Кленовый лист

      Арсений проснулся от сильного удара в спинку своего кресла. Маленький мальчик капризничал, не хотел сидеть на месте в такой тесноте. Ну кто же хочет? Его мама бросила робкое «извините» и начала тихо ругать своё чадо. — Эй, ты как, приятель?       Попов только сейчас понял, что чуть скатился с кресла вниз и приложился головой на плечо своего соседа. Это был молодой парень, внушительного роста, который обеспокоенно смотрел на него. Мужчина сразу же выпрямился и почувствовал острую боль в голове. — Извини, что я... — Нет проблем, — отмахнулся парень, чуть улыбнувшись. — Можешь дрыхнуть на мне сколько хочешь, всё равно в пробке стоим. — В пробке? — глупо переспросил Арсений и посмотрел в окно. Было пасмурно, дождливо и темно. А стояли они действительно в пробке, которая даже не двигалась. — Давно? — Минут двадцать уже, — прикинул попутчик, что-то проверяя у себя в телефоне. Арсений вымученно вздохнул. Нет. Ну почему именно сейчас, когда ему так плохо. Сэкономил на такси и вот пожалуйста. — У тебя голова болит? — Да, вроде того. Антон по виду мужчины сразу понял, что он плохо себя чувствует. Ещё когда он зашёл в автобус и сел рядом с ним, парень почувствовал очень знакомый запах. От мужчины пахло больницей и слабо одеколоном. — Хочешь у окна сесть? Могу ещё таблетку дать, у меня есть. — Нет, спасибо большое... — Антон, — быстро вбросил парень. — Спасибо большое, Антон. Я Арсений. Мне это всё не поможет...тц, как же не вовремя эта пробка... — А когда она бывает вовремя? — усмехнулся парень. От одного вида Арсения у него сжималось сердце. Очень уставший и измученный. Мужчина как мог старался держаться и не подавать виду, но видимо боль была настолько невыносимой, что он не справлялся. — Может скажем кондуктору или водителю? У них должна быть аптечка. — Я после «химии», Антон. Они мне не помогут.       Парень не ожидал такого откровения и сразу округлил глаза. Вот как... Да уж, хуже не придумаешь. Что же он не поехал на машине или такси? Неужели не было никого, кто бы мог его забрать после такой изнурительной процедуры? Сам Антон никогда с подобным не сталкивался, но много слышал о химиотерапии и чем она чревата. — Т-ты это...ложись на меня, — это единственно, что он мог предложить сейчас. Антон чуть опёрся об окно, разворачиваясь к Арсению полу боком. — Не стесняйся. — Нас неправильно поймут, — усмехнулся Арсений и умилился такой заботе от постороннего человека. Это были несколько секунд спокойствия, но затем по голове будто ударили чем-то тяжёлым и мужчина чуть ли не взвыл. — Да похрен, тебе же плохо. Пусть думают, что хотят, — намеренно громче сказал Антон и несколько людей посмотрели на них. Все были во власти своих телефонов или дремали, никому не было дела друг для друга. Так зачем париться? — Давай, — увереннее воскликнул Антон и сам притянул к себе Арсения. Тот не мог сопротивляться и просто уткнулся лбом в грудь парня. Смущению не было предела, но и сил не осталось, чтобы возразить, поэтому он просто устроился поудобнее.       От Антона пахло яблочным шампунем, который очень нравился Арсению и немного сигаретами. Он даже через толстую ветровку чувствовал, какой парень тёплый. И спокойный. Он не был смущён, у него не колотилось сердце в быстром темпе, будто он всегда предлагает незнакомцем своё плечо в длительных поездках. А может так и есть? — Как проходит лечение? — тихо, спросил Антон. — Хреново, но мне помогает, — отозвался Арсений. У него слипались глаза, хотелось провалиться в спасательную темноту и проспать несколько дней. — Это хорошо. Уверен ты справишься с этой заразой, просто надо ещё чуть-чуть потерпеть. — Хм, я начинаю думать, что ты моя галлюцинация, — Арсений вновь усмехнулся и как-то сильнее вжался в Антона. Со стороны послышался какой-то недовольный шёпот женщины, которая говорила своей подруге про «эти двое, совсем стыд потеряли! тут же дети!». Это было ожидаемо. Антон будто прочитал мысли мужчины и пару раз прошёлся ладонью по его хрупким волосам. Очень нежно и осторожно. — Слишком добрый и хороший...       Антон с ужасом посмотрел на свою ладонь в которой осталось немного тёмных волос Арсения. Они выпадали. Не так обильно, но выпадали. Парень нервно вздохнул. Как же жаль человека. Безумно жаль. — Могу заверить, что я настоящий. Иначе, как ты на меня облокотился, м? Думаю, многие бы захотели тебе помочь, если бы увидели, как тебе плохо. — Могу заверить, что нет, — грустно ответил Арсений. — Людям проще пройти мимо или осудить меня за медлительность. А я стал очень медленным, знаешь, многие обыденные вещи сейчас для меня сущий ад. Я постоянно будто в какой-то прострации. Не знаю, что именно так действует на организм: химия, препараты или диета. — Наверное, всё вместе. — Наверное... Ты прости, что я болтаю о таком... — Ничего. Говори всё, что хочешь. — Мне просто некому больше... — Я же сказал, всё нормально.       Автобус всё стоял на месте. Автолюбители сигналили друг другу, наверное думая, что так что-то двинется. К несчастью, в пробку попала скорая помощь, сирена которой кричала где-то вдалеке. Арсений то дремал, то бормотал что-то, постоянно извиняясь перед Антоном за всё подряд. Бедный, побитый щенок — так его охарактеризовал парень. Его удивляло, какой Арсений был ледяной, а ведь они уже больше часа находятся в душном автобусе. — Кем работаешь? — вдруг спросил Арсений, вновь проснувшись. — О! Начались эти самые вопросики незнакомцев? — хихикнул Антон. — Я учусь на третьем курсе в художественном вузе, подрабатываю в художественном магазине и на заказ иногда пишу картины. — М-м-м, и вокруг него одно искусство, — мурлыкнул мужчина и кажется первый раз широко улыбнулся. И сразу очаровал Антона. Удивительно, как в обессиленном теле может быть столько жизни. — Может мы поэтому и сошлись сегодня... — Ты тоже художник? — Нет, я актёр театра.       Почему-то Антон и не был особо удивлён. Жалко было бы видеть такого красавца в каком-нибудь офисе или кабинете. Он тут же загорелся желанием посетить его спектакль. — Вау! А в фильмах не снимаешься? — Как-то не задалось.       В этот момент, пробка чуть сдвинулась, но автобус резко затормозил. Обмякшего Арсения от удара о впереди находящуюся спинку кресла, спас Антон, который вовремя среагировал и выставил перед ним руку. Но мужчина всё равно тихо заскулил, видимо тряска потревожила еле успокоившуюся боль в голове. — Арсений! Ты как? — Порядок...порядок... — Нам точно нужно позвать кондуктора. — Не надо, прошу. Я не хочу доставлять людям проблемы, тут и так тесно. — Дурак, что ли? Это же не шутки! — Тш-ш, не кричи, — поморщился Арсений. — Прости, — перешёл на тихий тон Антон, но всё ещё был недоволен. Что значит, не хочет мешать остальным? Ему плохо! Больно. Уж перетерпят как-нибудь. — Арсений? — М? — Почему ты один в такой день? Ты уже не в том состоянии, чтобы справляться с походом в больницу самостоятельно. — Я же сказал, Антон, что у меня никого нет. — Совсем? — А у друзей есть свои дела и заботы, нежели таскать меня по больницам и присматривать. — Что это за друзья такие? Я бы с тобой ходил, не смог бы спокойно спать, зная, что ты в таком состоянии. — Мне приятно это слышать.       Антон ненадолго задумался, а потом выпалил: — Хочешь я буду с тобой ездить, пока ты не поправишься? — Ты ведь не...не серьёзно? — оторопел Арсений, чуть приподнявшись. — Я сама серьёзность. Мне не сложно. — Ты же меня даже не знаешь. — Ты — Арсений, актёр театра. В кино у тебя не задалось. А ещё у тебя онкология, которая мешает тебе нормально жить. Видишь, я тебя знаю, — проговорил Антон, улыбнувшись. — Я не навязываюсь в друзья, просто хотя бы на время твоей терапии, присмотрю за тобой. — Почему? — Эм, «почему»? — Почему ты так поступаешь? — Потому что тебе нужна помощь.       Антон написал ему на следующее утро, спрашивал, когда у него процедуры, чтобы подстроить свой график. Сначала Арсений не хотел отвечать. Думал, что просто заблокирует номер, но...не смог. Ему было безумно тяжело и одиноко одному. Хотелось обычной человеческой поддержки, пусть и от парня, которого он знает от силы часов двенадцать.       Вот только Антон не исчез не после процедур, не после операции, не после полного выздоровления Арсения. Он всё-таки посетил его спектакль и подарком в конце были не цветы, а картина с портретом Арсением, наполненная жизнью.