В прекрасное далеко

Лето в Юньмэне вступило в свои права очень резко. Вот только недавно отцвели весенние цветы, как дожди и бури, без которых не обходилось ни одно лето в краю лотосов, решили прийти в одно мгновение, в самый первый месяц прекрасного времени года, так что первые недели лета прошли в прохладе, дождях и ветре. Буйном, словно созданным для того, чтобы пугать людей и сгибать деревья к самой земле. Маленький Цзинь Лин, навещавший дядюшек в Юньмэне, очень сильно боялся грома и молний. Так что не проходило ни одной ночи, когда он в страхе прибегал к родителям. Они старались его успокоить, но получалось слабо. Мальчик боялся грозы и не мог перебороть этот страх. Вэй Ин в один из дней увидел, как Цзян Чэн складывает журавликов и пускает их в грозу, чтобы развеселить племянника. Мальчик улыбался, обнимая дядю. — Вот видишь, Цзинь Лин. Грозы бояться не нужно, — он тепло улыбнулся, а в голове Вэй Ина щелкнуло и он вспомнил историю, которую ему рассказал Цзинь Лин, когда был старше. Кто же знал, что и в этой жизни Цзян Чэн поможет мальчику преодолеть страх грозы, как и тогда? На сердце стало тепло. Стоя в размышлениях, он улыбнулся. Лето — время жары и бурь. И бури уже утихли. Осталось только тепло. Не иссушающее все вокруг, а согревающее, дарящее покой. — Дядя Вэй, а почему в Ланьлине тебя и дядю Ванцзи боятся адепты, ты же совсем не страшный! — ребенок явно хотел знать ответ. И правда, адепты их слегка побаивались. И пусть прошло уже достаточно времени раболепие и страх никуда не ушли. — Потому что одна девица решила, что может флиртовать с ним. Вот его Лань как глянул на ту даму! Там весь зал чуть не поседел, — со смехом признался Цзян Ваньинь. Вэй Усянь фыркнул и тоже посмеялся. Да, Лань Чжань так и сделал. Тот факт, что Нефрит оказался в Юньмэн Цзян и женат на первом ученике ордена, многих просто выводил из себя, настолько они жаждали породниться с Ланями, которые обрели еще более существенный вес, после гибели ордена Цишань Вэнь. — Распутник, бесстыдник, соблазнил Нефрит клана Лань и теперь ходит довольный! — шептались по углам. Но на это супруги лишь пожимали плечами. Точнее только Вэй Усянь, которому дела до таких шепотков не было. А вот Лань Ванцзи обычно мог припереть к стенке и высказать свое фи этому человеку. Потому что ему были противны такие люди. За грязные сплетни поплатился Цзинь Цзысюнь, которого Нефрит избил так, что тот не смог указать нападавшего, так как откусил себе язык. Точнее… Его отрезали. Сюэ Ян не простил оскорбления своего учителя и отомстил так, что никто и не догадался бы. Это был единственный раз, когда Лань Ванцзи был согласен с юным дарованием в вопросе наказания. — Он оскорбил учителя и заслужил! — шипел Сюэ Ян, сжигая пропитанные кровью перчатки и отмывая нож. Нефрит кивнул, тщательно ополаскивая руки. Об этом инциденте они оба не вспоминали, но именно тогда прониклись уважением друг к другу. И пусть они не были согласны во всем, но сходились в том, как много были готовы отдать за сохранность нервов Вэй Усяня. Лето для Вэй Усяня суматошное и яркое, с пятнами солнца, запахом лотосов, супа, огня, зажаренного на углях мяса, сладостей, специй и счастья. А счастье пахнет домом, уютом и лаской. А еще, совсем чуточку, пахнет сандалом, как белое ханьфу Лань Чжаня, которое он накидывает на плечи по утрам.