с тобой больше времени, я понял, что мне нравится с тобой общаться. Ты прикольный, с тобой интересно, – начал выдумывать Антон. Внутри него был самый настоящий диссонанс. Одна часть кричала, что нужно срочно помыть руки, а второй…было всё равно? Ну да, прикосновения к Арсению не отвращали так, как Шастун думал ранее. Даже наоборот, кожа у него такая приятная… Блять, что? Шаст, ну–ка, стопорни! Совсем ебанулся что ли! – Антон…       Дверь резко распахнулась и заставила парней отпрыгнуть друг от друга. – Так, юноши, время посещений закончилось десять минут назад! – в наказном тоне, говорила медсестра. – Ей богу, за уши вас друг от друга не оттащишь. Давай на выход, бегом! – обращаясь к Шастуну, она открыла дверь пошире и начала ждать.       Парень засобирался и напоследок шепнул. – Подумай, ладно?

***

      С горем пополам, но Арсений всё–таки клюнул и согласился на прогулку с Антоном. Наконец–то, свершилось! Он ни с одной девчонкой так не парился, как с ним. После выписки, Арсений ещё какое–то время провёл дома, но продолжал списываться и даже созваниваться с Антоном. Ему нравились его шутки и глупые рассказы, а Антон узнал, что Арсений тот ещё меломан и подбирает классные плейлисты, которые Антон время от времени включает.       Они стали больше времени проводить вместе. Арсений перестал зарываться в книги, а Антон меньше времени уделял своей раздолбайской компании.       Сегодня Арсений сам пригласил Антона прогуляться и сходить в кино. Показывали очередной супергеройский фильм, который обоим парням понравился. Они перекусил в КФС и направились в парк. Осень была уже совсем холодная, особенно вечерами, поэтому по пути они взяли по стаканчику горячих напитков. Арсений – кофе, Антон – чай.       Попов рассказывал о своих репетициях в театральном кружке. Ага, он актёр оказывается и собирается поступать в театральный. Антон, конечно, прифигел от это. С мозгами Арсения можно поступить в любой вуз на любую специальность, а он выбрал карьеру актёра. К слову, у него неплохо получается, Шаст посетил одну из репетиций, но всё равно карьеру актёра не воспринимает всерьёз. Хотя, не ему судить, ведь сам парень ещё даже не определился, кем хотел бы стать.       В какой–то момент они начали дурачиться и бегать друг за другом, прячась за деревьями. Арсений считал смех Антона заразительным и милым, поэтому иногда подбегал и щекотал его. Он и не заметил, как оказался прижат к одному из стволов деревьев. Антон в плане скорости и изворотливость ловчее, и сильнее, несмотря на худобу. Смущённо посмеявшись, оба замолкли, смотря друг на друга.       У них была незначительная разница в росте, но сейчас Арсению казалось, что он такой мелкий по сравнению с Антоном. У него остановилось дыхание и он не мог смотреть ни на что, кроме, как на губы парня, которые были всё ближе и ближе. – Антон... – Тихо, – шепнул ему парень и мимолётна коснулся чужих губ своими.       Это даже на поцелуй похоже не было, но это касание губами было настолько нежным и чувствительным, что оба забыли, как дышать. У Антона дрожали палицы на руках, а голубые глаза Арсения быстро блуждали по лицу напротив. Казалось, что оба боялись шевельнуться.       Арсений отмер первым и неуверенным движением коснулся щеки парня. Ранее он отмечал, что в Шастуне, в плане внешности, не было ничего особенного. Обычный парень, таких полно. Как же он ошибался. Почему он раньше не замечал какого насыщенного, зелёного цвета у него глаза? Милую родинку на кончике носа. Безумно приятную гладкую кожу. У многих парней в его года уже начинает появляться первая щетина или усы, но у Антона даже намека на всё это не было. – Ты такой красивый... – Что? – глупо, спросил Антон, выходя из ступора. – М?       Арсений тихо посмеялся. – Я сказал, что ты очень красивый, Шаст, – он продолжил гладить парня по щеке, смущённо улыбаясь. – А.…о.…это...ну, точно не красивее тебя, – раскрасневшись от такого признания, промямлил Антон.       Арсений долго не думая прильнул к парню и крепко обнял, уткнувшись носом в шею. Антон невольно вздохнул от горячего дыхания Попова на открытую кожу. Пришлось на пару секунд зажмуриться, чтобы собраться с мыслями.       Неужели это происходит?       Шаст приобнял его в ответ и поцеловал в висок. Очень быстро в голове промелькнула мысль, что он забыл всё это сфотографировать, но она тут же исчезла. Антон больше был сосредоточен на чувстве, которое испытывал. Он не мог понять это странное ощущение. Ему понравилось? Ему неловко? Блять, да быть того не может. Он же просто притворяется!       Просто. Притворяется.       Просто... – Пошли домой, ты замёрз, – не спрашивал, а утверждал Арсений. – Да и поздно уже. – Ты даже ничего не скажешь по поводу...того, что сейчас было? – Ты меня поцеловал. – Да, я тебя поцеловал. – Вот и разобрались.

***

– Перестань! – хохоча и уворачиваясь от ловких пальцев Шастуна, взвизгнул Арсений. Его безжалостно щекотали и эту битву он проигрывал. – Антон! – А меньше выёбываться будешь, зазнайка!       Сегодня они занимались у Арсения дома. Его родители уехали на несколько дней, поэтому, как говорится, хата свободна. Правда вот математикой они занимались от силы часа полтора, а затем Антон начал в наглую приставать. Время неловких поцелуйчиков прошло, теперь идёт тяжёлая артиллерия! Парень нашёл самые чувствительные зоны Попова. Тот покрывался мурашками и стонал от малейшего прикосновения к шее и за ухом. Это было сладкой пыткой для него и Антон этим пользовался. Он уже принял тот факт, что ему нравится доводить Арсения до такого состояния. Чувствительнее партнёра у него ещё не было. Правда вот на большее Арсений пока не соглашался. Смущённо упирался ладонями ему в грудь, когда Антон начинал расстёгивать рубашку или лезть под футболку.       А это и не нужно. Спать он с ним не собирается, просто играется, не более. Нужно фото. Одно фото и он свободен. Вот только... – Мы всю кровать перевернули, – смеясь, отметил Арсений. Он и не заметил, как Антон навис над ним. – Нашёл из–за чего париться, – Шаст решил сжалиться и перестал пытку щекоткой. Оба были растрёпанные, но улыбались во все тридцать два. Арсений, уже привычно, поправил его непослушную прядь волос. У Шастуна вообще были странные волосы: на затылке и макушке более–менее ровные, а на чёлке кудрявые. Он постоянно старается их зачёсывать, но толку мало. А Попову, кажется, нравится. – Забей, это моё проклятие. – Тебе идёт эта причёска. Это твоя фишка, – отметил Арсений. – Милый такой. – Милый? Хм... – Ага, плюшевый.       Антон только закатил глаза. Никакой он не милый. Он хулиган школы вообще–то! Подумалось ему, но его выдернули из рассуждений, тёплые ладони , которые обхватили лицо. Он посмотрел Попову в глаза ещё раз отмечая какие же они у него голубые. Раньше он таких не видел. Арсений вообще был неплох собой. Не то чтобы Шастун был экспертом в мужской внешности, но Арсений точно не похож на дворового быдлана. Может геи все такие? – Слушай, Сень... – Я не Сеня, я Арс, – в который раз поправил его парень, хмуря брови. В такие моменты, он выглядел очень забавно. – Ладно–ладно. А твои родаки вообще, ну, в курсе? О тебе...о том, что ты... – Думаю, что да. – Думаешь? – Ну, я напрямую никогда не говорил, но мама точно ещё в детстве заметила. А отец...наверное, просто смирился. По крайней мере, в дурку они меня отправлять не планируют. – В детстве? – из всего услышанного, Антон зацепился только за этот, удививший его, факт. – То есть, ты прям в детстве понял, что ты пи... гей? Но как?       Арсений вылез из–под Антона и сел, прислонившись спиной к стене. Шаст уселся на против. – Чего это ты вдруг? – Мне..., – замешкал парень. – Мне просто интересно, как у тебя это было. – Я просто с самого начала смотрел на мальчиков не так, как они на меня, – пожал плечами Арс. – Мне сначала казалось, что это и есть дружба, но со временем они начали меня избегать. Да и их родители старались ограждать от меня, потому что я был слишком...слащавым что ли? Один мальчик даже разбил мне нос, когда я попытался подарить ему цветы, хе–хе, неловко было очень.       У Антона в груди что–то ёкнуло. Так он не помнит его? Серьёзно? – Знаешь, мне было не легко это принимать. Я постоянно думал, что со мной что–то не так. Пытался подавлять свои желания и даже с девочкой встречался. – Вау! И как? – А сам, как думаешь? Я просто обманывал самого себя и бедную девчонку, – Арсений стыдливо опустил голову. – Мне не противны девушки, просто они не привлекают меня в романтическом и.…сексуальном плане. Мне нравится с ними общаться, у меня есть пара хороших подруг, которые мне доверяют и понимают. В какой–то момент, я просто перестал врать самому себе. Не скажу, что стало легко. Воронеж — это явно не город толерантности, но выбора у меня пока нет. Я такой, какой я есть. Такой, какой есть…       Антон вслушивался в каждую фразу и рушил, а потом заново строит, картинку у себя в голове. Всё, что он думал ранее об Арсе и о геях в целом будто стиралось. Он сочувствовал парню. В какой–то мере, у них одинаковые проблемы, но разные ситуации. Оба старались лепить из себя не понять что, чтобы соответствовать установленным нормам. Вот только в отличии от Арсения, Антон так и продолжает притворяться. – А ты? – Что я? – Как ты это принял? – ожидаемый вопрос, на который Шастун ожидаемо забыл придумать ответ. – Д–да, знаешь, я просто...просто решился как–то попробовать, ради интереса и пошло–поехало, – боже, Оскара этому гению! Оскара! – Правда? Хм. А девушки? – Тоже нравятся. Было несколько. – Ясно. Ты наверное просто бисексуал, но предпочтения отдаёшь больше девушкам, – заключил Арсений. – Кто? – Ха–ха, ну ты даёшь! Даже ориентацию свою не знаешь? – Я как–то не задумывался раньше. Просто встречаюсь с кем нравится и всё. – У тебя всё так легко, – Арсений посмотрел на него с неким восхищением. Кто никогда на него так не смотрел. Антон откровенно врал ему, но лишь о том, что встречался с парнями. Однако, в словах Арсения есть смысл. Вряд–ли он смог бы целоваться с парнем, если бы ему это не нравилось. А ему пиздец как нравится целоваться с Поповым. Отвращения он не испытывал ни разу, пора признать. Неужели он тоже из "этих"? – Ты чего так задумался? – А? Да ничего, – Шастун чуть придвинулся к парню и поцеловал, будто проверяя свою мысленную теорию. Арсений сразу же ответил. Блять...как же охуенно он целуется! Будто оттачивал этот навык годами. Хотя, может так и было. – Антон...       Шастун прикусил ему нижнюю губу, затем начал спускаться ниже и ниже, доходя до ключицы. Арсений млел от его поцелуев и касаний, не стесняясь стонать. Это здорово заводило Антона. Сука, ну почему он такой…       Пиздец, он реально ёбнулся с ним! Но останавливаться не хотелось. – Стой... – Я помню. Не буду ничего делать, обещаю.

***

      У Антона уже было много шансов, чтобы сфоткать поцелуй с Арсом и покончить со всем этим. Однако, что–то его постоянно останавливало. Ему безумно не хотелось заканчивать то, что между ними происходит. Он не помнит, когда ему в последний раз было так хорошо с кем–то.       Арсений не приставучий, как девчонки, не дёргает его каждую перемену и не закидывает дурацкими смайликами с сердечками. С ним интересно разговаривать и спорить на темы, которые Антон никогда не сможет обсудить с друзьями. Шастун перестал замечать его манерность, будто её и не было никогда. А правда была ли? Антону нравится зажимать его в школьном туалете во время перемен и "бояться", что их поймают. Есть в этом что–то экстремальное. Ему нравится, как Арс обнимает его, как целует, как шепчет что–то ванильное–дурацкое на ухо. Нравятся его родинки. Сто процентов у него всё тело ими усыпано, когда–нибудь Антон до них доберётся. Он пиздец, как тащится от его стройных ног, а когда Попов надевает узкие джинсы с рваными коленками, то всё, несите огнетушитель!       Он ему просто нравится.       Внутри у Шастуна словно всё перевернулось. Он и подумать не мог, что сможет иметь влечение к парню. Особенно к тому, которого столько лет призирал. И как ему теперь быть? Предать он его не может, но и парням рассказать тоже. Они же его загнобят и сделают таким же козлом отпущения, как Арса. Да, Антон этого пиздец боится, потому что привык жить по одному сценарию. Потому что, он трус.       Мысли о возможности снятия с учёта тоже отошли на второй план. Это не стоит того, чтобы позорить Арсения. Да и если бы Слава был Антону действительно другом, то сделал бы это просто так. Теперь Шаст это прекрасно понимает. Ха...всегда понимал, просто боялся признать и кормил себя сказками. – Дай мне свою ладонь, – попросил Арсений и Антон незамедлительно протянул ему руку. Попов немного пошарил в кармане, а затем вложил в чужую ладонь что–то холодное. – Это тебе, – это было небольшое кольцо, с красивой гравировкой. Ничего примечательного, простенько, но со вкусом. – Оно немного кривое, я сам делал на мастер–классе, но должно быть удобным. – Ты реально сам сделал? – удивился Антон, рассматривая украшение. Он как долбаный Нюхль* – видит блестяшку, хватает и бежит. – Ага. Ты же любишь кольца. А у меня как раз был сертификат на мастер–класс по изготовлению украшений, лежал без дела. По размеру тоже должно подойти. – Круто, красивое, – Шаст примерил его и кольцо село, как влитое. Не часто ему делают подарки. Парень обхватил Арсения за затылок и притянул к себе. – Спасибо, Сень... – Я не Сеня, я... – Арс. Знаю, прости, – закончил за него Антон и поцеловал. Попов уже не злился за это дурацкое сокращение своего имени, скорее поправляет на автомате. – Тебя не потеряют дома? – Нет, родители сегодня работают допоздна. А тебя? – Ты знаешь. – Твоя мама совсем не волнуется? – Скорее, уже привыкла, что я пропадаю. Мы в нормальных отношениях, просто не близки так, как ты со своей. Забей, – отрезал Антон. Разговаривать о семье он никогда не любил. Это никого не касается. Арсений будто прочитал его мысли и более ничего не спрашивал, а просто прижался к парню и крепко обнял. – Как там твои дела в театральном? – попытался перевести тему Антон. – Хорошо. Завтра днём генеральная репетиция и подготовка, а вечером выступление. С уроков меня сняли. – Тц, везёт. – Ты придёшь? – Конечно. – Твои друзья ничего не заподозрят? – Они мне не друзья. Больше нет. – Это... из–за меня? – с опаской, спросил Арсений и нервно сглотнул. Шаст поцеловал его в висок. – В том числе. Просто они придурки и давно надо было перестать общаться с ними. Я им не прощу того, что они с тобой сделали. – Раньше тебя это не очень волновало... – А я вообще слабак по жизни. Вечно иду у кого–то на поводу и творю хуйню всякую. Больше не хочу, – последнюю фразу он произнёс шёпотом. – Хочу с тобой…       Арсений разглядел в его опущенном взгляде море сожалений и грусть, от чего сердце разрывалось. Антона хотелось прижать к себе и защитить, оградить от всех трудностей. Он хороший парень, который попал в дурную компанию и который не может от неё отвязаться, потому что это равносильно изгнанию. А им ещё, как минимум два года придётся провести в Воронеже. – Ты очень хороший и ты не слабый, – прошептал ему на ухо Арсений. – Люблю тебя...        Антон прерывисто выдохнул. Любит.       Сейчас всё было правильно. Всё так, как должно быть. Да, Антон загнал себя в угол, но пока всё нормально. Он найдёт способ выкрутиться. Просто откажется от задания и попросит другое. Пацаны сто процентов поймут, ведь уже начали говорить, что всё затянулось и как–то слишком жёстко поступили с другом–гомофобом. Потом тихонько начнёт сливаться от них, за ум возьмётся.       А отношения с Арсением...       Они просто будут скрываться, как делали это ранее. Он его не отпустит. Не сможет. Этот парень с голубыми глазами нужен ему, как воздух.