Четверка Зеро

***

      Вспышка фотокамеры. А затем еще одна и еще. Такие родные и до боли знакомые звуки последнее время стали скорее нервировать, чем доставлять мимолетный покой.       В следующее мгновение из динамиков огромного телевизора в центре комнаты разносятся громкие восхищенные крики, а затем раздается выстрел, и радость по ту сторону моментально сменяется ужасом.       Второй не спеша делает очередной глоток виски из стакана и ногой толкает дверь балкона, не оборачиваясь на происходящее позади на экране. Он и так понимает, что там случилось, отлично знает исход и все вытекающие последствия.       Судя по восхищенным крикам, Ким Тэхен выжил, как и ожидалось. Все не может быть так просто, да и так не желает Зеро.       Покушения на единственного сына президента не редкость, каждый второй за пределами Паона мечтает отомстить диктатору за собственную искалеченную жизнь.       Этот смельчак, стрелявший в Тэхена, наверняка уже мертв. Еще один, кто отдал жизнь, слепо следуя по пути мести. Жаль. Как жаль. Очередная душа без надежды на будущее.       Второй допивает содержимое стакана и опускает взгляд на шрам на руке у основания большого пальца. Грубый неровный порез теперь всегда будет напоминать о том дне, когда тощий парнишка избежал смерти на окраине трущоб. Смерти, что могла настичь его из-за какого-то черствого куска хлеба, украденного у офицера на воротах загнивающего города.       От воспоминаний отвлекает внезапно завибрировавший на столике телефон, и Второй поднимает трубку, ощущая, как от родного голоса на том конце тепло разливается по всему телу. Осталось совсем немого времени до того момента, как все они смогут спокойно спать по ночам, зная, что справедливость восторжествовала.

***

      — У тебя рука прострелена! — Тэхен впивается взглядом в ладонь альфы, чтобы не потеряться окончательно в его глазах.       — Я заметил, мистер Ким. Сложно было пропустить такое, — Чон перекатывается на бок, все еще прикрывая омегу собой, и плотнее прижимает наушник к уху здоровой рукой. — Нападавшего застрелили, можете вставать.       Альфа аккуратно опирается на локоть и поднимается, оглядываясь по сторонам.       — Чонгук, рука! Ты кровью истекаешь!       Альфа протягивает омеге здоровую ладонь, и как только тот касается своей, резко тянет его на себя, поднимая.       — Головой не ударились? Все в порядке? Нам лучше убраться отсюда, пока репортеры не пришли в себя. У меня приказ увезти Вас как можно скорее. Нападавший может быть не один.       — Ты вообще боль чувствуешь?! Что ты за терминатор такой?!       — Мне очень льстит Ваша забота, но если я не вытащу Вас как можно скорее, президент сделает во мне еще несколько дыр, а мне бы этого не хотелось.       Омега саркастично фыркает, пока телохранитель ведет его сквозь шокированную толпу, что только поднимается с розового ковра.       Выходя на парковку, альфа оглядывает автомобили, прикрывая омегу собой и капая на асфальт кровью из раны.       — Не уверен, что ехать на машине с флагом президента сейчас безопасно, пока остальная охрана разбирается на месте. Нам нужна новая машина. Если нападут, я один с простреленной рукой не смогу отбиться.       — Тогда могу предложить свои услуги, — сзади подходит Хосок, держась за ушибленное плечо и виновато улыбаясь наследнику. — Прости меня, Тэхен, я и подумать не мог, что у кого-то хватит смелости напасть так в открытую, это моя вина. Позвольте помочь! Я приехал на своей машине, я вас отвезу!       — Обойдемся.       — Тиихо! Тихо, Рэмбо. Ты все равно не способен вести автомобиль, теряя столько крови. Позволь мне помочь. Мне можно верить!       Чонгук плотно стискивает от недовольства зубы, когда его плеча касается ладонь омеги.       — Поехали, Чонгук, все в порядке.       Всю дорогу до резиденции президента Тэхен косился на истекающего кровью альфу слева, совсем не фокусируя внимание на том, о чем беззаботно вещает Хосок.       Этот альфа… жизнь сплошная жестокая ирония… Чонгук даже не скрывает своей ненависти к происходящему, все читается в его глазах… тогда зачем он спас Тэхена от пули?! Тэхен не дурак, он понимает, что если умрет, это поставит под удар власть его отца и послужит поводом нового переворот в стране. И Тэ никогда бы не поверил, что эта гора мышц рядом не смогла бы себя защитить от его отца. Тогда зачем он спас его? Неужели у Чонгука есть кто-то из близких, за чью безопасность он так беспокоится, что готов умереть ради выродка президента?

***

      — Господин президент, — в кабинет входит высокий альфа в черном костюме и, застегнув пуговицы на дорогом пиджаке, учтиво кланяется фигуре в кресле, стараясь не смотреть на омегу возле стола.       — Ким Намджун, ты как раз вовремя. Проходи, — альфа кивает на кресло и оборачивается к своей правой руке. — Сокджин, — Джэджун смотрит на омегу, стараясь не замечать, как нервно дернулась изящная рука помощника в тот момент, когда вошел гость, — принеси нам кофе.       Как только омега скрывается за дверью, Намджун садится напротив президента, кладя ногу на ногу, и изучающе смотрит на картину на стене позади Джэджуна.       — «Последний день Помпеи»? Не думал, что Вам нравится подобное зарубежное творчество.       — Мне нравится атмосфера на этой картине: утрата надежды и чувство обреченности, беспомощность перед самой природой. Это напоминает мне о том, что всегда есть нечто могущественнее нас. Мы все не бессмертны, Намджун. И память о нас будет жить не в наших детях, а в истории, которую мы сейчас создаем. Я хочу, чтобы история запомнила меня, чтобы хранила мое имя чернилами в книгах еще не одну сотню лет.       — Все мы хотим этого, господин президент: осознания того, что наша жизнь имеет определенный смысл не только для нас самих.       — Я знал, что ты понимаешь меня как никто другой. Мы слишком похожи в своих амбициях.       На этих словах в кабинет входит омега, старательно держа двумя руками поднос, и подходит к столу, вставая к Намджуну спиной.       — Ты и Сокджин, пожалуй, те люди, которые разделяют мои взгляды на этот мир, — президент улыбается и делает первый глоток обжигающего напитка.       — Вам очень повезло с помощником, господин. Я так и не смог найти себе такого секретаря.       — Тебе нужно жениться, Намджун. Ты не молодеешь, финансы позволяют, пора остепениться, тебе тоже нужны наследники.       Альфа горько усмехается и вдыхает аромат свежесваренного кофе, чтобы перебить сладкий запах Джина, что скрывается за дверью с пустым подносом в дрожащих руках.       — Не всем удается найти в жизни подходящего омегу, господин президент. Давайте перейдем к делу: Вам нужны еще деньги для оборонного завода, я правильно понимаю?       — Чертовы нищеброды никак не уяснят, что со мной бесполезно тягаться. Они вновь прорвали границу и попытались захватить блокпост, — альфа выпрямляется в кресле и закуривает сигару, брезгливо кривляясь. — Я подумывал ввести новый закон о смертной казни для всей семьи восставших. Знаю, что до революции такая практика существовала… Хотя, это и так негласно осуществляется, и насколько я слышал, многие из восставших уже потеряли всех, кто был им дорог, так что этот закон не принесет ожидаемые плоды. Ты и твой фонд спонсировали много государственных учреждений в Паоне, пока деньги из госбюджета шли на военные нужды, но сейчас нужны более кардинальные меры. Я должен напомнить им всем, что стоит бояться за собственную жизнь. И я надеялся, что ты мне в этом поможешь. Я ведь могу тебе доверять? — альфа шумно опускает чашку на блюдце и перегибается через стол, заглядывая в спокойные глаза мецената, что продолжает не спеша пить кофе, совсем не теряясь от пристального взгляда диктатора.       — Господин президент, — чашка медленно опускает на блюдце, — я никогда не смел забывать Вашу щедрость. Когда бо́льшая часть прежнего правительства потеряла все свои сбережения и власть, Вы милосердно сохранили мое положение в обществе и оставили мне мое наследство. Вы тот, кто позволил мне стоять подле Вас и наблюдать, как вершится история. Мои деньги всегда принадлежали Вам! Без Вас, я бы стал никем! Так что да, Вы можете мне доверять.       Джэджун удовлетворенно откидывается на спинку кресла и достает из ящика стола две сигары, протягивая одну Намджуну.       — Тогда помоги мне удержать эту страну на коленях. Мне нужны идеи.       — Надежда, сэр. Единственный рычаг давления в данный момент это надежда.       — Поясни.       Намджун поднимается с места и подходит к окну возле висящей на стене картины, выпуская густой дым от сигары в приоткрытое окно.       — Человек удивительное существо, способное привыкать даже к самым некомфортным условиям существования. Наша психика устроена так, что даже страшные события, если они длятся достаточно длительное время, становятся частью нашей жизни. Разум просто приспосабливается, чтобы существовать. Ужасающая реальность становится повседневностью. Страшно, когда не знаешь чего ожидать, но когда привыкаешь, все кажется понятным и привычным. Надежда, вот что помогает выживать в самое тяжелое время. Надежда на то, что станет лучше. Вы уже использовали это в начале своего правления, когда вся страна работала сообща на развитие Паона. Стране нужна новая надежда. Вас народ уже безоговорочно боится, но Тэхен… Для них он темная лошадка. Все знают, что он должен стать следующим президентом, но считают, что он Ваша точная копия. Позвольте ему выйти вперед и дать людям мнимую надежду на то, что с его приходом их мир станет лучше. Позвольте ему поездить по городам, поддержать людей, возможно даже провести кастинг среди бедняков в айдолы, либо в ряды Вашей армии. Пусть он станет ближе к народу.       — Ты предлагаешь мне отдать всю власть Тэхену?       — Ни в коем случае. Власть была, есть и будет в Ваших руках. Вы всегда сможете тянуть за ниточки Вашу «куклу», но поверьте мне, надежда в наше время сработает сильнее любого запугивания.       Президент выдыхает дым сигары и широко улыбается, оборачиваясь. Взгляд его падает на картину, где изображены люди, с застывшим на их лицах ужасом перед неизбежностью.       — Надежда, — повторяет Джэджун и начинает хрипло смеяться, — призрачный шанс на спасение перед неизбежностью.       Ликование мужчины прерывает обеспокоенный омега, что вошел в помещение слишком внезапно, нервно теребя в руках планшет.       — Господин президент, на Тэхена совершено покушение на мероприятии. Его охрана доложила, что он в порядке, телохранитель Чон вывел его невредимым. Они уже едут в особняк.       — Живой, значит, — хрипит альфа в кресле, — это хорошо! Благодаря Намджуну этот мальчишка внезапно приобрел для меня еще большую ценность.       Альфа возле окна усмехается, оборачиваясь и глядя на удивленного Джина с нескрываемой злостью и холодом в почерневших глазах.

***

      — Приехали, — шепчет омега, хватаясь за ручку двери похолодевшими от напряжения пальцами.       Хосок выходит из машины первым и закуривает, глядя на величественный особняк перед ними с нескрываемым восхищением.       Тэхен лишь кривиться, не понимая, что такого друг нашел в пристанище его мучений, и переводит взгляд на посеревшего от потери крови Чонгука, что всем своим видом пытается сохранять здравый рассудок и фирменный ненавистный взгляд.       Омега внезапно ловит себя на мысли о том, что узнать, о чем думает этот человек на самом деле, хочется сейчас больше всего на свете.       Глядя на капли пота, стекающие по виску альфы, Тэ берет себя в руки и подходит к нему, поддерживая под локоть раненой руки, чем вызывает удивленный взгляд своего телохранителя и кашель подавившегося дымом сигареты Хосока.       — Что? Думаете, раз я сын Ким Джэджуна, я не человек и у меня нет сострадания? Пошли, ты еле стоишь на ногах, я помогу дойти.       — Не в этом дело, мистер Ким, — Чонгук усмехается и оборачивается на удивленные взгляды охранников у входа, — просто Вы своей… «поддержкой» подпишете мне смертный приговор, если Ваш отец узнает о чрезмерном расположении наследника к кому-то из подчиненных.       — Что? — Тэхен делает шаг назад, резко отдергивая свою руку. — Мне нельзя проявлять человечность?!       Ответом омеге послужило молчание и проницательный взгляд черных как ночь глаз.       Тишину нарушает потушивший бычок Хосок, что подходит к Тэ и легонько подталкивает его вперед, кивая в сторону охраны.       — Не стоит давать им повод для сплетен. Давайте войдем в дом.       Троица входит в особняк, и омега, давая себе мысленную пощечину, спешит к прислуге, давая распоряжение позвонить как можно быстрее их личному врачу. В начавшейся суматохе и поисках аптечки Тэхен внезапно замечает исчезновение виновника, пока Хосок посягает на бар президента, воспользовавшись подвернувшейся возможностью.       — Хо, где Чонгук?       — В ванной, странный он малый. Молчаливый такой, но кажется, правда преданный. Врач скоро будет, тебе нужно успокоиться и выпить, с твоим верным псом все будет хорошо, он явно не впервые ловит пулю.       — Ты знал? — Омега смотрит на стакан виски и переводит взгляд на друга, не скрывая ненависть. — Знал, что прислуга держится на расстоянии из-за страха быть использованными моим же отцом против меня? Я что, не имею право сближаться с людьми?! — Тэ обреченно оседает на край дивана, глядя вперед затуманенным взглядом, пока лицо присевшего на корточки альфы не появляется в поле его зрения.       — Тэхен, неужели ты не осознаешь, насколько сильна твоя власть перед остальными? Каждый, с кем ты сближаешься, автоматически становится рычагом давления и способом управлять тобой. Если ты сблизишься с кем-то из охраны, его могут обвинить в заговоре против власти и подстрекательстве наследника к революции.       — Да какого черта…?!       — Тэ, — теплая ладонь альфы ложится омеге на плечо, — если тебе одиноко, я всегда рядом, ты же знаешь это? Я не из твоей свиты, и у меня есть определенная власть, так как я айдол… Со мной тебе безопасно.       Омега переводит на альфу удивленный взгляд и, пытаясь понять ход его мыслей, резко дергается, когда громко хлопает дверь ванной на первом этаже. Чонгук выходит вперед, обматывая мокрым полотенцем окровавленную руку и буквально испепеляет взглядом альфу, что продолжает сидеть к нему спиной.       Напряженную обстановку разбавляет влетевший во входную дверь потный от напряжения врач и, оглядев троицу, подходит к удивленному Тэхену, буквально спотыкаясь о сидящего возле него Хосока.       — Мой господин! — пожилой бета пыхтит, присаживаясь на корточки и крутя лицо омеги трясущимися руками.       — Док, не он ранен, выдыхайте. — Хосок хлопает врача по плечу и поднимается на ноги, залпом выпивая содержимое стакана. — Сегодня ваш пациент этот храбрый терминатор, — альфа подмигивает Чонгуку и опускается в кресло рядом с Тэ, глядя на то, как Чон с недовольным видом удаляется вслед за врачом.       Омеге в этот момент начинает казаться, что воздух в комнате наэлектризован настолько, что становится тяжело дышать.       — Тэхен, — теплая ладонь друга опускается на его колено, — я еще раз повторюсь, ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе одиноко. Да, я не имею власти против твоего отца, но я смогу защитить себя, поэтому ты можешь позволить себе большее рядом со мной.       — Зачем?       — Что? — альфа переводит удивленный взгляд на осунувшегося Тэхена.       — Зачем ты хочешь приблизиться к тому, кого ненавидит вся страна?       Хосок широко улыбается и поднимается с дивана, наливая очередную порцию виски в два стакана и протягивая один омеге.       — Затем, что я хочу. Можешь называть это азартом.

***

      Острая боль в руке не идет ни в какое сравнение с тем гневом, что распирает альфу изнутри.       Гук молча изучает стену перед собой, запоминая каждую неровность и шероховатость, пока врач, что еле натянул перчатки на свои потные руки, зашивает рану.       — Повезло тебе, — Чон переводит нечитаемый взгляд на врача, чьи очки от усердия сползли на самый кончик носа, — в первый же день на своей должности доказать президенту свою преданность и полезность. И наследник жив, и ты легко ранен. Красивая… «удача»…       — Вы на что-то намекаете?       — Что ты! Я лишь констатирую факт. Удача сегодня определенно на твоей стороне! — врач криво улыбается и забинтовывает ладонь альфы.       Чонгук стискивает зубы, чтобы не ответить на колкость врача, и спешит вернуться в зал, молча поклонившись на прощание.       Выйдя из комнаты, альфа почти сразу же буквально врезается в охранника из личной свиты диктатора.       — Президент здесь, он хочет поговорить с тобой.       Гук следует в кабинет президента, успевая лишь услышать тихий ровный голос Тэхена из гостиной. Значит омега еще не виделся с отцом.       Почему-то альфу уже нисколько не удивляет, что Джэджун предпочитает после нападения на сына встретиться с его охраной, а не с ним самим. Тэхен лишь средство достижения цели и разменная монета, это Чонгук уже усвоил, но как далеко это монстр способен зайти, чтобы потешить свои непомерные амбиции- все еще остается загадкой.       Войдя в кабинет, где витает уже знакомый едкий запах сигар, Гук учтиво кланяется президенту и делает несколько уверенных шагов к столу.       — Садись.       — Не положено, сэр, — Гук заводит руки за спину, вставая в военную стойку и глядя на стену позади президента, — я при исполнении.       — Хороший пес, — Джэджун вытягивает ноги, укладывая их на краю своего стола и глядя на альфу сквозь дым сигареты. — Не думай, что я буду хвалить тебя. Ты здесь не для того, чтобы я гладил тебя по шерстке. Свою толковость ты уже доказал. Мне нужно твое профессиональное мнение.       — Что Вы имеет в виду, господин? — Чонгук позволяет себе на мгновение перевести взгляд на президента, чтобы уловить его приподнятое настроение.       — Когда ты был в рядах армии, о чем ты мечтал больше всего? Только не ври мне.       Гук тихо ухмыляется, вновь переводя взгляд на президента.       — Вы спрашиваете про повседневные или глобальные мечты, сэр?       — Брось, я знаю, что ты был снайпером, так что не надо мне тут заливать про хорошую винтовку. О чем мечтают мои солдаты в глобальном плане?       — О карьере и возможностях. Каждый военный мечтает стать более значимым, выделиться из серой массы, чтобы хорошо жить и иметь возможность обеспечить себя и свою семью.       — Военные мечтают о славе?       — О возможностях, которые даются только тем, кого Вы замечаете.       — Это хорошо. — Альфа опускает ноги со стола и поднимается, обходя стол и приближаясь вплотную к Чонгуку. — Ты мне нравишься. Ты, как и Юнги, не боишься говорить мне правду. Люблю смелых. — Альфа возвращается к столу, удовлетворенно падая в кресло. — Значит, они хотят, чтобы я их заметил, чтобы иметь возможности… Я понял.       — Господин президент, могу я поинтересоваться, для чего Вам эта информация?       — Скоро узнаешь, — президент улыбается телохранителю, и у матерого, видавшего многое Гука от этой улыбки холодеет все внутри. — Продолжай также качественно выполнять свою работу. Этот мальчишка нужен мне живой, на него большие планы.

***

      — Господин! — Хосок подрывается с дивана едва лишь заметив Джэджуна в дверях, — рад, что смог застать Вас! — альфа низко кланяется президенту, игнорируя скривившегося от отвращения Тэхена. — Окажите честь и выпейте с нами по стаканчику.       — О, я пожалуй оставлю вас вдвоем. Не буду мешать своей персоной вашим политическим разговорам, да и хочется смыть с себя остатки макияжа и капли чужой крови, — Тэхен выходит из гостиной, чувствуя как в желудке скручивается неприятный ком.       Хосок был, есть и будет одним из немногих, кого Тэхен подпускает к себе, не чувствуя от него агрессии, ненависти и страха, но и врать самому себе, что его не раздражает способность альфы «усидеть на двух стульях» и быть хорошим со всеми он тоже не может.       Хосок хороший, он друг, который знает о Тэ многое, но с ним рядом эмоционально холодно. Альфа как будто принадлежит всему миру и греет каждого в своих лучах в равной степени.       Тэхен никогда не тешил себя надеждой испытать с кем-то душевную близость, но и не собирается отрицать, что хотел бы этого. И что-то внутри ему подсказывает, что тот, кто дарит омеге холод своих бездонных черных глаз, где-то в глубине души способен дарить душевное тепло. Наверное Тэхен окончательно сошел с ума, а возможно это, как сказал Хосок, азарт!       Омега поднимается на второй этаж, игнорируя надоевшую охрану, и сразу проходит через спальню в собственную ванну, начиная умываться холодной водой в полной темноте.       Набравшись смелости омега включает свет, сталкиваясь с собственным отражением в зеркале. Остатки косметики смешались с засохшими каплями Чонгуковой крови на лице, а потухший взгляд предательски выдает усталость омеги от собственного тяжелого бремени.       Слишком, все это слишком.       В спешке сбросив с себя испорченную дизайнерскую одежду, Тэхен входит в душевую кабину, подставляя лицо и тело под горячие струи воды.       Стойкий запах крови и привкус страха едва перебивается душистым гелем для душа, а под закрытыми глазами сознание настойчиво вырисовывает черные бездонные глаза, что смотрят сверху вниз, защищая от пуль.       Сбрасывая наваждение, омега со всей силы трет тело жесткой мочалкой до красных ссадин, после чего оседает на кафель.       Каким бы сильным он не казался, а душа требует человеческого тепла, чего омега так незаслуженно был лишен всю жизнь.       Пара минут, всего пара минут слабости, и наследник Ким Тэхен соберет себя по частям с кафеля, чтобы вновь появиться перед людьми красивой куклой.       Спустя двадцать минут Тэ выходит из ванной, кутаясь в огромное белое полотенце, и подходит к висящему на вешалке вечернему костюму, усыпанному тяжеленными драгоценными камнями.       Сегодня вечером его отец проводит очередной политический прием, где будет вся верхушка общества. Тэхен не имеет права не быть там. Политикам необходимо показать, что наследника не испугает нападение. Надо держать лицо, и это не обсуждается. Отец никогда не интересовался тем, чего желает сам омега.

***

      Взмах рукой, два шага назад и поклон.       Омега опускается на паркет, восстанавливая дыхание. Сердце бешено бьется, отдавая вибрацией по всей грудной клетке, а мышцы нещадно горят, но для Пак Чимина это лучшая награда за тренировку. Он привык выкладываться по полной, отдавая всего себя музыке и танцам.       Лишь во время выступлений, когда тело получает полную свободу самовыражения, тревожные мысли уходят на второй план, вытесняясь из сознания.       Чимин-танцор не имеет эмоций кроме тех, что нужны для выражения танца. Все личное и лишнее остается за стенами танц-класса, но в эту самую секунду завибрировавший на стуле телефон возвращает в суровую реальность.       Шоу должно продолжаться.       Чимин поднимает голову и улыбается собственному отражению. Его ждет исполнение заветной мечты, по-другому быть не может.

***

      — Идеально, — Тэхен смотрит на себя в зеркало и улыбается в отражение визажисту, который облегченно выдыхает, получив одобрение. — Ты можешь идти, Сай, спасибо.       Оставшись наедине с самим собой, омега берет со столика салфетку и вытирает губы, накрашенные вульгарно-ярким блеском. В зеркало на него по привычке смотрит безжизненная красивая кукла, чью роль омега так устал играть.       Раз, два, три, — Тэ расслабляет лицо, чтобы позволить мышцам отдохнуть и подготовиться к долгому «ношению маски». Пора выходить в свет. Но сначала очень хочется сделать кое-что для себя.       Омега поправляет белый кружевной шарф на шее и выходит в коридор, направляясь к комнате своего телохранителя.       Два уверенных стука, и дверь ему открывает слегка удивленный внезапному гостю альфа с повисшим на шее развязанным галстуком.       — Я так и думал, — бубнит себе под нос омега, уверенным шагом входя в спальню альфы.       — Господин Ким? До выхода еще полчаса, что Вы тут делаете? — Гук быстро возвращает себе самообладание, глядя на подопечного пристальным взглядом.       — Мой отец следит за тем, чтобы вся охрана на политических мероприятиях выглядела идеально. Раз ты охранник наследника, к тебе сегодня будет особое внимание. Я подумал, что тебе понадобится помощь с… этим, — омега делает несколько шагов вперед и тычет пальцем в развязанный галстук на шее альфы, — и кажется я как раз вовремя, у тебя ведь рука забинтована, сам не справишься.       Чонгук несколько раз моргает, пытаясь понять причину резко сменившегося настроения наследника, но в конце концов сдается, подходя ближе.       — Буду Вам признателен, господин Ким.       — Прошу тебя, — Тэхен принимается старательно колдовать над галстуком, полностью погрузившись в процесс, — обращайся ко мне по имени. У меня внутри все скручивается, когда ко мне обращаются так же, как к моему отцу. Я — не он!       — Я знаю. Но мне не положено, простите.       Омега поднимает взгляд на телохранителя, выпуская из рук идеально завязанный галстук.       — Ты всегда такой правильный и бездушный? Тут нет прослушки или камер, можешь разговаривать как человек, а не как робот.       — К чему вдруг такой повышенный интерес к моей персоне, Господин Ким? — альфа пристально смотрит в глаза напротив, стараясь за блеском накрашенных глаз уловить истинную причину такого поведения.             — Пока сам не знаю, но мне нравится, что ты не испытываешь ко мне страха или наигранного благоговения.       — Вам просто скучно.       — Я просто соскучился по настоящим людям и живому искреннему общению без границ и рамок.       — В таком случае я определенно не лучший выбор, господин.       — Посмотрим. — Тэхен отходит от альфы и направляется к выходу из спальни Гука, но останавливается у самой двери не оборачиваясь. — У меня к тебе есть одна просьба, будь пожалуйста сегодня около меня весь вечер. У меня плохое предчувствие.       Омега покидает комнату, не видя, как в полной тишине кивает Чонгук в знак согласия.

***

      — Улыбайся, Тэхен — бросает Джэджун через плечо, выходя из лимузина первым.       Омега лишь сжимает в пальцах застежку от браслета с фамильным гербом и выходит следом, обворожительно улыбаясь.       Поднимаясь вслед за президентов по мраморной лестнице под ослепляющие вспышки фотокамер, Тэ испытывает острую потребность почувствовать присутствие Чонгука спиной, поэтому слегка замедляет шаг, надеясь, что альфа следует позади почти вплотную.       — Господин Ким, что Вы думаете о сегодняшнем нападении на Вас?       Тэхен резко одергивает себя, вспоминая случившееся, и ускоряет шаг, нагоняя отца и продолжая глупо улыбаться, чтобы не отвечать на провокационные вопросы репортеров.       У дверей в огромный зал, он замечает, как к президенту подходит молодой омега в белоснежном костюме с перьями на рукавах, и в этом прекрасном лебеде Тэхен узнает восходящую звезду балета Пак Чимина.       Джэджун подходит к омеге вплотную, и Чимин входит в зал полный политиков под руку с президентом страны.       Тошнотворный ком сворачивается где-то в желудке, прилипая к позвоночнику. Тэхен не раз видел, как к отцу липнут падшие на славу и власть молодые дарования, но Чимин не создавал впечатление ветреного мальчишки. Омеге даже казалось, что они могли бы подружиться. Но повышенный интерес отца к Паку напрочь отбил у Тэ все желание сближаться с ним.       Тэхен следует за парочкой по залу и учтиво кланяется политикам с зализанными волосами в дорогих костюмах, что смотрят на него как на дорогой товар по огромной скидке. Каждый политик в стране спит и видит в своих самых грязных мечтах, как делает наследника президента Кима своим, беря таким образом власть в свои руки.       В этот момент перед омегой появляется высокая фигура в темно-синем костюме и, почувствовав знакомый аромат, омега слегка расслабляется.       Ким Намджун, один из немногих сливок общества, рядом с которым омега не чувствует себя куском мяса. Альфа кланяется и протягивает Тэ бокал, закрывая его своей широкой спиной от пожирающих взглядов.       — Спасибо, дядя, Вы всегда спасаете меня в подобных ситуациях.       Привычка называть Намджуна дядей появилась у Тэхена в десять лет, когда альфа, один из немногих гостей его отца, привозил омеге действительно прекрасные подарки и искренне интересовался его успехами в учебе.       Намджун расчетливый и замкнутый человек, но на фоне полного отсутствия человеческого тепла он, Сокджин и Хосок казались настоящей искоркой света в темном мире Тэхена.       — Не за что! Выдохни, выпей, а затем иди и очаруй их всех, — Намджун хлопает омегу по плечу и переводит взгляд на телохранителя, держащегося в стороне, но не сводящего с омеги пронзительного взгляда. — Твой новый телохранитель? — мужчина делает несколько шагов к альфе, протягивая руку. — Я Ким Намджун, приятно познакомиться. Позаботься о молодом господине.       Чонгук несколько секунд смотрит на протянутую руку, после пожимая ее здоровой рукой и коротко кивая в ответ.       Как только Намджун скрывается из поля зрения, к омеге подходит Джин, вставая рядом и окидывая толпу незаинтересованным уставшим взглядом.       — Ваш телохранитель настоящий монстр, — слышит омега тихий голос секретаря, — он так испепеляет всех альф взглядом, словно Вы его собственность! Настоящий верный пес.       Тэ лишь слабо улыбается и подходит к Джину еще ближе, кивая в сторону отца и Чимина.       — А что скажешь по поводу него? Будем делать ставки по поводу того, как долго он сможет продержаться в фаворитах моего отца? Я думаю месяц максимум.       — Я думаю дольше. Он выбрал роль недотроги в отличие от предыдущих фаворитов, что буквально вешались господину на шею.       — Единственный, кто тут заслуживает быть фаворитом, это ты Сокджин, — Тэ тепло улыбается, глядя на омегу, — и я желаю тебе обрести свою любовь, а не посвятить всю свою жизнь моему отцу. Тебе нужен хороший человек рядом, надежный. Такой, как Ким Намджун.       Омега давится шампанским и переводит на Тэ тяжелый взгляд.       — Что? Почему каждый раз, когда я говорю о дяде Намджуне, у тебя такая реакция?       — Тэхен, пожалуйста, давайте не будем об этом говорить, я не…       Договорить омега не успевает, так как президент поднимается на сцену, оставив своего спутника внизу, и подходит к трибуне, властно глядя на присутствующих с бокалом в руке.       — Наша великая страна подобна огромному ветвистому дереву, а чтобы оно зацвело, мы должны укреплять его корни. Корни Новой Кореи-это Паон! Сейчас, как вы все уже знаете, на наш прекрасный Паон почти ежедневно совершаются варварские нападения моего народа, что отказался с благодарностью принимать те дары, что я любезно преподнес. Граждане заблудились в лабиринте своих обманчивых суждений. Они забыли, что все мы работаем сообща на укрепление и развитие нашей великой страны. Я принял решение, и Вы, мои приближенные, узнаете о нем первыми. Совсем скоро я объявлю на всю страну, что планирую проводить отбор кандидатов в айдолы и мою армию за пределами Паона. Каждый человек в каждом городе имеет право пройти кастинг, получить возможность сделать свой вклад в будущее нашей страны и обеспечить достойную жизнь себе и своим близким. Я знаю, что мой народ, ослепленный ненавистью, не осознает сразу, какой великий дар и возможности я преподношу им. Но нам всем нужна надежда! И лицом этой надежды станет мой сын, будущее Паона и всей Новой Кореи-Ким Тэхен. Именно он поедет с этой миссией по городам нашей великой страны, отбирая лучших из лучших.       Альфа жестом указывает в сторону опешившего омеги, и Тэхен на негнущихся ногах подходит к сцене, поднимаясь и вставая рядом с отцом под оглушительные аплодисменты, что в голове омеги смешиваются в общий фоновый шум, пока сердце пропускает несколько ударов.       Он прекрасно понимает и не тешит себя иллюзиями. Хоть он никогда и не был за пределами Паона, но осознает, что за воротами его ждет ненависть и обреченность людей, что доверились его отцу, потеряв все. А теперь он вынужден будет ездить, улыбаться и толкать заранее подготовленные речи.       Тэхен марионетка, был им всегда, но сейчас кукловод обвивает нити вокруг горла омеги, затягивая их все сильнее с каждой секундой.       Тэхен натягивает на лицо свою фирменную улыбку и глазами ищет спасительный маяк в толпе, находя его во впервые обеспокоенных глазах Чонгука.

***

      — Старый козел совсем выжил из ума! — одновременно думают Второй и Третий стоя в толпе ликующих политиков и глядя в безумные глаза альфы, что толкает сына на верную смерть собственными руками.