Мы никому не расскажем

      Антон чертыхнулся, сделал несколько быстрых шагов вперед и тихонько выругался. - Петров, ну ты хоть под ноги смотри, - раздраженно кидает Катя, пихая плечом мальчика и вознаграждая его недовольным взглядом. – Ей богу, как ребенок неуклюжий. - Да ничего я не неуклюжий, - ворчит обиженно Антон, стыдливо потирая нос. Голос у него начал ломаться и теперь звучал то громко, то низко. Екатерину это только раззадоривало.       Пара шагов и Катя, смотревшая на альбиноса с вызывающим отвращением, спотыкается сама. - Блядство! – бурчит она тихо, и Полина смеется. От Смирновой редко услышишь бранные слова. - Сама-то! – мальчик криво усмехается. - Это из-за тебя вообще! - Да ладно вам, чего вы как кошка с собакой, - мягким, мелодичным голосом тешит их Поля. – Давайте лучше решим, что кто принесет.       Катерина хмурится и поджимает губы. Пятифан подплывает к ним на последней весенней линейке почти незаметно. Во-первых, его там особо никто не ждет, во-вторых, заговорчески щурясь. - Бати не будет, наливка есть, можно конец учебного года обмыть, ток за хавчик я не отвечаю. Тащите сами что-нибудь.       Говорит он под воодушевленные лица некоторых одноклассников. Соглашаются, конечно, не все. Ладно выпивать, но идти к Роме домой – затея не из самых обычных. Тот, гляди, напьется да драться полезет или чего хуже. Мутный он парень, сам себе на уме. - Почему бы и нет, - весело смеется Поля, и Катя понимает, что одну она её там не оставит.       Они в последний год уж очень сблизились. Раньше тоже вместе домой ходили, но как-то были равнодушны друг к другу. А тут так вышло, что месяц делили парту, пока подруга Кати была пересажена вперед, на место Полины, из-за того, что операция на глазах была. Затем, конечно же, их снова рассадили, но Смирнова уж очень привыкла к запаху клубники по правую сторону от себя. Без него как-то скучно было.       Она бы не пошла к Пятифану. Не ладят они с ним. Он, вероятно, не такой плохой, каким казаться хочет, но все эти его подкаты в сторону Поли раздражают. Ну не уровень она тебе, разве не видишь? - Я могу только овощи с теплицы стащить, - Антон поправляет очки. – Но я даже не знаю – стоит ли? - Конечно, стоит! – Поля кивает. – Рома же сказал, что ничего готовить не будет. А наливка с салатом – м-м-м-м, - блаженно тянет она, улыбаясь, и Петров со Смирновой удивленно переглядываются. – Да чего вы?! Дедушка меня угощал, дедушка! - Я… - Катя на секунду замолкает, задумчиво глядя вперед. – Мне проще будет что-нибудь в магазине купить. Притащу каких-нибудь сухариков с чипсами. Я не знаю, что из дома можно взять. - Я тоже не знаю, - брюнетка идет – словно подпрыгивает от удовольствия. – Ладно, потом решу. Ну, - троица на мгновение тормозит близ дома Смирновой. – До встречи вечером. - Пока, - бубнит Тоша. - Увидимся.       Катя открывает калитку и скрывается за высоким забором. Дом у них один из самых «блатных» на деревне. Со всеми удобствами дома, кирпичный, с металлическим резным забором. Папа зарабатывает много, пусть и мама всегда при копейке с премией как лучший учитель из года в год. Катя заходит в пустой дом, ставит чайник и поднимается к себе в комнату, на второй этаж. Сначала, когда стройка заканчивается, она хорохорится – как это, почти под крышей, а вдруг там жарко летом и холодно зимой. Но потом понимает: лестница наверх слишком крутая и мама не станет часто подниматься. Комната вдруг становится не такой уж и плохой. Нужно хоть где-то отдыхать от её пристального внимания.       В тумбе близ кровати, не то чтобы спрятанная, скорее просто схороненная копилка для монеток и потертый старый мамин кошелек для банкнот. Катя не знает, на что копит, да и, честно говоря, редко тратит те карманные деньги, которые отец тихонько подсовывает ей, когда мама не видит. Здесь, в деревне, особо на бездумные траты не разживешься. Но вот через месяц, когда будет вторая лагерная смена, на которую Катя как раз поедет, можно будет разойтись.       Стрелка часов доползает до трех дня. Мама дома будет не скоро, а когда придет – сходит в душ и ляжет спать. В конце концов, учителя тоже люди, у них тоже был последний звонок. Её мама, может не самая мягкая женщина в мире, но не повернутая ханжа. Так что стеклянный звон в лаборантской по химии – явно не от колб. Но Катя, будучи ещё в школе, все равно отпрашивается у неё на всякий случай. Переживать не о чем, разве что о предстоящей пьянке.       Вообще-то Катя не пила и особо желанием не горела. Ей уже прекрасно было известно, что многие из ребят покуривают, кто-то едет в соседнее село за пивом, притворяясь парнями постарше. Некоторые даже…       Катерина покачала головой, отгоняя неприличные мысли. Так делали не все, естественно, но те, кто в совокупности собирали выше перечисленное вроде бы, номинально, считались плохими, но на деле притягивали внимание и казались крутыми. Как будто чуточку взрослее других.       А Полина выросла. И Катя, конечно же, тоже. Они обе вытянулись, лица стали более овальными, и детская наивность начала приобретать юношескую красоту. Пришел пубертат. Мальчики летом седьмого класса вымахали вверх, у кого-то пробились усы. Голос ломался даже у такого непутевого растяпы как Антона, и теперь он звучал уже почти как мужчина. Появились и другие интересы.       К Екатерине особо клинья не подбивали. Попробуй только подойди – окинет презрительным, оценивающим взглядом, обсмеет с подругами и выставит нюней. А вот Полина - другое дело: отзывчивая и добрая. Конечно, половина мальчишек вокруг неё вились. И Кате это не нравилось. Она прекрасно знала, зачем им все это и как они потом этой прекрасной девочке кости перемывают. «Я бы её натянул» «Видел какие у неё? Это какой? Второй или третий?» «Да она полюбас ломаться долго не будет»       Катя поморщилась. Да, не все были такими. Но даже редко услышав такие вещи – ненавидеть хотелось каждого. Про неё, конечно же, тоже всякого говорили, но на это было плевать. Она если что и в морду зарядит, не побоится. Однако за Полю было обидно.       А тут такое – пьянка, да ещё и у Ромы, который временами нет-нет да и прилипнет к девочке, как банный лист. Хотя, там уже давно Петров приклеился. Пусть и бесперспективно, но все же. Она ему даже немного завидовала.       Из школы они выходили большой ватагой, но потом, по мере пути, рассасывались. И последние десять минут до дома Кати шли втроем: она, Поля и Антон. Катерина уходила, оставляя их наедине ещё минут на десять. Было немного досадно.       Чтобы как-то отвлечься, Катя берется за книгу. Посмотрела бы телек – да там все программы не те, а кассеты все уже пересмотрены по два раза. «Король, дама, валет» Набокова её утягивают, да так, что она совсем забывает про время и, когда поднимает взгляд, понимает – выходить надо было двадцать минут назад.       Благо, это не какая-то официальная встреча, так что тут вполне можно опоздать. Катя ленится. Собирается медленно, идет прогулочным шагом, когда делает крюк к магазину. Близ дома Пятифана уже слышна музыка. Эхом, не очень громко, но все же. Чем ближе ко двору – тем ярче звуки. Гогот парней, музыка и, кажется, запах шашлыков. - О-о-о-о, ну, наконец-то явилась, Смирнова! – Рома с крыльца машет девушке. Уже немного пьяный, без футболки и в спортивных шортах. – Мы ж думали, тебя маман не отпустила! - Чего разорался. Я просто опоздала, - Катя легонько пихает ему в руки пакет с покупками. - Нихрена, - парень заглядывает внутрь. – Че-ж ты раньше не пришла! Пацаны, чипсы подъехали!       Катерина прошла внутрь дома, минуя кухню, где сидела пара мальчишек, сворачивая к залу, где был накрыт так называемый стол. А на нем соленья, овощи и, действительно, шашлык. После громких, хмельных приветствий от достаточно большой компании, в которой оказались несколько подруг Кати, Бяша, Семен, и, конечно, Поля с Антоном, девушка уточнила: - А вы мясо-то где взяли? - Дедушка дал, - Поля довольно улыбнулась.       Глаза у неё были игривые, с блеском. Щеки раскраснелись, а высоко завязанный хвостик то и дело качался из стороны в сторону. Катя опустила взгляд на её открытые плечи. Ситцевый летний сарафан на тонких бретельках, длиной почти по колено, смотрелся на Полине очень хорошо, но как-то ненадежно. - Да ладно? – опомнился Антон. – Я думал, это Ромино. - Нет, - девчушка весело покачала головой, - Я дедушке честно сказала, куда иду, так что он сказал, что надо будет нормально покушать. И вот. - Охренеть, на, - Бяша застыл. – Меня бы мать убила, если бы я ей честно сказал, что на пьянку иду. - Ну, я же не собираюсь напиваться, - Поля пожала плечами. Катя нахмурилась, глядя на граненный бокал, в котором была красная жидкость. Совсем на дне. – Идем сюда.       Полина пихнула Антона, чтобы тот подвинулся на край дивана, и освободила немного места для Кати. Блондинка удивленно моргнула, но отказываться не стала. Села рядом с девушкой, чувствуя, какая та горячая, когда случайно коснулась её плеча своим. В зале действительно было слишком душно.       Кате налили бокал. Сказали пить штрафной. Наливка пошла тяжело – пить Катя не умеет. Морщится под общий смех, огрызается, когда ей говорят: «Она же сладкая!». Кто-то приносит пиво. Катерина переходит на него. Оно вообще горькое, но его пить все равно приятнее, чем эту жижу красную. Однако в туалет бегать – заебешься. А он ещё ко всему прочему и на улице.       Но потом становится хорошо. Не то чтобы Катя напивается. Голова у неё не кружится, однако тело в кои-то веки расслабленное и обмякшее. - Да попробуй! – Пятифан пихает девушке сигарету, когда та уже почти собирается зайти в дом, после очередного побега в «уборную». – Алкашка без сигарет – деньги на ветер. - Че пристал, не буду я пыхтеть! – Катя хмурится, смотрит на пьяного Рому и закатывает глаза. – Ладно, затянусь – и отвали от меня, понял? - Во, вот это по-нашему! - Чего это вы делаете? – Полина появляется как будто из неоткуда. Хмельная, улыбается и смотрит стеклянным взглядом. - Смирнову порчу! – Пятифан ржет, Катя качает головой и медлит. - Я тебе не овощ, чтобы меня портить. Пошел нахрен! - Да ладно тебе! Давай прикуривай уже!       Катерина поджимает губы, щелкает зажигалкой и поднимает взгляд на подругу. Та смотрит с интересом. Подбородок приподнят, раскрасневшиеся губы приоткрыты. Она видит белоснежные верхушки её зубов. Плохо понимает, зачем сфокусировала на этом внимание. Смущенно опускает глаза, берет сигарету в рот и затягивается.       Дым неприятный. Ничего притязательного или даже немного похожего на удовольствие. Катя заходится кашлем, сморщив лицо и чуть ли не выплевывая собственный язык. - Подожди… - Ромка смеется ещё громче, но его перебивает Полина. - Ты неправильно затягиваешься, - Морозова хихикает, забирает сигарету, дожидаясь ошеломленного взгляда Кати, обхватывает фильтр и делает глубокий вдох. Тусклый огонек в вечернем сумраке вспыхивает и тут же исчезает. Полина облизывает пухлые губы, прежде чем выдохнуть дым. Она внимательно смотрит в удивленные голубые глаза, пристально следящие за её устами, которые тут же расплываются в улыбке. – Попробуй. - Н-нет, - Катя стыдливо отводит взгляд, краснея, как зрелый помидор. – Ты вообще откуда знаешь, как правильно? - Я научил, - Ромка гордо усмехается. - Ну и чем ты бахвалишься? – с толикой омерзения шипит Екатерина, качая головой. – Не буду я курить. Не хочу.       Катя проскальзывает в дом. Эти новости неприятно колются. «Я научил». Когда? Неужто настолько они хорошо дружат. Полина и сигареты – чушь какая-то. Кате прекрасно известно, что Поля не курит. По крайней мере так казалось.       Дома слишком жарко. Все потихоньку начинает раздражать. Особенно пьяный ор мальчишек и восторженные, пьяные взгляды девочек. Катя думает, что хуже уже не будет, пока кто-то не кричит про бутылочку. Абсурд, конечно. Многие отказываются. Кто-то уже потихоньку уходит домой. И Смирнова думает, что тоже пора. - Ну останься ещё хоть на полчасика! – Поля держит её за запястье. Она хоть и не собиралась много пить – явно перебрала. - Полчаса и я веду тебя домой, - Катя раздраженно хмурится. - Вот и славно!       Нифига не славно. Полина садится играть в эту дурацкую игру. Поглядывает на Катю и заговорщически предлагает присоединится, но Смирнова отплёвывается. Только с отвращением смотрит, как Поля коротенько чмокает Пятифана, Петрова и Бяшу. Слава богу в щеки. - Может, с ночевкой? – Рома смотрит на девочек. – Родители к бабке на три дня уехали, можно не париться. - Вы как хотите, а я домой, - Катя устала. Она уже не чувствует того блаженного расслабления и ко всему прочему хочет спать. - Я тогда тоже, - Поля идет за блондинкой, к калитке. – А то дедушка переживать будет.       Антон подрывается с ними. Наверняка он бы остался ещё на немного, будь там Полина, но девочки уже обулись. За ними тянется ватага Катиных приспешниц, и дом Ромы быстро пустеет, оставляя его с бардаком. Он, конечно, пихнет Бяшу и Семена помочь ему, но будет расстроен, что никто не остался. Правда, не покажет и не расскажет об этом ни за что.       Катя чувствует, как Полина, подшофе, обвивает её руку и почти виснет на Смирновой, сонно прикрывая глаза. На улице хорошо – прохладно. Но Катерина осознает, как горит лицо. Слава богу, почти стемнело.       В воздухе витает аромат елей и, кажется, кошеной травы. Кваканье лягушек то и дело перебивают громкие цикады, которых в этом году явно больше, чем в прошлом. Где-то то лает, то воет собака. Кажется, кто-то тоже отмечает конец учебного года: слышна музыка, пахнет костром и жареным мясом. Весна вышла немного холодной, кое-где сирень все ещё цветет. Перебивает своим ароматом другие запахи. - Такая красивая, - Полина смотрит на бело-сиреневое дерево. – А у нас не прижилась. - Хочешь – нарвем? – Антон даже немного замедляется, пока ждет ответ. - Ещё чего удумал! – Катя хмурится. – Нечего деревья портить! - Да ладно тебе. Он же не со зла, - Поля мило хихикает, и ладонь её, теплая и бархатная, скользит вниз от локтя Смирновой к запястью, а там и к руке. Пальцы тут же переплетаются гребешком, и Катя от неожиданности чуть не спотыкается. - И все равно! – ворчит Катерина, уводя смущенный взгляд куда-то в сторону, искренне надеясь, что алые щеки не видно в темноте. Сначала стискивает зубы, пытается унять сердцебиение и неуверенно, но хотя бы не дрожа, крепче сжимает руку Полины.       Обычное дело. Она и с другими девчонками дурачится – обнимается и ходит под ручку. Но только с Морозовой так нервно. Всегда как-то неспокойно, сбито с толку и боязно. Что не так-то? - Тебе лишь бы поругаться, - вставляет свои пять копеек Антон. – Самой не надоело? - Петров – иди к черту! – Катя хмурится, совсем забывает про Полю. – Ты у нас придурок, а я, значит, в этом виновата? - Чего это я придурок?! – парень сводит брови к переносице. – Тебе что не скажи – все не так! - Да ну хватит, - тянет хмельная Морозова. – Как вы мне надоели – сил моих нет!       Девочка цокает, закатывает глаза и ускользает от Кати к девочкам, что идут впереди. Смирнова поджимает губы и смотрит на спину брюнетки. Плечи у неё такие хрупкие. А если приглядеться – можно увидеть очертания лопаток. Меж ними пара небольших родинок. Катя опускает взгляд и сует руки в карманы бермуд. Становится как-то обидно.       Потом они остаются втроем. На пару минут, пока не доходят до дома Кати. Петрову как всегда везет – он с Полиной останется наедине. И Катерина не понимает, почему так сильно этому завидует. - Всё, адьос! – девочка вскидывает руку в прощальном жесте и собирается спрятаться за калиткой, но Поля смеется, хватает её за руку и тянет в свои объятия. - Ты такая злюка – ужас!       Полина стройная, как кипарис. Катя уверена, что если приобнять её покрепче, прижав к себе – можно руками до живота дотянуться. И пахнет она как-то по-особенному. Дело даже не в клубнике, это что-то другое. Вот она щекой прижимается к скуле Смирновой и улыбается. Катя чувствует это кожей. Её грудь с нажимом вдавливается немного выше груди Кати, потому что девочка встала на носочки. Мягко. Катерина снова краснеет. - Ладно, ладно, - ворчит она и побыстрее отстраняется. Как-то уж совсем нервно ей от такой близости. – Идите уже. И они уходят. А Катя потом всю ночь не спит.