В прекрасное далеко

Орден Юньмэн Цзян давно не сотрясали настолько громкие скандалы. С криком и угрозами использовать Цзыдянь, лекари Цишань Вэнь остались жить в безопасном месте. Вэй Усянь вместе с Лань Ванцзи быстро убрались подальше, размещать и защищать их от нападок заклинателей. Следующие две недели прошли в настолько мирских хлопотах, что Вэй Ин даже ненадолго забыл, что им еще убивать Вэнь Жоханя. Целители обжились весьма быстро, а крошка А-Юань редко соглашался спускаться с рук юношей. А тем только и в радость было поносить малыша на руках, потискать, понянчиться с ним. Даже если Вэни и недоверяли им, то теперь последние сомнения рассеялись в пыль. За время, проведенное в деревеньке, первый ученик ордена Юньмэн Цзян навесил самые мощные барьеры, какие только мог. Стоило им вернуться обратно, в резиденцию, как их закружили дела и встретиться они теперь могли только вечером, сидя в беседке, тесно прижавшись друг к другу. В один из таких дней, когда Лань Ванцзи освободился, а его любимый еще был занят, к нему подошел Су Шэ. Нефрит едва не скривился, стоило ему заметить взгляд заклинателя. Он ненавидел этого человека. И неважно, что он еще не успел ничего сделать. Его козни сломали жизнь многим людям, а теперь этот недостойный клялся ему в вечной любви! Что он, наивный, вообще мог знать о любви? О том, какое это счастье, проснуться рано утром и долго лежать, смотря на спящего любимого, такого родного, такого прекрасного? Откуда ему знать, какое это чудо, засыпать с ним сердце к сердцу, когда он разморен ночной страстью? Что он понимает в чувствах, если Лань Ванцзи трепещет от одного лишь присутствия супруга, а он умудрялся сдерживать самые страшные бури, которыми обращался гнев Ханьгуань-цзюня? — Мое сердце и душа принадлежат только одному человеку — Вэй Ину. Как только закончится война, мы облачимся в красное и обменяемся клятвами. Только он может быть со мной рядом, только его я назову любимым мужем и только ему я открылся до конца, — сухо говорит он, видя, как вскипает гнев в глазах Су Миньшаня. Ему плевать на этого человека. Вот только он будет умнее и не спустит с потенциальной опасности глаз. Он не позволит, чтобы такая падаль навредила его любимому или их близким. — Что в нем есть такого, чего нет во мне? Он всего лишь жалкий слуга, который по милости главы ордена учился с благородными юношами! А может он вообще, внебрачный сын главы Цзян? Всем известно, что тот питал особое отношение к матери Вэй Усяня! — заорал заклинатель, вскидывая кулаки. Нефрит вспыхнул моментально. Раздался всего лишь один удар и Су Шэ завалился на бок, стеная. — Не смей оскорблять даочжана Вэй! У него гордости, чести и достоинства больше, чем у кого-либо! — заступился Сюэ Ян, едва не кинувшись на обидчика с ножом. Мэн Яо и Лань Ванцзи еле удержали его от показательной рассправы. Свежую струю внесли адепты Цзян, услышав, как этот наглый человек отозвался об их шисюне. Утром на теле Су Шэ не было живого места, а лекари лишь тихо посмеивались. Они прекрасно понимали, за что получил этот человек. — Лань Чжань, что такого случилось? Кого вы там избили? — недоумевающе спросил Вэй Усянь, когда шиди виновато наматывали лишние круги за какую-то драку, а Цзян Фэнмянь очень долго о чем-то разговаривал с главой Лань. Заклинатель так и не понял, что пропустил, так как заработался настолько, что уснул за столом, щекой на расчетах и почти час потратил на то, чтобы смыть тушь. — Ничего страшного, Вэй Ин, тебе не нужно переживать из-за пустяков, — мягко сказал супруг и поцеловал его в лоб, помогая заплести волосы. Вэй Усянь слегка разомлел от нежных пальцев и вопрос о событиях вчерашнего вечера отложился на неопределенный срок.