Игра на равных

      На удивление, в Дырявом котле этим вечером было почти спокойно. Блейз окинул взглядом зал, и сразу же обнаружил Малфоя. Тот сидел за столом в сомнительной компании двух мрачных магов, потягивая огневиски и играя в карты.       Забини вальяжно подошёл к ним и опустился на свободное место. — А-а, Блейз, — пробурчал Драко, кидая карту на стол, — какими судьбами? — Да так, зашел друга проведать, в дом на окраине Хогсмида, знаешь такой? — иронично ответил Забини. — А там милые люди сказали, что хозяина дома нет. — Они мне надоели, и я ушёл, — проговорил Малфой рассеянно, следя за игрой. — Как это мило с вашей стороны, сэр, — язвительно проговорил Забини, — дать пристанище подобному сброду. Как вы докатились до такого, можно узнать?       Малфой не удостоил его ответом, полностью сосредоточившись на игре. На удивление, он был не слишком пьян, наверное, поэтому-то он и ушёл из дома, не смог вынести эту компанию. Очень по-взрослому — уйти, потому что надоело. — Малфой, — начал Забини говорить, как тот протестующе поднял руку: — Не надо, Блейз, не мешай. Это сбивает меня, а я должен отыграться. — Шёл бы ты отсюда, парень, — недобро блеснул глазами в сторону Забини мрачного вида волшебник. Он не снимал капюшона с головы и его лицо в полумраке бара было трудно разглядеть. Блейз внимательно пригляделся к картам в руках одного из магов, и хмыкнул, заметив кое-что. Второй игрок внезапно кинул на стол карту и издал победный вопль: очевидно, выиграл. — Бля-ядь, — скрипнул зубами Малфой, — ещё партию!       Забини снова пристально вгляделся в магов. Повернулся к другу и спросил: — Что ты проиграл, Малфой? — Мой дом в Хогсмиде.       Забини уставился на него, не веря своим ушам. — Ты в своём уме?.. — Буду жить с матерью и своим новым папочкой, что не так? Думаешь, они мне не будут рады? — внезапно зло произнёс Драко, наблюдая, как карты сами собой перетасовываются в воздухе.       Блейз задумчиво глядел на друга. Эти двое мошенников обчистили Малфоя нечестным путём, он видел. Не просто так они недовольно косились на Забини, перешёптываясь. — Что ставишь, Малфой? — грубым голосом спросил один из игроков. — Свой дом ты проиграл, что ещё предложишь? — Дай подумать, — протянул тот, — домовой эльф подойдет? — Принято, — и карты легли на стол.       Блейз в который раз за сегодняшний день мысленно воззвал к Мерлину, чтобы тот помог ему вправить мозги Малфою. — Не знаю, расстроитесь вы или обрадуетесь, — вступил он в разговор, — но эльфы теперь свободные существа и играть на них нельзя.       Волшебник зыркнул на Забини недовольным взглядом из-под капюшона и бросил карты на стол. — Не пойдёт, Малфой. — Пошли поговорим, — хлопнул Блейз друга по плечу. — Не пойду я никуда, — сопротивлялся Драко, недовольно хмурясь, — я должен отыграться.       Внезапно второй волшебник занервничал. — Мы выходим из игры. Давай заключим непреложный обет, что ты проиграл и отдаешь нам свой дом, — прошипел он. — Так, ребята, не знаю, что он вам тут проиграл, но непреложный обет он вам не даст, это я вам гарантирую, — спокойно заявил Забини, поигрывая волшебной палочкой. — Блейз… — начал было Малфой, но осёкся под его взглядом. — Ты откуда такой резвый взялся? — с угрозой в голове процедил один из магов. — Не в курсе, что такое карточный долг? — Очень хорошо знаю. Но тут такое дело, ребята, — небрежно проговорил Забини, — карточный долг отдается в том случае, если игра была честной. А это не ваша сильная сторона, как я понимаю. — Да что ты!.. — рванулся было к нему один из магов, но второй осадил его, оглядываясь на дверь. — Я своими глазами видел, как вы зачаровали колоду, — Блейз взял одну карту и покрутил её. — Финита! — карта внезапно поменяла масть. — И всего-то! — он брезгливо бросил её на стол. — Да вы охренели! — зарычал Малфой, придя в себя от удивления. — Какого…        Забини дернул его за ворот и тот остался сидеть на месте. — Что, если я сейчас вызову сюда мракоборцев, ребята? — дружелюбно спросил Блейз. — Что-то мне подсказывает, они будут очень рады видеть вас, а вот вы напротив, весьма расстроитесь, не так ли? — Что ты нам предъявишь? — опасно сощурился один из магов, но второй заволновался и тихо стал уговаривать своего друга уйти, чтобы не нарваться на неприятности.       Пяти минут не прошло, как эти двое исчезли из бара, захватив с собой колоду карт.        Забини повернулся к Малфою. Тот безразлично смотрел куда-то вперед, невидящим и пустым взглядом. Казалось, ему было всё равно, что дом вернулся к нему.       Блейз тяжело вздохнул и провёл раскрытой ладонью по лицу, как будто пытаясь абстрагироваться от увиденного. — Ты расскажешь, что происходит? — в который раз он задал этот вопрос за последние сутки? В пятый? — Ничего, Забини. Оставь меня. — Не драматизируй. Я же помочь тебе хочу. Мне даже интересно, что должно было произойти, чтобы тебя так ломало, а? Не в одном же профессоре дело, так?       Малфой снова промолчал, меланхолично потягивая виски. Забини вдруг страшно захотелось съездить ему по лицу, чтобы стереть это безучастное выражение с физиономии. Что он, в самом деле, как мамочка бегает за Малфоем, чуть не за шкирку вытаскивает из неприятностей? — Она не захотела прийти ко мне, поэтому я опять позвал их.       Блейз даже не сразу понял, о ком речь. Это он о Грейнджер? Нет, серьезно?.. — Так, притормози, Малфой, — Блейз перевёл дух от неожиданной догадки. — Ты что, из-за неё всё это творишь?       Ответа он не дождался, но отчего-то Забини почувствовал странное облегчение. Если дело в Грейнджер, это будет не так сложно уладить. Она точно неравнодушна к этому белобрысому придурку, и если они найдут общий язык, то это пойдет на пользу обоим. Может, и к матери он будет снисходителен, в отношении её выбора мужчины.       Мысли Забини выстроились в чёткую цепочку, и он уже думал, что не всё так страшно оказалось. Внезапно в голове всплыла Паркинсон и пари. Но он отбросил эту мысль. Это не требует сиюминутного решения. Вместо этого он осторожно произнёс: — Я был у неё сегодня.       Малфой по-прежнему смотрел в одну точку стеклянным взглядом. — Ты что, не слышишь? — Забини повысил голос. — Я был сегодня у Грейнджер. Она волновалась за тебя, придурка.       Что-то промелькнуло на лице Драко. Он чуть повернулся к другу и равнодушно спросил: — И что мне теперь делать с этой информацией? — Малфой, — Блейз устало поставил локти на стол, — я тебя не пойму. Ты подумал, что она не хочет к тебе идти и позвал ведьм с Лютного, я правильно тебя понял? — Да.       Короткий безразличный ответ. Забини медленно кивнул, как колдомедик, наконец-то вытянувший у проблемного пациента нужную ему информацию. — Дальше. Это значит, что ты к ней неравнодушен?       Молчание. — Да, — наконец прозвучало так низко, что Блейз едва услышал.       Забини вдруг захохотал, как одержимый. Он смеялся до слёз, и Драко с неудовольствием смотрел на его веселье, постукивая пальцами по пустому стакану. Бармен разлепил глаза и глянул в их сторону, поджав губы. — Малфой, блядь, — Блейз все никак не мог успокоиться. — Нахрена творить всё это? Ты думаешь, она оценит или что? Твою колдографию впору вешать на стенд с надписью «Аморальные подонки Хогвартса».       Тот молчал. Сделал знак бармену и в его руку прилетел новый бокал с огневиски. Забини снова попытался воззвать к здравому смыслу: — Я не пойму, в чём твоя проблема? Ты добился своего, она явно не против, я видел, как она прижималась к тебе сегодня утром. Ты, как оказалось, тоже к ней неровно дышишь. Так за чем же дело стало? Встречайтесь, любите друг друга, трахайтесь, и оставьте уже дядюшку Блейза в покое, он вам не нянька!.. — Блядь, Забини, ты прикидываешься? — наконец что-то знакомое мелькнуло в его движениях, и Малфой с раздражением повернулся к другу: — Ты серьёзно считаешь, что всё так просто? Она преподаватель, я студент, это не причина? — Пффф, — протянул Забини, — что ты, как маленький. Встречайтесь тайно. В твоём доме. Да и ты студент не навсегда, через полгода сдашь экзамены и всё. Нет, я эти тайны не одобряю, конечно, но если ты к ней искренне относишься, отчего нет? Что случилось, то случилось, надо решать проблемы, а не создавать их, как успешно делаешь ты последние недели. Не вы первые в мире, не вы последние. — Бле-ейз! — промычал Малфой, обхватывая голову руками. — Я спорил на неё, понимаешь? Я рассказал всё Паркинсон. У неё есть мои письма. И эта сучка может придумать что-нибудь омерзительное, опозорить Грейнджер, добиться, чтобы её уволили… — Салазар и все его потомки, храните нас! — возвёл глаза к потолку Забини. — Я дожил до того момента, когда Драко Малфой наконец-то признает себя виноватым и раскаивается в содеянном!.. Я, пожалуй, выпью за это.       Он махнул бармену и бокал с огневиски плавно опустился перед ним. Забини отсалютовал в воздух и сделал глоток. — Слушай, — после недолгого молчания произнёс Блейз, — кроме писем, которые ты, дурья твоя башка, додумался писать Паркинсон, что у неё ещё есть на Грейнджер?        Тот пожал плечами. — Ничего, — буркнул он. — Значит, — подытожил Забини, — у неё только твои письма, которые компрометируют тебя перед Грейнджер? Потому что остальное можно списать на бахвальство недалёкого студента, правильно я понимаю? А если Паркинсон не будет знать, что вы тайком бегаете к друг другу, то и эти письма ей не понадобятся, так ведь? А ты тем временем покаешься перед Грейнджер, вымолишь прощение, я знаю, ты сможешь. Потом ты закончишь Хогвартс и больше козни Паркинсон будут не актуальны, так ведь? — Не знаю, Блейз, — тоскливо тянул своё Драко, — я звал её сегодня. Думал, если она придет, то всё само собой решится, но она ничего не ответила. — Малфой, блядь! — разозлился Забини. — Я видел, как у неё руки тряслись, когда она читала, что ты там ей нацарапал. А потом… — Блейз запнулся, решив не рассказывать о Фанни, как бы чего не вышло. Поэтому он хмыкнул и продолжил: — …потом ты позвал этот сброд к себе домой, и хвала Мерлину, что я не допустил того, чтобы она к тебе побежала. А она собиралась, Малфой! — он уничтожающе смотрел на него. — Только представь, если бы она одна пришла к тебе, а там твои милые гости! А тебя нет, каково, а?..       Драко сжал бокал в руке с такой силой, что Блейз побоялся, что сейчас брызнут осколки стекла во все стороны. Забини насладился произведённым эффектом своих слов, и решил его добить: — Даже не знаю, Грейнджер все-таки сильная волшебница, правда? Отбилась бы, я полагаю? Да, пожалуй, ничего страшного бы не случилось, если бы она пошла к тебе. Зря я её отговорил и пошёл вместо неё. А, Малфой? — Заткнись, — прорычал он, — она не должна вообще знать о… о них. — Но мне пришлось ей сказать, кто были твои гости, — тихо, издевательски сказал Забини. Он намеренно выводил Малфоя из себя, упивался тем, что причиняет ему это страдание. Это была спасительная, очищающая боль. Что-то вроде кровопускания в средневековье, когда после человек либо умирал, либо выздоравливал. И Блейз видел, что его «пациент» жить будет. Именно поэтому он вовремя среагировал и поймал кулак Драко, который уже летел ему в челюсть. — Ты охуел, Блейз! — Драко хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. — Зачем?.. — Успокойся, — Забини скрутил ему руку и отпустил. — Иначе я не мог её остановить. Она рвалась спасать тебя. — Мог бы сказать, что у меня мать… Придумать что-то! — Драко старался подавить отчаяние. — Творишь всю эту дичь ты, а врать должен я? Не так это работает, нет, сэр, — спокойно сказал ему друг.        Малфой беспомощно ударил кулаком о столешницу. — Она не простит. Не поверит, что я… — Я сказал ей, что ты не спал с ними. Это ведь правда? — Драко кивнул, не глядя на Блейза. — Мне она поверит. А если ты будешь красноречив и убедителен, то и тебе.       Они помолчали, глядя, как несколько посетителей зашли в бар и важно уселись за барной стойкой. — Блейз, после всего, что я сделал… — нарушил вдруг их безмолвие Малфой, — Я считаю, что для неё будет лучше, если я буду держаться подальше. Так Паркинсон не сможет ей навредить. Я помню, что ты мне говорил тогда, после Рождества. И если из-за меня она лишится своей работы, будет опозорена, то ни к чему хорошему это в итоге не приведёт. И это будет по моей вине.       Забини задумался. В голове друга крутились правильные мысли. Но он чувствовал: если Малфой сблизится с Грейнджер, то это решит сразу несколько проблем. Она смягчит его мерзкий характер и эгоизм, а Малфой, вероятно, сможет немного проще смотреть на то, что Нарцисса не желает быть одна. Что же получит Грейнджер от этой связи, внезапно пришёл вопрос в голову Блейза. Деньги и состояние Малфоев, её, очевидно не заинтересуют, но он был уверен, что, если у неё будет влюблённый в неё без памяти белобрысый подонок, это и будет тем, чего она хочет. Наверняка же. — Давай сделаем так, — наконец принял решение Забини, — ты возвращаешься в Хогсмид, приводишь себя в порядок, а завтра вечером зовешь Грейнджер заглянуть к тебе. Ты рассказываешь ей всё, а она пусть решает, хочет она быть с тобой, или нет. — Я не уверен, — тихо проговорил Малфой, — что она придет. — Что ж, значит, ты сам виноват! — внезапно развеселился Забини, но сразу же посерьёзнел: — Думаю, она придёт. Но у меня условие: ты действительно ей во всем признаешься, и про пари, и про Паркинсон. И упаси тебя Мерлин проявить свои чувства в школе!..        Драко виновато посмотрел на Блейза: — Ты поможешь мне выставить вон этих ведьм? — О, я уже это сделал, — хохотнул Блейз. — Благодарностей не надо. И прекращай так пить, твоё смазливое лицо теряет привлекательность, боюсь, что Грейнджер не признает тебя с этими мешками под глазами.       Пропустив ещё по стаканчику виски в полном молчании друзья аппарировали в дом в Хогсмиде. Час уже был поздний, поэтому Забини решил не возвращаться в школу, а расположился в одной их гостевых комнат. Он считал, что нашёл замечательное решение всех Малфоевских проблем и больше ему не придётся нянчиться с ним, как с трудным подростком. Ведьма Паркинсон со своими интригами тоже не волновала его.       Малфой долго лежал в своей кровати с открытыми глазами, глядя перед собой в темноту спальни.       Блейз предлагал ему простой и самый очевидный путь — сдаться на милость Грейнджер. Если она простит его, то они могут часто встречаться в его доме, и никто им не помешает. Она же простит его, правда?       Он сможет наслаждаться её обществом, её телом столько, сколько захочет, без этих её заморочек и угрызений совести. Но она же наверняка захочет определённости в будущем — сможет он ей это пообещать? Драко очень не любил давать обещаний, в которых был не уверен. Но это виделось таким заманчивым, таким… милым?       Драко с неохотой задумался о будущем. Он закончит школу и попробует пробиться в Министерство — эти планы уже давно в его голове. А как насчёт Грейнджер? Что, если после школы им начать встречаться открыто? Он бы пригласил её куда-нибудь. Малфой представил, с каким интересом и энтузиазмом она воспримет его инициативу выбраться куда-нибудь вместе, не таясь. Наверняка, для неё это очень важно, это будет значить, что он не стесняется её.       А он, кстати, стесняется её? Драко попробовал забраться поглубже в свои чувства. Повернул их и так и эдак. Смог бы он открыто заявить обществу о своих с ней отношениях?       Какой-то мерзкий червячок подтачивал воодушевление, внушённое Забини. Он ощутил неуверенность. Его тянет к Грейнджер, ему с ней хорошо, но открытые отношения, какие-то обещания на будущее — нет, Драко не может пока представить подобное.       Гораздо удобнее было бы плыть по течению! Встречаться тайком, проводить время вместе (и видит Салазар, это он не только о постели, в словесных схватках Грейнджер тоже была чудо, как хороша), и не думать о будущем. Главное же здесь и сейчас, а дальше? Никто не знает, что будет дальше, и ему тоже не очень-то хотелось об этом задумываться.       В любом случае, завтра она придёт к нему и он поговорит с ней о пари. Этот дамоклов меч не должен висеть над ним, грозясь в любой момент с грохотом опуститься на его голову. Он объяснит ей, а она должна понять. Можно сказать не всё, Малфой вполне может умолчать о некоторых нюансах и преподнести всё в выгодном ему свете.       Поспорил, но влюбился. Как дурачок Маклагген. На потеху Паркинсон.       При этих мыслях Драко вдруг ощутил раздражение. Как бесило то, что он когда-то от скуки и праздности разоткровенничался с ней. Насколько сейчас всё было бы проще, если бы не его глупый спор.       Его мысли вдруг приняли неожиданный поворот. Малфой подумал о матери и о том, как бы она восприняла его связь с маглорождённой? С Грейнджер?       Наверняка, она бы была против. Чтобы её единственный сын, Драко Люциус Малфой, встречался с грязнокровкой Грейнджер? О, его мать положительно упала бы в обморок. Она даже мелкую Уизли восприняла бы с большей благосклонностью, та хотя бы чистокровная, думал Драко.       А что? Это хороший повод позлить мать. Она поймет, как ему неприятно видеть её с этим египетским мудаком.       Да, это может сработать, думал Малфой. Он закрыл наконец глаза и позволил сну утянуть его сознание за собой.

***

      Гермиона целый день на автомате готовилась к новой учебной неделе. В который раз с усилием очищала сознание от давивших на неё неприятных мыслей.       То, что она услышала вчера от Забини повергло её в шок. Она всего могла ожидать от Малфоя, но ведьмы с Лютного переулка… Гермиона не знала, верить ли Блейзу, что Драко не спал с ними. Зачем тогда их звать? Но как было больно думать о том, что он…       Но Малфой ей ничего не обещал. Она сама добровольно прыгнула с ним в постель, забыв о том, что она преподаватель, а он студент. Она «подарила» себе тот вечер. За ним ещё один. И, как оказалось, нельзя делать себе подобные «подарки», и не чувствовать ничего при этом. Невозможно.       Вчера Драко написал ей сообщение на странице аймага, с просьбой прийти. От неожиданности она проигнорировала это, ведь перед ней сидел Забини, а через полчаса у него уже были те самые «гости». Потом эта плачущая эльфийка. Сердце Гермионы рвалось спасать Малфоя. Только нужна ли ему её помощь?       Он звал её. Не пришла она — придут ведьмы с Лютного переулка. Значит ли это, что Гермиона ему нужна только для секса? Это обидно было осознавать, ведь иногда ей казалось, что между ними есть что-то большее. Когда он смотрел ей в глаза после секса. Или когда они вели один из своих извечных споров на академические темы и не только.       Как в тот день, когда он сидел на камне Стоунхенджа и обнимал её. Гермионе показалось в тот момент, что она его понимает. Видит, какая зияет огромная дыра в его душе, как он нуждается в понимании и любви.       Ночью того дня она оставила его спящего и ушла, чтобы закончить это безумие. Они не должны встречаться больше и точка. Только на уроках магловедения, как и положено преподавательнице и студенту.       А сейчас она уже ни в чём не уверена. В душе словно поселилось колючее существо, которое неприятно ворочалось, больно задевая её своими иголками, и вызывая жжение в глазах от наворачивающихся слёз.              Нет, она не винит Малфоя. Эта боль только её личная. Гермиона поддалась сама этому соблазну и влюбилась. Хотя этого просто не должно было произойти с ней.       Она бессильно отложила в сторону недописанный план обучения для третьекурсников и закрыла лицо руками. Как она будет дальше вести занятия у седьмого курса Слизерина? Хватит ли ей выдержки и сил?       Джинни предупреждала в своём письме, еще в сентябре прошлого года, что Малфой не тот, с кем ей стоит общаться, и она была права. Но что Гермиона теперь может сделать? Прошлого не вернешь. Все совершают ошибки, и она не была исключением.       Погружённая в свои невесёлые мысли, Гермиона отрешённо услышала, как ухнул аймаг. Сердце вдруг пропустило удар, и она поспешно выложила из кармана блокнот на стол перед собой. Он сиял зелёным светом, манил открыть его и прочитать сообщение.       Не нужно быть прорицателем, чтобы догадаться, кто ей пишет и что. Гермиона смотрела на небольшую книжечку в кожаной обложке и решалась. Не выдержав, она перелистала странички.       «Приходи сегодня после дежурства. Я буду ждать тебя.»       Гермиона медленно достала маленькое перо из кожаной петельки, и занесла его над блокнотом.       Воспоминания вихрем пронеслись перед её мысленным взором.       Вот тот мальчик, который бросил ей в глаза обидное «грязнокровка». Слёзы, которые она лила из-за этого.       Вот она ударила его в нос, заставив скривиться и взвыть от боли. Торжество дурманило ей голову.       Вот он что-то презрительно говорит своей матери, которая высокомерно смотрит на неё. Гермиону обдаёт холодом.       Величественный холл мэнора и он, испуганный, неуверенно подтверждает, кто перед ним. Спасительный провал в памяти.       Вспышки воспоминаний из суда, когда он не смотрел ни на неё, ни на кого-либо ещё. Газеты с новостью о его помиловании.       Его ухмылка, когда он нагло оскорбил её, предложив галлеоны в обмен на экзамен. Обида, раздирающая её изнутри.       «Так делают маглы, мисс Грейнджер?» — смеется он и подхватывает её на руки, перенося через лужу. Она внезапно осознаёт, какие у него сильные руки.       «Стал бы я так с вами носиться, если бы вы мне не нравились, мисс Грейнджер» — легко брошенные слова в тот день, когда она болела.       Их поцелуй, когда он вытащил её танцевать во время дополнительного занятия. Раскаяние, которое разъедало душу.        «Не уйду, пока ты меня не поцелуешь» — и его губы на её губах за углом «Всевозможных вредилок».       «Не вздумай вестись на это, поняла?» — он осторожно прижимает её к груди, утешая, и она чувствует невесомый поцелуй в макушку.       Голос Забини «Драко Малфой разбился, летая на метле вчера вечером.» — и ощущение, что рушится мир.       «Обливейт!» — и он стирает память детям, которые явились невольными свидетелями их поцелуя.       «Я не могу так больше. Не бегайте от меня.» — его серые глаза в полумраке коридора школы. Попалась.       Мягкий голос «Я не сделаю ничего, если ты не захочешь. Не надо плакать.» — она верит ему.       «Убежала от меня… Думала, не найду.» — его низкий голос и огонь в глазах. Секс в её комнате, когда они задыхались от желания и растворялись друг в друге.       «Не могу насытиться тобой» — его жаркий шёпот, его руки, жадно оглаживающие её тело.       Солнце, скользнувшее лучами в арку камней Стоунхенджа, согрев теплом их фигуры.       «Мне хорошо с тобой. А тебе?» — слова в полумраке его спальни.       «Они не ты. Никто не заменит мне тебя.» — руки отчаянно обхватывают голову.       Тихий голос Забини «Он не спал с ними, мисс Грейнджер». Боль где-то в груди.       Сообщение в блокноте.       Она должна ответить. Да, или нет. Вот сейчас всё и решится. Пальцы чуть дрогнули и кончик пера замер над поверхностью блокнота.       Гермиона медленно вывела ответ. Закрыла блокнот с чувством, что закрыла одну главу своей жизни.