Игра на равных

      Драко просто смотрел на Макгонагалл несколько мгновений. Затем коротко кивнул. Сопротивление, споры, мольбы — нет, не поможет, он это прекрасно понимал. Он пытался убить её любимого Дамблдора, от этого она предвзята к нему. Всегда была и теперь с удовольствием зацепится за любую причину, чтобы убрать его из школы. — Я могу собрать вещи? — Да, мистер Малфой. — она строго смотрела на него. То, что он не стал сопротивляться, упрашивать её и оправдываться — добавило ему очков в её глазах. Признаться, она ожидала от этого скользкого Малфоя-младшего другого поведения, но он её приятно удивил. Парень явно не пошёл в отца, а может, жизнь научила. В любом случае, это уже не важно. Она вычеркнет его имя из списка студентов школы без малейшего зазрения совести.       Малфой вышел из кабинета директора и столкнулся с Дафной Гринграсс. Та, сверкнув на него злобным взглядом, проскользнула мимо, в кабинет к Макгонагалл. Он поднялся к себе в башню. Аннет крутилась перед зеркалом, поправляя ворот блузки. — Привет, что не весёлый? — жизнерадостно поприветствовала его Фоул, собираясь на завтрак.       Он хмыкнул. Уже утром эта новость разнесется по всей школе, подобно урагану. И даже Аннэт не встанет на его сторону. «Что надо было сделать с бедной девочкой, чтобы довести её до такого» — такие причитания будут звучать на каждом углу. Женская солидарность — она такая.       Он безразлично махнул рукой Аннэт и молча проследовал в свою спальню. Сел на кровать, щёлкнул пальцами, вызывая своего эльфа из дома в Хогсмиде. Он не поедет в мэнор, там ему делать нечего. Он отправится в свой дом. Какая нелепая удача — ремонт как раз закончен, и даже эльфа уже прислали. Ему хотя бы есть, куда идти.       Материализовался домашний эльф. — Хозяин звал Фанни? — спросила эльфийка услужливо. — Собери мои вещи и переправь домой. — Будет сделано, хозяин, — эльфийка тут же занялась делом.       Малфой сидел и в прострации наблюдал за её чёткими действиями. Теперь старостой станет Забини. А ведь Блейз еще в октябре говорил не связываться с этой дурой. Жаль, Малфой не понял этого, не прочувствовал всей опасности. Теряет хватку, стало быть.       Ладно, то, что он был пожирателем смерти ему многие готовы простить. Дескать, был ребенком, под давлением, и прочее. Но то, что с ним будет связан такой вот скандал теперь, во взрослом возрасте — это очень плохо. Это не наказуемо уголовно — но, по-человечески все будут сочувствовать ей, а он, как тот, кто уже был замешан в тёмных делах, автоматически становится виноват. Все будут качать головами: а чего вы ждали от бывшего пожирателя смерти?       Вдруг в голове всплыла Грейнджер. Через час у него занятие по магловедению первым уроком. Должно было быть.       Он закрыл глаза и откинулся на кровать. Как же ему хотелось объяснить ей, что его вины тут нет. Что он ничего и никогда не обещал. Он не насиловал, не принуждал Асторию ни к чему…       Ему так хотелось, чтобы Грейнджер его поняла и не считала виноватым в случившемся. Он даже не мог сам себе объяснить, почему это так важно. Ведь вчера, до всех этих событий, он почти подвёл её к точке невозврата. Но её слезы в уголках глаз… Её открытость перед ним, разметавшиеся волосы на подушке, вздымавшаяся грудь — все говорило о её уязвимости. Её доверчивость, её робость сразила его наповал. Победила, не вступая в бой. Он просто не мог взять и настоять на своём. Не мог быть причиной её слёз.       Он не насильник, драккл дери их всех, он никогда не принуждал девушек ни к чему. Всё и всегда было строго добровольно. Его воспитывали, Салазар свидетель, аристократом, для которого было ниже достоинства взять женщину насилием. Отец, хоть и был в некоторых аспектах весьма непритязательным относительно своей совести, часто поучал юного Драко: «Сын, всегда заручайся чёткими воспоминаниями о согласии женщины на близость, иначе ты рискуешь нарваться на шантаж и будешь вынужден отвечать по закону, а то и вовсе — жениться!» И Малфой-младший старался следовать этому совету, благо, проблем с согласием он не испытывал никогда.       Но кого это теперь волнует? Никто не встанет на его сторону, даже разошли он ампулы со своими воспоминаниями всему магическому миру.       Внезапно раздался стук в дверь. Он махнул рукой и дверь невербально отворилась. Аннэт Фоул с бешеными глазами ворвалась к нему в комнату: — Драко! Макгонагалл требует срочно явиться к ней! — Блядь, — он сжал пульсирующие виски ладонями и сел на кровати. Что старухе нужно теперь? Ей недостаточно его просто исключить, ей нужно ещё что-то? Общественное порицание? Отдать его на растерзание Гринграссам?       Он встал и спокойно отодвинул опешившую Аннэт в сторону, чтобы пройти. Она что-то говорила ему, но он не слушал, шёл по коридору, ощущая пустоту в голове.       У кабинета он увидел нервного Забини с близняшками Гэстией и Флорой Кэрроу, и еще двумя девушками с их факультета. Все смотрели во все глаза на Малфоя, явно ожидая, пока их вызовут к директору.       В кабинете Макгонагалл сидела собранная и строгая Дафна, старшая сестра Астории. Ну, плохо дело, сейчас тут полетят проклятия, подумал Малфой, чуть оглядываясь, чтобы оценить, куда можно отступить в случае чего. — Присаживайтесь, мистер Малфой, — второй раз за утро кивнула ему на стул директор. Правда, без прежней враждебности.       Дафна не смотрела на него, уставившись на свои сцепленные в замок руки прямо перед собой.       Макгонагалл начала говорить: — Мистер Малфой, мисс Гринграсс час тому назад пришла в себя и дала некоторые проясняющие объяснения сложившимся обстоятельствам. Её мать извлекла несколько её воспоминаний, касающихся вас двоих, и, несмотря на то, что вы выглядите в них самым неприглядным образом, вашей вины в случившемся я не усмотрела. — тут она брезгливо поморщилась. — Ваше поведение, конечно, не соответствует уставу школы, но введения в заблуждение относительно ваших намерений у мисс Гринграсс не было совершенно точно.       Драко во все глаза смотрел на Макгонагалл. До него даже не сразу доходил смысл её слов, на столько он был поражён новыми обстоятельствами.       А директриса, недовольно нахмурившись, между тем продолжала: — Я не снимаю с вас вины за случившееся, мистер Малфой. На мой взгляд, вы выглядите в этой истории не самым должным образом, не так, как подобает старосте, — её губы вытянулись в тонкую полоску. — Но и мисс Астория тоже вела себя не по уставу. Ко всему прочему, — Макгонагалл вскинула голову, — родителями девушки было принято решение не придавать случившееся общественному резонансу. По их мнению это отразится самым неприглядным образом на репутации мисс Гринграсс, что плохо скажется на дальнейшем качестве её жизни. Поэтому я не могу противиться их просьбе удержать всё в тайне.       Малфой, кажется, только сейчас вдохнул полной грудью. Салазар, Макгонагалл видела воспоминания Астории. Это значит, что все их похождения в чуланах и ванне старост ей известны. Но это и хорошо, как бы неловко он себя сейчас не чувствовал перед директрисой, в воспоминаниях точно видно, что Гринграсс добровольно шла с ним и он ничего ей не обещал.       А ещё ему на руку сыграло то, что семья Гринграссов тоже не расположена к обнародованию таких пикантных подробностей из жизни Астории — он слышал, они собираются удачно устроить замужнюю жизнь дочерей, и такой резонанс с попыткой самоубийства очень плохо выглядит на фоне их идеальной родословной. Не удивительно, что они захотят замять это, раз уж с девчонкой всё обошлось.       Салазар, храни близняшек Кэрроу, это ведь они, наверняка, обнаружили Асторию вовремя!       Макгонагалл тем временем перекинулась парой тихих фраз с Дафной, и та покинула кабинет. Он оказался один на один с внимательными глазами, прожигающими его насквозь. — Итак, мистер Малфой. На этот раз вам повезло. Родители очень блюдут репутацию дочери и не хотят резонанса. Они — родители, последнее слово за ними. У моего кабинета сейчас находятся те, кто непосредственно в курсе случившегося — я должна буду им внушить, чтобы они ни при каких обстоятельствах не проговорились об инциденте. Благо, их не так много, — Макгонагалл снова поджала губы, и Малфой хотел было предложить свои услуги в качестве профессионала в заклятии Обливейт, но вовремя прикусил язык. — Но я хочу сказать, мистер Малфой, что это последнее предупреждение, — взглянула она на него. — Вы обещали мне, что у меня не будет с вами проблем, а между тем, всё это произошло из-за вас, не из-за кого-то другого.       Она помолчала, глядя, какое впечатление произвели на него её слова. Затем продолжила: — Вы не исключаетесь из школы. Но я снимаю вас с должности старосты — после каникул это будет обязанностью Блейза Забини. И ещё одно — я удаляю вас из общежития. Последние пять дней до каникул вы проживаете здесь, чтобы никто ни о чём не догадался. Чтобы не было вопросов, если вы собирались остаться в школе на каникулы, я разрешаю вам это сделать, но имейте в виду: малейший инцидент с вашим участием — алкоголь, драка или любое другое неподобающее поведение — и вы вылетите из школы быстрее, чем успеете сказать «Хогвартс». После каникул вы не имеете права присутствовать на территории школы, если у вас нет занятий или особенного разрешения. Утром вы прибываете через главный вход, а после уроков сразу же удаляетесь с территории Хогвартса. Тренировки по квиддичу вам разрешено посещать. Вам понятно мое распоряжение? — Да, директор, — Малфой кивнул. Он понимал, что отделался лёгким наказанием только из-за страха Григрассов испортить репутацию дочери. Но что ж, не в его ситуации роптать на несправедливость.       Макгонагалл смотрела на него, сдвинув брови: — Вы можете сказать вашему декану, что не справляетесь с возложенными на вас обязанностями ввиду загруженности учёбой, если возникнут вопросы. Имя мисс Гринграсс не должно фигурировать ни при каких обстоятельствах. Ваше удаление из школы обоснуйте, как личное желание.       Малфой кивнул. Это его устраивало.       Всё ещё не веря в произошедшее чудо, он вышел из кабинета директора, поймав взволнованные взгляды Забини и девчонок. Он хлопнул по плечу Блейза, кивнув ему, что должно было означать «все нормально», и посторонился, пропуская их к директору. Затем устремился в башню. До занятия у Грейнджер оставалось каких-нибудь пятнадцать минут, и он хотел явиться к ней как ни в чем не бывало. Отдал приказание эльфийке на сегодня с вещами подождать, переезд откладывается.       Наверное, он в первый раз принимал душ и приводил себя в порядок с такой скоростью. Во чтобы ты ни стало, ему нужно было показать Грейнджер, что он никаким боком не относится к случившемуся с Асторией.       Он успел за минуту до начала занятия занять своё место. Вихрем он пронесся на своё место, отметив, что Блейза на месте нет, судя по всему, общение с директором затянулось. После зимних каникул Блейзу предстояло вступить в должность старосты, и, как видимо, Макгонагалл вводит его в курс дела.       Грейнджер, как обычно, вела занятие. Она не спросила о причинах отсутствия двух студентов — про Асторию она знала, а Забини, как видимо, не интересовал её. Она, конечно, избегала смотреть на Драко, хотя он намеренно ловил её взгляд, чтобы заговорщически ухмыльнуться и вогнать в краску. Ему и самому было не по себе от того, что было вчера — они почти, почти перешли все уставы школы, что грозило неприятностями не то, что ему, а в первую очередь, ей. Но, Салазар великий, как это было азартно, горячо и возбуждающе!       Осознание этого грело: на сколько Малфой неотразим, что она теряет голову от его присутствия, забывает о правилах и запретах, и это приятно щекочет его и без того высокое самомнение. Ах, как же приятно наблюдать это падение нравственности Грейнджер — с ним, в его руках, она дрожит и забывает обо всём на свете. Только он может управлять её чувственностью и моралью. Если бы он надавил — она бы сдалась уже вчера. Но не в его правилах давить. Случившееся с Асторией ещё больше его в этом утвердило: он хочет, чтобы Грейнджер сдалась сама.       Блейз с девчонками явился на середине занятия, извинился за опоздание и протянул какую-то записку Гермионе. Та, пробежавшись глазами по пергаменту, сдвинув брови, кивнула им и не сняла очки с факультета. Как видимо, в записке было объяснено его опоздание присутствием в кабинете директора.       Малфой, впервые за несколько месяцев, даже не пытался вникать в тему. Он нагонит магловедение на дополнительных занятиях с Грейнджер. Сегодняшняя ночь слишком выбила его из колеи, чтобы он мог сосредоточиться на том, что там вещает Грейнджер со своего места.       А она выглядела, как всегда. Ну, это для остальных студентов, а вот Драко с уверенностью мог сказать, что в ней сегодня не так. Под глазами залегли тени, это от бессонной ночи, он-то точно знал. Её волосы гладко были собраны в целомудренный пучок, а ведь вчера они красиво рассыпались по подушке, и ему нравилось запускать в них пальцы, ощущая мягкость локонов. Её беспокойные глаза прошлой ночью так смотрели на него… Со страхом и жгучим желанием. И страх пересилил желание, но это пока, ведь Драко не ставит перед собой временных рамок. А её тело, которое сейчас скрыто строгой юбкой до колена и тонким свитером, он вчера ощущал его шелковистость. Ворот свитера высокий, может, он оставил следы на её шее, которые она не свела? Он не любил оставлять подобные метки, но отчего-то наличие засосов на её тонкой шее сейчас очень возбуждало и будоражило воображение.       А её грудь, которая сейчас обтянута тканью одежды, вчера так удобно легла в его руку, и он целовал её маленькие твёрдые соски, которые так охотно реагировали на его прикосновения. А те стоны, которые срывались с её губ, такие сладкие и тягучие, что он готов был слушать их, как будто это была прекрасная музыка для его ушей? … — А что такое магловские информационные технологии нам сейчас расскажет Драко Малфой.       Он с недоумением перевёл взгляд с её губ выше и обнаружил, что она, нахмурившись, ожидает от него ответа. — Итак? — она нетерпеливо постучала палочкой по столу, призывая класс к тишине.       Драко неохотно поднялся, прокрутив в памяти вопрос, который она задала. — У маглов есть устройства, которые называются компьютеры, с помощью которых они создают, собирают и обрабатывают электронные данные и информацию, это и называется информационными технологиями, — он лениво выдал эту тираду, радуясь, что на досуге все-таки почитывал учебник по магловедению, который она настоятельно рекомендовала ему изучить. Он победоносно посмотрел ей в глаза, с трудом удержавшись, чтобы не подмигнуть и не ухмыльнуться. — Спасибо, мистер Малфой, пять очков Слизерину, — она поджала губы и отвернулась. Он с удовлетворением занял своё место, чрезвычайно довольный собой.       В конце занятия Драко нарочно медлил, ждал, когда все разойдутся, чтобы остаться наедине с Грейнджер. Ему хотелось прощупать почву на счёт ночного инцидента: судя по всему, Макгонагалл не будет ставить её в известность на счёт личности, из-за которой Астория пускала режущие заклятия в себя. Но уточнить не помешает.       Студенты неторопливо распихивали учебники по сумкам и то и дело подходили к Гермионе, чтобы задать уточняющие вопросы. Забини смерил долгим взглядом Малфоя, медленно кивнул и вышел.       Стук по стеклу. Малфой перевёл взгляд на окно: сова с письмом. Мелкая и противно верещавшая. Уж не от Уизли ли?..       Грейнджер тем временем впустила птицу, отцепила записку и прочитала. Нахмурилась, отложила клочок бумаги. Подняла глаза: Драко уже стоял перед её столом, проникновенно улыбаясь. — Можно ли заглянуть сегодня к вам после занятий?       Грейнджер быстро обвела взглядом класс, убедившись, что они одни. Повернулась к нему и сказала: — Зачем? — За дополнительной литературой. — Я давала тебе её на прошлой неделе, — неохотно ответила она. — Я всё прочитал, — он вдруг взял записку и развернул её:

«Гермиона, в 17.00 я буду ждать тебя в «Трёх метлах». Нам нужно поговорить!

Рон Уизли.»

— Малфой! — она вырвала записку из его рук.       Он усмехнулся. — Неудавшийся мракоборец ищет встреч? — Не твоё дело, — отчеканила она. — Ты же не собираешься идти? — протянул Драко, наблюдая за её реакцией. — Отчего же? — вдруг ядовито проговорила она.       Малфой даже опешил от такого ответа. — Ты не пойдешь.       Ответом ему послужили поджатые губы и недовольное фырканье. Гермиона встала, направляясь к доске, чтобы написать тему следующего занятия.       Он машинально двинулся за ней, не веря тому, как она себя ведет. — Я сказал, что ты не пойдешь к нему, — он не мог поверить, что она вот так возьмёт и отправится к Уизли! Не таясь и не скрываясь от него! Какая непозволительная наглость с её стороны! Малфой скрипнул зубами. — Мистер Малфой, вам не кажется, что вы заговариваетесь? — предупредительно сверкнула она глазами: в класс зашли первые ученики. — Я ответила на все ваши вопросы, можете идти.       Студенты, не обращая внимания на них, громко разговаривали, рассаживались за парты. Драко чувствовал, что ничего не может сделать. Она взяла верх. Грейнджер, вот так, шутя, обыграла его, даже не прилагая усилий. Он подошёл ближе, чтобы его могла слышать только она и тихо проговорил: — Не ходи к нему, прошу тебя, Гермиона. — Малфой, — прошипела она, — покинь мой класс, у меня занятие сейчас начнется.       Он беспомощно стоял перед ней, понимая, что никак не может ей запретить.       Оказывается, она ещё не полностью в его власти, как же он ошибался!.. Малфой в бешенстве выскочил из класса, на ходу осознавая, что опоздал на Защиту от тёмных искусств. Фараончик с удовольствием снимет с него баллы за это, со злостью думал Малфой, врываясь в класс профессора Мирана. — Добрый день, извините за опоздание, можно войти? — скороговоркой выдал Малфой, ожидая резкой отповеди и снятия баллов, удаления с занятия, отработки — он уже ко всему готов. — Добрый день, мистер Малфой, — профессор, казалось, очень был рад его видеть. — Надеюсь, у вас есть уважительная причина? — Я задержался, потому что… брал дополнительное задание по магловедению, — брякнул он.       На непроницаемом лице профессора расцвела белозубая улыбка: — Что ж, мистер Малфой, ваше рвение к изучению магловедения весьма похвально. Проходите пожалуйста.       Малфой не поверил своим ушам. Он случайно не глотнул ли Феликс-фелицис? Сначала неожиданное везение с этим недо-исключением, теперь вот еще и фараончик очень даже рад его видеть. И только Грейнджер не укладывается в эту канву, с досадой думал он, вытаскивая пергамент с пером.       Профессор между тем объявил, что сегодня у них практическое занятие, и они будут тренироваться ставить защитный щит от заклятий. Пфф. Для Драко это не представляет сложности. — Итак, молодые люди, — профессор обвел глазами аудиторию. — Каждый из вас сейчас выйдет на этот постамент, — он указал на небольшое сооружение в углу класса, — и попытается выставить защиту, на которую способен. Я буду бить слабыми заклятиями, но постепенно увеличивать их силу, чтобы вы понимали, на сколько ваша защита сильна.       Он вдруг посмотрел прямо на Драко и проговорил, делая приглашающий жест: — Мистер Малфой, прошу, будете первым, как один из лучших студентов курса.       Губы Драко скривились в усмешке, этот фараончик явно подлизывается к нему. Всё ещё хочет заполучить тот самый фрагмент свитка? Малфой лениво вышел и встал на постамент. Принял оборонительную позу. — Готовы, мистер Малфой? — лицо фараончика было бесстрастно. — Начнем. Экспеллиармус! — Протего! — и Драко создал купол, который чуть подрагивал. Он остался доволен результатом, теперь бы удержать его, пока профессор кидается заклятиями. — Остолбеней! Инканцеро! — заклятия отскакивали от защитного купола, как пикси от стены.       Профессор улыбнулся своей улыбкой сфинкса. Он был доволен студентом. — Отлично, мистер Малфой! Попробуем что-нибудь посерьёзнее?       Драко кивнул, сосредоточившись, удерживал защиту. Профессор метнул в него жалящее заклинание. Купол заходил ходуном, но удержался. Малфой мысленно похвалил себя. — Сектумсемпра! — Драко приложил все свои силы, чтобы удержать щит. Профессор бросил заклинание не в полную силу, Малфой это понял, потому как по его защитному куполу прошла лёгкая рябь. Но он выдержал. — Отлично, мистер Малфой! Двадцать очков Слизерину! — профессор отпустил Малфоя, который украдкой вытер пот со лба. — Теперь остальные. Пусть защита мистера Малфоя будет для вас примером!       Он вернулся на своё место, обнаружив за партой Забини. — Малфой, — проговорил тот тихо, — раз уж ты взялся соблазнять преподавательницу, то научись спокойно сидеть на её занятиях, а не раздевать глазами. Салазар мой, да у тебя на лице было написано, что ты её трахаешь! Где твоя хвалёная окклюменция? — Блейз, — предостерегающе зашипел Драко, — Я не трахаю её!       Забини промолчал, дождавшись, пока шум от бросаемых заклятий на защиту очередного студента не станет достаточным, чтобы их не услышали. — Тогда тем более, какого хрена ты сидел на занятии, облизывая её глазами, с выражением физиономии книззла, обожравшегося пастушьего пирога? Тебе мало Гринграсс, ты уже на пути к новым «подвигам»?       Драко закатил глаза. — Ты хоть понимаешь, что то, что тебя не исключили, просто совокупность невероятного везения? Не обнаружили бы девчонку вовремя, ты бы сейчас не тут сидел, а в Азкабане! — Да какого хрена? Делает она, а отвечаю я? — прорычал Драко. — С твоим прошлым нужно сидеть тихо и не отсвечивать, — процедил Блейз. — А ты всеми силами ищешь новых приключений на свою задницу. Всё, что ты не сделаешь, всегда будут рассматривать через призму бывшего пожирателя смерти. Поэтому, думай, блядь, прежде чем ввязываться в очередные интриги. — Блейз, Забини, прошу! — раздался голос профессора, приглашающего на постамент для отработки щитовых чар. Тот поднялся, смерив на последок долгим взглядом Малфоя.       Драко размышлял. Он не видел проблемы и не считал себя виноватым ни в чем. Случившееся с Асторией — ни в малейшей степени не вводило его в вину. Если у неё крыша поехала, он тут при чем? И интрижка с Грейнджер тоже не казалась чем-то плохим — он не принуждает её ни к чему. Что ей стоит отказать ему? Но она не отказывает.       Кроме сегодняшнего утра. Набралась откуда-то строптивости, собирается к Уизли на разговор!       Драко знает, что там за разговоры будут вестись. В горизонтальной плоскости, в верхних комнатах «Трёх мётел». Она даст рыжему то, на что не смогла решиться с ним, с Малфоем. Что же, получается, он был недостаточно убедителен? То есть, ему, Драко Малфою, можно отказать, а Уизли, выходит, нет?       Нет, он не позволит ей пойти в Хогсмид сегодня! Это уж слишком! Что она себе позволяет?..       Ревность словно оплетала его сердце тонкими ветвями с острыми шипами, давила, будоражила воображение, подсовывая омерзительные картинки с участием Грейнджер и Уизела. Это было невыносимо.       Это было больно.       Он даже на обед пришёл без аппетита, рыкнул на своих однокурсников, чтобы те не стучали так столовыми приборами, не то, видит Салазар, он заставит их выучить основы этикета и поведения за столом. Забини ухмыльнулся и подмигнул близняшкам Кэрроу: скоро «бразды правления» перейдут к нему, то есть, старостой будет Блейз, поэтому сумасбродство Малфоя терпеть осталось недолго.       Грейнджер в Большом зале не было: либо пришла позже, либо не приходила совсем.       На третьем занятии, которое проводил Флитвик, Малфою вдруг пришло в голову, что она блефовала. Просто выводила его на эмоции, и только. Может, она хотела позлить Драко, заставить приревновать, а он, как влюбленный тролль, повёлся!       Малфой даже оторопел от подобной догадки, уставившись в учебник. Ну конечно же! Она всего лишь играет по его правилам, и только! Никуда она не собиралась идти, просто набивала себе цену. Хищная улыбка вдруг скривила его губы: что ж, он покажет, как провоцировать его!       Эта мысль приятно согрела его, и он, наконец, немного успокоился, и даже дослушал нудную лекцию Флитвика, заработав пять очков Слизерину, ответив на простейший вопрос.       Он высидел сдвоенное занятие по травологии, и, не спеша, направился в класс магловедения, чтобы наказать Грейнджер за такую провокацию его ревности — она должна раз и навсегда понять, что с ним так нельзя.       Предвкушая, как он дерзко разберется со сумасбродной преподавательницей, которая решила, что может играть на его чувствах, он распахнул двери в её класс и замер на пороге абсолютно пустой комнаты: Гермионы там не было.       Она ушла на встречу к Уизли.

***

      Около полудня Гермиона получила короткую записку от мадам Помфри: Астории стало гораздо лучше. Она, едва дождавшись окончания занятия, вместо обеда, понеслась в больничное крыло.       Но Астории там уже не было. Гринграссы забрали её домой, во избежание слухов и домыслов. В записке, которую принёс Забини, содержалась личная просьба от Макгонагалл: хранить всё в строжайшем секрете. Гермиона была отчасти согласна с этим решением, но ей просто хотелось поговорить с девушкой и достучаться до неё, что какой бы там не был парень, он не стоит вот этого абсолютно точно. Даже Блейз Забини! Его опоздание только укоренило догадку Гермионы, что он и был тем, из-за кого Астория пыталась покончить с собой. Это совершенно не вязалось в её сознании с этим уравновешенным, всегда добродушным парнем. Он был красив, умён и очень обходителен, и Гермиона никак не могла взять в толк, как такое могло произойти при его участии. Ей казалось, что Блейз из тех парней, кто просчитывает на десять шагов вперёд и совершенно точно не доведёт девушку до такого.       Но, как бы то ни было, с Асторией поговорить не удалось. И Гермиона отправилась на свои занятия. Она прикинула, что как раз после своего последнего урока сразу же пойдёт в «Три метлы».       Зачем её звал Рон, она догадывалась. Но надеялась, что они смогут спокойно поговорить и наконец перевести их отношения в прежний режим дружбы. Хотя бы ради их будущего крестника. Поэтому игнорировать его записку она не собиралась. Даже не смотря на мольбы Малфоя.       Малфой. Сколько можно, стиснула она зубы, накидывая капюшон мантии и выходя из ворот Хогвартса.       Все ночные и утренние события заслонили собой то, что чуть не произошло в её комнате вчера. Нет, это всё неправильно и неэтично. Такого не должно повториться. Хотя её очень влекло к этому заносчивому, но такому притягательному мерзавцу… Он так убедительно говорил о своих чувствах, умел сказать то, что она хотела слышать, пусть даже не признавалась в этом самой себе. Он всегда так тонко чувствовал её состояние, и в этом было что-то такое уязвимое для неё…       Так она размышляла, пока шла к бару.       Рон сидел за столиком в углу, и это перенесло её в далекую осень, когда он так же сидел тут, пытаясь вымолить у неё прощение за то, что напился. Сколько всего произошло после, Мерлин всемогущий.       Она села напротив Рона. — Привет. — Привет, — он внимательно глядел на неё. — Ты изменилась. — Просто ты давно меня не видел, — отозвалась она.       Они помолчали. — Будешь что-нибудь? — спросил он.       Гермиона отрицательно помотала головой. Она разглядывала Рона. Того самого Рона, с которым они дружили с первого курса школы. С которым прошли так много испытаний, с которым попытались построить отношения. И она понимала, что испытывает жалость к тому, что они разрушили дружбу псевдоромантическими чувствами. — О чём ты хотел поговорить, Рон? — она постаралась, чтобы голос звучал тепло.       Он смотрел на неё с выражением тоски в глазах: — Ты говорила… тогда… что я скоро пойму, что так лучше для нас.       Гермиона ободряюще кивнула. — Но лучше не становится.       Она заелозила на месте. Мерлин, дай ей нужные слова, чтобы он понял её… — Рон, это потому, что ты не пытаешься отвлечься. Почему ты бросил учебу? Это помогло бы тебе переключиться… — Я не мог продолжать дальше. Если нет тебя — то мне всё это не нужно. Мне вполне достаточно работать в магазине Джорджа. Вся эта учёба была только для тебя, ради тебя. Чтобы соответствовать тебе. — Но так нельзя… Это же твоё будущее, не зависимо от того, с тобой я… или нет.       Он помотал головой. — Гермиона, — он схватил её за руку, — давай хотя бы перед Рождеством помиримся?..       Он умоляюще смотрел на неё, неловко сжимая её руку своими большими ладонями. — Мы не ссорились, Рон, — тихо сказала она, — мы расстались.       И легонько потянула руку на себя, пытаясь высвободиться. Разговор шёл совсем не так, как она хотела.       Рон молчал. Гермиона тоже не знала, что сказать. — Ты давно был у родителей? — нашла она нейтральную тему. — Да.       Односложный ответ. Гермиона снова попыталась: — Ты навещай хотя бы Джинни почаще, она скучает. Он кивнул, и она поняла, что он не будет ничего делать. — Где проведешь Рождество? — вдруг спросил он. — Останусь в Хогвартсе. — Может… Заглянешь к нам? Как обычно? — спросил он с надеждой. — Приедет Гарри.       Гермиона покачала головой: — Я думаю, не стоит этого делать. Я загляну к вам после праздника. — У тебя есть кто-нибудь? — он внимательно посмотрел на неё. — Нет, Рон! — почему-то этот вопрос вызывал раздражение. — У меня никого нет! — Тогда… Почему всё это? Зачем? — в его голосе прозвучала глухая тоска. — Рон, нам нужно идти дальше. Я хочу, чтобы мы остались друзьями, — Гермиона говорила, говорила, но он, похоже, почти не слушал её. В конце концов она сдалась, посмотрела на часы — уже скоро время ужина, ей пора. — Я провожу тебя? — Не стоит, Рон, тут недалеко.       Они неловко попрощались. Гермиона с тяжёлым сердцем вышла из бара и поплелась в школу. Как же легко начать встречаться, и как трудно — разорвать отношения! Хотя, у них с Роном как раз не было легко… Всякое было. Но это и есть показатель того, что их отношения не перешли на другой уровень.       Тут её как огнем обожгла мысль: а что, если Рон, как Астория, возьмет и сделает что-то с собой? Мерлин, только этого не хватало. Она остановилась и сотворила патронуса для Джорджа:       «Джордж, Рон в «Трех мётлах», я переживаю, что он сидит в одиночестве, забери его пожалуйста».       Ответ от Джорджа пришёл незамедлительно: серебристая сорока сообщила, что будет сделано и с Роном всё будет хорошо.       От души немного отлегло. Гермиона зашла в школу и сразу же направилась в Большой зал. Повесила свою мантию на спинку стула и, отвечая отказом на предложение Слизнорта пропустить бокальчик эльфийского вина «исключительно для улучшения пищеварения», она быстро разделалась с ужином и устремилась к себе. Она очень хотела сегодня лечь спать пораньше, ведь прошлая ночь выдалась нервной и поспать Гермионе толком не удалось.       Она зашла в свою спальню, прошептала «Люмос», и в следующий момент чуть не подскочила от неожиданности: на стуле, с самым осуждающим видом, сложив руки на груди, сидел Драко Малфой. — Малфой! — она приложила руку к груди. — Как ты тут оказался? — Твои запирающие заклятия откроет даже первокурсник, — проговорил он. — И где ты была? — О, а я должна отчитываться перед тобой? — она тоже умела язвить. — Я что-то упустила тот самый момент, с которого я вдруг должна это делать? — Ты ходила к Уизли, — утвердительно проговорил он низким голосом, разглядывая её, обшаривая глазами, как будто искал следы, оставленные Роном.       Она вскинула голову: — И даже если так, то тебя это не касается, Малфой. — Ошибаешься, — он вдруг встал, засунув руки в карманы, медленно приближался к ней. Гермиона нервно сглотнула. — Трахались? — спросил он, глядя в глаза, остановившись в шаге от неё.       Она яростно смотрела на него, нащупывая свою палочку. — Это не твоё дело. — А если моё? — он навис над ней, не вынимая рук из карманов. — С какой стати? — нет, она не выдержит, она сейчас проклянёт его чем-нибудь, если он продолжит в таком же духе. — Я ревную, — просто сказал он, отступая. — Сойдет за ответ?       Гермиона смотрела на него во все глаза. — А мне… что до этого? Это твои проблемы! — Пусть так, мисс. Если вы так жестоки, то пусть так. — Я жестока, я? — она не могла найти нужных слов для своего возмущения. — Конечно, — он обошёл её вокруг. — Играете моими чувствами. — Это ты… постоянно играешь! — Мне приходится это делать, иначе вы меня отвергаете. — его невозможно было переспорить. — Если бы вы позволили мне, я бы показал всю глубину моих чувств.       Гермиона оставила его последнюю реплику без ответа, и прошла в глубь комнаты. Села за стол. — Малфой, ты можешь оставить меня в покое хоть на несколько дней?       Он, казалось, задумался над её словами. — Это будет трудно, но я сделаю это ради вас, мисс, — вдруг оживился Драко. — Но у меня будет одно условие. — Сразу нет, Малфой. — Подождите, мисс Грейнджер, выслушайте.               Она со вздохом повернулась к нему. — Вы же остаетесь в Хогвартсе на Рождество?       Гермиона кивнула, не понимая, к чему он клонит. — Странное решение, почему вы не проводите праздник с родителями? Я так понял, у вас довольно близкие отношения. — Они думали, я буду у Уизли в Рождество, и запланировали поездку… Зачем я тебе всё это говорю, Малфой? — вдруг разозлилась она.       Он только ухмыльнулся в ответ, пожав плечами. — Раз уж мы остаемся на Рождество в Хогвартсе… Я бы хотел лично зайти после праздничного ужина, пожелать вам счастливого Рождества и подарить подарок. — Нет. — За это я обещаю больше не говорить вам о моей любви… И все дни до Рождества не доставлять вам никаких проблем! И ещё обещаю прямо сейчас покинуть вашу спальню! — ему просто невозможно было отказать, когда он так по-мальчишески улыбался и дурачился. Он точно знал, как управлять своим обаянием. Гермиона усмехнулась в ответ на его слова. Она с минуту раздумывала о чем-то и вдруг сказала: — Хорошо. Но подарки я не приму, так и знай. — Я сделаю вам такой подарок, от которого вы просто не сможете отказаться, мисс, — загадочно улыбаясь, проговорил Драко.       Гермиона фыркнула: — Не трудись… Раз я согласилась, то, может, ты уже приступишь к выполнению своих обещаний? — устало произнесла она. — Нет проблем! — он сделал шаг назад, по-прежнему улыбаясь. — Я помню, что обещал вам и удаляюсь сейчас же, раз вы так хотите!       И он действительно вышел из её комнаты и оставил её одну. Гермиона даже опешила от такого нетипичного для Малфоя поведения. Неужели он умеет держать свое слово? Даже не попытался поцеловать… Это одновременно расстроило её и в то же время вызвало чувство облегчения. Может, он теперь оставит её наконец в покое? Хотя бы до Рождества. Потому что, видит Мерлин, она тоже не железная…       Она ничего не могла поделать с этим глупым влечением к нему. Наверное, это можно даже назвать влюблённостью, потому что каждый раз, когда он говорил о своих чувствах, этому так хотелось верить. Так хотелось, чтобы это всё было по-настоящему. Но это невозможно. Это какие-то не понятные ей игры, правил которых она не знала и не хотела знать. Он терзает её сердце, рвёт на части даже сейчас, когда она пытается отдалить его от себя и запретить себе думать о нём.       Гермиона не хотела разочаровываться. Они пережили войну, и меньше всего ей хотелось сейчас уйти с головой в страдания от любви.       Но как же хотелось хотя бы на минутку представить альтернативную реальность, где она спокойно отдается в руки Драко Малфою, и он искренне говорит все те слова, которые сейчас пустой звук. Хотелось верить, чувствовать, что она для него что-то значит. Но это было слишком прекрасно, чтобы надолго впускать такие приятные мысли в голову. Ни к чему это.       «Почему подобные чувства вызывает именно он?» — недоумевала она. Драко Малфой — есть ли ещё более неподходящий человек для Гермионы Грейнджер?       Как было бы просто — взять и переключить тумблер с этими мыслями и мечтами о нём. Но это было невозможно.       «В конце концов ему это наскучит, все мои отказы. И он переключится на кого-нибудь другого» — думала она, и эта мысль приносила ей одновременно успокоение и боль. Но она забудет эти чувства. Это ведь не навсегда такое, правда? Пройдет какое-то время, Гермиона встретит подходящего ей мужчину, который будет любить её, а она его. И все мимолетные увлечения так и останутся в прошлом.       Так она думала, отгоняя окклюменцией навязчивые мысли о сильных руках и настойчивых губах Драко Малфоя.

***

      Драко действительно выполнял свои условия — это была еще одна из его стратегий. Поддаться в несущественном, чтобы занять более выгодную позицию.       Последние дни перед каникулами пролетели быстро. В Хогвартсе уже чувствовалась предпраздничная атмосфера, даже Пивз распевал рождественские гимны, раздобыв где-то колпак Санта-Клауса. Студенты активно паковали вещи, а те, кто оставался в школе, решали, как веселее провести вечер после праздничного ужина.        Драко написал письмо Пэнси за день до Рождества.

«Здравствуй, Пэнси!

Грядет твой час расплаты, дорогая. Ты будешь мне рукоплескать? Я уже у цели, хотя не прилагал почти никаких усилий.

Моя суровая преподавательница обещала сдаться мне после праздничного Рождественского ужина.

Несколько дней назад я присутствовал при агонии её добродетели. На её месте воцарится слабость и желание отдаться мне. О, она сама, добровольно идет ко мне в руки, мне не нужно будет даже уговаривать её.

Я уже наметил план своих действий, и уже продумал Рождественский подарок для неё, после вручения которого я жду, что она упадёт мне в руки. Тебе любопытно, что это? Но терпение! Это я приберегу для личной нашей с тобой встречи, которая состоится уже скоро, не так ли?

Я немедленно явлюсь к тебе потребовать исполнения данного тобой обещания.

Ты ведь не забыла, что в случае моего успеха ты изменишь своим бравым мракоборцам и одному скромному каминному управляющему со мной? Готова ли ты?

Обещаю, что воспользуюсь первой же возможностью, чтобы отлучиться от моей скромницы. Это будет её кара за то, что она так долго от меня бегала.

Итак, Пэнси, с наступающим Рождеством! В первые же дни после праздника я лично поздравлю тебя.

Жду твой адрес и не забудь открыть свой камин для меня.

Д.Л.М.

      Драко шёл из совиной башни и вдруг увидел Грейнджер с каким-то пергаментом, идущую по коридору.       Они вместе стали спускаться по ступенькам. — Мисс Грейнджер, добрый вечер. — Добрый вечер, Малфой, — она с какой-то неожиданной теплотой ему улыбнулась. — Куда направляетесь этим вечером? — Малфой улыбался в ответ. — К директору, нужно занести документ. — Наша договорённость на счёт завтра в силе? — спросил он осторожно. — Да… Да, пожалуй, — она чуть отвернулась. — Очень рад, — он прошёл с ней до самой двери кабинета директора. — Я буду ждать завтрашнего вечера.       Она кивнула ему на прощание и скрылась за дверью.       Повернулась к Макгонагалл. У неё сидел профессор Слизнорт, и они вместе согласовывали график дежурств учителей в каникулы. — Добрый вечер, директор. Я прошу вас отпустить меня на каникулы из Хогвартса, обстоятельства изменились, и я не могу остаться, — с этими словами она положила пергамент с заявлением на стол перед Минервой.       Та внимательно взглянула на свою протеже, нацепила очки на нос повыше и пробежалась по строчкам заявления. Слизнорт оживился: — Мисс Грейнджер, это очень правильное решение! Вам, как юной девушке, конечно стоит отдохнуть от школы и своих обязанностей!       Гермиона смущенно кивнула. — Где проведёте Рождество? — не унимался Гораций. — Дома, у родителей, — просто ответила она, не уточнив, что родителей как раз дома не будет и проведёт Рождество она одна. — Что ж, мисс Грейнджер, я не возражаю, — Макгонагалл тепло улыбнулась, — Конечно, я вас отпускаю. Когда бы вы хотели покинуть школу? — Если возможно, сегодняшним вечером, директор. Вернусь через неделю. — Нет проблем, — Макгонагалл поставила росчерк на её заявлении. — Счастливого вам Рождества, мисс Грейнджер! — Да, милая, желаю вам Рождественское чудо! — расплылся в добродушной улыбке Слизнорт. — Спасибо, вам того же! — и Гермиона, кивнув на прощание, вышла из кабинета, направившись к себе.       Через час она вышла из ворот Хогвартса с небольшим чемоданчиком и спешно направилась в Хогсмид для аппарации. Маленькие снежинки искрились в воздухе и оседали на выбившихся из-под капюшона тёплой мантии прядях волос.

***

      Утром последнего дня перед Рождеством, Драко Малфой отправился в Хогсмид, чтобы перенестись на Косую Аллею, где собирался приобрести кое-что для Грейнджер в подарок. Идея подарка пришла ему в голову случайно, во время их последней встречи.       «От этого она не сможет отказаться», — довольно думал он, выходя из дверей магазина, осторожно завернув приобретённое, чтобы его не намочил снег, который, как по заказу, шёл крупными хлопьями, создавая рождественское настроение.       Вернувшись к себе в комнату, он вызвал домовика и велел паковать вещи. Сегодня его последний день в Хогвартсе, завтра его здесь не будет. После каникул он будет приходить сюда только на уроки. Ночь он планировал провести не где-то, а в комнате преподавательницы магловедения. — Фанни, подготовь дом к Рождеству, — вдруг сказал он. Возможно, он пригласит туда Грейнджер… Когда вернется от Пэнси.       Хотя, сказать по-честному, он не очень-то рвался к Паркинсон. Но остановиться он не мог. Ему претило признать перед ней, что он влюбился в Грейнджер так же, как и Кормак Маклагген в Пэнси. Ему не хотелось признавать, что она переиграла его — да он и перед самим собой это не мог признать. И в планах Малфоя после сегодняшней ночи доказать самому себе, что его влечение — просто долгое отсутствие секса, и не более. Он докажет, что спокойно может оставить Грейнджер и отправиться к Пэнси. Это же будет значить, что он не влюблен, так ведь?       Он сам не мог уже понять, в какой момент потерял интерес ко всем своим подружкам-на-одну-ночь. Как-то все само собой произошло после Хэллоуина. Надо же, сколько времени он уже «хранит верность» Грейнджер! Это, наверное, потому что он понял, что она каким-то образом может отслеживать его местонахождение. А теперь он даже узнал, как она это делает — по зачарованной карте.       И если уж задумываться об этом, то Малфой очень жалел, что открыл свои честолюбивые планы Паркинсон — о чём он только думал, когда делился с ней своими намерениями относительно преподавательницы магловедения? На сколько всё было бы проще, если бы он не написал тогда об этом Паркинсон.       Но, что сделано, то сделано, и Малфой не имел привычки долго копаться и сожалеть. Хватит с него года самобичевания после войны, на всю жизнь хватит этого осознания своей вины. Больше виноватым он себя чувствовать не намерен — в этих играх они играют на равных позициях: без шантажа, без принуждения. Исключительно на чувствах друг друга. Разве это запрещено? Проигравших тут не будет.       Тем временем близилось время праздничного ужина в Большом зале. Малфой надел чёрный джемпер, чёрные брюки, чуть откинул волосы, придавая им лёгкий беспорядок. «Грейнджер понравится» — пришла в голову мысль, и он направился в Большой зал.       Зрелище украшенного зала в Рождество было действительно сказочным. Школьные эльфы постарались на славу, свечи, омела и остролисты — все, что всегда украшало на Рождество школу, здесь было в изобилии.       Малфой вальяжно подошёл к кучке оставшихся на каникулы Слизеринцев — Блейз Забини, близняшки Кэрроу и еще несколько студентов. На других факультетах тоже было не густо.       Драко бросил привычный взгляд на учительский стол: Слизнорт, уже явно приканчивающий не первый стаканчик «рождественского аперитива», захмелевший Хагрид, тайком подливавший в свою кружку что-то из чёрной фляжки, непривычно улыбчивая Макгонагалл, рассеянно слушавшая жестикулирующего Флитвика. Не было профессора Мирана и, как ни странно, Грейнджер. Удивительно, неужели она так долго прихорашивается? Впрочем, это не удивительно: девушки часто долго готовятся к рождественскому празднику. Вот, например, Кэрроу совершенно точно провели перед зеркалом как минимум час, судя по их завитым локонам и тщательно подведенным глазам.       И всё же. Малфой кинул взволнованный взгляд на вход: Грейнджер не было. Это было странно. Градус веселья за столом повышался: Забини тоже подливал что-то алкогольное из фляжки в кубки с соком, подмигивая Гэстии. Сегодня, видимо, в этом плане послабление, подумалось Драко. Белого камня для проверки на алкоголь старостам не выдали. — Староста, сэр! — Забини хлопнул его по плечу, — Не гнушайтесь легкой настоечки, выпейте с нами!       Малфой отрицательно мотнул головой. Где гриндиллоу носят эту Грейнджер? Заснула она там что ли?       Он не выдержал, и пошёл к ней в класс. Может, она не правильно его поняла и ждет его вместо праздничного ужина? Что ж, так даже будет лучше! Он забежал к себе и забрал подарок, и во всеоружии направился к ней.       Когда он подошёл к закрытой двери класса, неприятное чувство кольнуло его: ещё до того, как постучать и заглянуть в комнату, он уже знал, что её там нет.       Двери распахнулись и заклятие обнаружения присутствия кого-либо в помещении вернулось к нему. Комната была пуста. Она обманула его.       Грейнджер не собиралась ждать. Она просто ушла. И ему не нужна была карта, чтобы понять: в школе её не было.