Игра на равных

      Гермиона, завернувшись в плед, сидела на диване перед электрическим камином в доме родителей. Тёплый свет окутывал комнату, верхнее освещение она умышленно не включала. Перед ней дымился горячий глинтвейн, по телевизору, который висел над камином, шла какая-то развлекательная передача, а за окном медленно падали хлопья снега. Уют и идиллия! Ну, и чем это Рождество хуже тех, к которым она привыкла? Этот вечер, конечно, тихий, но именно то, что ей нужно. Может, это вынужденное одиночество подарит спокойствие?              Да, она сбежала из школы. Гермиона боялась признаться себе, из-за чего, а точнее, из-за кого она решилась на этот спонтанный побег. Боялась поддаться своим слабостям. Он выворачивает ей душу каждым своим появлением, каждой фразой, так просто бросаемой им.       Как легко он говорит о своих чувствах! Во всех книгах, которые она читала, в фильмах, которые смотрела, красной нитью шло убеждение, что чем сильнее чувства, тем сложнее о них говорить. Вот даже она, к примеру… Не сможет так легко признаться кому-либо в симпатии.       Она соврала Малфою. Пообещала и не сдержала своего слова. Но она не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести: ему не будет больно от её отсутствия. Вот ей — больно от осознания, что он играет с ней, как кот с мышью, а ему нет. Какие цели он преследует, чего от неё хочет, Гермиона так и не разобралась.       В который раз она задумалась, насколько было бы легче, если бы их не связывали отношения преподаватель-студент. Она чувствовала бы себя увереннее, и, возможно, даже позволяла себе чуточку больше… И наплевать, что он там о себе возомнил, она бы приняла правила его игры.       Давно пора положить этому безумию конец. У неё же получалось целый месяц избегать его? Вот такую линию поведения она и выберет после каникул. Ему наскучит равнодушие и он потеряет к ней интерес, и она вернётся к спокойной и размеренной жизни в школе, как в первый месяц её преподавания.       Она вздохнула, украдкой вытерла слезу, которая как будто случайно покатилась по щеке. Сделала глоток глинтвейна. Он приятно обжёг горло, обдав её пряно-сладким ароматом. Гермиона подумала, что зря не заглянула в супермаркет, холодильник оказался пустым. Нашлась только бутылка вина, апельсиновый сок и приправы, из всего этого она и сварила напиток. Она не имела привычки пить на голодный желудок, но еды не было, а ведь сегодня Рождество. Дожидаться полуночи будет лишним. Подарков под ёлкой не предвидится, так как родители уехали и праздничное дерево не наряжали. Да и некому дарить ей подарки.       Поэтому Гермиона встретит Рождество по-взрослому: обмотавшись пледом, перед телевизором, с кружкой глинтвейна в руках и в полном одиночестве.       Размышляя таким образом, она даже немного задремала под звуки бормотавшего телевизора.       Внезапно раздался размеренный стук в дверь, эхом прокатившийся по пустому, тёмному дому. Это было так неожиданно, что Гермиона подскочила, чуть не пролив на себя горячий напиток.       «Кто это? Неужели кто-то из соседей?» — Гермиона торопливо встала, поставила кружку на низкий столик перед диваном, выключила телевизор. Выхватила волшебную палочку и засунула её в рукав вязаной кофты. Не включая свет, крадучись, она двинулась ко входной двери. Тихо подошла и привстала на носочки, чтобы посмотреть в глазок. На крыльце никого не было. Странно.       Она чуть выдвинула палочку из рукава и открыла дверь. Пусто. Нацепив первую попавшуюся обувь, она вышла во дворик.       Снег красиво кружился в воздухе. Тихая улица за изгородью была пуста, и фонари мягко освещали двор. Гермиона, оглядываясь, прошла по дорожке к заборчику. Опустила взгляд на покрытую пушистым снегом землю: следы. Кажется, мужские. Она устремилась к калитке — за ней следов не было.       Это могло значить только одно. Кто-то, зная её адрес, аппарировал прямо к ней во двор. Кто? Гарри, Рон? Но они думают, что она в школе… Она в страхе обернулась и вдруг замерла. Позади неё, на дорожке между ней и домом, стояла безмолвная высокая фигура в тёмной одежде. Густой снег мешал разглядеть гостя, но волосы, ярко контрастировавшие своей белизной с одеждой, не оставляли никакого сомнения, кто стоит в её дворике.       Гермиона застыла, сжимая палочку в руке, когда он сделал медленный шаг к ней. Она просто стояла и не могла отвести глаза от созерцания того, как он медленно, словно боясь спугнуть, приближается к ней.       Малфой остановился на расстоянии вытянутой руки. — Убежала от меня… — услышала она его низкий голос, — думала, не найду…       Гермиона не шевелилась, словно её сковали чары, она просто стояла и смотрела ему в глаза, а вокруг медленно кружились хлопья снега, мягко путаясь в волосах, и опускаясь на ресницы. Казалось, время остановилось в этом моменте. Не было в мире больше никого, кроме двух фигур, застывших напротив друг друга на скудно освещённом дворике.       И он сделал ещё один, последний шаг, чтобы быть ближе. Его руки обхватили её лицо и горячие губы накрыли её губы медленным поцелуем, таким же неторопливым, как и этот снег вокруг.       Гермиона закрыла глаза и её руки судорожно обняли его спину. Она отвечала на его поцелуй, решив отбросить все пустые переживания прочь.       Школа, преподаватели, друзья, студенты, обязанности… Это далеко и не в этом мире. Будет другой день и она подумает об этом. Но не в этот момент. Сейчас важно было лишь то, что она чувствовала, как он обхватывает её и прижимает к себе, согревая и защищая от лёгкого ветерка, который закружил снег вокруг. Важно только лишь то, что он здесь и целует её.       Да, он уйдёт потом. Потому что не принадлежит ей. Но Гермиона решила подарить себе этот вечер. В череде однообразных дней она позволит побыть себе просто девушкой, которая получает внимание и нежность. Будет она потом жалеть или нет, это не важно, потому что в это Рождество она сделает себе такой подарок.       Он закончил поцелуй, глядя ей в глаза, держал в своих объятиях, а она дрожала. Дрожала от холода и осознания того, на что решалась. — Пойдём в дом, — прошептала она, и это сказало ему больше, чем все слова, которые она могла бы произнести сейчас.       Гермиона закрыла дверь, сняла обувь и провела палочкой вдоль одежды, высушивая её. Искоса взглянула на своего гостя — он уже разулся и повесил мантию на вешалку возле двери, влез в тапочки для гостей, которые стояли тут же. Пригладил чуть влажные волосы, отчего в его причёске появилась та самая лёгкая небрежность, которая ему так шла.       Внезапно какой-то странный звук привлёк её внимание. Из гостиной выходил маленький белый комочек шерсти. Гермиона оторопело перевела взгляд на Драко: тот довольно ухмылялся. — Это… что? — голос от удивления напоминал какой-то писк, похожий на тот, что издавал этот белый комок. — Это мой подарок тебе, — проговорил он, улыбаясь. — Ко… котёнок? — она всё ещё не могла поверить в это, но маленький комочек вышел из дверей, и, задрав хвостик, медленно и грациозно подошёл к Гермионе, потёршись о её ноги и издал требовательное мяуканье.       Гермиона потрясённо опустилась на колени, протягивая руки к котёнку, а тот, смерив её заинтересованным взглядом, шагнул на встречу, с таким видом, как будто делал величайшее одолжение. Гермиона взяла его на руки и поднесла к глазам, чтобы рассмотреть. Он мягко оттолкнул лапкой её лицо, чем вызвал искреннюю улыбку. — Мерлин, Драко… но … зачем? — она гладила котёнка по мягкой шёрстке, а тот пытался поймать её руку лапками. — Ты же любишь кошек, — протянул он. — Мне показалось, ты очень переживаешь, что твой тот рыжий кот умер. — Но… как он сюда попал?.. — она все никак не могла прийти в себя от удивления.       Драко оглянулся по сторонам, и заговорщически прошептал: — Только никому не говори… Я — волшебник, Грейнджер!       Она фыркнула, а котёнок тем временем играл со своим хвостом, что было так трогательно, и Гермиона искренне рассмеялась его возне. — Это кот или кошка? — спросила она. — Кот, — ответил Драко. — Это мейн-куниззл. — Так ты купил его? — Гермиона вскинула на него подозрительный взгляд.       Малфой закатил глаза. — Грейнджер. Я бы мог, конечно, сочинить милую историю о том, как я шёл к тебе и вдруг услышал жалобное мяуканье в подворотне, отбил у группы диких гоблинов полумертвого котёнка, отогрел и вылечил его. Взглянул в его зелёные глаза и вдруг меня озарило: я подарю его Грейнджер! — он улыбался. — Но нет, котят мне по дороге не попалось, поэтому пришлось вот так не благородно, заблаговременно купить его в «Волшебном зверинце». — Спасибо… — растроганно прошептала Гермиона. Надо же, он думал о ней, запомнил, с какой тоской она тогда сказала про Глотика… — Как его зовут? — она вернулась к практичным вопросам. — Никак, можешь придумать ему имя сама. Хочешь, Поттером назови, или, ну не знаю… Феликс-Фелицисом.       Гермиона рассмеялась. — Нет, Поттером я его не буду называть… Я подумаю, — она вдруг нахмурилась. — Он же захочет есть, а у меня нет для него еды.        Тем временем Драко прошёл в гостиную, с интересом оглядываясь вокруг. — Рождество в этом доме не празднуют? — он театрально приложил руку к голове. — Где рождественское дерево, свечи, запечённая индейка? — он подошёл к столику перед диваном, на котором стояла кружка с глинтвейном, и прежде чем она успела что-то сказать, сделал большой глоток. — Что это за пойло? — поморщился он. — Хотя… — отпил ещё. — Сойдёт.       Драко направился в другой угол комнаты, где располагалась кухня. Без стеснения распахнул дверцы холодильника и присвистнул: — Грейнджер. Ну я понимаю, диета, фигура… Но это уж слишком! — он возмущённо захлопнул пустой холодильник.       Гермиона тем временем сидела на диване с котёнком на коленях. Он доверчиво свернулся клубочком и умиротворённо мурчал, как маленький мотор. — Тише! Он спит… — она ласково провела рукой по его шёрстке. — А я голоден! — Драко остановился перед ней. — Между прочим, я сорвался к тебе с праздничного ужина в школе! А это, заметь, очень большая жертва, — он задумался, затем щёлкнул пальцами.       Эльфийка возникла из воздуха: — Хозяин? — она вопросительно склонилась. — Фанни, подай сюда праздничный ужин. И принеси для кота всё что с ним прилагалось, миска, корзинка… — велел Малфой и ещё раз окинул взглядом гостиную. — И укрась тут всё для Рождества. Дерево, свечи, как ты умеешь. — Будет сделано, хозяин, — и эльфийка с хлопком растворилась в воздухе. Через мгновение на кухне появилась миска с едой для котёнка, возле электрического камина корзинка. В гостиной с хлопком возникла украшенная ёлка, задорно мигавшая огоньками. На камине вдруг оказалась рождественская композиция из омелы, зажжённые свечи, а на окне замерцали гирлянды. Перед камином развернулся пушистый белый коврик. На диване появились красные клетчатые подушки и плед со снежинками и оленями.       Гермиона наблюдала за этими преобразованиями своего дома. — Драко, не надо было… — тихо сказала она. — Нет, как это не надо! Рождество ведь! — он нахально сел рядом и отпил ещё глоток из её кружки. — Кстати, неплохая штука, — вдруг проговорил он, — что это? — Глинтвейн. — А, слышал. Сама варила? — она кивнула. Драко с удовольствием допил напиток и поставил пустую кружку на столик.       Малфой придвинулся к ней и закинул руку на спинку дивана за её головой. — Что случилось? — он наклонился к ней, заглядывая в лицо. — Мне показалось, ты загрустила.       Гермиона сидела, поглаживая котёнка, ощущая под пальцами вибрацию его урчания. — Ты из-за эльфа расстроилась? — он усмехнулся. — Я плачу ей зарплату, и меня контролирует комиссия по правам эльфов. Если можно попросить её сделать праздничное настроение у тебя дома, почему не сделать это? И в холодильнике у тебя пусто, а я не привык быть голодным в Рождество!       Гермиона фыркнула. — Давай ты хотя бы сегодня не будешь переживать за других, а насладишься моей несравненной компанией? — шутливо сказал он.       Гермиона посмотрела на него. Он улыбался. Так искренне, с юношеским азартом. Красивый… Самоуверенный и дерзкий. Она вдруг подняла одну руку и провела тыльной стороной ладони по его скуле.       Малфой чуть наклонился и его губы легко скользнули по её губам, как будто вкрадчиво спрашивая разрешения. И Гермиона поцеловала его. Они сидели на диване, в тёплом свете от камина, и целовались. На коленях у неё лежал пушистый комочек и мурчал, ёлка перемигивалась огоньками, и вся комната как будто наполнилась уютом и гармонией. Будь что будет. Она подарила себе этот вечер.       Он нежно придерживал её затылок, и целовал. Откуда в нём взялась эта нежность? Драко не знал. Да ему и не хотелось разбираться в этом сейчас. Ведь то, что он увидел в её глазах, там, на улице, сказало ему больше слов. И от этого что-то лёгкое и радостное возникло где-то в груди. Сладостно сжалось и отозвалось какой-то приятной болью.        Как может быть так хорошо и больно одновременно? Он не знал. И, как всегда, по привычке, отбросил подальше то, что не требовало решения сейчас.       Внезапно котёнок соскочил с коленей Гермионы и уверенным шагом направился к своей миске. Они одновременно проследили за его передвижениями и усмехнулись, переглянувшись. Какое-то единение возникло между ними. — Праздничный ужин подан! — вдруг объявил Драко, кинув взгляд в сторону кухни. — Разрешите отвести вас к столу? — учтиво предложил он.       Гермиона фыркнула и только сейчас ощутила, что действительно голодна. Она кивнула: — Идём.       Он подвёл её к столу, отодвинув стул и отвесив комичный поклон, сказал: — Прошу, мисс!       Гермиона села за стол, накрытый на две персоны, украшенный свечами и обвела его взглядом. Почти такой же, как и они всегда готовили с родителями на Рождество. Совсем не похожий на стол у Уизли. Молли готовила вкусно и много, что не удивительно, ведь семья у них большая. А они с родителями всегда предпочитали несколько любимых блюд на праздник и стол был небольшим. Красиво нарезанная индейка, запечённый картофель, ветчина, сыр, утиный паштет, несколько закусок. Видимо, в семье Малфоев тоже придерживались такой традиции. Гермиона с удивлением отметила это сходство в обычаях их семей.       Малфой взял бутылку шампанского из ведёрка со льдом. — Ты умеешь открывать шампанское? — спросила Гермиона недоверчиво. — Для этого у меня есть волшебная палочка, — проговорил Малфой, вычертив ею что-то над пробкой, и та плавно выскочила. Он поймал её и, победоносно взглянув на Гермиону, принялся разливать шампанское по высоким бокалам. Отлевитировал ей один и провозгласил тост: — За рождественское чудо! — легонько стукнул бокалом об её бокал и с удовольствием пригубил напиток.       Гермиона тоже сделала глоток. Они принялись за ужин. Малфой искренне восторгался блюдами, приготовленными его эльфийкой, обещая выплатить ей премию в этом месяце. Гермиона наблюдала за ним, ловя себя на мысли, что ей нравится, когда он в таком настроении. Он старался её рассмешить, не давал скучать и вообще, делал всё, чтобы она почувствовала праздничную атмосферу. — Как ты узнал, где я живу? — спросила вдруг она. — Ах, это, — театрально зевнул Малфой, манерно прикрыв рот ладонью. — Я думал, ты не спросишь… Когда я понял, что ты сбежала, отправился к Слизнорту и выразил горячее желание поздравить тебя лично от нашего факультета. В нём уже плескалась добрая бутылка огневиски, и он чуть ли не благословил меня на это дело. Отправился в учительскую, и, чтобы не беспокоить Макгонагалл, сам достал твой адрес. Из личного дела, я так полагаю.       Шампанское приятно будоражило и расслабляло, и Гермионе становилось легче в его обществе. И вот они уже смеются над какой-то очередной остротой, отпущенной Малфоем, и вечер становится по-настоящему праздничным.       Гермиона обнаружила, что Драко может поддержать любую беседу, будь то какие-то точные науки, или историческое событие, освещённое однобоко. … — Нет, Элфрик Нетерпеливый в первый раз поднял восстание из-за чистокровных магов, из-за их стремления к роскоши, что приводило к поднятию арендной платы и увеличению налогов! — говорила Гермиона. — А я тебе говорю, Грейнджер, что надо глубже смотреть в суть дела! Ты видишь то, что лежит на поверхности! А на деле там одна инфляция из-за роста населения чего стоила! — не унимался Драко, отстаивая свою точку зрения.       Котёнок, которому ещё не придумали имя, мирно спал в своей корзинке, вызывая умиление Гермионы. — Назови его Горацием! Слизнорт будет польщен, — предлагал тем временем Малфой. — Или Чедвик, в честь Чедвика Бута, основателя школы Ильверморни!       Гермиона отказывалась, отрицательно качая головой: — Нет, никаких Чедвиков… — Я придумал! — перебил её вдруг Малфой.— Назови его Мерлин! Только представь: выходишь в коридор Хогвартса и кричишь «Мерлин! Опять подрал мои учебники, наглая ты морда!»       Гермиона смеялась до слёз, отмахиваясь от его предложений, которые сыпались, как из рога изобилия.       Она включила радио и фоном играли рождественские песни, и на душе у Гермионы впервые за много дней было легко. Оказывается, это так просто — отпустить ситуацию и поддаться течению.       Малфой сидел напротив неё и ловил себя на мысли, что давно уже не испытывал такого спокойствия и обычного, человеческого веселья. Ему нравилось смешить девушку, которая иногда уходила в себя, задумывалась, и он прилагал все силы, всё своё обаяние, чтобы она забыла о своих невесёлых мыслях.       Он знал, что это за мысли, но ему не хотелось, чтобы она сегодня грустила. И вместе с ней он получал удовольствие от этого вечера.       Когда они закончили с ужином, Гермиона сказала: — Не возражаешь, если мы посмотрим фильм? — А, это история по телевизору? — магловские занятия не пошли впрок. — Да, есть одна рождественская комедия. Мы смотрим её с родителями… Когда я с ними провожу праздник. — Я согласен! — объявил Драко, вставая и направляясь к дивану. Он повалился на подушки, удобно устроившись перед телевизором.       Гермиона вставила диск в проигрыватель. Оглянулась, решая, куда ей сесть. Малфой чуть подвинулся, принимая полусидячее положение, опираясь локтём на ворох подушек. Кивком пригласил присоединиться к нему. Гемиона помедлила, затем подошла и села на диван. Его рука притянула её к себе, и она устроилась между его расставленных ног и откинула голову ему на грудь. Его рука тут же намотала на палец её локон, а пальцы другой выписывали круги где-то на её рёбрах. Она нажала несколько кнопок на пульте и экран телевизора ожил. — «Один дома»? Это точно комедия? — расслабленно протянул Драко, явно наслаждаясь происходящим.       Гермиона кивнула, и он прижал её покрепче к себе. — А! Многодетная семья! С Уизли, никак, писали? — бурчал Малфой. — Уверен, дома у них такой же хаос.       Гермиона слегка ущипнула его за руку. Драко замолчал на несколько минут, потом возмущенно проговорил: — Они забыли мальчишку, серьёзно? Это он просидит один дома на Рождество, как ты собиралась? Это у маглов развлечение такое? — Нет, — рассмеялась она, — ты же видел, они не специально. — Но он, похоже, ничуть не расстроен! Если бы я в его возрасте остался один дома на Рождество, Мэнор бы по кирпичику восстанавливали! — Не сомневаюсь, — улыбнулась Гермиона, и его рука скользнула, обнимая её за талию. С такой уверенностью и естественностью, словно они сидели вот так, перед телевизором, уже тысячи раз.       Некоторое время они молчали. Гермиона не видела лица Драко, но с уверенностью могла сказать, что то, что происходило в фильме, увлекло его, потому что он наконец замолчал и даже перестал водить пальцем по её ребрам. — Мальчишка не промах, — вдруг прокомментировал он. — Маглы все такие изобретательные в детстве? — Это комедия, Драко, — улыбнулась она.       Когда фильм закончился и побежали титры, Гермиона чуть повернула голову, чтобы видеть его. — И как тебе? — Неплохо, — задумчиво сказал он. — Это такая традиция, смотреть этот фильм на Рождество? — он играл с её волосами, перебирал их. — Такое довольно часто встречается, — проговорила Гермиона. — Есть и другие фильмы, которые любят смотреть на Рождество, Новый год. Бывают разные сюжеты, про любовь, про войну, детективы или ужасы. — Ужасы? — поразился Драко. — Зачем смотреть ужасы? — Некоторым нравится пощекотать себе нервы, — пожала она плечами, и ей вдруг пришла идея показать ему еще какой-нибудь фильм. Потом. Если это «потом» ещё будет…       Вместо этого она вдруг спросила: — А как проводила Рождество… твоя семья?       Вопреки её ожиданиям, он охотно начал рассказывать: — Ну, конечно, горы подарков под ёлкой, когда я был маленьким… Примерно, как у этого Кевина. Рождество мы всегда праздновали только семьей, а на следующие дни у нас обычно были приёмы и торжества, — он немного помолчал, пропуская через пальцы её локон, заставляя его пружинить. — Мать всегда украшала мэнор. Не сама, конечно, эльфы украшали, но под её руководством. Она очень любит это делать. Мы зажигали свечи и проводили семейный ужин. Иногда отправлялись гулять по дорожкам сада, я забрасывал снежками… эльфов, — немного смущенно добавил он, а Гермиона фыркнула. — Когда был жив мой дед, мы иногда гостили у него несколько дней, он жил в Эймсбери. Они с отцом пили огневиски, а мы с мамой отправлялись смотреть Стоунхендж. Отец никогда не ходил с нами, говорил, что маглы оскверняют это место своими экскурсиями. Но мать отвечала, что это не так, это место сосредоточия чистой магической силы и его нельзя осквернить.       Он замолчал, как будто окунувшись в воспоминания. Драко внезапно почувствовал себя уязвимо — она интересуется им, ей интересна его жизнь. Это было так странно. Он уже и не помнил, кто и когда в последний раз задавал ему такие личные вопросы. И уж тем более не помнил, чтобы он отвечал на них. Надо это прекращать. Не то следующим вопросом будет, когда у него был первый поцелуй и в какую девочку он в первый раз влюбился.       Но она больше ничего не спросила. Говорить расхотелось. Они молчали, глядя на огонь электрического камина. Котёнок давно спал в своей корзинке, а эльфийка тихо убрала со стола и растворилась в воздухе. Малфой надеялся, что Гермиона этого не заметила, а то у неё при виде эльфов почему-то сразу портилось настроение, Салазар их покарай.       Драко смотрел на её подрагивающие ресницы, мягкий овал лица, нежную мочку уха. Она опять ушла в свои мысли. Ему вдруг так захотелось, чтобы она не грустила. Он повернул её лицо к себе, наклонился, и поцеловал. Гермиона откинула голову, чуть повернувшись в его объятиях. Она же подарила себе этот вечер — сегодня можно всё. Завтра будет другой день, и он уйдёт. Но сейчас, в этом моменте, он прижимал её к себе и ей хорошо в его объятиях. Она вдруг ощутила, что ей хочется посмотреть в его глаза. Она подняла веки, обхватив ладонями его лицо, и их взгляды встретились. Она сморгнула набежавшие было слёзы, и утонула в его светло-серых глазах. И в следующий момент он снова поцеловал её, и она почувствовала, как его язык скользнул в её рот так уверенно, что она задохнулась от накативших чувств.       Малфой повернулся, и она оказалась лежащей на диване, а он навис сверху. Его рука оглаживала её бедро, а вторую он подложил под её шею, вынуждая её выгибаться ему на встречу. Драко потянул вверх её свитер, и она не возражала: подняла руки и помогла ему стянуть одежду с неё. Она почувствовала его горячее дыхание на своей груди, и откинула голову, наслаждаясь этими ощущениями. Он был нежен. Даже удивлялся сам себе, откуда в нём эта нежность и желание, чтобы ей было тоже хорошо?              Это когда его заботило наслаждение партнёрши? Драко не мог вспомнить. Ну, может, в школе, когда он только открыл для себя секс, в первые разы с Пэнси, ему было интересно довести её до оргазма. Потом это стало заботой самих девушек. Впрочем, они не жаловались, иначе не ходили бы за ним по пятам.       Она запустила прохладные пальцы под его тонкий свитер, и сжала спину. Его уговаривать не надо — свитер тут же полетел куда-то за диван, и вот они уже касались друг друга обнажённой кожей, что будоражило и распаляло всё сильнее и сильнее. Её руки скользили по мышцам его спины, а он потянул лифчик вниз, вызвав тихий стон, и Драко впился в её губы поцелуем. Настойчивым, влекущим, уверенным. Это словно пропустило волну возбуждения через их тела. — Где твоя комната? — прошептал он, оторвавшись от её губ и она увидела перед собой его глаза, цвет которых невозможно было понять из-за расширившихся зрачков. — На втором этаже, — еле слышно ответила, сглотнув.       Он встал, потянув её за собой. Не желая выпускать из объятий, он продолжал целовать её, краем глаза заметив в полумраке гостиной лестницу на второй этаж, и осторожно двинулся туда.       Перед лестницей Гермиона вывернулась из его рук и потянула его вверх по ступенькам. Она уже протянула ладонь к своей двери, как он рывком впечатал её в себя и впился жадным поцелуем в губы, не давая ей пошевелиться или вздохнуть полной грудью. Когда она задушено всхлипнула, он толкнул дверь в её комнату. Гермиона едва успела щёлкнуть настенным светильником, как он стремительно пересёк комнату вместе с ней и легко толкнул её на кровать. Тут же оказался сверху, жадно целуя её шею и опускаясь ниже. Со стоном она выгнулась ему навстречу, и он нашарил застёжку её лифчика на спине. Пальцы ловко справились с крючками, и лифчик улетел куда-то в тёмный угол комнаты. И вот они обнажены по пояс, сходят с ума от страсти на её кровати в комнате, тускло освещённой одним светильником.       Он спустился ниже, оставив в покое её грудь, и стал целовать её плоский живот, оглаживая её тело. — Ты такая красивая, — услышала она его шёпот. — Я хочу тебя. Я так долго ждал этого… Гермиона.       Он расстегнул пуговицу её джинс, и рывком стянул их, отшвырнув на пол. Взял её запястья и прижал их к постели, чуть выше головы. Его губы снова целовали её, не давая опомниться, с возбуждающей настойчивостью. Она всхлипнула, разрывая поцелуй, и он отпустил ей руки, которые тут же обхватили его голову, лихорадочно взлохмачивая белые волосы.       Гермиона открыла глаза, чтобы посмотреть, почему он не целует её, и обнаружила, что Драко напряжённо смотрит на неё. Полумрак спальни создавал ощущение интимности момента. — Ты хочешь этого? — голос прозвучал хрипло. Она кивнула. — Ты не пожалеешь? Завтра? — Драко тяжело дышал. — Пожалею, — ответила она. — Но это будет завтра.       И потянула его на себя, принимая поцелуй, чувствуя, как желание становится острее с каждым его уверенным движением. — Я не хочу, чтобы ты жалела, — оторвался он от неё, перевёл дыхание.       Она хмыкнула. Что он вообще знает обо всём этом? Она подарила себе этот вечер, и будет ли она жалеть или нет — это уже не имеет значения. Жалеть надо было в далёком сентябре, а теперь уже поздно. — Молчи, — она закрыла поцелуем его рот, и её руки скользнули к ремню его брюк, нащупывая и расстёгивая застёжку. Он хрипло застонал, когда её ладонь огладила его член, стоявший колом. Он стянул брюки, оставшись в трусах, вдруг вспомнил о чём-то. Призвал палочку и накинул противозачаточные чары. Отбросил её на прикроватный столик. Замер над ней, вбирая глазами то, как она прекрасна. Её волосы пушистым облаком раскинулись по подушке, грудь с острыми сосками тяжело вздымалась и опадала. Впалый живот с темной ямкой пупка подрагивал от рваного дыхания. Она вдруг облизнула пересохшие губы, и у него окончательно снесло крышу. Он запустил руку под резинку её трусиков, и она застонала, выгибаясь и податливо насаживаясь на его пальцы, которые так легко скользнули внутрь неё. Он рывком избавил её от трусов и сам стянул свои. Бельё улетело куда-то в кучу сброшенной одежды. Он раздвинул её бёдра, провёл членом по её лону, размазывая влагу, и она закрыла глаза, совершенно теряя контроль. — Смотри на меня, — она подчинилась. Он медленно вошёл в неё, и она ахнула от новых ощущений, а он застонал: настолько ему было хорошо, что хотелось вбиваться в эту податливую плоть до умопомрачения. Она сделала нетерпеливое встречное движение, глядя ему в глаза, и это взорвало в нём что-то. Но это была не похоть.       Он подхватил её бедра и положил ноги себе на плечи. Сделал резкий толчок — она всхлипнула, не зная, куда деть руки, положила их себе на грудь, оглаживая её. Не прерывая зрительного контакта, он начал двигаться в ней, ускоряя темп, ощущая, как стенки внутри неё сжимались вокруг его члена. Ему нравилось смотреть, как её грудь дёргалась от его ритмичных толчков, как её пальцы скользили по твёрдым соскам, лаская себя. Повинуясь какому-то порыву, он наклонился к ней, опёршись на локти по сторонам от её головы, и начал целовать. Она закинула ему ноги на спину, насаживаясь, подстраиваясь под его темп, и это будило в нем такой фейерверк эмоций, что он испугался, что так ярко это ощущает. Её губы, руки, её прекрасное тело принадлежало ему, и Малфой упивался этим чувством.       Гермиона вдруг упёрлась в его плечо, и он повернулся так, что она оказалась сверху. Она выпрямилась, откидывая волосы назад, начала двигаться на нем вверх и вниз. Мучительно медленно. Глядела в глаза, насаживаясь от конца до самого основания. Ладони на его груди то вдавливались, то легко гладили напрягшиеся мышцы. Он задыхался от желания ускориться, но она мучила его, распаляя сильнее. Он застонал, и ладони поползли по её бёдрам, и Грейнджер, не выдержав, начала двигаться быстрее. Её грудь скакала в такт с ней, её стоны сводили с ума, и Малфой подхватил её, резче насаживая на себя, помогая. Она чуть склонилась над ним, и длинные волосы щекотали его тело. Он вдруг обвёл большим пальцем её губы, скользнул ей в рот и она обхватила его губами, посасывая, и он чуть не задохнулся от подкатившего наслаждения.       Она снова оказалась под ним, и на этот раз он целовал её, они сталкивались языками и ему хотелось ещё глубже, резче. И она позволяла, получая разрядку от тех ощущений, которые он дарил ей. — Ты охуенна, — шептал он ей между поцелуями. — Мне хорошо с тобой. — И она выгибалась в его руках. — Я хочу, чтобы ты была только моей, — толчок, и ещё…       Она вдруг подалась вперёд, вскрикнув его имя, сотрясаясь от яркого оргазма. Её пальцы сжимали его плечи, и он сделал ещё несколько резких толчков, излился глубоко в неё с хриплым стоном, прижавшись лбом к её ключице.       Драко упал рядом, сгребая её в охапку, и притягивая к себе. Они тяжело дышали. — Акцио, шампанское, — проговорил он, с трудом переводя дыхание. Через пару мгновений в его руку прилетела бутылка. Драко просто приложился к её горлышку и сделал несколько больших глотков. — Будешь? — спросил он, всё ещё тяжело дыша. Она отрицательно мотнула головой. — А я ещё выпью, — проговорил он, опять прикладываясь к горлышку. Затем потянулся и поставил бутылку на прикроватный столик. Обнял Гермиону, устраиваясь поудобнее, положил её голову себе на грудь, закинул на себя её согнутую ногу. — Гермиона, — произнёс он в темноте. — Я не хочу, чтобы ты жалела и раскаивалась.       И он действительно этого не хотел. Он и сам не мог объяснить себе, почему ему это вдруг стало так важно: Драко просто не мог представить, что она будет жалеть о случившемся.       Но она молчала. Ему это не нравилось. Она что, уже жалеет? Даже до завтра не подождёт?.. — Почему ты молчишь? — его рука нежно перебирала её волосы. — Я не знаю, что тебе сказать, — прозвучало вдруг, и ему это не понравилось. — Тебе было хорошо? — с волнением спросил он. Драко Малфой спрашивает, хорошо ли было девушке с ним? Куда катится этот мир!..       Она усмехнулась. Подняла голову и посмотрела на него. Ему вдруг показалось, что она сейчас заплачет. Или засмеётся. И снова непрошенная нежность затопила его. Хотелось защитить её от этого мира, вытравить эту затаённую печаль из глаз. — Да, Драко. Мне было хорошо. — Наконец услышал он. Но облегчения это почему-то не принесло. Ему вдруг захотелось, чтобы ей всегда было хорошо. И это не только о сексе сейчас. — С Рождеством, — вдруг сказала она. — С Рождеством, — он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был нежен и не тороплив, как будто после бурной реки с крутыми порогами они вдруг попали в тихую заводь, где неспешно бегут волны.       Гермиона с удивлением поняла, что не испытывает угрызений совести. Да, это всё было неправильно. Ни с точки зрения морали, ни со стороны её обязательств по отношению к школе. Может, завтра она ударится в самобичевание, но сегодня нет, сегодняшняя ночь была для неё. Но её время выходило, и надо было облегчить это. Она оторвалась от него и проговорила: — Я пойду в душ, — поднялась, призвала свою одежду, и отправилась в смежную ванную комнату.       Стоя под тёплыми струями воды, она подумала, что, когда вернётся в спальню, его уже не будет. Он исчезнет, так же внезапно, как и появился. Малфой получил, что хотел, больше ему здесь делать нечего. Но она готова к этому. Более того: она надеется, что его не будет в её кровати, когда она придёт. Это будет больно, но она сможет это пережить. Это гораздо лучше, чем неловкое прощание и несбыточные обещания. Потому что у них нет будущего. Пусть лучше уйдёт молча. Она переоделась в пижамные шорты и майку, и вышла из душа.       Глаза не сразу привыкли к полумраку, и через мгновение она застыла посреди комнаты: Малфой, небрежно прикрытый простынёй, всё так же лежал в её кровати, поглаживая свернувшегося калачиком на его груди котёнка. — Ты… здесь? — она настолько свыклась с мыслью, что он уже ушёл, что даже не смогла связно задать вопрос. — Да, а ты что же думала, я уйду? — насмешливо сказал он, сталкивая котёнка с себя, и тот, недовольно мотнув хвостом, улёгся в изножье постели.       Она нерешительно подошла к кровати, глядя на него. Он решил дождаться её, чтобы попрощаться? Или чего он ждёт? Даже не оделся, как был голый, так и лежит, нахально улыбаясь! — Я бы тоже принял душ, — мечтательно сказал он, вытягиваясь на кровати, отчего простыня с него окончательно сползла. — Так вперёд, — проговорила она, неловко отводя взгляд.       Он поднялся, без малейшего стеснения прошествовал в ванную комнату. Гермиона невольно проследила за его фигурой, с идеально сложенным телом греческого бога. Раздались звуки душа, и он напевал какую-то песню, находясь в самом прекрасном расположении духа. Гермиона вздохнула, и нырнула под одеяло. Хочет, пусть остаётся. В конце концов, уйдёт завтра.       От мерного звука льющейся воды, от урчания котёнка, который пристроился в ногах, и мурлыкал так, как будто в нем был маленький, но мощный мотор, от всех переживаний днём, она просто заснула. Без сновидений, без метаний и прочего — провалилась в крепкий сон.       Драко вернулся в спальню, и увидел, что Гермиона спит, лёжа на боку и укутавшись в одеяло. В который раз за сегодняшний день его охватила всепоглощающая нежность к ней? Он не думал считать. Да и какое это имеет значение? Он живёт в моменте.       И он залез под одеяло, аккуратно привлекая её к себе, чтобы не разбудить, уткнулся носом в её волосы, которые пахли чем-то свежим, с персиковыми нотками. Драко вдохнул этот аромат, и закрыл глаза. Перед тем, как тоже заснуть, ему пришла в голову мысль, что уже много лет он не испытывал чувства такого умиротворения, просто обнимая девушку, прижимая её к груди, и вдыхая её запах.

***

      Резкая трель звонка прокатилась по дому. Гермиона вздрогнула и открыла глаза. В одно мгновение в памяти пронеслись все события вчерашнего дня, как будто на ускоренной перемотке. Она ощутила, что твёрдая рука лежит на её талии, и, встрепенувшись, села на кровати.       Звонок раздался снова. Она в панике оглянулась: Драко лежал на спине и сонно тёр глаза, поглядывая на неё. — Что это? — спросил он чуть хриплым от сна голосом. — Звонят в дверь, — сказала она, вскакивая и лихорадочно натягивая халат. — Кто-то пришёл. — Ты ждёшь кого-то? — он закинул руки за голову и устроился поудобнее на кровати, с интересом глядя на её суету. — Нет… Может, соседи… — она беспомощно оглянулась, услышав ещё один звонок. — Будь здесь и не вздумай выходить из комнаты! — с этими словами она выскочила из спальни и, на ходу затягивая пояс халата, понеслась к входной двери.       Остановившись перед дверью, она перевела дыхание и распахнула её. — Привет! С Рождеством!       На пороге стояла улыбающаяся чета Поттеров. В руках у Гарри были праздничные свёртки, а Джинни держала какой-то контейнер. По всей видимости, это был пудинг от Молли. — О… Привет, — она замешкалась на пороге. — С Рождеством!       Джинни счастливо улыбалась: — Мы не слишком рано? — Э-э, да нет, проходите… — Гермиона поняла, что если продержит их в дверях еще немного, то это будет уже странно.       Они прошли. Гарри снял куртку и повернулся к вешалке, на которой, к своему ужасу, Гермиона заметила мантию Малфоя. С атласной подкладкой чёрного цвета, явно дорогую мантию, которая всем своим видом говорила о респектабельности её обладателя. — У тебя гости? — вдруг спросила Джинни, и, проследив за направлением её взгляда, Гермиона обомлела: под вешалкой стояла обувь Драко. — Это папины, — выпалила она, и тут же поняла, что туфли были из драконьей кожи, поэтому сразу добавила, как можно безразличнее: — Я подарила, — и Джинни равнодушно кивнула. Гермиона понадеялась, что для неё это не будет странным — дарить папе обувь из драконьей кожи.       Тем временем Гарри повесил свою куртку и куртку Джинни на вешалку, и они повернулись к Гермионе. Она приняла самый радушный вид и пригласила их в гостиную, с замираем сердца вспоминая, что там… — Вот это да, Гермиона! — воскликнула Джинни, замерев на пороге. — У вас так красиво! — Да, — пробормотала она, лихорадочно оглядывая комнату и вспоминая, не оставили ли они чего-нибудь… подозрительного вчера. — Ну вот, а ты говорила, что Гермиона практичная и не станет наряжать ёлку для себя, — весело говорил Гарри, обращаясь к Джинни и сгружая свёртки под рождественское дерево. — Тут подарки от нас, от Молли, от Джорджа, и вот Флёр просила передать. — Он помахал изящной коробочкой, перевязанной золотой лентой. — Спасибо, — Гермиона постаралась выглядеть как можно беззаботнее. Проходя мимо дивана, она, как будто между делом, поправила плед, который красноречиво комком валялся на полу. — Проходите! Сейчас приготовлю чай.       Поттеры сели за стол на кухне. Гермиона внезапно возблагодарила Фанни, которая вчера убрала со стола и перемыла посуду. Стол, накрытый на две персоны и два высоких бокала для шампанского — одному Мерлину известно, как бы она выкручивалась, если б не эльф. — Как вы узнали, что я здесь? — спросила Гермиона, ставя перед ними чашки с горячим чаем. — Мы сначала побывали в Хогвартсе, — хитро улыбнулся Гарри. — И нам сказали, что ты отбыла домой на неделю, еще два дня назад. — Кстати, об этом! — присоединилась к разговору Джинни, — Мерлин, Гермиона! Почему ты не сказала, что будешь одна в Рождественскую ночь? Я же звала тебя, но ты говорила, что остаёшься в Хогвартсе. Мы были в шоке, когда утром Макгонагалл сказала, что тебя не было на праздновании, а мы вспомнили, что твои родители уехали неделю назад! — Мы же говорили тебе, что никто в Норе не возражает против тебя! — кивал Гарри. — Даже Рон. Он не был против… — Гарри, Джинни, — растерялась Гермиона, — не надо, прошу вас… Я пока не готова. Мне кажется, своим присутствием я точно испортила бы Рону настроение, а я и так явилась причиной не самых его приятных моментов…       Джинни покачала головой, вздыхая: — Это так похоже на тебя… Думать о других, сидя в одиночестве в Рождественскую ночь! — проговорила она. — Гермиона! Что это?..       Джинни уставилась куда-то за её спину, и Гермиону продрал мороз по коже, она порывисто обернулась… — Ты завела котёнка?..       Гермиона с трудом удержалась от облегчённого выдоха. Радостно повернулась к ним и сказала: — Да, я купила его два дня назад.       Джинни вскочила и Гермиона заметила, как округлился её живот, что, впрочем, не мешало девушке резво передвигаться. Джинни схватила котёнка на руки и, что-то ласково бормоча, уселась с ним на диван. — Какой он милый, Гермиона! Похож на мейн-куниззла, они такие дорогие! Говорят, у них своя, особая магия. Они наделены способностями к целительству, поисковой магией и даже предсказывают погоду! — Он… полукровка, — зачем-то соврала Гермиона, скрипнув зубами. Конечно, это же Малфой, он не мог притащить ей обычного котёнка, наверняка, приобрёл самого дорогого в магазине. — Как его зовут? — Его… зовут… — Гермиона вдруг поняла, что если скажет, что за два дня не придумала ему кличку, то это будет странно, и ляпнула первое, что пришло в голову. — Годрик! Я назвала его Годрик. — О-о! — восхитился Гарри, — Как символично! В честь Гриффиндора! — Так, Поттеры! Я иду распаковывать свои подарки! — нашлась она, переводя тему, направляясь к ёлке и усаживаясь под ней на пол.       Она развернула свёрток от Молли — там, ожидаемо, оказался очередной новогодний свитер и тёплые носки с рисунками из оленей. Она тут же натянула их, нахваливая мягкость и передавая благодарности. Затем она открыла подарок Джорджа — это были шоколадные конфеты из его магазина, с разными вкусами. — Надеюсь, там только мои любимые вкусы, — рассмеялась она, надкусывая одну. — Мерлин! Это йоркширский ревень! — По-моему, это новая разработка, конфеты попадаются с теми вкусами, которые любит их владелец! — проговорила Джинни, поглаживая котёнка, который удобно устроился на её животе. Гермиона открыла коробочку от Флёр, это оказался набор магической косметики: тушь, удлиняющая ресницы с помощью магии, губная помада, увеличивающая губы и что-то вроде румян, которые делали скулы точёными.       Вдруг она заметила небольшую изумрудную коробочку, которая спряталась под ёлкой. — А это от кого? — спросила она, взяв её в руки. — Она уже была там, когда я раскладывал наши подарки, — ответил Гарри. — Ах, ну да, я и забыла, — Гермиона мгновенно сообразила, от кого это, и деланно равнодушно отложила коробочку. — Ты не откроешь её? — с удивлением спросила Джинни, и Гермиона поняла, что это будет слишком подозрительно, если она сейчас не распакует этот подарок. Поэтому она пожала плечами и небрежно сорвала упаковку.       Это были духи. Гермиона вертела в руках элегантный флакончик явно дорогих духов, ощущая очередной приступ паники.       «Мерлин! Помоги мне удачно соврать! Хотя, наверное, с этим лучше обратиться к Салазару Слизерину…» — нервно думала она. — Дай мне понюхать! — и Гермиона отлевитировала Джинни флакончик. — О-о, Гермиона, какой изысканный аромат! Мне кажется, тут капелька амортенции присутствует, это характерно для духов этого производителя. — Вот как, —протянула Гермиона. Она толком не знала, что говорить, потому что не разбиралась в магических производителях духов от слова «совсем». — От кого же это? — удивился Гарри. — Это… от… студентов! — выдавила Гермиона, понимая, что звучит глупо, но тут же нашлась. — Я когда-то сказала девочкам со старших курсов, что никогда не пользовалась магическими духами, и вот они мне их подарили. Сова принесла вчера, и я положила под ёлку, и совсем забыла про это, — она вымученно улыбнулась, надеясь, что эта наскоро слепленная ложь не выглядит нелепо, и, чтобы отвлечь внимание гостей, рванула на себя последнюю коробку, самую большую. — Это от нас! — радостно провозгласил Гарри.       Гермиона подняла крышку и обнаружила там очень красивое покрывало. — Это покрывало само застилает кровать! И принимает цвет, какой пожелаешь! Очень удобно для дизайна комнаты, — важно проговорила Джинни. — Когда я была у тебя в последний раз, обратила внимание, что в спальне у тебя обычное покрывало, поэтому мы решили, что тебе это пригодится!       Джинни вдруг переложила котёнка на диван, поднялась и сказала: — Идем, я покажу тебе, как им управлять. — Но-о, Джинни, — замешкалась Гермиона. Перед глазами возникла картина: шокированная чета Поттеров на пороге спальни, и Драко Малфой. Совершенно голый Драко Малфой, возлежащий на её кровати, как на изображении Адама, написанного рукой Микеланджело. Она сморгнула видение, и, как можно беспечнее, сказала: — У меня там не прибрано, я выскочила из кровати, даже не успев её заправить… — Вот как раз и понадобится покрывало! — без обидняков заявила Джинни, подхватывая подарок и решительно направляясь на второй этаж. — Идём, наведём порядок!       Скрипнул стул — это Гарри, как ни в чём не бывало, поднялся и направился в след за женой. Гермиона сглотнула, и поплелась за ними.              «Что-то сейчас будет» — с обречённостью думала она, поднимаясь в комнату. — «Может, наколдовать пожар или потоп? Тогда они отвлекутся и не увидят…»       Но дальше она додумать не успела, потому что Джинни уже толкнула дверь в её комнату…