Терпеть ради любви

      Минхо корил себя за то, что не мог довериться людям, которые искали белку и ночью. Он не мог уснуть, нервничал и переживал. Альфа решил, что Ричи обязательно захочет подать ему знак, а к посторонним людям он может и не выйти. Оставив бледного Джисона без сознания в тёплой постели, Минхо отправился на поиски сам.       Наверно, это было крайне тупо, с одним телефоном выпереться на улицу в поисках знака. Но и в кровати он больше не мог находиться. Сердце всё равно тревожно билось, не давая спокойно закрыть глаза. Да и не знал, что скажет Джисону, когда тот очнётся и не увидит своего бельчонка.       Естественно, белки нигде не было и никаких знаков тоже. Уже разочаровавшись в своей дурацкой затее, Минхо опирался на одинокую самую дальнюю пальму пляжа и тоскливо любовался рассветом. Совсем не так он планировал встречать этот день.       — Блядь! — едва увернувшись от кокоса, воскликнул альфа. — Какого хрена?..       Минхо со злостью задрал голову и заметил… Едва просматривающийся среди листьев пальмы рыжий хвост.       — Ричи! — заорал альфа от радости.       Минхо внимательно разглядел обессиленное тельце, в вынужденной позе распластавшееся на ветках. Они не зря боялись. Белка была, видимо, истощена, лежала на ветке и, с тревогой отметил Минхо, совсем не шевелилась. Проклиная всё, в том числе свою фобию высоты (но спасибо белке за науку, своих котов он стабильно снимал с дерева, благодаря этому поганцу), и стараясь не смотреть вниз, он не стал никого звать, а лично полез на пальму. Матерясь и надеясь, что белка не будет вырываться, уронив их обоих, Минхо осторожно прикоснулся к маленькому тельцу, убедившись, что тот тихо-тихо, но дышит.       — Давай же, Ричи, иди скорее ко мне, — едва дотянувшись ладонью до забравшейся очень далеко белочки, прошептал Минхо.       И вздохнул с облегчением: бельчонок сам заполз на протянутую руку и крепко вцепился. Минхо, бережно прижимая к себе слишком горячее в его руках тельце, быстро спустился вниз и, как можно быстрее, доставил к ожидавшему дома ветеринару. Минхо так боялся, что подстраховался и вызывал его на дом, заставив сидеть того всю ночь у них.       Феликс тоже не спал, с тревогой встретил их с бельчонком, но видимо ввиду беременности и излишней эмоциональности, постоянно всхлипывал, подходить боялся и даже руки у омеги дрожали. Хёнджин лишь обнимал мужа и выжидающе смотрел на Минхо, который чуть сам не рыдал. Было тяжело видеть такого Ричи — обычно шустрого, пусть и вечно пакостившего и достающего его, бельчонка, настолько безжизненным.       Перегревшегося белку внимательно осмотрели, потрогали и кое-как напоили. Минхо никому не доверил заботу о Ричи и сделал всё сам, очень осторожно и бережно прикасаясь к маленькому, даже не сопротивляющемуся, тельцу. А потом завернул в холодное полотенце и положил на Джисона, где тот сразу свернулся на груди в клубочек.

***

      — Ричи? — удивлённо и растерянно прошептал Джисон, когда очнулся. — Ричи!       — Ты можешь погладить его, Хани, он уже значительно лучше себя чувствует, чем ночью, когда я его нашёл… — с нежностью произнёс Минхо, заметив страх и недоверие в глазах омеги. — Ветеринар сказал, что он сильно перегрелся на солнце, поэтому мы завернули его в замороженное полотенце. Он не ранен! Но важно охладить его животик. Мы уже приготовили бутылку с холодной водой, возьми её, можешь положить Ричи на неё.       Джисон осторожно прикоснулся к бельчонку, и тот немного ожил, зашевелился в полотенце, высунул мордочку и принялся ластиться к любимой ладони. Омега заплакал.       — Спасибо, Минхо! Я так тебе благодарен…       — Я сам очень за него испугался, — честно пробормотал альфа.       Его сердце разрывалось, глядя на трогательную картину воссоединения Хани с любимцем. Минхо нерешительно приблизился к маленькой семье и осторожно прилёг рядом с Джисоном. Не стал наваливаться и даже прикасаться, но омега неожиданно сам прижался к нему крепко-крепко, положив между ними холодную бутылочку, которую обнимал бельчонок.       — Я перед поездкой позвонил Сынмину, чтобы обсудить хотя бы операцию, — тихо шепнул Джисон. — Как ты просил, ну, для возможного будущего.       — Но я решил, что не надо!       — Не надо? — удивлённо переспросил Джисон.       — Нет, наверное, нам действительно рано говорить об этом.       — Ты передумал насчёт меня?       — Ага.       — О, тогда…       — Нет-нет, Хани, о чём ты думаешь с таким выражением лица, как будто я снова тебя только подобрал с трассы? Не в смысле наших теоретических планов на семью, я просто подумал, что зря пихаю тебя. Ты должен сам созреть. Как, например, я, чтобы принять это решение. Мне неважно, сделаешь ты операцию или нет, я готов предложить тебе более серьёзный уровень отношений, реальный и без этого, как и обещал.       — Но почему, ведь секс — это важно и мои комплексы? — недоверчиво спросил Джисон.       — Пусть остаются с тобой. Ты уже открываешься мне, позволяешь трогать за задницу, спать вместе, улыбаешься мне — это твои способы преодоления себя. Ты доверяешь мне. Может, не полностью, но, блин, в достаточной мере, чтобы я начал доверять тебе в ответ. Забей, я готов и дольше ждать. Хёнджин ждал моего брата до восемнадцати, будучи подростком-альфой с гормонами, все руки сдрочил, но не оступился и никогда не ныл. Я сломался через несколько месяцев, будучи взрослым альфой, даже не испытывающим постоянного желания завалить и давно способным себя контролировать. Я просто осознал, что отношусь к тебе всё серьёзнее, ты вызываешь во мне много чувств, вот и испугался, как мы будем, ну, парой. Насколько меня хватит. Все эти дурные мысли… Твоя травма мешала, и я стал её обесценивать, — признался Минхо. — Но это неправильно. Альфы причинили тебе много боли, в том числе я сам. Ты не можешь это отбросить при всем своём желании и начать встречаться со мной.       — Нет во мне такого желания, — горько признался Джисон и прикоснулся к ладони альфы, аккуратно сжимая её. — Я, правда, совсем не готов к операции и тому, чего ты в скором времени обязательно захочешь, но так боюсь упустить наши отношения. Ведь ты во мне тоже вызываешь очень много чувств. Старался не думать об этом, убеждал себя, что ты брезгливый и вся чушь, которую ты мне врал. Я знаю, что это не так, ты смотришь на меня по-другому, и это сначала пугало, я старался не замечать, но сейчас будоражит. Я рад, что тебе не будет со мной противно, когда я решусь. Если бы я мог выбирать, то в качестве своего первого альфы хотел бы только тебя.       — Ну, после операции будешь целочкой, — облегчённо выдохнул Минхо, переплетая их ладони. — И с выбором, представим…       — И забудем, что это метафорическое больше понятие? Особенно, в моей ситуации…       — Да. Идеальный первый альфа из твоих дурацких сказочных снов и фантазий. Только наяву.       — Но это не значит, что ты перестанешь делать все эти ванильные вещи для моего блога, а то, знаешь, завоевал и стараться не надо, — расслабленно пошутил Джисон.       — Да буду-буду, мне самому нравится для тебя стараться.       — Спасибо. Сделаю операцию для нашего будущего. Всё равно, там будет долго всё зарастать, Сынмин меня предупредил. Муж-целочка, это не так быстро, как тебе мечтается.       — Ладно, буду морально готовиться сорвать твой цветочек.       Джисон хихикнул.       — Не боюсь тебя совсем, надеюсь, это поможет нам в будущем.       — Я тоже очень надеюсь.       — Можешь меня поцеловать.       — Разрешаешь? — серьёзно переспросил Минхо.       — Да.       И Минхо поцеловал его, ласково и нежно, трепетно прикасался к мягким губам, так, как когда-то, совершенно по-детски и глупо, мечтал целовать своего будущего мужа. Джисон неуверенно, но с энтузиазмом отвечал.       — Нормально? Ты не слишком возбудился?       Минхо улыбнулся. Он тоже боялся своей реакции, но в действительности, несмотря на лёгкое возбуждение, не захотел продолжения. Джисон так трогательно к нему прижимался, что вернулось это чувство — защитить, укрыть от всех бед и, конечно же, самому никогда не причинить боли. Он и без сексуального возбуждения испытал массу приятного, греющего душу, восторга. Омеге он никогда не признается, что их розовые мечты совпадают. Но себе-то можно.       — Нет, нормально, тебе понравилось?       — Очень, — покраснел Джисон и сам потянулся снова поцеловать.       Ричи, кажется, так возмутился их внезапным нежностям, что оклемался и неожиданно заполз под футболку к Минхо, чтобы спастись от этой слащавой картинки перед глазами, нарушающей его бедную животную психику.

***

      Бельчонок, из-за правильного ухода и гиперзаботы со стороны всех окружающих, быстро пришёл в себя, к огромной радости Джисона и Минхо. Ричи не отрывался от своего хозяина, а тот словно боялся выпустить его из рук или поля зрения хоть на секунду. И Минхо в кои-то веки не ревновал. Сам прижимал к себе сонного белку, пока тот не очухался и не начал кусаться, но Ричи умел быть благодарным — терпел прикосновения Минхо (секунд десять, конечно, не больше). Но альфа и этому был рад.       Вот только через пару дней белка запросилась на улицу. Нервируя всех. Ричи никогда себя так не вёл раньше, и Джисон терялся. Ведь бельчонок, ещё до той роковой фотосессии, разленившись и мстительно соорудив гнездо где-то в вещах Минхо, не стремился один гулять по жаре, просто любил выходить ненадолго вместе с Джисоном. Но сейчас-то омега, после того, как они нашли своего потеряшку, сидел дома, чтобы не оставлять Ричи одного.       — Даже не вздумай, — буркнул Минхо, заметив с какой грустью Джисон смотрит на белку, — второй раз у меня будет инфаркт.       — Тебе его совсем не жалко? — расстроенно прошипел омега.       Они оба смотрели на непривычно тоскующего бельчонка, то смотрящего в окно, то активно скребущегося в дверь.       — GPS-датчик ещё не доставили, без него пусть сидит дома!       — Держать взаперти не выход, — решительно сказал Джисон и открыл дверь на улицу.       Белка выпрыгнул за порог и пустился со всей скоростью на пляж.       Джисон запаниковал и бросился следом, разумеется, Минхо тоже кинулся за ними.       — Твою мать! Он, наверно, завёл себе там белочку! Я разорюсь на корме! — запричитал альфа, не понимая, что ещё мог забыть Ричи на проклятом пляже.       А позади раздавался взволнованный голос поспешившего за ними Феликса:       — У вас будут бельчата? Можно мне одного?       — Нет. С какой радости? Моя белка — мои бельчата!       — Это несправедливо! — возмутился его брат, который успел сильно привязаться к бельчонку.       — Здесь не водятся другие белки. Вы ебанулись? — Хёнджин не отставал от мужа.       — Неправда, в наш парк недавно завезли белок! Я хочу белочку!       — О нет, Минхо, это всё твоё дурацкое влияние! Я не буду терпеть белок ради любви!       — Я, знаешь, тоже не рад, но приходится.       Но тут Минхо резко остановился, Феликс с Хёнджином врезались в него, и они чуть не повалились все на песок, оказавшись у той самой пальмы, где Минхо забрал бельчонка.       — Какого хрена?.. — начал было Минхо, отпихивая от себя парочку, но резко замолчал.       Джисон в ступоре стоял перед пальмой, а на его ладони поблёскивало… Красивое, изящное, жутко дорогущее кольцо с витиеватой надписью «с любовью для Хани» на внутренней стороне и с милейшим небольшим рисунком суслика на внешней.       — Ты и правда хотел сделать мне предложение? — неверяще прошептал Джисон, по его щекам катились слёзы.       — Стой-стой, Хани, почему ты плачешь? Я соврал насчёт нельзя сказать «нет», не хочешь, не…       Но омега быстро прижался к Минхо.       — Да! Тысячу раз да! Просто я не понимаю, ведь мы ещё даже не занимаемся сексом, и я не хочу!       — Не занимались и вряд ли будем, — буркнул счастливый Минхо. — Какая разница? Если я тебя люблю и хочу стать твоим альфой и мужем, — тоже быстро зашептал ему на ухо альфа. — Мне надоело, что ты продолжаешь верить и убеждать нас обоих в фиктивности наших отношений, хотя мы оба знаем, что это не так.       — Правда любишь?       — Ну, конечно, я же говорил.       — Тогда был драматичный момент, это не считается!       — А сейчас?       — Я тоже тебя люблю, — и потянулся поцеловать.       — Какое романтичное предложение, — громко разрыдался Феликс, поглаживая довольного бельчонка на своих руках. — Ты такой оригинальный, Минхо, как ты додумался?       — Точно съехал крышей, — буркнул Хёнджин, тоже с заслезившимися глазами от чужой романтики.       — Да, разумеется, не так я всё планировал, — ворчливо признался Минхо. — Романтично и стереотипно: после фотосессии ресторан, вкусная еда, музыканты и кольцо в чизкейке. Но наш засранчик, видимо, своровал кольцо накануне, заигрался с ним, и вот. Но ладно хоть вернул! Второе такое…       Потерял дар речи альфа от подозрительно замершего сердца — Джисон его причитания совсем не слушал, а как зачарованный смотрел на красивое оригинальное кольцо на своём пальце и абсолютно счастливо улыбался.

***

      Друзья Минхо полным составом приехали на, типа, помолвку. Это был сюрприз и для альфы, ведь те ссылались на занятость, когда Минхо приглашал их на совместный отдых. Но, видимо, такое событие заставило всех отложить дела и прилететь.       Парочки горячо их поздравили и даже привезли разнообразные подарки (причём скорее адресованные Джисону), а не только своё отличное настроение.       Накосячившие в первую встречу с омегой Чан и Чанбин, всеми силами старались сгладить нелестное впечатление о них, под суровыми взглядами своих омег. И Джисон с удивлением отмечал, что, благодаря усилиям этих очень любезных и старающихся угодить ему весь праздничный вечер альф, совсем не чувствовал от них опасности, и они больше не казались огромными и страшными. А скорее действительно были милыми и заботливыми, интересовались его делами и всячески стремились понравиться.       Джисон смущался такого отношения, ведь никогда по-настоящему не злился на тех, и понимал, кому должен быть благодарен за решение своих прошлых проблем. Ведь Чан помог с притоном и долгами, а ещё, «отбелив» репутацию, бережно хранил тайны Джисона от всех. Чанбин вернул все деньги Минхо за пребывание и лечение омеги в его клинике, заявив, что они теперь «одна семья». Альфы стыдились своего поведения при том неудачном знакомстве, и что оставили омегу в опасности, поэтому представили эту помощь, как извинение и подарок на их с Минхо помолвку.       Лишь Сынмин выглядел несколько недовольным, пока не отловил везде скрывающегося от него жениха Джисона и серьёзно с ним не поговорил. Минхо закатил глаза и клятвенно заверил, что ни к чему не принуждает, не давит и собирается продолжать делать Джисона счастливым. И не будет отменять их свадьбу только потому, что его омега не решится на пластику или первую брачную ночь. После этих заверений, Сынмин почти отпустил свою тревогу, а понаблюдав за ними весь праздничный вечер (конечно же, такой совершенно стереотипный, только не понятно из чьих розовых фантазий, Минхо или Джисона, ведь оба в них запутались, сваливая друг на друга, настолько они слились в одну мечту), сдался и тоже поздравил.       Чонин хитро подмигнул и вручил гитару, подбадривая сыграть ту самую, совсем новую песню, посвященную, конечно же, любви к Минхо. Джисон зря отнекивался и боялся немного помереть от смущения и переполняющих его сердце чувств, ведь за него это сделал альфа, с восторгом смотревший, зависший на добрые десять минут и почти расплакавшийся.       Вечер закончился очень романтично — на пляже, когда все, кроме обручённых, ушли спать, хитро переглядываясь. Минхо крепко обнимал Джисона и, краснея (хорошо, что в темноте было не видно), под впечатлением от песни и всей этой обстановки, долго-долго шептал прямо в ухо омеге слова любви. Он даже пообещал, что поможет ему стать айдолом, если Джисон будет чаще радовать альфу своей музыкой.

***

      Остальная часть каникул для Джисона пролетела как-то незаметно, без приключений, совсем безоблачно и безмятежно.       Их бельчонок больше не выкидывал никаких номеров, не трепал им нервы, спокойно носил новый ошейник с GPS-датчиком, гулял на солнце строго по часам и… Игрался с Минхо. Выражая благодарность и симпатию излишним вниманием к вещам альфы — бесконечно их метил, драл и делал себе из футболок гнездо. Как и раньше, собственно, но теперь с любовью. Джисон заверял, что это временно, с его вещами было так же, это такая животная привязанность, уверял, что это обязательно со временем пройдёт. Но не помогало. Минхо бранился (не ценил своего счастья — его-то больше не метили и даже волосы оставили в покое, парик не понадобился), гонялся за Ричи (не понимая, что умный белка так играется и догонялки его только веселят и раззадоривают), ворчал и воевал за свои вещи… В общем, их отношения вернулись на круги своя.       Джисон сначала с тревогой относился к своему новому статусу жениха и боялся каких-нибудь неожиданным образом всплывущих подводных камней со стороны Минхо. Но альфа, надев на его палец кольцо, так сказать подтвердив официальный, совсем не фальшивый, статус их отношений… Совершенно успокоился. Довольный и счастливый привычно наваливался на Джисона каждую ночь в кровати, трогал за задницу при любом удобном случае (только перестал делать вид, что криворукий и случайно), невинно целовал и… Отстал со всеми серьёзными разговорами и каким-либо давлением. Не упоминал операцию через слово, не говорил о сексе и заблокировал навязчивого, неожиданно активизировавшегося, Хвасу. Странным образом, Минхо даже подзабыл о какой-нибудь фотосессии в знак их помолвки, чтобы побесить бывшего. А Джисон вот вспомнил и кольцо своё в блог выложил. Не побоявшись открыть комментарии и получив кучу восторгов и поздравлений.       Кажется, Минхо был занят активным планированием их грандиозной свадьбы. Джисон не знал, как альфе сказать, что мечтает о такой, совсем другой, скромной и в кругу близких. Ведь теперь они у него появились.       Он только Ликси рассказал об этом, по секрету, и тот очень расстроился, пробурчал, что «свадьбы один раз в жизни», «надо отметить, чтобы запомнилось», мол «почему мои друзья такие зануды, что Сынмин, дурацкий интроверт, поженился только в нашем кругу и с родителями Чанбина, что Чонин, вообще, тайно всё сделал, и потом кольцо показал», «чью свадьбу я буду планировать?». Джисон даже запереживал, что тот объединится с Минхо, чтобы его уговорить.       Джисону не хотелось расставаться с Феликсом. Они успели быстро сдружиться. Ликси был увлечён идеей ремонта второй половины дома, и их вкусы, к сожалению для Минхо, совпадали с ванильными образами счастливых пар из Instagram. А ещё они выбрали обои в детскую, хихикая от радости, показали их Минхо.       — Это что на них? Белки? Вы охренели? Я не для этого вас знакомил, дерзкий суслик! — возмущался тот, наверное, часа два.       Минхо, кажется, вообще сожалел, что познакомил их. Он бесился от того, что они быстро сошлись и то шептались по углам, то глупо хихикали. Но Джисону их общение казалось таким лёгким и комфортным. Сынмин был слишком серьёзным и сразу включался во все проблемы, было сложно просто поныть или поворчать ему без последствий в виде решения этих вопросов. Чонина Джисон побаивался, ведь тот всё-таки его босс, а ещё слишком раскрепощённый. Из бывшего айдола так и пёрла сексуальная энергетика, которой омега опасался. Да и тот всегда выглядел на миллион баксов, подойти страшно, пусть и не высокомерный.       Зато с Ликси можно было поныть и потрещать о всякой ерунде. Брат Минхо был очень милым, добрым, общительным и понимающим. К тому же Ликси совершенно не умел держать язык за зубами и впечатлял Джисона разными нелепыми рассказами об очень милом альфе-подростке, каким когда-то был Минхо. Он позорил брата на все сто, даже детские фотки откопал из шкафа и дурацкие истории из памяти. Но, возможно, отчасти прививал немного другой образ того, прятавшийся под тем самым пресловутым панцирем, но который Минхо бережно хранил для брата и близких. Джисон стал смотреть на альфу как-то даже более заинтересованно, наслушавшись бесконечно тупых и розовых детских фантазий того об идеальных омегах и браке навсегда.       А ещё они очень доверительно обсудили секс. Ведь для Ликси эта тема была очень приятной и не вызывала каких-то запретов.       — Фу, я боюсь, что с тобой поговорит Сынмин. Он врач, как вспомню, так вздрогну. Бегал за нами со своими навязчивыми рекомендациями. И бурчал о том, что половой акт на самом деле короткий и нет пользы от постановки рекордов в этой теме. Мы с Хёнджином едва пережили целых три его нудные лекции. Может, это он виноват, что до свадьбы мы воздерживались — своими физиологическими подробностями испортил нам всю романтику. Ещё и в подробностях расписал все мерзкие инфекции, передающиеся половым путём. Ужасно, он такой помешанный ботаник. А Чонин скорее тебе может рассказать про стоп-сигналы и стоп-слова и что в сексе нельзя делать. Но лучше не подходи к нему, он развратник, мазохист и любит боль, которую ты избегаешь. Мой первый раз был чудесный, несмотря на то, что у нас обоих были только теоретические знания, полученные преимущественно от Сынмина. Не только не больно, но и охуенно прекрасно. Альфы примитивные, им много не надо, чтобы кончить. Минхо, конечно, постарается, но и тебе важно кое-что знать, — просветил его Ликси.       Джисон краснел, но с робким интересом слушал. Вдруг ему и правда пригодится.       Прощание в аэропорту было по-настоящему трогательным. Джисон успел привязаться к людям, с которыми, хоть и недолго, но общался с теплотой.       Даже Хёнджин почти плакал, обнимая Минхо.       — Это не из-за тебя, я буду скучать по белочке, — буркнул альфа.       — Я так и подумал, может, мы всё же решимся на бельчат, — ответил Минхо, радостно покосившись на бельчонка, устроившегося на его плече, но просто умывающегося и не трогающего волосы альфы. Джисон смотрел на них с истинным возмущением.       — Только попробуй подарить Феликсу белку, я на такое не подписывался. Помни, мы будем жить в вашем доме, и тебе придётся терпеть ещё и нашу, — возмутился Хёнджин, забыв про слёзы.       — Фу, ты прав, я передумал, — ответил Минхо.       Джисон неуверенно обнял Ликси и, смущаясь, поцеловал в щеку.       — Мне пока нельзя летать, но во втором триместре я буду уже обустраиваться у вас! — шепнул ему брат Минхо.       Альфа покосился на них подозрительно, уже не уверенный, насколько его планы их подружить и жить всем вместе были удачными.