В прекрасное далеко

Люди, в большинстве своем, эгоисты. Вэй Усянь усвоил этот урок с самого детства. Им редко когда есть дело до окружающих. Дай повод — они вознесут тебя до Небес. Покажи себя хоть сколько-нибудь другим и они тут же вцепятся в твое горло, разорвут, словно бешенные псы. Собак юноша все также боялся и даже столь длинная жизнь этого не изменила. Единственным исключением стала Фея. Первая и единственная собака, к которой он смог преодолеть страх. — Как тебе Цишань Вэнь? — спросил его шиди, поправляя прическу. Старший окинул взглядом ступени дворца и представил их залитыми кровью и передернул плечами. В ту войну они утопили орден в крови и трупах, говорили, что реки еще несколько месяцев были алыми. Но он этого не знал, валялся без сил в своем шатре, никого не пуская. — Ярко, помпезно, безвкусно, если честно, — Вэй Ин, насмотревшись на разные дворцы, имел определенный опыт и вкус. Простота Гусу Лань, лаконичность и удобство давно стали милее чем любая роскошь. Он бы променял все сокровища мира на то, чтобы снова вернуться в цзинши, в объятья мужа и никогда их не покидать. Брат лишь фыркает. Шисюн изменился, подружившись с Лань Ванцзи. Стал спокойнее, словно за один день стал старше на много лет. И смотрел так, как будто что-то знал. И если раньше в нем бушевало пламя, то сейчас оно напоминало пламя в очаге. Ровное, спокойное и незыблемое. Таким брат ему нравился еще больше. Он был все таким же ехидным, веселым и активным, но теперь он словно унял какой-то голод, что грыз его с самого появления в ордене. Соревнования прошли весьма плодотворно, по очкам Юньмэн Цзян обошел всех, оставив далеко позади и гостей, и хозяев. Лучшим лучником стал Вэй Усянь, за что был награжден. Адепты несли шисюна на плечах, а вот старшие… немного напряглись. Фэнмянь видел изменения в воспитаннике и не знал, к добру они, или нет. В глазах А-Сяня порой вспыхивало что-то такое, отчего даже его жена шарахалась от первого ученика. И они оба не знали, что с этим делать. Другие главы орденов лишь присматривались к талантливому адепту. Но даже так они могли отметить, как хорошо он обучен. — Прекрасная победа, Вэй Ин, — поздравил его Нефрит, когда состоялся банкет и все разбились на кучки, обсуждая соревнования. Юноша счастливо взвизгнул, прыгнув на шею Лань Ванцзи. И счастливо засмеялся, когда его оторвали от пола и закружили и теперь он был в самых крепких и надежных руках. — Моя победа — это ты, Лань Чжань. Я так соскучился по тебе, пойдем в город, посмотрим на фестиваль? — Вэй Усянь слышал о нем только от Вэнь Цин, и очень хотел своими глазами увидеть то, что описывала боевая подруга. И зрелище было завораживающее. Шумные танцы, песни, мерцание фонарей, запах специй, красителей, благовоний и прочих диковинок кружил голову так сильно, что можно было потерять себя. И они на время были потеряны для мира, кружились в танце, не размыкая рук, смотрели только друг на друга. Здесь, в этом шуме, они были якорями, только двое против всего мира. Так непохожие друг на друга, они вросли, перенимая привычки, жесты, слова. И теперь были одним целым. — Утром мы расстанемся… но пока у нас есть целая ночь. Давай проведем ее так, как захотим? — шепотом спрашивает Вэй Усянь, лукаво щуря глаза. Ответа не нужно ждать, его целуют и ведут. Вся ночь принадлежит им, и пусть они еще не смогут разделить её, как полагается супругам, но для них близость это не только игры в тучку и дождь, это само ощущение друг друга. — Всегда, Вэй Ин, всегда, — шепчет в ответ Лань Чжань и прижимает его к себе. Вэй Ин дороже всего, самый любимый, самый родной. Нужный, как воздух и солнце. Потому что без него нет ничего. Только пустота и холод. И он любит свое солнышко, которое любило его, свою семью и весь мир. И он никому не позволит ему навредить. Никогда.