Игра на равных

      Джинни зашла в комнату. Гермиона зажмурилась, ожидая, что вот-вот будут крики и вспышки от проклятий. — Гермиона, ты идёшь? — удивлённо обернулся Гарри в дверях. Поттер спокойно повернулся и зашёл вслед за женой. Было тихо. Гермиона набралась духу, и тоже шагнула в комнату.       Джинни стояла у её кровати, спокойно выуживая покрывало из упаковки. Гарри прохаживался по комнате, разглядывая милые безделушки и фотографии. Малфоя в комнате не было. Даже пустая бутылка из-под шампанского исчезла с прикроватной тумбы. Гермиона перевела дух, с подозрением покосившись на закрытую дверь в ванную комнату. — Смотри, — произнесла Джинни, которая наконец-то справилась с упаковкой и бросила покрывало на кровать. Оно сразу же начало самостоятельно расправляться и идеально ровно легло на кровать, расправив под собой одеяло. — Здорово, Джинни! Спасибо, — искренне восхитилась Гермиона. — А чтобы поменять расцветку, нужно представить узор или рисунок и, мысленно удерживая его, провести рукой по покрывалу, вот так, — и Джинни продемонстрировала, как проводит рукой по ткани и цвет вдруг поменялся на глубокий бордовый, в мелких снежинках. — Можно я попробую! — произнёс Гарри, и, задумавшись, прикоснулся к покрывалу. Цвет сменился на кислотно-жёлтый, а по нему вдруг рассыпались изображения мелких сердечек розового цвета. — М-да, Гарри, дизайн — это не твоё, — рассмеялась Джинни, исправляя наколдованное на спокойные тона. — Такое покрывало было у Дурслей, — оправдывался Гарри. — Я хотел посмотреть, получится ли у меня представить его!       Гермиона наблюдала за ними, невольно поглядывая на дверь ванной комнаты. Очень хотелось зайти и убедиться, что он там. Или что его там нет. Ну хоть в чём-то убедиться!       Внезапно Джинни спокойно пересекла комнату и, отворив дверь в ванну, зашла внутрь. Сердце Гермионы совершило немыслимый кульбит. «Вот сейчас!» — думала она в ужасе. — «Вот сейчас грянет!»       Но секунда за секундой, криков из комнаты не раздавалось. Слышно было звук льющейся воды, да и только. Гермиона повернулась к Гарри, который что-то ей рассказывал всё это время. Через пару минут Джинни спокойно вышла, как ни в чём не бывало, проговорила: — Беременность не доставляет мне особых хлопот, вот только туалет приходится посещать чаще…       Гермиона облегчённо кивнула, и все же испытала радость, когда они решили спуститься на кухню и выпить по ещё одной чашечке чая. Гарри рассказывал о своей учёбе, Джинни делилась нехитрыми домашними новостями, явно избегая темы о своём брате Роне. Гермиона даже немного расслабилась, хотя и не на минуту не могла перестать думать, что где-то у неё в доме притаился Драко Малфой. Куда он делся? Может, аппарировал? Но они бы услышали хлопок, это совершенно точно. Если не было хлопка, то надолго ли хватит его терпения, чтобы сидеть у неё дома? Вдруг он сейчас решит отправиться домой, и хлопок услышат Поттеры? Этот звук от аппарации сложно спутать с чем-то другим, очень трудно будет объяснить, что это в доме что-то упало или хлопнуло.       Наконец, Поттеры поднялись, поблагодарили за приём и, тепло попрощавшись, отбыли.       Гермиона вернулась на кухню, чтобы убрать чашки со стола. Проходя мимо дивана, взгляд зацепился за валявшийся на полу… чёрный свитер Малфоя. Мерлин. Он же был всё это время на виду, и как она не заметила, когда украдкой поправляла плед? Она подошла к столу, с той стороны, где сидела Джинни и повернулась: да, с этого ракурса свитер было прекрасно видно. Правда, не понятно было, что это мужской и что это вообще за тряпка… За Гарри Гермиона не волновалась, но у Джинни был острый глаз. Тем более, что она с котёнком, как будто специально, села на диван. Гермиона вздохнула. Пусть лучше Джинни думает, что она неряха и разбрасывает вещи перед диваном. Она подхватила одежду и повесила на подлокотник дивана. Взяла чашки со стола и поставила их на мойку, намереваясь помыть. Краем глаза она отметила, что миска для котёнка была полна еды, и он уже ел из неё, обернув хвостиком лапки. Видимо, эльфийка побывала здесь утром. — Ушли? — раздался ленивый голос, и она, чуть вздрогнув, обернулась.       На пороге стоял Драко, в брюках, но с голым торсом. При дневном свете метка на его руке была бледной и мутной. Он окинул взглядом гостиную, и неторопливо подошёл к дивану, взял свой свитер и натянул его. Повернулся, пройдясь внимательным взглядом по ней. — Где ты прятался? — Гермиона отвернулась к мойке и взяла чашку, чтобы помыть. — В соседней комнате, — легко ответил он, усаживаясь за стол и придвигая к себе контейнер с пудингом Молли. — В комнате моих родителей? — она обернулась. — Очевидно, это была она, — кивнул он, призвав к себе чистую тарелку и накладывая пудинг.       Гермиона снова занялась мойкой посуды. «Ведёт себя, как дома» — думала она, сдвинув брови. — «Как будто… это обычно для них — вечером секс, утром неспешный завтрак на кухне». — Почему не пользуешься чарами? — спросил между тем Малфой, отправляя кусок пудинга в рот. — М-м-м, — протянул он, прожевав. — Этот пудинг довольно неплох. — Я стараюсь не пользоваться магией, когда я дома, — проговорила Гермиона, не поворачиваясь к нему. — Почему? — он искренне удивился. — Потому что мои родители маглы, Малфой. И, чтобы не пугать их, я стараюсь не колдовать без особой надобности. — Но сейчас-то их тут нет, — резонно заметил он, уплетая пудинг, — а меня едва ли напугают домашние чары. — Иногда самые простые дела отвлекают, — пространно ответила она вполголоса. — И от чего же ты хочешь отвлечься сейчас? — спросил Драко заинтересованно.       Гермиона оставила вопрос без ответа. С помощью магии сделала кофе, отлевитировала одну чашку ему, и уселась напротив. — Спасибо, — восприняв это, как должное, поблагодарил он, придвинув к себе кофе. — Ты так и не ответила? — Я не знаю, что тебе сказать, — сказала она, глядя в сторону, размышляя о том, что, если она собирается на неделю остаться дома, нужно будет сделать вылазку в супермаркет. — Поттеры расстроили тебя? Они о чём-то догадываются? — Нет. Не знаю, — задумчиво ответила она, и спохватилась. — Кстати, спасибо, что убрал бутылку шампанского, не представляю, как бы я это объяснила… Но вот со своим подарком ты меня подставил, надо сказать… Я же говорила, что не приму подарков. — Но один-то ты приняла, — хитро отозвался он. — Потому что не уверена, что ты не выкинешь бедного котёнка, если я его не возьму. Он не виноват в том, что ты приобрёл его для меня.       С этими словами она допила кофе и встала, намереваясь помыть кружку. Скрип стула позади и тут же Гермиона ощутила, как его руки обвили её талию, и он прижался всем телом сзади. Его пальцы вкрадчиво отняли чашку, и отставили её в сторону. — Малфой, что ты делаешь? — она попыталась повернуться, но была зажата между его телом и столешницей. Она почувствовала, что он перекинул её волосы на одну сторону и впился поцелуем в шею. Его руки бесстыдно задирали её и без того короткий халатик, оглаживая бёдра, дёргали за пояс, который услужливо распустил узел и упал на пол.       Она невольно опёрлась руками о столешницу, и закрыла глаза. Его пальцы проникли под халат, оглаживая грудь под майкой. Она чувствовала, что он потирается о её бедро твёрдым пахом, и судорожно вдохнула воздух. Внезапно он резко крутанул её, подхватил за талию и посадил на обеденный стол. — Малфой, — она от неожиданности ахнула, а он уже закрыл её губы своими, делая шаг вперёд и оказываясь между её раздвинутых ног. Его поцелуй был со вкусом кофе, и его наглый язык бесцеремонно орудовал у неё во рту, вызывая жар внизу живота. — У тебя красивое тело, — проговорил он, скользя губами по шее, стягивая халат вниз, высвобождая её из него. Гермиона откинула голову, и он припал к её ключицам, забираясь руками под её майку, перекатывая пальцами затвердевшие соски. Он рывком придвинул её к краю стола и снова потёрся о её промежность, и она внезапно осознала, что хочет его до дрожи в кончиках пальцах. — Я хочу тебя, — шептал он куда-то ей в шею, — не могу насытиться тобой… — он резко стянул её майку, кинув ту на сиденье стула, и через голову стащил свой свитер, который полетел туда же. Он чуть потянул её за волосы назад, придерживая под поясницу, чтобы она откинулась сильнее, и её грудь оказалась доступной для его жадных губ, которые скользили, посасывали, прикусывали, целовали. Она вцепилась в его плечи, оставляя полумесяцы следов от ногтей. — Я хочу тебя прямо здесь… — шептал он, оглаживая одной рукой бедро, подбираясь ближе к коротким пижамным шортикам. — Ты хочешь? — и его пальцы скользнули под резинку шорт, он слегка надавил на клитор и провёл пальцами ниже, от чего она судорожно застонала, непроизвольно сжав его коленями. Она почувствовала, как он улыбается, целуя её шею. — Ты такая влажная… скажи, что ты хочешь меня… прямо здесь, на этом столе.       Она молчала, рвано дыша, ощущая, как умело он двигает пальцем между её ног, надавливая, кружа и извлекая из неё такие яркие ощущения, что хотелось просто лечь перед ним, раздвинуть пошире ноги и позволить делать с ней все, что он хочет. Лишь бы только он не останавливался. — Скажи, Гермиона, — услышала она его хриплый от желания голос, — иначе я… остановлюсь. — Хочу, — выдохнула она, — да, здесь. Сейчас.       Он сорвал с неё шорты, отстраняясь на мгновение, чтобы стянуть их с ног и отбросить на стул. Она сидела абсолютно голая на обеденном столе, такая чертовски прекрасная, с этим лихорадочным румянцем, тёмными от желания глазами и распущенными волосами. Он вбирал её всю глазами, подмечая, как подрагивают её ноги, как вырывается дыхание из приоткрытых губ, как блестят глаза, тёмные от возбуждения. Она хочет его. Он выхватил волшебную палочку и наложил противозачаточные чары. Отбросил её куда-то на стол позади неё.       Щёлкнул ремень, пуговица, ширинка, приспустил бельё… Она облизала губы, глядя, как он провёл рукой по стволу члена, вверх и вниз, размазывая смазку. Гермиона вдруг сделала нетерпеливое движение навстречу и это вышибло ему все тормоза. Больше он не мог сдерживать себя.       С рыком он вошёл в нее, ощутив, как она вскрикнула, подаваясь навстречу, крепко сжимая его коленями и подстраиваясь под его резкие, глубокие толчки. Его руки охватили её тонкую талию, насаживая на себя, уверенными, властными движениями.       Стол ходил ходуном и угрожающе скрипел, и Гермиона оперлась руками чуть позади себя, делая движения навстречу ему, его руки подхватили её под коленями, и она вдруг в изнеможении просто легла на стол, вцепившись руками в его края. Она закрыла глаза, и отдалась этому бешеному ритму, этим движениям внутри себя, этим звукам секса, которые заставляли мозг отключиться. Он поднял и выпрямил её ноги, сжав их вместе, чуть замедлившись. Он вдруг ощутил потребность поддразнить себя и её, растягивая ощущения, делая их болезненно желанными. Толчки стали мучительно медленными, но глубокими, от чего Гермиона всхлипнула, судорожно сжав края стола так, что побелели костяшки. Ему нравилось смотреть на то, как она хочет большего, как пытается ускорить темп, но в такой позе он был хозяином положения, чем наслаждался. — Не могу насытиться тобой, — повторил он хрипло, проводя ладонями по ногам, впиваясь пальцами в кожу бедер, — мне хочется больше тебя… — он сделал резкий толчок, и снова медленно вышел почти до конца, давая ей прочувствовать движение внутри себя, — мне хорошо с тобой…       Он рывком развел её ноги и согнул их, снова делая резкий толчок и последующие медленные, до стонов, до судорог медленные, выбивающие из неё всхлипы и вздохи. Её спина выгибалась на столе, голова запрокидывалась, волосы двигались в такт, словно живые.       Нет, он больше так не может. Он отпустил её ноги и потянул её на себя, поднимая со стола. Она открыла глаза, в которых он увидел такое желание, что со стоном погрузил язык в её рот, до основания, обхватив её затылок. Ускорил толчки, ощущая, как она прижимает его к себе, так, как будто они склеились, переплелись в этом диком влечении к друг другу. Она скрестила ноги на его пояснице, сжимая его тело так сильно, что это вызывало экстаз. Быстрый темп перерос в бешеный, толчки стали мощнее, а скрип стола жалобнее. Они уже не целовались, потому что не хватало воздуха, они судорожно хватали кислород губами, между стонами и какими-то обрывочными фразами.       Она вскрикнула, затрепетала, выгибаясь в его объятиях, и он почувствовал, как стенки её влагалища сжались внутри неё еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Она была, как натянутый лук, и он с рыком впечатался в её бедра, насаживая её на себя до основания и чувствуя, как изливается в неё.       Стол затих и в тишине было только их рваное дыхание. Она обмякла в его руках, вцепившись в плечи. Он подался чуть назад, выскользнув из неё, и, поймав её подбородок пальцами, всмотрелся в глаза.       И снова это чувство безграничной нежности накрыло его с головой, и Драко захлебнулся в нём, закрывая глаза и целуя её, нежно и не спеша, придерживая затылок. — Обещай, что вечером придёшь ко мне, — он вдруг прошептал, касаясь губами уха. — Ку… куда? — она все ещё не могла собрать мысли после этого бешеного секса, заставляя себя ослабить хватку, с которой цеплялась за него. — У меня дом в Хогсмиде. Придёшь через камин, я скажу адрес, — прошептал он, лаская и оглаживая её спину.       Она молчала. Его бесило, когда она вот так молчала в ответ. — Скажи, что ты придёшь. Я буду ждать.       Она вдохнула, стараясь унять дрожь в голосе: — Не получится… здесь электрический камин. — Не подключён к сети? — Подключен, но не к каминной, а к электрической. — Что это значит? Он не настоящий?.. — Да… это имитация… — Салазар, а я-то думал, что с ним не так, — пробормотал он, усмехаясь. — Тогда я скажу адрес, аппарируешь прямо туда. Это окраина, никто тебя не увидит.       Она молчала. Малфой снова отстранился, поймав её взгляд. Она отвела глаза. — Драко, я не могу. — После всего что у нас было, это такое нелепое оправдание, не находишь? — ухмыльнулся он. — Вот именно, что после этого всего… надо остановиться, — тихо проговорила она, упорно не глядя на него.       Он снова поймал её подбородок и приподнял. — Не отводи глаза.       Она отчаянно уставилась на него. — Я хочу, чтобы ты пришла. Пожалуйста, Гермиона.       Тот вечер, который она подарила себе, уже прошёл. Давно вступил в свои законные права новый день, и разве кому-то будет плохо от того, что она подарит себе ещё и его?.. — Хорошо, — тихо ответила Гермиона, и увидела, как искренняя улыбка растянула его губы, сразу делая его мальчишкой. — Я буду ждать, — сказал он, сделал шаг назад, натягивая брюки вместе с бельём, подхватывая свой свитер и внезапно аппарируя с громким хлопком.       Гермиона минуту смотрела на то место, где он стоял недавно. Затем, очнувшись, медленно натянула халат, спрыгнула со стола. Она оглянулась, столкнувшись со взглядом котёнка по имени Годрик, который бесстрастно сидел на спинке дивана и смотрел на неё.       Она вздохнула, взяла свою одежду и поднялась наверх, собираясь принять душ.

***

      Накинув тёмно-синий халат, Драко вышел из душа, и повалился на кровать. Да, она определенно удобнее, чем кровать Грейнджер. И шире. Он блаженно потянулся. Как же приятно осознавать, что ты живешь, как взрослый, самодостаточный волшебник, в своём доме, со своим эльфом. У него есть полный набор того, что ему нужно в этой жизни.       Кроме одного: успешной карьеры в Министерстве. Но он пока ещё студент.       Кстати, об эльфах. Не то, чтобы он удивился, скорее, подозревал, что так и будет — Фанни брала зарплату номинально, а выходные предпочитала проводить в его доме, копошась на кухне и протирая пыль со всех горизонтальных поверхностей. Ему вдруг стало смешно: борются за права эльфов, создают комиссии, ведут надзор, а тем всё равно милее рабская доля. Нет, они, конечно, теперь не в лохмотьях, но так оно даже лучше. У него всегда вызывал омерзение неряшливый вид домашних эльфов, а теперь, когда они, якобы, свободны — хотя бы прилично выглядят, не заставляя морщиться при виде грязных набедренных повязок.       Но для всех проверок Фанни говорила, как надо — что зарплата её устраивает, хозяин душка, и в выходные она стабильно отдыхает. Нет, ну тут она не лукавила — он-то знал, что лучший отдых для эльфиек — отдых за кастрюлями на кухне, да с тряпками в руках. Против природной магии законы бессильны — уж чистокровные веками держали эльфов и знают, что им нужно лучше всяких надзорных комиссий, у членов которой, наверняка, никогда в жизни эльфа-то и не было.       Он отбросил мысли об эльфах и вернулся к событиям последних двух дней.       Великий Салазар, это было нечто. Такого он, признаться, не ожидал даже в своих самых смелых мечтах. Его, конечно, влекло к Грейнджер, он не отрицал это, давая себе оправдание тем, что у него давно уже не было секса. Но то, что было вчера и сегодня превзошло самые его сладкие ожидания. И то, что ему было этого мало, что хотелось ещё — так это не удивительно, после такого горячего секса, на фоне воздержания в несколько месяцев.       Он закрыл глаза и в воображении замелькали яркие картинки — Грейнджер облизывает губы, стонет, подаётся вперед. Расставляет бёдра, откидывается назад и выгибается так, что её идеально округлые груди подрагивают от его мощных толчков. Да, какой, однако, огонь зрел под этими скромными учительскими юбками и свитерами! Стоило ждать так долго, чтобы насладится её телом. Его рука непроизвольно потянулась к паху, он ощутил пульсацию. Опять он возбудился, всего лишь от воспоминаний. А сколько он хочет с ней всего ещё попробовать! От этой мысли стало очень сладко и возбуждение усилилось.       В окно стукнула сова. Он недовольно перевёл взгляд — от Паркинсон.       Внезапно что-то омрачило его повышенное настроение. Как будто на солнце набежало облако, закрывшее его лучи и подавившее тепло. Желание сошло на нет. Он как-то совсем забыл о Паркинсон за это время.       Драко встал, запустил сову, отвязал письмо.

«С Рождеством, дорогой друг!

      Спешу тебя поздравить, прости, что не ответила сразу.      Не до этого было, знаешь ли!       Мой босс сделал мне подарок на Рождество, после выходных я приступаю к обязанностям его секретаря! Головокружительная карьера, не так ли?       От презренной машинистки до секретаря начальника отдела!       Не буду тебя обманывать, этим повышением я обязана своему умелому язычку. Представляешь, босс остался в таком восторге от моих оральных ласк, что просто заставил меня принять должность секретаря, чтобы быть поближе к его кабинету и доступной в любой момент.       Вообрази, что было в прошлый понедельник!       Он позвал меня к себе в кабинет, якобы для отчёта. Тут я была подготовлена — мой юный стажёр с особой тщательность нацарапал эти бумажки, за это я позволила ему нечто очень сладкое для него. Мальчишка весьма и весьма обучаем, со всем своим юношеским пылом и рвением к умениям определённого рода — я научила его вылизывать до звёзд в глазах, и с уверенностью могу поручиться, что его будущая партнерша останется довольной, и он не посрамит свою учительницу.       Но я отвлеклась! Мой босс позвал меня к себе с отчётами. В тот день было оперативное собрание, видимо, он получил выволочку от Кингсли, и пребывал в очень скверном расположении духа. Но я знаю, как его ублажить. Я залезла к нему под стол, спустила его штаны и принялась за дело. И тут, можешь себе представить, распахивается дверь и входит никто иной, как Маклагген! С какими-то там каминными сетями, новыми линиями, и прочей ерундой. Я знала, что он меня не видит, поэтому своих действий не прекратила. Меня это весьма и весьма возбудило… Это было так пикантно!       А вот мой босс, ну совсем как школьник! Аж подскочил от неожиданности, схватил какие-то бумаги, развернул их веером перед собой, и слова вымолвить не может. Кормак ему отчитывается, вопросы задает, а тот только постанывает в ответ, утирая пот со лба!       «Босс, вам не хорошо? Может, вызвать колдомедика?» — спрашивает этот негодник, кайфолом проклятый! Босс нашёлся: «Всё в порядке, мистер Маклагген, зайдите попозже!»       Тот, разумеется, вышел. Я довела дело конца, но, справедливости ради, он так сотрясался в конвульсиях от оргазма, что я побоялась, как бы от всех этих переживаний он и в правду не отправился в Мунго. Возраст, как-никак.       Но мужик он ещё крепкий, оправился, и уволил свою секретаршу, одну из наших бывших однокурсниц — какая-то Патил, если помнишь, их было две, я даже не утруждаю себя информацией, которая из них. Девчонка явно не умеет удержать своё место, значит, оно её не достойно. Была бы посговорчивее да побойчее — глядишь, и мои умения были бы не в новинку, и боссу без надобности. Но он ставит своё удовольствие превыше профессиональных навыков секретаря — и тут я, знаешь ли, не могу с ним не согласиться. Умение доставить удовольствие на рабочем месте, слить напряжение и дать разрядку — это вам не правильно составить прошение.       Но, ты же знаешь, Драко, я не злая. И уговорила босса оставить эту Патил в качестве моей младшей помощницы. Сидит она, правда, теперь в проходной комнатке перед моим кабинетом, но выполняет те же функции, что и до — разве это не то, что ей нужно? В её жизни ничего не изменилось, только стол теперь в проходной. А я для неё лучшая подруга, благодетельница, которая упросила босса не увольнять её, ну, разве не прелесть?.. За это она с радостью выполняет все мои поручения. Её оливковая кожа такая гладкая на ощупь, если ты понимаешь, о чем я. Но, я пока не предпринимаю никаких действий в отношении моей помощницы, я оставлю её на десерт.       И вот, касаясь темы десерта, я вопрошаю: Драко, исполнил ли ты свои намерения? Развернул ли свой Рождественский подарок, на который облизываешься с сентября-месяца? Ты так похвалялся близкой победой, что я, право, засомневалась в ней. Учительница магловедения не так проста, как оказалось! Ты посмотри, ты занят ею с сентября, и не продвинулся дальше целомудренных поцелуев, не так ли? Или всё же?..       А может, она очаровала тебя, и ты влюбился? Как мой Маклагген? Но это уж глупости, верно? Где она и где ты.       Я жду ответа, дорогой! И доказательств, потому что голые слова я не приму, так и знай!       Знаешь, что я подумала? Если ты уже насладился своей грязнокровкой, может, я присоединюсь к вам? Только представь, какая милая компания образуется: студент-бывший пожиратель смерти, учительница-героиня войны и скромная работница министерства! Мерлин, этот союз будет почище золотого трио, уверяю тебя!       Если она не согласится, ввиду каких-то там предубеждений или зажатости — дай знать, у меня есть знакомый лаборант, который давно с вожделением поглядывает на меня, но я держу себя, как козырь: и вот я могу попросить его за некие мои услуги сварить зелье похоти. Знаешь, какие чудеса оно творит! М-м, это будет совершенно точно зажигательнее, чем скучный секс с ней, уверена. А потом можно применить обливиэйт, если вдруг грязнокровка примет случившееся слишком близко к сердцу.       В общем, жду от тебя ответа! Собираюсь завтра заглянуть к тебе на новоселье, не откажешь? Напиши свой адрес, буду вечером.       До завтра, мой нежный друг! Помни, что, если ты предоставишь мне неопровержимые доказательства твоей связи с некоей учительницей, тебя ждет подарок в виде бурной ночи со мной!

Пэнси П.

P.S. Собираюсь расстаться с Кормаком. Его навязчивая любовь ужасно наскучила. Он так относится ко мне, как будто я хрустальная! После нового года я займусь этим вопросом, а завтра мы обсудим, может, ты подскажешь мне, как это сделать лучше.»       Драко тупо уставился на строчки, написанные твёрдым почерком. Рука медленно скомкала письмо. Он отбросил его на пол и потер пальцами виски.       Внезапно на него накатила такая ярость, что он схватил волшебную палочку и резко бросил: — Инсендио!       Мятый комок бумаги вспыхнул и превратился в пепел.       Тупая боль никуда не ушла.        Он снова повалился на кровать, окклюменцией выталкивая холодную ярость из сознания.       Ну в самом деле, что он так перевозбудился? Это же Паркинсон, ненасытная сучка, что еще ждать от неё? Но, драккл побери, отчего его так взбесило то, что она писала о Грейнджер? И вовсе она не… И вовсе секс с ней не скучный.       И он не влюблён в неё, нет! Драко не как Маклагген!.. Он совсем не нежен с ней! Утром он трахал её в своё удовольствие, а она только стонала и принимала его.       Отчего-то он вдруг стал противен сам себе. Ему было так хорошо с ней, что он даже… Что он там шептал ей? Что она охуенна, что хочет, чтобы она была его и прочие глупости. Это всё ерунда, в пылу страсти язык мелет всё подряд.       Вот с Гринграсс, например, или с Ирис Как-Там-Её, он тоже… черт, что тоже?       С ужасом Драко понял, что то, что он шептал Грейнджер, разительно отличается от того, что он обычно плёл другим.       Но это все просто похоть и долгое воздержание, успокоил он себя. Ну и чтобы она не трепыхалась и не соскочила в последний момент. Салазар, он не способен на такие чувства. Он не телёнок-Маклагген, который волочится за Пэнси, не видя того, что происходит перед его носом.       Но и Грейнджер не Паркинсон.       Он закрыл рукой лицо. Что он, в самом деле?.. Пусть всё идет, как идёт. Конечно, ни о каком «союзе» между ним, Грейнджер и Паркинсон и речи быть не может. Гермиона ни за что на такое не согласится, а он, хоть и не Мерлинов одуванчик, но на такую подлость, как зелье похоти, никогда не пойдет. Воспитание Люциуса глубоко засело в голове, есть вещи, в которых мужчина должен быть чистоплотен, и одна из таких вещей — согласие женщины на секс. Без заклинаний, без зелий — таков был кодекс джентльмена. Конечно, до джентльмена Драко, как до Уилтшира пешком, но такими вещами он не пренебрегает. Он только недавно об этом вспоминал. После истории с Гринграсс.       Он просто не скажет Паркинсон, что спал с Грейнджер, всего-то. Эта простая мысль так согрела Малфоя, что подавила злость, которую он старательно загонял поглубже.       И правда — чего проще? Это их дело, спят они или нет. Паркинсон об этом не узнает. Он готов признать, что проиграл их спор, к тому же, не так уж ему и хочется трахать Пэнси, если быть честным до конца. Её письма в последнее время вызывали что-то среднее между гадливостью и презрением. Нет, он, конечно, признаёт, что на пути к цели все средства хороши — такое мышление определяет искусного политика. И в плане достижения ею карьерных «высот» он относился весьма снисходительно — она женщина, и весьма ловкая, вертится, как может. Пробивается с помощью своих особых «навыков», ну и что с того? Значит, такие в министерстве боссы, что ведутся на это. Есть спрос — будет и зелье, как говорят. Он не удивится, если и сам Кингсли рано или поздно окажется под действием её чар, чем гриндиллоу не шутит.       Решено, Малфой скажет, что охладел к цели, и Грейнджер его больше не интересует. А сам будет наслаждаться её обществом, пока оно ему необходимо. На будущее Драко не имел привычки загадывать — после войны стабильность в его жизни восстанавливалась очень тяжело. Да и что там гадать?       Он трахает свою преподавательницу, и оба получают от этого удовольствие. Решив таким образом все свои душевные метания, Малфой встал и начал одеваться с особой тщательностью. Он собирался заглянуть на обед к матери: как-никак, сегодня Рождество, и он хотел бы её поздравить. Подхватив свой подарок для неё, он аппарировал в Мэнор.

***

      Джинни Поттер лежала в своей комнате, поглаживая живот.       Долгожданная беременность умиляла её и вселяла тихую радость от происходящего в их семье. Скоро уже начнутся первые шевеления ребенка, и она очень бы хотела, чтобы Гарри был с ней в этот момент, но с его учебой это, скорее всего, будет невозможно. Это огорчало её, но она понимала: его карьера зависит от этого, и как только он сдаст экзамены, вернётся к ней, и они заживут своей маленькой семьей на площади Гриммо. Она наведывалась иногда туда — планировала, как обустроить детскую комнату. Хотелось свить семейное гнёздышко.       Но первые месяцы после рождения ребенка она проведёт в Норе.       Мама говорила, что первое время, как никогда, требуется помощь. А кому будет лучше, если она будет сидеть с ребенком одна в квартире? Лучше уж здесь, где родители. И братья часто заглядывают. И всё бы хорошо, вот только Рон…       Джинни не питала никаких иллюзий по поводу Рона. Она знала, что учиться он не очень любит, и на учебу пошёл за компанию с Гарри.       После их эпичной победы над Волан-де-Мортом все вокруг только этого и ждали. Рита Скиттер стерла не одно своё перо, восхваляя будущее Гарри и Рона на поприще мракоборцев. Но Джинни видела, что ему гораздо больше удовольствия доставляет слушать, как Джордж рассказывает о своём магазине. Поэтому она совсем не удивилась и даже, страшно сказать, не очень-то расстроилась, когда он бросил затею стать мракоборцем.       Кто знает, что привело бы его к этому решению, если бы не Гермиона. И в целом, всё было хорошо. Вот только Рону без Гермионы было плохо. Ей было больно смотреть на брата, но поделать тут ничего нельзя.       Кстати о ней. Джинни считала себя весьма проницательной ведьмой и давно заметила: с подругой творится что-то не то. Она почти перестала ей писать, а если писала, то отвечала как-то сухо и немногословно, стараясь избегать личных тем. И, конечно, утренний визит к ней только укрепил её подозрения. Гарри не был проницательным, не смотря на то, что планировал стать мракоборцем. А может, просто не использовал свои умения в тех случаях, когда, на его взгляд, в них не было необходимости. Что-то неуловимо странное было в облике и поведении Гермионы сегодня утром. И дело даже не в мужских туфлях из драконьей кожи, хотя, как раз таки именно они заставляли более пристально приглядываться к подруге.       Джинни решила проанализировать свои подозрения. Факт первый: Гермиона, без очевидных причин, покинула Хогвартс, предпочтя провести Рождество в одиночестве. В одиночестве ли?       Факт второй: она была очень растеряна и взволнована, когда они пришли к ней. Чего она боялась?       Факт третий: странный подарок в изумрудной бумаге, дорогие духи от магического производителя. Её нелепая ложь про девочек-учениц была просто смешна. Девочки должны были скинуться всем курсом, чтобы купить маленький флакончик тех духов, уж Джинни-то в этом разбирается.       Факт четвёртый: котёнок модной породы мейн-куниззл. Гермиона никогда бы не купила такого котёнка. Не из-за денег, а потому что она скорее обратила бы внимание на жалкого зверька, которому ей захотелось бы дарить ласку. Холеный, породистый белый кот, который уже сейчас смотрел на всех свысока, её бы точно не привлёк.       Джинни вспомнила что-то ещё. Когда она села с котёнком на диван, она увидела, что на полу валяется какая-то чёрная тряпка. Присмотревшись, она увидела, что это тонкий свитер. Скорее всего мужской, хотя, не факт, конечно. Судя по дому Гермионы, да и прожив с ней в одной комнате в общежитии Хогвартса не один год, Джинни была уверена, что это не результат неряшливости хозяйки. Это сброшенная вещь, которая случайно оказалась тут. Чья?       Джордж недавно приобрел себе некий зачарованный блокнот, аймаг, который с гордостью демонстрировал вчера, на семейном празднике. Он вскользь упомянул, что у Гермионы тоже есть такой. Когда Джинни узнала цену, она очень удивилась. Гермиона не из тех, кто тратится на подобные зачарованные игрушки, пусть и удобные. Мерлин, кому они нужны, если есть совы и патронусы?       Всё удивительнее, и удивительнее. И, наконец, факт пятый: Гермиона явно не хотела, чтобы они с Гарри заходили к ней в спальню. Именно поэтому Джинни преспокойно туда зашла. Но не обнаружила там ничего предрассудительного. Она даже заглянула в ванную комнату, под предлогом того, что ей нужно в туалет: ничего.       Но… Что-то в этом всём было подозрительное.       Все эти факты просто кричат о том, что здесь не чисто. Если бы это был просто мужчина, она бы не стала скрывать. Совершенно точно, что Гермиона не скрыла бы это от Джинни. А такая таинственность значит только одно: эта связь не понравится ни Джинни, ни общественности. Так кто он?       Что-то неуловимое крутилось буквально на поверхности. Что-то связанное с тем вечером, когда они были в «Трёх мётлах» в сентябре. Джинни никак не могла ухватить какую-то мелочь из того дня, маленькую деталь, чтобы догадаться. Не хватало одного пазла, чтобы получилась полная картина. — Джинни! Что ты тут сидишь одна? Пойдем, твоя мама приготовила отличный мясной пирог! — голова Гарри просунулась в комнату. — Иду, — девушка тряхнула головой, немного жалея, что из-за Гарри упустила мысль. Ну ничего, она поразмыслит об этом позже.       Джинни чувствовала, что как никогда близка к разгадке.

***

      Драко с громким хлопком появился в Мэноре. Сразу же возник эльф, залепетавший приветствия и как-то боязливо глядевший на него. — Где миссис Малфой? — спросил он мимоходом. — В малом зале, хозяин! — пропищал эльф.       Драко шёл по мраморным полам и его шаги гулко отдавались в огромном доме. Настроение было на высоте: он проведёт тихий обед с матерью, а затем отправится домой и позовёт Грейнджер. У него были планы на этот вечер, и он собирался его провести с удовольствием. И удовольствие планировалось не только физическое — ему хотелось снова вступить с ней в разговор, спорить и соревноваться в знаниях. С ней было интересно.       Подходя к дверям малого зала, он услышал приглушенный смех и стук столовых приборов. Внутри что-то оборвалось от недоброго предчувствия. Ещё не осознав до конца, что делает, он резко распахнул двери и медленно двинулся внутрь. Смех прервался и все смолкло. Мать и её гость резко повернулись на звук его шагов. Драко застыл, как молнией пораженный, глядя на них.       И всё, что он мог произнести в этот момент, было: — Бля-ядь…