В прекрасное далеко

Она приходит вовремя. В один день супруги замечают, как снега становится меньше, дни длиннее, а на улице немного теплее. Вэй Усянь осторожно выглядывает на улицу, вдыхая чуть морозный воздух и видит небольшую, с монетку, проталину. И чувствует, как сердце начинает биться быстрее. Весна потихоньку вступает в свои права. Словно робкая дева, она неспешно отряхивает всё от снега, будит уснувшую природу, ломает лёд. Все начинает меняться. Вэй Ин выглядывает на крылечко и с улыбкой наводит там порядок. Когда вокруг все тает и капает, они сидят дома и смеются, вспоминая, как в их первую весну возле цзинши из-за снега разлилось настоящее озеро и Лань Ванцзи носил супруга на руках, чтобы тот не промочил сапоги. Они составляют план, куда они могут отправиться летом. Осенью они ненадолго, до первого снега, решают пожить в Гусу, помочь Лань Сиченю с делами клана, да и просто навестить орден, в котором в той жизни они прожили много счастливых лет. Когда все начинает цвести и пахнуть, Вэй Ин счастлив. Они подолгу сидят в саду или гуляют, смотря на то, как оживает природа. У Лань Ванцзи щемит сердце, когда он видит счастье в глазах мужа. Как кто-то мог подумать, что его Вэй Ин не любил свой орден? Видели они хоть раз, как Вэй Ин радовался, смотря на Юньмэн? Нет, не видели. Но видел он. И радость, и слезы, когда старые обиды превратились в глухую стену, за которую не пробиться. Он потерял свой край лотосов и это душило его. — Лань Чжань, мы обязательно приедем туда, обещаю тебе. Я покажу тебе Юньмэн, тебе понравится, я уверен! — Вэй Усянь горел этим. И каждый раз, когда глава Цзян тактично обрывал нити, тосковал. Серые глаза становились тусклыми, огонек гас, а плечи опускались. Он украдкой плакал, прячась от всех. Его сердце разрывалось от боли, тоски и горечи, оседавшей страшным грузом на плечах. — Вэй Усянь, вылезай! — заявил Цзян Ваньинь, решая выкурить брата из дома. Шисюн вылезать не хотел, из-за плохой погоды у него портилось настроение и хотелось спрятаться где-то в темноте, тепле и уюте. Пришлось старшего брата доставать, проветривать и тащить на охоту. Отдохнув, оба брата погоняли нечисть и даже получили неплохую добычу. — А-Сянь, вот скажи мне, как… как ты понял, что влюблен? Вот совсем влюблен, по уши, безвозвратно? — спросил младший, когда они остановились на постоялом дворе на обед. Старший пригубил вино и улыбнулся. Глаза сверкнули озорными огоньками, но в тот же миг он стал серьёзнее. Такие вещи было трудно говорить, но стоило. И пусть его опыт индивидуален, но может Цзян Чэн найдет что-то своё? — Это трудно объяснить. Понимаешь… это для каждого происходит по своему. Как я понял, что люблю его? Когда без него я больше не чувствовал себя в безопасности. У меня было слабое тело, я сталкивался с последствиями моих ошибок, винил себя во всем. Весь мир ополчился против меня. И единственным щитом был Лань Чжань. Он верил мне. Безоговорочно верил, защищал и доверял. И я доверился ему. Открылся всей душой, сердцем и телом. Потому что весь мир грозился меня сломать. А он хотел сберечь. Я испугался своих чувств, того, как сильно нуждался в нем, в его руках. Но нашел силы признаться. И обрел человека, который стал для меня всем. Потребуй он, чтобы я выпил яд — сделаю. Что угодно, но только для него, — Вэй Ин мягко улыбался, рассказывая об этом. Наследник едва верил своим ушам. И в тоже время… понимал, что наделал глава Цзян и его семья. — Они сломали тебя, да? Война, Цзини, тот я добавил? Просто… ты был готов умереть, хотя и не заслуживал этого, — в голосе была горечь. Осознание, что такое могло случиться и с ними просто убивало заклинателя. На плечо опустилась рука шисюна. — Это прошлое, А-Чэн. Этого уже никогда не случится. Дальше только наша жизнь. Идем домой? Весна прекрасна и я очень хочу насладиться ей вдоволь, — старший тянет его на улицу, а вскоре они бегут наперегонки, по тропинке, залитой солнцем. А весна потихоньку уступает место знойному лету.