По обмену

Один из самых морозных городов –Якутск. Он славится своими заморозками в течение глухой зимы, сильными метелями. Это один из самых крупных кусочков страны, расположенный на северо-восточной части Сибири и установленный на мерзлоте и низких температур. Взяв название как "холодное сердце России", в него приезжали тонны туристов, чтобы повидать красоты ледяного края. Снежинки, которые больше походили на крупный вид хлопьев, кружились вокруг людей, танцуя вальс. Сверкая как звёзды на ночном небе, они пуховым одеялом ложились на землю, добавляя объемный вид сугробам. Уличные фонари озаряли их, придавая сияние, как на внушительной столичной сцене. Холодный якутский воздух щипал лицо. Смолистые глаза прищурились, в надежде распознать дорогу. Идя на станцию, что находилась на другом конце города, Оелана отмахивалась от снежинок, которые летели ей в лицо вместе с направлением ветра. Начало октября обрадовало всех обитателей Якутии. Небольшие снегопады шли каждый день, становясь все сильнее и сильнее. Тонкий слой снега, который разложился на тротуаре, хрустел под ногами, придавая невесомость с каждым шагам. — Здравствуйте, можно билет до Москвы ближайшим рейсом? — случайно сняв капюшон вместе с чёрной кепкой, девушка улыбнулась. Коротко подстриженные волосы, выкрашенные в жёлтый цвет, смотрелись будто иголки ёжика. Узкие, удивительной формы глаза, придавали изюминку круглому лицу. Чёрный объёмный крест в виде татуировки, находившийся на правой щеке, придавал красноречивости всему образу. — Ближайший рейс до Москвы только через три часа. Остались исключительно плацкартные места, будете брать? — клацая по клавишам, женщина взглянула через толстое стекло очков на очередь, которая собралась после Оеланы и глубоко вздохнула. На тёмном пиджаке виднелось имя: "Надежда". Поправляя кудрявые, соломенные волосы, собранные в большом пучке, она вынужденно смотрела, выжидая ответ. — Да, да буду, — получив долгожданный билет и грубо выкинутую сдачу, Оелана отошла, дав пройти следующему покупателю. Присев на скамейку, она наблюдала за скандалом каких-то людей, агрессивно направлявшихся в сторону Надежды, которая невозмутимо закрыла окошко и объявила о незапланированном перерыве.

***

— Посадка на рейс Якутск–Москва открыта! Пройдите на станцию номер пятнадцать! — мелодичный голос прозвучал на всё вокзальное помещение. Если присмотреться, то можно заметить небольшие колонки, расставленные по всему корпусу, а поближе усилители, которые придавали громкость сигналу. Подхватив чемодан, Оелана побрела к выходу, где скопилась толпа. Протискнувшись между людьми, дабы быстрее побежать к вагону и занять своё место. Несколько раз поскользнувшись на льду из-за переменчивой температуры, она подошла к проводнице и протянула свой билет. Взяв его, женщина пристально прочитала всё, что было указано на клочке бумаги. Добродушно улыбнувшись, она отдала его обратно, но уже с надорванным краем. Идя по коридору плацкарта, Оелана наконец нашла своё место. Забросив чемодан на полку для хранения багажа, она залезла на верхнюю полку, которую несколько часов назад и забронировала. За ближайшим складным столиком сидели двое мужчин, играя в карты и громко смеясь, они попивали пиво из больших стеклянных бокалах. Телефон, разрывавшийся от сообщений и звонков, Оелана сразу спрятала под подушку. Она знала, кто ей пишет и от этого испытывала крацне двоякие чувства. Отношения с матерью всегда имелись натянутые. В юном возврасте у Оеланы умер отец. Жена не смогла пережить потерю, из за чего часто отрывалась на дочери. В дальнейшем появился новый мужчина – отчим, нынешний муж матери. Часто мужчина позволял поднимать руку на маленькую Оелану, чем ломал и так хрупкую детскую психику. Мать никогда её не поддерживала, была всегда за любимого мужа, что очень обижало. Оелана не смогла принять и то, что в их семье появился общий ребенок от нового брака. Каждый раз срываясь на нем, она пыталась показать, что чувствовала в те моменты. В школе ситуация лучше не была. Постоянные издевки, насмешки и рукоприкладство добивали Оелану. На своей памяти она всегда была одна и из-за этого часто фантазировала, что было бы, если бы отец был жив. Оелана была уверена, что он такого ни в коем случаи не допустил бы, и смог бы забрать дочку к себе. — Эй, привет! — на соседней полке лежала девушка, которая протягивала руку с надеждой, что ее не отвергнут и пожмут в ответ. Добродушные глаза отдавали синевой. Выбритые, но уже достаточно отросшие виски придавали форму прочим волосам, выстраивая их на верх. Серая толстовка была запачкана в кетчупе, а голубые дырявые джинсы явно были потрёпаны жизнью. —Ты здешняя или проездом? Просто очень схожа на местную, но вдруг нет. Сразу уточнить хочу, — девушка оказалась очень разговорчивой и любознательной, на контакт легко идя, она доверяла почти каждому встречному, — А тебя как зовут то? — нелепо улыбнувшись, она почесала затылок. Было заметно как она нервничает, постоянно заламывая пальцы. Оелане стало жаль её, хоть на вид девушка была милой и дружелюбной, но её проблемы в социуме были явно заметны. — Местная я, зовут Оелана, — садясь на колени, девушка вскрикнула, ударившись головой о потолок вагона, — Чего нервная такая, случилось чего? Мешкаясь, собеседница отводила взгляд. Было неловко начинать разговор о личном с совершенно незнакомой девушкой, но всё-таки это было безопаснее, чем со знакомой, которая может разболтать всему двору. — Да так, к родственникам еду. Отношения у меня с ними не очень, — поджав губы на несколько секунд, она продолжила, — Вот тоже сейчас в гостях была у родных. Тур по городам получается, — она засмеялась. Смех был слишком привлекательным и звонким, несмотря на мужиковатый вид, девушка была ангелом. С первого взгляда может показаться, что она гопница из подворотни, но её выдавали глаза. Настолько они были глубокие и непорочные, что невозможно перестать разглядывать в них. — Круто. Усевшись поудобнее, она начала погружаться в ненавязчивый разговор.Улыбнувшись, Оелана поняла, что ей было впервые так комфортно с незнакомым человеком. — А меня кстати Карина зовут. Я так-то из Питера, но уже год в Якутии живу, тут так холодно было, когда я приехала, – активно жестикулируя, она придавала своим словам красок, — знала бы ты, как я ахуела, когда мне сказали, что тут бывает больше минус сорока. Слушая, а временами кивая, Оелана погружалась в её рассказ всё больше и больше. Настолько Карина была открытым человеком, что говорила абсолютно обо всём. На улице наступила лёгкая метель. Ночной лес пугал. Глубокая тьма завораживала до мурашек. Яркая луна, как будто нарисованная самым изысканным художником, переводила всё внимание на себя, чем создавала особую атмосферу. — А ты чего в Москву собралась? – Карина открывает очередную пачку сухой лапши, пытаяя её залить, при этом не окатив себя кипятком. – Да так, по обмену еду в новую школу, так сказать. Подавившись, Карина выпучила глаза. Ухмылка достигла её губ сразу, как только та сумела переварить информацию. – Так ты школота ещё? – Ага. Оелана училась довольно неплохо. Став отличницей в третий раз, ее решили перевести в другую, полную возможностей школу, которая была за городом. Являлась она элитной, среди других частных заведений. Но с одноклассниками постоянно были проблемы. Они сразу же невзлюбили девочку, ставя ее под кулак. Унижения продолжились до самого конца, даже когда уже объявили о переводе Оеланы. Постепенно шли все пять суток езды до Москвы. У девушек оказалось много общего. Карина все также рассказывала о своей жизни и тяжёлом в детстве. Открывая все свои страшные тайны, она видела в глазах Оеланы понимание и с легкостью выдыхала, мыслено радуясь, что так внезапно встретила понимание в своей жизни.