В прекрасное далеко

Зима в этом году выдалась очень снежная. Огромное белоснежное одеяло укрыло всю Пристань и загнало всех по домам. Вэй Ин проснулся раньше обычного от странного чувства, терзавшего его в последние дни. Он осторожно открыл глаза и оглянулся. На улице было еще темно, он и его обожаемый муж были укрыты, но что-то все равно настораживало. Ответ спал совсем рядышком, на краю кровати. А-Юань прикорнул на другой половине, неукрытый. Вэй Усянь осторожно подтянул ребенка к ним, укрыл как следует и собирался задремать, но услышал, как прерывисто начал дышать мальчик. Осторожно скатившись с нагретой груди, он обнял мальчика, который вскоре открыл глаза и посмотрел на него. — Сянь-гэгэ, прости, я не хотел тебя будить. Просто мне страшный сон приснился, — едва слышно прошептал ребенок, давя слезы страха. Заклинатель обнял его, погладил по волосам и стал тихонько расспрашивать, что же напугало во сне его маленького А-Юаня. Мальчик рассказал о темной фигуре, которая злилась и пыталась обжечь его. Успокоив и уложив спать ребенка, Вэй Ин и сам заснул. Утром воспоминаний о плохом сне у Вэнь Юаня как не бывало. Вэй Ин не любит зиму. Холод и снег напоминают о том, что он очень хотел забыть. Но именно в такие дни ему было тяжело. И Лань Ванцзи это знал и старался поддержать любимого. Как сейчас, накинув на его плечи свое белое одеяние, которое он носил только во время визитов в Гусу Лань и обнял, согревая своим теплом. Нефрит помнит, муж не выносит холод. И никак не может это побороть. Он тоже холода не переносит, в памяти остается холод в цзинши, когда весь мир сократился до заботы о маленьком Сычжуе и поисках, которые, как казалось, длились целую вечность. Они оба хорошо помнят первую зиму в Гусу, которая застала их так внезапно. Зима настала так внезапно, что они оба обомлели. И долго смотрели друг на друга, не в силах поверить в то, что они вообще до нее дожили. Вэй Ин потрогал снег кончиком сапога и юркнул обратно, в покои, завернулся в одеяло и заявил, что никуда не пойдет. Лань Ванцзи не перечил и остался рядом. Ночью пришлось тяжело, Вэй Ин мучился от бессонницы и понятия не имел, как с ней бороться. Но, как оказалось, не он один мучался. — Вэй Ин, тебе тоже не спится? — Нефрит сел рядом и взял его за руки. Заклинатель кивнул и прижался к любимому, устало выдыхая. Вроде и хотел спать, а сон не шел, что-то мешало, давило на грудь и не давало сомкнуть глаза. Лань Ванцзи усадил его к себе спиной, мягко поцеловал в шею, обнял и стал напевать какую-то колыбельную. Вэй Усянь развернулся в кольце рук, обнял супруга и почувствовал, как что-то тяжелое комом оседает в горле, а потом уходит со слезами. Он отвернулся, стараясь скрыть это от мужа, но тот лишь мягко обхватил его лицо своими ладонями. Вэй Ин не смог сдержать ту бурю чувств и заплакал. Он не мог объяснить себе, что его расстроило, но слезы потекли по щекам. И стало легче. Пусть и немного, но стало. — Почему ты тогда заплакал, Вэй Ин? — тихо спросил Нефрит, целуя в висок любимого. Вэй Усянь улегся на его плечо и положил руку напротив сердца Нефрита. Ладонь мягко погладила то место, где когда-то было клеймо. Заклинатель каждую ночь благодарил небо, что кожа его любимого была нетронута железом и кнутом. Потому что каждую ночь, в первые годы их супружества, Вэй Ин просыпался среди ночи, долго целовал каждый шрам на спине Лань Чжаня и рыдал, прося прощения. За то, что не увидел, не понял, не согласился. За то, что был слишком самонадеян. И потребовалось много лет, чтобы он смог простить себя. — Я почувствовал такую сильную боль… не знаю, наверное зима так подействовала. Она ведь была первой в моей второй жизни… и я почувствовал, как тяжело бывает в холоде, вспомнил Курганы… Безночный… всю темноту и ужас. А потом пришел ты и камень с души упал. А сейчас… я чувствую только счастье. Зима не душит меня. Я дома, — на губах появляется мягкая улыбка. Лань Ванцзи обнимает супруга и они устраиваются поудобнее перед окном. Начинается снегопад, который будет длиться несколько суток. Их домик полон любви и тепла. И никакая стужа не пройдет.