Мелкий шрифт приличий

Остаток экскурсии Эстебан провел весело: отобрав у Грантера остатки коньяка, с воодушевлением к нему прикладывался, не обращая внимания на завистливые взгляды Грантера, неодобрительные Анжольраса и полные мягкой улыбки Ричарда. Чем бы унар не тешился, лишь бы в дуэли не лез. Да и Колиньяра было можно понять. Внезапно, Эстебан остановился у очередного портрета, глотнул и хмыкнул. - Нет, всё же, без Леворукого не обошлось... Только с каких это пор он у Окделлов, а не Савиньяков? Ричард, подойдя ближе, тоже вгляделся и пожал плечами. В мужчине на портрете действительно угадывалось нечто от Литовской скальной породы, но вот типаж... Волосы до плеч больше отливали золотом, чем приглушённое серебро светло-русых, и глаза, хоть и одного разреза с большинством уже знакомых лиц, были ярко-зелеными. - Примак или кому-то с женой не повезло? - едко задумался Колиньяр. - Сложно сказать. - Выдохнул Анжольрас. - Это Ринальди Окделл, сын Ричарда Темиса Окделла. Эстебан медленно повернулся к подугасшему Ричарду, скалясь. Ласково-ласково, до блеска топора палача в глазах. - О, сын... А знаешь, я почти поверил вам, Рричарррд. - мурлыкнул он. Глотнул снова, поднял руку с алкоголем, огляделся, словно ища, обо что разбить, но после вспомнил, что фляга - не бутыль, так эффектно, с канонадой осколков и звуком стекла, не выйдет, и, фыркнув, снова присосался к горлышку, отходя. Ричард, виновато повесив голову, поспешил за ним. О тоже ничего не понимал. Окделл был уверен, что у Темиса не могло быть сына, потому что... Разве возможно было, чтобы тот полюбил кого-то столь же сильно, как своего Эстебана, за которого он весь Талиг был готов утопить в крови? Золотые Земли просто бы второй такой любви не вынесли... - Однажды Темис отправился в длительное путешествие. Из него он вернулся уже с ребенком, которого признал своим сыном Ринальди. Никто не знает, был ли тот на самом деле таковым, и кто его мать, но, судя по тому, что его собственный сын, - Анжольрас кивнул на соседний портрет, в котором угадывался очередной типичный Окделл, - был очень похож на остальных Повелителей Скал, скорее всего, всё же был как-то связан кровно. Ричард потёр заднюю часть жаркой от стыда шеи, вздохнул и отправился догонять Колиньяра, что-то выговаривавшему уже следующему его предку.

***

На воздух из Колыбели Эстебан тоже выскочил первым и тут же вцепился в перила моста, переводя дух. На душе было муторно, то ли от подступающей всё ближе алкогольной тошноты, то ли разочарования, в котором он не мог признаться, но всё равно испытывал. Помилуйте, Четверо! За что? Зачем? Он же не матушка, и не одаренный сверх меры магически Окделл, у него нет этого странного чутья/памяти, так почему... Почему ему так плохо? За спиной, сохраняя дистанцию, непривычно тактично оборвались шаги. - Я обо всем договорился. Сканы дневника должны переслать на следующей неделе. А парни заодно подсказали, какие документы и как заполнить, чтобы нам дали доступ к мечу Раканов. Эстебан хмыкнул, потёр лицо ладонью, вытащил и повесил на нос очки, одним щелчком приводя свой вид в порядок. Поморщился, почувствовав, что в этот раз энергетический всплеск был сильнее из-за нервов, хоть и такой же точный, как обычно. - Собираешься наложить лапу на национальное магическое достояние? - спросил он. Ричард слабо улыбнулся, согласно опуская ресницы. - Самым прямым образом. Хорошо быть геомантом с моей специальностью и наследником одного из Домов. Эстебан кивнул, принимая его слова, и первым устремился к машине. Окделл не оскорбился, ни его молчанию, ни сухости, осознавая свой/не свой просчет. Лишь пристегнувшись, Колиньяр нахмурился, уточняя: - Погоди, какая у тебя специальность? - Артефакторика.

***

При въезде в город, Эстебан фыркнул, кивая на зеркало заднего вида. - Твои или мои? Как наследнику одного из титулованных родов, ему было не привыкать к слежке, как из защиты, так и в устрашение, но настолько нагло и явно, на его памяти никто себя не вёл. Ричард, которому этот вопрос тоже пришел в голову, нахмурился. Снова покосился на следующий за ними джип, признавая: - Ни те, ни другие... Держись! Предупреждение запоздало: Эстебан уже почувствовал, как из пространства, под воздействием чужой, зловредной и голодной воли, энергия смыкалась в одну точку, что сейчас на всех парах неслась к ним клубом скверно оформленной темной чары. Ричард вывернул руль, заново съезжая на окраину города: защита гражданских вбита была крепко. А судя по тому, что фонарный столб, в который попал черный дым, оплавился, на людях результат был бы ещё ужаснее. Одним порывом воли усилив сцепление, ушел в дрифт, останавливая машину напротив чужой. Перегрузка была мягко заглушена амортизирующим щитом, что наложил на них обоих Эстебан, для экономии попросту растянув один, смыкая ладонью на чужом плече общий контур. Джип тоже замер. Ричард и Эстебан переглянулись. Ни один из них не был настолько хорошим водителем, чтобы гонять по горным дорогам. А Надор, хоть и был городком, но не настолько крупным, чтобы они могли оторваться, но и гнать кого-то, кто решился на столь опасную магию в черте города в центр, означало увеличить потери среди мирного населения, что ни один из них позволить не мог. Оставалось принять бой. Они вышли из машины за секунду до того, как это сделали противники, и едва их заметив, Ричард услышал тихое рычание - сначала из собственной глотки, затем - с губ оскаливщегося психотерапевта. Эстебан не хотел, да и не мог себя сдерживать: вся его суть, природа, магия, говорила о том, что этих нужно уничтожить. Не потому, что они осмелились напасть на Ричарда и него, а просто, точно это было таким же обязательным и важным, точно дыхание. Словно это было ещё один естественным и необходимым для жизни. Внутреннюю сторону ладоней защекотали четыре вершины лучиков признанных Слез Октавии - из всего скудного набора условно-боевых и разрешенных чар, с которыми их знакомили на курсах, Эстебану они нравились больше всего: требующие очень четкого контроля четырехлучевые звёзды были затратны в плане управления, а не энергии, и при наличии фантазии могли стать серьезным оружием как нападения, так и защиты. Вот и сейчас, послав сразу две вперёд, между двумя из четырех нападающих, разделившихся поровну на него с Окделлом, Эстебан завел их за спины противников, имитируя промах, после чего призвал их бумерангом обратно. Один, рванув к нему, избежал атаки, а вот второго задело, чисто обрезая руку немногим выше локтя - Эсти же не убийца, он даже эффект прижигания, чтобы избежать смерти от кровопотери, в чару вписал, но ... Рык стал сильнее и громче, когда начавшая падать на землю конечность приросла вместе одеждой обратно, на секунду окутавшись тем самым черным дымом. Эстебан зашипел, отсылая резким жестом ещё две звезды в того, что был ближе, тут же хватая шокер, запуская разряд на пару секунд позже, чем произошло столкновение плоти и Слёз. В этот раз расчет оказался верным: разница энергий привела к синергии, чары, уже вступив в контакт с телом, оказались заперты внутри и разрушены, и осколки Слёз вместе с током заставили нападавщего рухнуть в конвульсиях. Атаку следующего Эстебан принял на локтевой блок и щит, но замер: лицо у его противника было ровное, даже отрешенное, точно он спал, а не сражался, но вот глаза... Его глаза были черными, полностью, чернота затопила радужку и склеру, даже розоватую кромку внутренней части век, грозя рассечь кожу черными молниями. Не может быть ... Эстебан разорвал дистанцию, тряся рукой: судя по тому, что рукав куртки с рубашкой развеялся прахом, всё же может. Он снова призвал Слезы, пытаясь вспомнить, что может ему помочь, но просто не успел: его противник оказался схвачен в объятия вспучившегося асфальта. Следуя натяжению потов энергии, Колиньяр повернул голову вбок. В нескольких метрах от него стоял улыбающийся Ричард. Почти невредимый, если не считать стекающую на губы струйку крови из носа и глаза. Нет, черными они, хвала Создателю, не были, наоборот, посветлели до невозможного серебристо-белого, и это и пугало: У кровников во время использования сильной магии (а слабой асфальт не разрушить!) радужка меняла цвет на цвет стихии: у астральщиков - ярко-голубыми, стихийников - алыми, малефиков - зелёными. У геомантов глаза же становились золотыми. У всех,кроме Ричарда. Тот подошёл ближе, поднимая ладонь все выше, пока не поравнялся с Эстебаном. Повернулся, оглядел его в миг, молочно-белыми с летними серебристым налетом глазами, улыбнулся и... Сомкнул кулак, тут же его размыкая. Тело в тверди сжалось, вращаясь и уседая, точно кусок мяса, попавший в мясорубку, и с тем же результатом. Эстебан заметил это лишь краем глаза, потому что Ричард протянул к нему ту самую ладонь, касаясь щеки, заставляя смотреть не на жуткую смерть, а на себя. Эстебану удалось выдержать. Всего несколько секунд, но он смог, после чего, моргнул, огляделся, отступил медленно в проулок, и.. Ричард охнул, отшатываясь и опираясь о капот. Потряс головой, недоуменно облизал губы, Утер кровь ладонью, удивляясь ей, а после неловко и виновато покосился в проулок с характерными звуками. Мда... Он немного... Перестарался. Мягко говоря. А если честно, то Ричард попросту забыл, какой Круг на дворе. И что сейчас Эстебан не оруженосец цивильного коменданта и заправский дуэлянт, привыкший к смертям в том или ином виде. А типичный гражданский. У которых с трупами... Не очень. Особенно с теми, что недавно пытались убить их самих.

***

К моменту приезда полиции Эстебан уже привел себя в порядок, прополоскав рот и умывшись из фирменной бутылки с водой из поезда, и теперь сосредоточенно жевал фирменную же шоколадку, сидя в машине, смотря за маячившим снаружи Окделлом. Внутрь он его не пустил, можно сказать, из принципа, ведь... Создателя ради, Окделл при нём убил троих! Ещё и четвертого хотел, когда тот отошёл от конвульсий, но Эстебан не дал, и тот до сих пор находился в крепкой асфальтовой хватке. Поэтому, когда патрульная машина, засекшая магический всплеск, остановилась неподалеку, Эстебан спрятал шоколад, подготовил свои документы, и, подхватив рюкзак Окделла, вышел наружу. Всучив рюкзак геоманту, Эстебан представился первым. В самом крайнем случае, Эстебан будет настаивать на то, что его пациент находился в состоянии, близком к невменяемом. Найденные доказательства о существовании прошлой жизни - чем не причина аффекта? Первоначальный протокол занял минут пятнадцать, после чего Окделл вспоминал о том, что арендованный ими автомобиль имел авторегистратор. Просмотр видео с него не занял и пяти минут, но снял большую часть вопросов и обвинений, как и известная фамилия самого активного участника боя и военное удостоверение. - Однако, неужели нельзя было обойтись без убийств? - уточнил один из патрульных. Ричард, вместо того, чтобы сказать что-либо, молча открыл каменный кокон, позволяя полиции самим увидеть нападающего. Эстебан уже догадывался кое о чем, поэтому, оказался готов и помешал им вытащить пистолеты, к которым те моментально потянулись. Окделл снова сомкнул темницу, и Колиньяр почувствовал, как звериная злоба покидает его, и не удержался от стона. - Окделл, ты знал? - Ну, догадывался. - неловко улыбнулся тот. Эстебан прикрыл глаза рукой, начиная шипеть. - Мы же у клириков минимум до ночи провозимся с допросами и очищением! Ричард лишь развел руками. Второй полицейский нахмурился и уточнил: - Вы о чём? - Раттонах. - ответил Ричард и тут же уточнил: - У вас же есть амулеты-определители?

***

Слова Эстебана оказались близки к правде: из местного храма их выпустили лишь к закату, полностью избавив от обвинений и благодаря за сотрудничество, заодно напоминая, что со слугами Создателя можно общаться и почаще. В общем, легко отделались, но даже после этого "легко" Эстебану хотелось просто рухнуть на кровать и спать: сначала продолжительный одиночный, затем двойной допрос, замаскированный под исповедь, и процедура полного выкачивания резерва для его очищения от раттонской дряни с последующим ускоренным восполнением вымотали его донельзя. А ведь стоит вернуться в столицу, Дорак точно просто так это не оставит... Даже в благодарность за то, что они смогли доставить ему раттона ещё живым, что случалось очень редко. Существование магии подтвердило наличие и связанных с нею существ, например, раттонов - воплощений вселенской силы разложения и уничтожения, которой были подвержены все миры Ожерелья. Обычно, те действовали куда тоньше, подводя мир к концу света, и то, что они решили напасть, используя человеческие тела как оболочки... Как минимум настораживает. Ричард, к его удивлению ещё имеющий силы, оглядел Эстебана с головы до ног и признал: - Знаешь, а тебе идёт. Эстебан покосился на него, вскинув бровь. - Даже знать не хочу, как и насколько именно. - Он скрестил руки на груди. Верхнюю часть одежды у него забрали из-за того, что она оказалась подвержена влиянию раттонской магии, обещая возместить стоимость, и вместо этого в храме на замену ему выдали...иное. Вкупе с классическими черными брюками, укороченная аспидская сутана выглядела даже стильно. Но и без коловратки, со своим осуждающим сквозь очки взором, Эстебан настолько походил на священника, что пока они шли к выходу, его трижды останавливали, с кем-то спутав. - Фотографировал тоже потому что "понравилось"? - И это тоже. - пряча телефон, кивнул Ричард. - Покажу Дораку через отчима, может, наконец-то инфаркт хватит. - Сплюнь и не надейся. - искренне посоветовал Эстебан. - При ком-то другом, нас бы так просто не выпустили. Ричард снова кивнул, проходя к автомобилю и открывая ему дверь: - Прошу, монсеньор Эстебан фыркнул, но сел, придерживая полы сутаны.

***

После долгого душа стало легче. Эстебан, переодевшийся в собственное, прошел в спальню, вытирая на ходу волосы. Ричард, на своей кровати, увлеченно с кем-то переписывался. - Ванная в твоём распоряжении. - Угу, щас... - не отрываясь от телефона, кивнул Ричард. Эстебан фыркнул, садясь на собственную, и продолжил заниматься волосами. - Вообще-то, в ванной был фен. Колиньяр поджал губы, решив проигнорировать реплику. - И я уже видел тебя кудрявым во снах, так что .. ауч! - Дик наконец-то посмотрел на него после того, как Эстебан использовал влажное полотенце, чтобы дать ему по заднице. Колиньяр нависал над ним, как и должно медведю, злобно сопя. Видимо, кудрявящиеся от влаги, как у мелкорунного барана волосы, не были тем, чем он готов был делиться со своим пациентом. В поезде он использовал целую кучу средств, чтобы те выглядели прилично,но в этот раз от усталости просто забыл взять их с собой в ванную. Ричард почесал филей, смотря на Эстебана с мнимой строгостью. - Сударь,моя задница очевидно не даёт вам покоя. - С учётом того, как она умудряется находить на себя приключения - о да! - Эстебан покачал рассеянно головой, волосы на которой, хоть и не стали колечками, как могли, но волны были круче обычных, так и маня запустить в себя пальцы... Ричард едва смог сдержать руки, сильнее сжимая подушку под собой, и, отвернувшись, сказал: - У тебя зрачки светятся, ты знаешь? Шуршание полотенца на секунду стихло, а после возобновилось с удвоенной силой. - Эсте... - Я в порядке. - не дав ему договорить, произнес Эстебан, тут же выдыхая. - Почти. Он потратил в бою существенно меньше сил, поэтому во время очищения пришлось отдать больше, намеренно доводя себя до полного магического истощения, чтобы избежать любых следов загрязнения. Поэтому, ничего удивительного, что при ускоренном восстановлении, организм взял чуть больше магии, чем смог вместить в себя. У магов свободного потенциала глаза при чарах тоже светились, цвет мог быть любым, завися, в основном, от личной склонности к тому или иному аспекту. Зрачки - это не все глаза, но их изменение говорило о том, что тело находится в состоянии переизбытка магической энергии. Это неплохая тренировка для развития объема сил, но без должного контроля может быть... Курьезным. В самоконтроле Эстебана Ричард не сомневался, но... По себе зная, как становятся громче камни, и в жилах словно лава пляшет, дурной силой в висках бьётся... - Так, у меня есть идея. Даже две. По-жестче и лайт-версия. Обе приличные. Какую выберешь?

***

- Вопрос: если бы я выбрал полегче, что бы ты сделал? - спросил Эстебан, оглядывая кафе. - Потащил бы тебя на квест про Барботту. - Здороваясь со знакомыми, успел произнести Ричард. Эстебан моргнул. - Барботта, серьёзно? - Ага. Мой знакомый - его ярый фанат. Жиль, вообще-то, неплохой мастер, просто иногда его заносит с пасхалками к этому "творцу". Колиньяр покачал головой, но сел на соседний стул, кивая другим игрокам. После знакомства и выбора, он спросил уже тише: - Поэтому ты потащил меня на Надорскую Ночь? - Быть в Надоре и не побывать на одной из них - это грех! - улыбнулся Ричард. Климат в Надоре был строже, чем во многих других частях Талига, и, даже с нынешними технологиями, случалось так, что зимой долина оказывалась почти отрезана от мира. Поэтому местные, коротая долгие зимние вечера, чтобы не свихнуться придумали множество игр. Настольных, разумеется. - Это настоящее испытание на выносливость, выдержку и силу. Не разругаться с соигроками, быть первым, чтобы захватить местные съестные припасы или взять собственные, и продержаться всю ночь, не заснув - такое под силу лишь настоящим героям! Плюс, здесь в отличии от отеля, разрешено использовать магию. Эстебан хмыкнул, прищурился, после чего хитро улыбнулся...

***

Несколько часов спустя Эстебан с горящими глазами сгребал к себе фишки от очередного выигрыша. В пору юности он не успел пристраститься ни к спиртному, ни к никотину, ни к чему хуже, просто не имея на то времени, и сейчас, когда выдалась возможность, задремавший было азарт снова поднял голову. Тем более, в процессе игр выяснилось, что карты Эстебана любили. Любые, и настолько сильно, что даже в совершенно незнакомой игре, выпадали так, что обеспечивали Колиньяру победу. Ричард на такое везение лишь качал головой, радуясь, что играют они не на деньги, а то бы он проигрался бы в пух и прах. К счастью, игроки за столом тоже видели, что Эстебан играет впервые, и за победы зла не таили. Для начала они сыграли пару партеек в Выстрел, потом строили Гальтару, решились и потратили пару часов на Ужасы Олларии, одержав эпичную победу над Живожором, ну а теперь полусонно, в ожидании кофе, а потому мирно, не резались, а скорее царапались в Закатных тварей. Когда лиловоглазая комичная жуть выпала ему, Эстебан как раз решил передохнуть и вышел из-за стола, скинув карты в отбой. Похлопал Ричарда по плечу, сказав, что он скоро, успокаивая, и вышел. Дышалось легко и ломко. Было темно и тихо, городок если не спал,то дремал, и те, кто жили в ночи, не нарушали чужой покой своими делами. У самого горизонта лёгкой лилово-зеленой дымкой горели отзвуки северного сияния - частого гостя в этих широтах. - Огоньку не найдётся? Эстебан выдохнул, поворачивая голову. Девушка. Светловолосая и точно знакомая. Эстебан точно её где-то видел, то ли за соседним столом, то ли... Щёлкнув пальцами, вызывая язычок огня на его кончике, Эстебан подошёл ближе, произнёс, следуя натию: - А мне казалось, что ты не куришь. - Ага. - кивнула девица, тут же рассеивая сигарету из рук. Пламя на секунду стало сильно, и тут же погасло, раздавленное мощным щитом, что должен был скрыть их от чужих глаз и ушей. Эстебан моргнул. Щит ещё можно было понять, но вот сигарета... Он был готов поклясться, что та была настоящей, не иллюзией, а значит, развеять её так просто было нельзя. Да и про щит больше было догадкой, косвенной, по тому, как отреагировало пламя, а не его собственным наблюдением, ведь... Магом девушка не ощущалась. Вообще. Может быть, у неё тоже был отличный самоконтроль, но даже так, должны были быть возмущения в пространстве, косвенные признаки нарушения нормального течения энергии, но... Их не было, совсем. Точно всё, что она делала, было загодя вписано в картину мира. - Кто ты? - Та, что точно не хочет влезать в это нет, не снова... - Девушка выдохнула, тряхнув светлой головой. В косичках её мелькнули разноцветные бусины: изжелто-молочная, сине-зеленая, подмигнувшая зелёной искрой алая и ярко-голубая. Эстебан с удивлением понял, что узнает камни, из которых они сделаны: адуляр, азур-малахит, закатник и жемчуг. Тот самый закатник, та редкая его разновидность, что добывают только в Надоре, и днём выглядит как изумруд, но даёт алые блики, а ночью - как рубин, но с зелёными бликами. И тот самый жемчуг, которым так славится Эр-Сабве... Девчонка вздохнула снова, выводя его из размышлений. - Но и оставить тебя так просто, особенно после сегодняшнего, не могу. - Значит, ты расскажешь, что происходит? Она неловко прикусил в губу. - Эм... Нет. Не могу. Мне запретили. - Кто? - Ты и запретил. - пожала она плечами. - Сказал, что если будешь знать, скорее, всех передушишь лично, чем спасёшь. Эстебан подумал, а затем кивнул. Что ж, вполне в его духе, особенно если на момент принятия решения он в нем не был. - А Ричард всё равно полезет, даже если будет знать, чем это ему грозит... - выдохнул Эстебан. - Ага. - улыбнулась девчонка и ободряюще сжала его руку. - Вы справитесь, я знаю! Обычно Колиньяр не жаловал столь близкого физического контакта от других, но в том-то и дело, что Она чужой не ощущалась. Как не ощущался чужим и Ричард, но с Ней всё было ещё сильнее, точно она была не только частью мира, но и .. ..его самого? Она рассмеялась, на секунду переплетая пальцы. А после и вовсе кинулась к нему на шею, поджав ноги, заставляя себя ловить, прижимая крепче. Глаза её, огромные и яркие, оказались совсем близко. И были куда старше молодого лица, тела, всего её облика. Девчонка, зажмурившись, потерялась кончиком носа о его, и, склонив голову, шепнула: - Всё будет хорошо. Во всем мире нет силы, что сможет причинить тебе вред, особенно, когда он с тобой. Просто... Закупись успокоительным и попкорном и ни о чем не волнуйся. - А есть от чего? - Нет, уже нет. Это лишь... Отголосок, многократное слабое отражение. Маятник-колыбель: другие бусины движутся, и хоть срединная спокойна, удар приходится и по ней. Вы лишь исправляете ошибки, что с вами не произошли. Эстебан, как заворожённый, кивнул, обнимая крепче, смотря в её огромные синие глаза. Он не осознавал, о чем она, но понимал. - Эстебан, всё хорошо? - послышался вопрос Ричарда с порога. Эстебан повернулся, уже в движении замечая, что девушки с ним нет, а её веса он и не чувствовал. Как одежда терлась, сминаясь, тепло, запах, терпко-цветочный - это всё чувствовал, а вес - нет. Слова были весомее её самой. Помотав головой, моргнул и выдохнул. Прошел к двери, успокаивающе дергая уголком губ. - Да. Теперь - да.