Терпеть ради любви

      — Эй. Иди сюда быстрее, а?       — Опять… Вы.       — Да, не опять, а снова. Такой вредный для шлюхи! Не понравилось в прошлый раз на халяву деньги получить? Хотя о чём я, работку ты себе выбрал не особо напряжённую, мозгов не надо. Садись быстрее, что замер и дрожишь, как суслик?       Не то чтобы у Джисона был выбор, и, под кучу злых и завистливых взглядов, он вновь оказался в шикарной тачке.       Минхо на него взглянул лишь мельком и бросил какие-то вещи.       — Переодевайся, мы сходим на вечеринку. Как тебя зовут?       Джисон вздохнул.       — Хани, — неожиданно ляпнул он.       — Кличка? Мы что, в кино? А правило не целоваться с клиентами тоже есть? — насмешливо фыркнул Минхо.       Омега покраснел — вообще-то у него было. Правда, никто и не спрашивал, не интересовался даже именем, прежде, чем сделать больно. Он, стараясь не смущаться слишком сильно, быстро разделся и немного медленнее, бережнее надел на себя совершенно новые, кажется, очень дорогие, хоть и выглядящие не особо примечательно, штаны и футболку.       — Так, — хмырь-красавчик омегу, как всегда, пристально разглядывал, Джисон отодвинулся немного подальше, — совсем не помогло, чёрт!       Альфа резко остановил машину, напугав до ужаса: выкинет прямо здесь и ничего тому за это не будет. Но Минхо потянулся на заднее сиденье и достал влажные салфетки. Омеге не понадобилось намёков, он постарался побыстрее убрать со своего лица дешёвую, уже частично размазавшуюся косметику. Лицо хмыря-альфы стало ещё более недовольным.       — Блядь, теперь тебе как будто тринадцать!       Минхо снова, матерясь и причитая, облазил свою тачку и, наконец, достал какую-то потрёпанную, но фирменную, косметичку.       — Не надо! Нельзя пользоваться чужой! У неё и срок годности вышел! Так можно инфекцию занести! — отпрянул от альфы Джисон, когда тот потянулся с чьей-то вскрытой тушью к нему.       — Серьёзно? Нет, блядь, серьёзно? Давай я тебе расскажу от чего действительно можно заразиться!       Но Джисон, хоть и испугался, но быстро от альфы дёрнулся, почти выпав из машины.       — Сука! Не только вредный, ещё и брезгливый, а? Никогда бы не подумал. Со специальностью ты явно промахнулся, суслик! Я тебе что, корейский Ричард Гир, в салон красоты вести?       — Нет, он был добрый и милый, — тихо буркнул Джисон. Минхо, кажется, охренел от чужой наглости, но не стал бить, точнее врезал по рулю и завёл машину.       — Ладно, поедем в круглосуточный, купишь что-нибудь подходящее.       Минхо притормозил у ближайшего небольшого супермаркета и бросил Джисону деньги.       — Не обессудь, крутые элитные салоны для потасканных шлюх, как в кино, закрыты уже. Купи что-нибудь по-быстрому.       Джисон не обиделся, забрал деньги и купил себе… Шоколадку и воду. Своя косметичка у него всегда была в сумке. И немного передохнул от альфы-хмыря, тот вызывал столько разных чувств в его груди. Это было странно, раньше альфы вызывали только одну эмоцию — отвращение. А этот, кроме, как казалось наигранных презрительных слов, ещё ни разу не сделал по-настоящему больно, парочка грубых хватаний не в счёт, несмотря на то, что рядом с ним омега совсем не мог контролировать свой дерзкий язык.       — Прекращай дёргаться, неровно нарисую! Почему ты такой пугливый? Краснеешь, как будто я тебе не тушь в лицо сую, а член. И пялишься на меня постоянно. Так нравлюсь, что не можешь себя контролировать, суслик?       Омега постарался взять себя в руки: его никто никогда не красил, а Минхо делал это очень старательно и… Нежно. Прикусив язык от усердия, рисовал ему, видимо, новое совершеннолетнее лицо. А ещё был очень-очень красивый, Джисон никогда не видел таких, словно модель, и никакой альфа раньше не обращался с ним, пусть и невольно, но как-то ласково. Явно не хотел причинить неудобств, и его касания были аккуратные и осторожные. И взгляд у Минхо был странный, совсем не как у того, кто постоянно твердил про брезгливость и презрение (такие он пачками получал каждый день и точно мог распознать), а такой, совершенно новый, пристальный и тёплый. Атмосфера в машине была немного неловкой, но спокойной. Джисон даже бояться перестал и откровенно дрожать. Но не краснеть, конечно.       — Откуда ты умеешь, ну, такое, — нерешительно спросил он.       — У меня есть брат-омега, ему родители запрещали краситься до свадьбы, но он сбегал из дома, чтобы встречаться с моим другом, и хотел «быть для него красивым». Пришлось научиться, — неожиданно разоткровенничался Минхо.       — Почему я? — спросил Джисон. — Обычно просят знакомых, как прикрытие, или элитных берут, ну, не просто с улицы…       Джисон догадался, что, скорее всего, его опять везут куда-то, чтобы вызвать вопли того красивого незнакомого омеги. Прикрытием. И не будут насильно трогать.       — Потому что ты никому не нужен и не интересен. Как появишься из ниоткуда, так и верну тебя в никуда. Всякие друзья, знакомые, приятели… Слухи и уши, мне оно не надо. А эскортников сразу видно, каких бы иллюзий не строили придурки, пользующиеся их услугами, в надежде, что прикрытие сработает. Я же тебя не буду трахать, гадость никакую не подцеплю…       Минхо говорил что-то ещё злое, оскорбляющее, но Джисон ничего не услышал после первой фразы. В его голове бесконечно забилось это «никому не нужен и не интересен». А ведь правда… Почему он раньше не задумывался. У него ничего нет, да и никогда не будет. Он отработает долг и заживёт по-новому? Зачем? Как он будет жить со всей этой грязью, мерзостью и болью? Не только Минхо брезгливый… Джисон тоже ненавидит своё потасканное тело. Да и так не бывает, ещё никто не отработал. Обычно такие потрёпанные омеги, как он, заканчивают в ближайшей канаве, после того как клиент или клиенты перестарались. И никто не вспомнит и не расстроится, ведь он «никому не нужен и неинтересен». Наверное, это была его очередная фантазия про ласковое отношение и тёплый взгляд. Участие? Кажется, он снова спит на яву, чтобы отключиться от внутренней, всепоглощающей боли своей реальности. Минхо, заметив его изменившееся настроение, раздражённо закончил с «совершеннолетним лицом» и, недовольно поглядывая, завёл машину.       — Эй, алло, я надеюсь, ты не под наркотой? Заторможенный какой-то. Мы приехали. Я буду тебя иногда трогать за задницу, суслик, но, — скривился Минхо, — не слишком часто, это всё. С моими друзьями просто хихикай и пей коктейли. Я оплачу. И имени своего не называй никому, даже глупой клички. Ночью верну тебя обратно на трассу, пойдёт? Заплачу, как в прошлый раз.       — Идёт, — заледеневшими губами автоматически повторил Джисон, пребывая мыслями где-то далеко-далеко. Их тоскливая цепочка всё никак не прерывалась, ведь он так стремился просто выжить, что никогда не задумывался — а зачем? Что хорошего его может ждать? Он терпит, плачет, лечит свои синяки и шрамы, вновь и вновь собирается с силами, чтобы открывать глаза каждый день. Зачем? Кому интересно проснётся он или нет? Ведь всё, что он делал до этого, было бессмысленно и бесполезно. Голову затопили воспоминания о том, каким он был сначала строптивым, как всегда сопротивлялся и… Его просто отдавали тем, кому нравится «такое». Извращенцам-альфам, получавшим удовольствие от насилия до крови и боли. Он быстро смирился, лишь бы уже просто не били, но альфам, оказывается, и такое нравится, чужая бездеятельность без разницы, они могут трахать и пассивное тело. А ещё им нравится лживость, наигранность и притворная инициатива. Им не мешают даже панические атаки прямо после всегда болезненного для Джисона… Контакта. Совсем всё равно на чужое нежелание. А сколько раз он пробовал сбежать и просил помощи? И никто… Чего он всё ещё ждёт? Вся его жизнь только и причиняет бесконечную боль и ломает душу. Существует ли она вообще? Почему вокруг него альфы спокойно обходятся без неё…       «Никому не нужен и неинтересен».       Джисон с трудом держался на ногах, они постоянно подкашивались, состояние было какое-то странное, словно его накрывало обмороком, хотелось забиться в угол и зарыдать. Этот хмырь-красавчик, сказавший жестокие слова, перевернувшие всё в его голове и сердце, и тут же о них забывший, почти не обращал на него внимания: танцевал где-то рядом, пил алкоголь, хохотал с друзьями, те косились на Джисона, но после представления — «мой новый омега» — не задавали вопросов, ведь тоже…«Не интересен». Поглядывали, но особо не обращали внимания. «Как подобрал ниоткуда, так и выброшу тебя в никуда». И никто не заметит, потому что Джисон…       «Никому не нужен и не интересен».       — Я… Можно отойду в туалет?       — Ты в порядке? — нахмурился Минхо. — Уже нахлестался? Толерантность нулевая что ли? Обратно сам будешь добираться! Я не потащу пьянь в новую машину, только салон поменял, ещё заблюёшь…       — Я… Хорошо, понял, скоро вернусь!       — Пфф, да можешь не торопиться…       «Никому не нужен и не интересен»...       Джисон пытался отдышаться, вспомнил все успокаивающие практики, о которых читал в интернете, но ничего не помогало, он чувствовал, что эта паническая атака будет особенно отвратительной. И всё-таки, кое-как пробившись сквозь толпу, попробовал обратиться к Минхо:       — Я очень плохо себя чувствую, пожалуйста, ты не мог бы…       Альфа-хмырь его внимательно осмотрел.       — И правда, херово выглядишь, но я тебе не нянька. Предупреждал о наркотиках, накрыло ломкой? Но, видишь ли, я занят, — ухмыльнулся альфа и поднял бокал, подмигивая какому-то своему другу смотревшему на них. — Ладно, пойдём в такси посажу, оплачу, так и быть. Но денег не заработал, — насмешливо закончил тот.       — Хорошо, — Джисон чувствовал себя всё хуже, даже дышать удавалось с трудом, не то что спорить и снова просить помощи.       Минхо его достаточно грубо схватил и, матерясь, повёл к выходу.       — Блядь, так и знал, идиотский был план, надо было слушать Чана и Чанбина.       Таксист оказался какой-то элитный и всю дорогу бросал на Джисона исключительно неприязненные и брезгливые взгляды. Омега ёжился и молился неизвестно кому, лишь бы побыстрее доехать, без всего этого.       Минхо нервничал — проститутка, в котором прослеживалось что-то беличье и всегда пугливое, выглядел крайне плохо, когда он сажал омегу в машину. Блядь, и почему он, как мудак, вёл себя с этим… Хани. Пусть и вызывающего только брезгливость и отторжение. Хотел попользоваться и забыть, но уже несколько часов выбросить из головы не мог того, едва держащегося на ногах. Просто, ну, сложный период в жизни случился, вот и слил негатив на ближнего. На друзей и коллег нельзя же. Мальчишка попался не вовремя.       Родители заебали со свадьбой на этом Хвасу, да и тот тоже очень хотел, а Минхо знал, со сколькими омега спал до него, в том числе, постоянно изменял партнёрам и даже самому альфе пару раз. Не то чтобы он хотел на целке, как шутили друзья. Где они? Омеги уже давно забыли про честь и… Фу, короче, он сам знает про то, что сноб и собственник. И у него предвзятое отношение к омегам. Но на шлюхе, о которой говорит весь элитный мир, жениться совсем не хотелось. А Хвасу было откровенно срать на его нежелание, ведь тот хотел статусного альфу и его положение. Ещё и насмехался, потому что их родители тоже были настроены категорически. Особенно учитывая желание, типа, когда-то второй половинки. Минхо был в отчаянии. Самом натуральном. Он, правда, брезгливый, и всякую грязь мужем называть не будет. Представлял в своих фантазиях ещё с подросткового возраста — скромного, милого, послушного, нетронутого омегу, и он даже посмотрел уже нескольких, собирался найти что-то подобное и предложить возможную помолвку. Но никакой статусный, чистый и светлый омега, не согласится ни на предложение, ни на «прикрытие», пока есть этот сраный Хвасу. Ни за деньги, ни даром помогать. Так уж устроен этот мир. Сплошные меркантильные омеги повсюду.       Мечталось избавиться от Хвасу, который должен обозлиться, поговорить со своими родителями и разорвать помолвку. Потому что родственники Минхо упёрлись, и никакие аргументы им не нужны. «Сделка многомиллиардная, потерпишь», — закатил глаза отец.       План с проституткой — последняя попытка, ведь любовник, особенно такой, отобьёт желание у Хвасу это всё продолжать мутить. Показать, что Минхо не собирается мириться с их браком и замутит с кем угодно, но не с ним.       Но, вот, типа, та ночь, на которую он очень надеялся, не произвела впечатления. Омега быстро успокоился, перезвонил и сказал, что «ничего, все ошибаются», «временные увлечения», тот, типа, всё понимает, «альфа же нагуляться должен» и «готов простить». Тогда Минхо, не желая сдаваться, второй раз подобрал мальчишку, посмотреть, стерпит ли Хвасу такое унижение перед их приятелями. Но тот не пришёл в клуб, и видео оттуда, которое наснимали, также не достигло цели. Хвасу издевательски отправил сообщение «развлекайся, пока можешь, дорогой». Вот Минхо и разозлился, а сорвался…       Так, похер, он просто убедится, что всё нормально. Пришлось заморачиваться, чтобы найти номер водителя такси, но нервы дороже.       — В смысле, не довёз? И выкинул на трассе? — охренел Минхо.       — Да ему плохо было, он сам попросился выйти и стал блевать и плакать, что мне делать-то было?       — Сука! Где ты его оставил?       — Не очень помню…       Джисона выбросили из машины прямо на дороге, минут через десять этих брезгливых взглядов.       «Странно, я же в одежде, которую дал Минхо, как он определил, что со мной можно, как с мусором?».       Может и хорошо, что выбросили, Джисон бы не дотерпел до притона, ему было так плохо, рвало желчью и водой, ведь он уже пару дней не ел нормально. Остановить слёзы по щекам не удавалось, дыхания опять не хватало, чувство, что он задыхается, не прекращалось. Он просто сидел на обочине, сжавшись в комочек, и старался изо всех сил успокоиться.       «Никому не нужен и не интересен».       Блядь, какой хуйнёй он занимается. Минхо не мог поверить, что едет по обочине, как черепаха, и старается в кустах разглядеть омегу. «Подобрали уже, блядь, поди сто раз, какая-то шлюха. Что я делаю?», — но долго себя проклинать не вышло, чёртов водитель выкинул мальчишку совсем недалеко. Минхо сразу разглядел омегу, точнее, плотно сжатый, раскачивающийся, непонятно-худой и костлявый комочек. «Блядь! Столько машин проехало, никто, сука внимания не обратил!», — Минхо громко хлопнул дверью машины, чтобы обратить на себя внимание — вот герой, вернулся за непонятной хернёй. Но трюк не удался, только подойдя чуть ближе, альфа догадался, что-то было не так.       — Эй? Суслик?..Хани?       Минхо не стал церемониться, ночь вообще-то, спать пора, а он тут дурью мается, и дотронулся до омеги. Тот дёрнулся, но положение не поменял.       — Надо же так напиться! Я понимаю водителя…       Минхо тяжко вздохнул и поднял практически ничего не весящего омегу, тот неожиданно стал активно сопротивляться.       — Нет-нет, не трогай меня, пожалуйста, мне больно!       — Да я… Нет, ты дурачок, что ли? Не трону, пойдём, отвезу домой.       — Домой?       Но у Джисона давно нет никакого дома. Провести свои посл… То есть, в притоне быть совершенно не хотелось. Тем более, Минхо ему не заплатил, побьют снова, и сил, чтобы исполнить задуманное… Не будет.       Минхо уже усадил омегу в машину и пристегнул. Джисон продолжал дрожать и сжиматься на сиденье.       — Говори адрес, к себе не попру, — не услышав ответа, альфа буркнул. — Или может быть, хочешь в больницу?       — Да, пожалуйста, в больницу, — неожиданно бросил на него быстрый взгляд омега.       Так странно, Джисону едва удалось второй раз обуздать свою паническую атаку, как появился альфа. Но… Может это хороший знак? То, что он задумал, это правильно?       Весь внешний вид альфы говорил о том, как тот недоволен. Крепко сжимал руль, хмурился, даже когда нёс на руках, никакой нежности, лишь брезгливость… Напоминание для Джисона, что он «никому не нужен и не интересен». Тем более такому красивому сказочному альфе. Зачем тот вернулся? Наверное, всё-таки знак, что Джисон принял верное решение.       Но на Минхо так хотелось сейчас смотреть и запомнить… Пусть тот и светился агрессией, но такой красивый. Омега разглядывал исподтишка, стараясь не спалиться. Придумывал в своей глупой голове их прекрасную историю. Для этого нет никакой симпатии и предпосылок? Не важно, у Джисона никаких счастливых воспоминаний или подоплёки к светлому будущему. Есть только богатая фантазия. Первый попавшийся красивый альфа, который уже успел несколько раз грубо прикоснуться, но хотя бы не насиловал, в его сладкой мечте может оказаться славным принцем, который спас от бед, укрыл от неприятностей, ласково смотрел на омегу, улыбался и, может быть, даже шептал на ухо «Хани». Привёл в свой красивый большой дом, а не грубо затащил в квартиру. Перед глазами замелькали картинки прекрасного большого тёплого дома и такого же невероятного сада, где он бы с удовольствием смеялся и бегал, а может выращивал красивые цветы. Кажется, Джисон понимает омег, которые терпят ради любви. Смутный образ любимого мужа из его снов наконец-то обрёл картинку. Жаль, что немного поздно.       Минхо реально запаниковал, когда омега потерял сознание. До этого пялился сидел, альфа уже хотел рявкнуть, но стоило только бросить взгляд, и он осознал, что мальчишка без сознания.       В больнице, разумеется, приняли равнодушно, он притащил омегу в бесплатную, ну, не потому что жмот. Просто, если повёз бы личному врачу, пришлось бы объяснять, где взял, платить за лечение и, соответственно, узнавать что-то о состоянии проститутки. А он хотел отдать тем, кто позаботится, и со спокойной совестью уехать. Так и сделал. Пара капельниц для алкоголика и, наверняка, наркомана, да домой отправят.       Минхо пора перестать маяться дурью и вернуться к своим проблемам.