Игра на равных

— Может, ты всё-таки останешься? — лениво проговорил Драко, наблюдая, как Гермиона одевается. Он лежал на кровати обнажённый, едва прикрывшись простынёй. — Драко, мы уже это обсуждали, — в который раз ответила она, приглаживая волосы перед зеркалом. — Кто-нибудь может увидеть утром, что я возвращаюсь в школу, возникнут вопросы… — Но вчера ты осталась, — резонно заметил он.       Гермиона подошла к прикроватной тумбочке, чтобы забрать свою палочку. Рука Драко ловко перехватила её запястье и потянула на себя. Она опустилась на край кровати. — Вчера было исключение, — ответила Гермиона. — Мы уже говорили об этом. Во вторник я не смогу прийти, потому что дежурю. А в субботу я смогу остаться на ночь. — До субботы так далеко, — он потянул её к себе, и Гермиона опёрлась на его грудь, и её волосы щекотали его кожу.       Он выглядел, как ребёнок, которому отказали в покупке игрушки, и она невольно рассмеялась. — Никто тебя не увидит, если накинешь дезиллюминационные чары, — проговорил он, обхватив её лицо ладонями и принявшись целовать.       Малфой очень хотел, чтобы она осталась, как вчера. Это было, как в сладком сне — засыпать, обнимая её, вдыхая её запах и не бояться, что она уйдёт. Теперь она снова уходит и оставляет его одного, и это ему не нравилось. — Драко, — она оторвалась от его губ, слегка улыбаясь. — Ты знаешь, как я отношусь к своей работе.       Он тяжело вздохнул и ослабил объятия, давая ей подняться. — Я провожу тебя, — Малфой встал и его халат услужливо подскочил, расправляя рукава, чтобы удобнее было его надеть.       Они спустились на первый этаж, в холл, и Малфой шагнул к ней, заключив в объятия, вжимая в себя, припав губами к шее. Салазар, он не хочет её отпускать. — Мне пора, — выдохнула Гермиона.       Он с сожалением оторвался от неё и отступил. — Увидимся в школе, — проговорил он, заговорщически ухмыляясь. — Не вздумай! — она шутливо погрозила ему пальчиком и аппарировала с хлопком.       Возникнув чуть в стороне от ступеней дороги, ведущей к воротам Хогвартса, Гермиона некоторое время стояла, осторожно оглядываясь. Она ненавидела эту часть своего ночного приключения: приходить под покровом темноты, чтобы крадучись, проникнуть в школу и дойти до своей комнаты, замирая от каждого шороха. Она делает это второй раз в жизни, но уже ненавидит. Удостоверившись, что никого вокруг нет, она достала карту мародёров и развернула её, чуть подсвечивая палочкой. Путь к её классу свободен, коридоры школы пусты.       Гермиона стремительно пробежала про ступеням, проскользнула за тяжёлые ворота, и, не забыв накинуть чары бесшумности, без приключений добралась до своей комнаты. Закрыла свою дверь с чувством облегчения, прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Вот она и делает то, чего так боялась. Тайно встречается со студентом. Впрочем, если отбросить эти неприятные манипуляции для сокрытия этого факта, эмоции от самих встреч перебивают все остальное.       Какой-то шорох со стороны окна заставил её замереть и открыть глаза. Сова с письмом. Мерлин, с этой ночной встречей она совсем забыла про то, что написала Джинни.       Гермиона впустила сову, отметив, что та не улетает, ждёт ответа. Непонятно, хороший это знак, или плохой. Она присела за стол и руки бессильно опустили письмо на колени.       Можно только представить, что Джинни там написала. Гермиона вздохнула. Глаза остались сухими . Сейчас или никогда. Она разорвала конверт и вытащила бумагу, исписанную мелким почерком.       «А почему, дорогая моя, ты пишешь, что я не буду больше твоей подругой? Почему ты даже не намекаешь, а прямым текстом говоришь, что я должна искать новую крестную для нашего сына? Нет, это мне в пору обижаться, что ты так плохо обо мне думаешь.       Но, несмотря на такой грозный тон начала моего письма, я вынуждена тебе сказать, что новую крестную искать я не собираюсь, это твоя обязанность, уж прости. И ты останешься моей лучшей подругой, что бы ни случилось.              Вспомни, Гермиона, я писала тебе ещё в сентябре, что всегда буду на стороне тех, кого люблю. Не стоит думать, что из-за возникшей ситуации что-то изменится.              Я уверена, что и родители, и Гарри с пониманием отнесутся к тебе, но должна признать, что не могу сказать того же о Роне. Но я никому и ни о чём говорить не собираюсь, ты рассказала мне свою тайну, а секреты я хранить умею.       Знаешь, я даже разозлилась на него. Ценит ли он, какое сокровище ему досталось? Очень надеюсь, что да. Вероятно, война в самом деле изменила его так, что он научился испытывать искренние чувства. Но, Гермиона, ты сама понимаешь, что мне очень трудно в это поверить, и была бы очень рада, если бы ты мне рассказала о ваших отношениях, чтобы я могла понять, что тебе не грозит опасность. Те мелкие детали, что ты мне поведала в нашу последнюю встречу неделю назад, не успокаивают. Я переживаю и боюсь за тебя.       Давай встретимся завтра после твоих уроков в «Трёх мётлах». Нам нужно поговорить. Напиши время и отправь с совой.

Джинни Поттер.»

      Гермиона читала письмо и улыбалась. Как можно было так плохо думать о Джинни? Она всегда поддерживала её, помогала во всём. И Гермиона даже ощутила укол совести, что сама первая решила всё скрывать от Джинни, обманывала её. Вместо этого она могла бы получить поддержку и совет, а выбрала борьбу с собой в одиночку.       Гермиона быстро написала время и присовокупила к этому несколько строк искренней благодарности. Сова улетела и она ощутила прилив радости и надежды.       Может, не всё так и плохо в её жизни? У неё есть друзья, есть работа, есть Драко Малфой, который ведёт себя так, будто она действительно ему нужна. И это грело её душу.

***

— Драко, ты же обещал…       Малфой снова оказался в её классе в середине рабочего дня и, предварительно удостоверившись, что она одна, затолкал её в комнату, повалил на кровать и принялся страстно целовать, расстёгивая пуговицы на её блузке. — У меня урок через двадцать минут, — задыхалась она, пытаясь воззвать к разуму его и своё сознание. — А у тебя, кажется, тоже занятие. — Меня освободили на этой неделе от Защиты от Тёмных Искусств, — проговорил он, стягивая её белье и отбрасывая в сторону. — Но, Драко, а-ах!.. — она не смогла сдержать стона, когда его пальцы оказались в ней, начали двигаться, надавливая, оглаживая и всячески доставляя ей удовольствие. — Не могу… насытиться тобой, — говорил он между поцелуями, и его рука ускорилась, приближая её к разрядке. — Мне всё время мало… тебя.       Он резко поднял её и поставил на колени, вынудив опереться на локти, пристроился сзади. Быстро справился с ремнём, приспустил белье вместе с брюками. Было неудобно, но времени раздеваться не было. Он задрал её юбку, оглаживая её ягодицы, наклонился и легко прикусил её бедро, от чего она громко застонала. — Тише, — прошептал он, — мы не накинули чары немоты.       И, прежде чем в голове у Гермионы появились мысли о собиравшихся пятикурсниках в её классе за стеной, он вошёл в неё на всю длину, и задушенный стон сорвался с её губ. Малфой вбивался в неё, набрав бешеный темп, словно боялся не успеть в погоне за оргазмом. Гермиона прикусила кулак, подавляя стоны и всхлипы. Он всегда знал, как довести её до высшей точки удовольствия. Она почувствовала его пальцы на клиторе, и маленький уголёк, постепенно разгоравшийся где-то глубоко в ней, стал вдруг пожаром. Она кончила, чувствуя, как властно его руки насаживают её на себя, как пальцы впиваются в бедра, как он с низким рычанием изливается в неё.       Он перевернул её на спину, лёг сверху и прижался лбом к её лбу, тяжело дыша и прикрыв глаза. Его ремень на брюках больно впивался ей в бедро и Гермиона заёрзала на месте. — Мне охуительно хорошо с тобой, — проговорил он, подумав, что она хочет оттолкнуть его. — Мне тоже, — прошептала она, обнимая его и чувствуя, как бешено стучит его сердце.       Он нежно прикоснулся к её губам, неторопливо целуя её, обхватив лицо ладонями. — Драко… Мне нужно… — мысль о скором уроке снова возникла в сознании, вытеснив всё остальное. — Да, — он поднялся, помогая ей встать.       Гермиона кинулась приводить себя в порядок. — Драко, ты не сможешь выйти из моей комнаты, — с беспокойством сказала она, лихорадочно застёгивая пуговицы на блузке. — Я никуда не спешу, — зевнул он, — я подожду тебя здесь.       И вместо того, чтобы одеться, он наоборот, скинул свою одежду и повалился на кровать. Гермиона невольно улыбнулась, глядя на это непринуждённое действие. Она открыла дверь в класс, запуская в комнату Годрика, который с деловым видом оглядел спальню и уверенным шагом направился к кровати, на которой лежал Малфой. Гермионе некогда было любоваться этими двоими и она, торопливо наложив запирающие заклятия на комнату, вышла к ученикам.       Гермиона увлеклась уроком так, что напрочь забыла о своём госте, которого с запоздалым удивлением обнаружила на своей кровати. Это было милейшее зрелище — Годрик и Драко спали на её постели вместе. От этой картины веяло уютом и спокойствием. Гермиона на минуту подумала, как было бы приятно присоединиться к ним третьей, но Джинни ждала её в «Трёх мётлах».       Поэтому она накинула тёплую мантию и уже взялась за ручку двери, как вдруг раздался голос: — И куда ты собралась, если тот, к кому ты бегаешь, собственной персоной спит в твоей кровати?       Гермиона развернулась и подошла к кровати, невольно улыбаясь его заспанному виду и котёнку рядом. — Я иду в «Три метлы», на встречу с Джинни. — И что же вы там будете обсуждать? — он поудобнее улёгся, поглаживая котёнка. — Меня? — Тебя в том числе. Я ей рассказала. — И она позвала тебя в «Три метлы», чтобы проклясть лично? — Нет, она переживает за меня и хочет убедиться, что со мной все в порядке. — Хочешь, я пойду с тобой? — спросил он вдруг.       Гермиону это так удивило, что она даже невольно сделала шаг к стулу и схватилась за его спинку. — Но мы же не можем вместе пойти… — Я приду туда чуть позже. Если у жены Поттера появятся ко мне какие-то вопросы, я буду готов на них ответить. — Зачем тебе это? — она озадачено смотрела на него. — Боюсь за тебя, — он так легко это произнёс, слегка улыбаясь, что Гермиона растаяла. — Вдруг она начнёт швыряться проклятиями, я должен буду принять их на себя! — пафосно заявил он. — Ну, так как? — Нет, не стоит, Джинни не будет проклинать меня.       Она подошла к столу и развернула карту мародёров: — Перед тем, как уйти, посмотри на карту, чтобы не столкнуться ни с кем. Я оставлю её открытой.       Он кивнул. — Ты точно не придёшь сегодня? — Я дежурю, Драко, — в который раз повторила она. Она не могла не признаться себе, что ей нравилось, что он так стремился провести с ней время. И дело было не только в сексе, она уверена, иначе он бы отворачивался и засыпал, стремясь свести общение с ней к минимуму. Но он с интересом болтал с ней на разные темы, прижимая к себе, когда они, разгорячённые после секса, валялись в его кровати обнажённые. Она очень любила эти неспешные разговоры обо всём на свете, и была уверена, что он тоже получал удовольствие от них.       С этими приятными мыслями она торопилась в «Три метлы».       Джинни уже ждала её, болтая с Розмертой.       Гермиона порывисто обняла её, как будто они расставались на долгое время. В эти объятия она вкладывала всю свою любовь и благодарность за то, что подруга поняла её и осталась на её стороне.       Они сидели друг напротив друга, и Гермиона рассказывала свою историю с самого начала. С того самого дня, когда Малфой в первый раз пришёл к ней на урок. Она не скрывала ничего, открывшись подруге. И все же, краска залила её лицо, когда она перешла к событиям последних двух дней. Единственное, о чём она умолчала, так это о «гостях», на которых жаловалась эльфийка Фанни. Даже мысли об этом были неприятны, не говоря уж о том, чтобы облечь их в слова. — Итак, — произнесла Джинни задумчиво, когда Гермиона замолчала, — у меня нет возможности послушать вторую сторону, но судя по всему, он действительно влюбился в тебя. Не знаю, Гермиона, что будет у вас дальше. Его мать, наверняка не одобрит этих отношений. — Джинни, я отпустила эту ситуацию, — проговорила Гермиона, пожимая плечами. — Мне хорошо с ним. Будь, что будет. — Очень, очень неосмотрительно с твоей стороны встречаться с ним в стенах школы, — покачала головой Джинни. — Но ещё больше мне не нравится, что тебя могут увидеть, когда ты возвращаешься от него ночью. Возникнут вопросы, даже не знаю, какое оправдание можно придумать тому, где ты бываешь по ночам.       Они помолчали немного, как вдруг Джинни хлопнула себя по лбу: — Ну конечно! Как я не подумала сразу! — она посмотрела на Гермиону: — Я одолжу тебе мантию-невидимку, Гарри не берёт её на учёбу. Мне не нравится, что тебя могут увидеть, поэтому будет лучше передвигаться по ночам в ней. Я пришлю тебе её сегодня вечером. — Спасибо, Джинни, — только и смогла ответить Гермиона. — Не волнуйся, я очень осторожна. — Да, но он — нет! — поджала губы подруга. — Он… тоже волнуется за меня. — Очень это приятно слышать. Я скажу тебе прямо, Гермиона. Я не против именно Малфоя, если все именно так, как ты мне рассказала. Вероятно, он лучше, чем мы все думали. Нарцисса спасла Гарри, значит, что-то человеческое в них все же есть. Я против этой таинственности вокруг вас. — Но какой у нас выход, Джинни! — воскликнула Гермиона. — Я преподаватель, он мой студент. Это неэтично, если мы будем открыто появляться на людях. Профессор Макгонагалл точно не будет в восторге. — Знаю, знаю, — проворчала Джинни, — вопрос в другом, во что это выльется… Ладно. Мне пора, мама ждёт меня к ужину, к нам погостить прибыла тетушка Мюриэль. Пиши мне и если что, всегда помни, что можешь ко мне обратиться с любой просьбой. Выслушать тебя я всегда готова.       Подруги расстались и Гермиона поспешила в Хогвартс. Она направилась сразу в Большой зал на ужин, а после заглянула в учительскую, забрать необходимые ей графики. У камина сидел профессор Миран, безмятежно попивая кофе. — Добрый вечер, Гермиона! Ты спешишь? Я хотел бы поговорить с тобой, — улыбнулся он, показывая рукой на кресло рядом.       Гермиона, немного помедлив, опустилась в предложенное кресло. Перед ней возникла чашка кофе. Молчание затягивалось, и Гермиона осторожно поглядывала на невозмутимое лицо профессора, который задумчиво смотрел на пламя огня в камине, и, казалось, совсем забыл о её присутствии. — О чём вы хотели поговорить со мной, Алестер? — напомнила она о себе, так и не дождавшись начала разговора.        Миран стряхнул с себя задумчивость. — Об одном из студентов. — произнёс он. — Я слушаю, — она сделал глоток уже остывшего кофе. — Речь пойдёт о Драко Малфое, — Гермиона невольно вздрогнула, и поймала взгляд профессора. Он внимательно смотрел на неё, ожидая реакции. — И что с ним? — она постаралась придать голосу небрежное звучание. — Он беспокоит меня, Гермиона, — глаза Мирана снова затерялись в языках пламени камина. — Он неуравновешен, импульсивен и совершенно не управляем в гневе.       «Где же он видел Драко в гневе?» — пришло в голову Гермионе. Внезапно она вспомнила, что Малфой сказал ей, что его освободили от занятий по Защите от Тёмных Искусств. Не иначе, как повздорил с преподавателем? — Я слышал, что он посещает дополнительные занятия по магловедению у тебя, — тёмный взгляд снова задержался на Гермионе. — Он посещал… в прошлом семестре, — проговорила она, не понимая, к чему он клонит. — Быть может… Ты продолжишь заниматься с ним? Мне кажется, ты положительно повлияешь на него. Твоя сдержанность, доброта и умение располагать к себе студентов может помочь ему справиться с собой. Если ты отнесёшься к нему повнимательнее, это пойдёт только на пользу.       Гермиона молчала. Она не могла уловить, что Алестеру нужно от неё. Почему его волнует Драко Малфой? Не о Миране ли он тогда нёс всякую ерунду в алкогольном угаре? Она с подозрением посмотрела на профессора, и встретила его прямой взгляд. Ей показалось, что он в курсе её ночных отлучек, и почувствовала, как краснеет лицо.       Гермиона ждала, что Алестер добавит что-то ещё, объяснит ей свои слова, но тот снова уставился в камин, безучастно попивая кофе. — Я посмотрю, что можно сделать, — пробормотала она, чтобы как-то закончить этот разговор. Они попрощались, и Гермиона направилась патрулировать школу.       Слова Мирана не выходили у неё из головы. Что он хотел ей сказать? Он говорил уклончиво, обтекаемо, как будто обходил опасные углы, смягчая их словами.       Гермиона прошлась по второму этажу, поднялась на третий. Прокручивала разговор снова и снова в своих мыслях, не находя зацепки.       Когда она зашла на астрономическую башню, то невольно задержалась у перил, глядя в ночное небо. И вдруг её озарило:       «Мерлин, Алестер прямым текстом сказал мне быть внимательнее к Драко. Это значит, что он каким-то образом в курсе про его неприятности на каникулах. Может, он знает, что мы учились вместе, или думает, что раз он посещает мои занятия, то я имею на Драко влияние.»       Холодный ветер обдувал башню со всех сторон, безжалостно растрепав волосы Гермионы.       «Что ж, — с какой-то непонятной эмоцией она улыбнулась своим мыслям. — Я буквально «очень внимательна» к своему студенту, правда, не известно, на сколько Миран одобрил бы такое «внимание», но Драко хотя бы бросил пить.»       Усмехнувшись, она спустилась на свой этаж и зашла в комнату. Первое, что она увидела, это был Малфой, по-прежнему едва одетый, с какой-то её книгой разлёгся на кровати, поглаживая Годрика. — Драко! — она торопливо наложила запирающее заклятие на дверь. — Ты так и не ушёл из школы? Тебе же нельзя здесь находиться!        Он лениво перевёл на неё взгляд и усмехнулся: — А кто узнает, что я здесь? Я не собираюсь выходить отсюда до утра.       Гермиона смотрела на него, как на напроказившего ребёнка. Потом вздохнула. Пусть остаётся, если хочет. — Как поболтала с миссис Поттер? — спросил тем временем Драко, делая вид, что не заинтересован в ответе. — Очень хорошо, — Гермиона сняла свою мантию и повесила на крючок. — М-м, она, конечно же очень рада? — с сарказмом спросил Малфой, откладывая книгу.       Гермиона невольно прочитала название. Это была «Ярмарка тщеславия» Теккерея. Она кивнула на книгу: - Как тебе?.. - О, занятно, - ответил он. - Некоторые герои, как бы это сказать... напоминают мне старых приятелей. Так что там с миссис Поттер? Судя по всему, она не прокляла тебя! — Знаешь, она моя подруга и хочет для меня хорошего, — она подошла и села за стол. — Драко, нам нельзя видеться вот так. Это очень опасно. — Не начинай, — беспечно ответил он, — я не выйду из твоей комнаты, а утром мы заглянем в твою карту, и я преспокойно отправлюсь на историю магии. Никто меня не увидит. Кстати, отличная карта, откуда она у тебя? — Это Гарри мне отдал. — И у него была такая во время учёбы? — поразился Драко, раздумывая над этими словами. Затем, он отбросил эти пустые мысли и воспоминания, вытянулся и поманил её к себе: — Иди ко мне. Я соскучился. А ты не торопилась!.. — недовольно протянул он, наблюдая, как она садится на постель. — Я чуть позже снова пойду патрулировать. — Это будет позже. Давно хотел спросить, — проговорил Малфой. — Почему ты не идёшь работать в Министерство? Зачем тебе эта школа?       Гермиона не сразу ответила. — Меня попросила Макгонагалл. И мне нравится здесь, — наконец произнесла она. — Я люблю своих учеников. Они любят меня, хочется в это верить. — Но ты постоянно занята, эти вечные патрули, проверки контрольных! Семь курсов, четыре факультета! А зарплата, наверняка, чуть больше кната! А в Министерстве ты могла бы сделать карьеру. — Мне тоже когда-то казалось это заманчивым, — задумчиво произнесла она. — Но за эти полгода я поняла, что тут мне спокойнее, чем было бы в Министерстве. Я не хочу в ближайшее время работать там. Здесь, среди учеников, мне хорошо. И ещё, — она смущённо улыбнулась, — мне нравится преподавать, Драко.       Он усмехнулся, и потянул её к себе. Гермиона вдруг вспомнила про разговор с Мираном. Должна ли она рассказывать Малфою про профессора? — Знаешь, — осторожно начала она, — сегодня я разговаривала с профессором Мираном.       Рука, которая настойчиво тянула её запястье на себя, резко замерла. — И что? — Он говорил со мной о тебе. Сказал, чтобы я… продолжала преподавать тебе дополнительные занятия по магловедению и была с тобой повнимательнее. — О-о! — пришёл он в себя, осознав, что этот фараончик не сказал ничего существенного. — Ну, так давай. Сделай, как просил профессор. — он притянул её на себя. — Будь ко мне внимательнее, Грейнджер. Профессор плохого не посоветует.       Гермиона подумала, что слишком много значения придала болтовне профессора. Кто знает, может, у них в Египте ко всем ученикам относятся так? Это не плохо, если учесть, что случилось с Асторией Гринграсс.       А Малфой со злостью подумал, что этот фараон египетский слишком много на себя берёт. Мало того, что он каким-то образом окрутил его мать, так ещё и через Грейнджер нащупывает точки влияния на него!.. Не сегодня-завтра она придёт к нему, и будет уговаривать стать с Мираном друзьями и принять его в качестве мужчины Нарциссы. А она может, она же всепрощающая и всепонимающая, такая Грейнджер!.. Он притянул её ближе и начал целовать эти губы, которые что-то там ему говорили о том, что он не должен был оставаться у неё в комнате сегодня. Он не слушал. Сегодня он проведёт с ней ночь и никому об этом знать не обязательно.

***

      Малфой в самом прекрасном расположении духа шёл в класс трансфигурации. Хорошее настроение не отпускало его с понедельника. За эту неделю они с Грейнджер виделись почти каждую ночь, за исключением вчерашней. Макгонагалл снова попросила её патрулировать школу. На этот раз Драко уже был в Хогсмиде, и вернуться в школу не было возможности. Старуха испортила ему вчерашний вечер, но ничего. Сегодня пятница, а это значит, что Гермиона точно придёт.       Малфой завернул в класс перед самым началом урока, не спеша шагая на своё место между рядами и лениво оглядывая одноклассников. И тут ему понадобилось всё его самообладание, чтобы удержать маску равнодушия: за партой сидела Астория Гринграсс. Её окружили несколько подружек, что-то тихо рассказывая.       Драко сглотнул и продолжил свой путь, как можно небрежнее скользнув взглядом мимо девушки. Он сел на своё место и достал аймаг. Нашёл страничку, озаглавленную как «Блейз Забини».       «Блейз. Что говорят?»       Он видел, как на другом конце класса, Забини достал свой блокнот, открыл его и приподнял бровь.       Драко жадно читал появляющиеся строчки на желтоватом листе аймага:       «Говорят, что она лечилась от драконьей оспы.»       Малфой выдохнул, украдкой покосившись на Гринграсс. Та сидела прямая, как жердь. Вот драккл. Он совсем забыл про неё. С другой стороны, её появление ничего не изменит и ни на что не повлияет.       Не повлияет же?..       В класс зашла Макгонагалл, величественно оглядела учеников и, увидев Гринграсс, сразу же перевела настороженный взгляд на Малфоя. Она словно говорила ему держаться от девчонки подальше, но это было лишним. Драко на пушечный выстрел не подойдёт к ней.       Он в каком-то тумане высидел остальные занятия. Блейз на переменах уходил выполнять свои обязанности старосты, поэтому им не удалось перекинуться толком даже парой фраз.              Последним занятием было магловедение. Грейнджер просияла, увидев Асторию, подозвала её к себе и очень ласково разговаривала с девушкой, советовала какую-то литературу, чтобы наверстать упущенное.       На это просто невозможно было смотреть. Малфой умирал от страха, что Гринграсс вдруг ударится в слёзы, будет биться в конвульсиях, обвиняя во всем его. Грейнджер осторожно интересовалась её здоровьем и та, насколько Драко мог слышать, отвечала что-то заученное.       Последним в класс зашёл Забини и Гермиона настороженно перевела взгляд на Гринграсс. Та безразлично смотрела куда-то в пространство.       Весь урок Малфой размышлял о том, что должен рассказать Грейнджер о том, что случилось между ним и Асторией. Она не должна думать, что это Блейз был тем самым парнем. А ещё того хуже, она может поговорить с девчонкой наедине и та, конечно, наговорит лишнего. Наверняка, придумает всякое, с неё станется.       Он же решил признаться во всех своих поступках? Вот, он начнёт делать это постепенно. Эта история будет первой в его исповеди.       И вот когда этим вечером они вдоволь насладились друг другом, и Гермиона засобиралась в школу, он вдруг встал и тоже начал одеваться. — Не аппарируй, я провожу тебя. Давай пройдёмся, — сказал он, натягивая свитер.       Её удивлённый взгляд, в котором плескалось подозрение, неприятно кольнуло его. Она всегда аппарировала прямо из его дома в ближайшую точку у школы. Гермиона почувствовала, что что-то не так. — Вдруг нас увидят вместе? — начала говорить она. — Не увидят. Уже далеко за полночь, никто не шляется по Хогсмиду в это время. Просто накинь капюшон мантии на голову, — проговорил он, и отчего-то его решимость поубавилась.        Ночь была холодной. Малфой поёжился и взял руку Гермионы, решительно увлекая её к тёмной дороге от Хогсмида до школы.       Они шли молча, и с каждым шагом в душу Гермионы заползал страх. Он решил расстаться? Он не хочет больше продолжать отношения с ней?       Словно прочитав её мысли, Драко сжал её ладонь и негромко проговорил: — Я подумал, что лучше расскажу тебе сам, чем если ты узнаешь это… от кого-нибудь другого.       «Отличное начало!» — похвалил себя Малфой, но когда он увидел выражение лица Гермионы, его пронзила неожиданная нежность и желание сказать, что это никак не отразится на их отношениях с его стороны. Поэтому он просто остановился в тени деревьев, повернулся к ней и заговорил: — В прошлом году я несколько раз был с Асторией. Да, мы трахались, — он отвёл глаза, не в силах вынести её взгляда, — я ничего не обещал ей и считал, что она знает об этом.       Каждое последующее слово давалось сложнее. Салазар, если ему так трудно рассказать вот это, где же ему набраться смелости и выложить всё про спор?.. Драко выдохнул и посмотрел ей в лицо: — В тот день, когда случился тот инцидент, я сказал ей, что не имею никакого желания продолжать видеться с ней. На тот момент я… — он запнулся, — уже давно не был с ней близок. — Она сделала это из-за тебя… — прошептала Гермиона с какой-то непонятной эмоцией, — но почему ты сразу не сказал мне? Я подозревала Забини. И ты знал… Теперь понятно, почему…       Она отвернулась. Малфой не знал, что ему делать. Он не считал себя виноватым в том, что случилось с Гринграсс, но отчего его сердце рвалось на части, когда она отвернулась? — Гермиона, — он потянул её за плечо.       Она повернулась и впилась глазами в его лицо, пытаясь там что-то разглядеть. — Тебе не жалко её? — вдруг спросила она. — Жалко? — удивлённо переспросил Драко. — Я не принуждал её ни к чему, Грейнджер! Я не несу ответственность за те решения, которые принимает она. Мы не раз с тобой об этом разговаривали. Кажется, однажды я был твоей жилеткой, когда ты считала себя виноватой в том, что Уизли бросил учёбу. И кто, как не я, утешал тебя и говорил, что ты ни при чём? — Я не об этом, — она говорила так тихо, что он невольно сделал шаг к ней. — Даже если ты не виноват, это не отменяет того, что ты можешь жалеть человека из-за того, что он испытывает боль.       Ах, вот что её волнует. Драко закатил глаза. — Грейнджер. Тебе нужно знать, жалею ли я Гринграсс? Да, жалею! Жалею, что она такая дура, которая считала, что если её пару раз трахнули в чулане, то это уже повод для того, чтобы таскаться за объектом своей любви по пятам!.. Никакого самоуважения!       Он и не заметил, как разошёлся. Выплюнул последнюю фразу, и сам поразился, как грубо она прозвучала. Он с волнением посмотрел её в лицо, стараясь рассмотреть её реакцию. — Никакого самоуважения, говоришь, — севшим голосом проговорила она, не глядя на него, — значит, и обо мне ты тоже так думаешь.       Это был не вопрос, а утверждение, и Драко поддался внезапному порыву, заключив её в объятия. — Ты — не она. Не для меня, — проговорил он ей на ухо.       Гермиона ощущала смешанные чувства. С одной стороны, она не могла отделаться от ужасных мыслей о Гринграсс. Перед её мысленным взором стояла картина, как Астория плачет и повторяет «Это больнее, если бы он меня ударил», и сердце обливалось кровью от жалости к ней. С другой стороны, перед ней стоит тот самый человек, заявляющий, что не имеет ни капли жалости к девушке, которая была в него безответно влюблена.       И самое страшное, что в этой девушке она вдруг увидела себя. Вот, что её ждёт, когда он наконец наиграется с ней. Без малейшей жалости он оставит её, не пытаясь даже подсластить горькую пилюлю расставания. Гермиона почувствовала, как жгут глаза слёзы. Но нельзя плакать. Она же добровольно пошла на всё это? Как Астория, впрочем. Так же, как и ей, он ничего не обещает. И можно ли его винить в этом? — Прекрати думать о ней. Я рассказал тебе об этом, чтобы ты не узнала от кого-нибудь другого приукрашенную правду. Даже Макгонагалл посчитала меня не виноватым и, как видишь, не исключила. — услышала она. — Но тебя по этой причине удалили из общежития и сняли с должности старосты? — она проглотила комок в горле, чувствуя, как он её обнимает. — Да.       Он не врал. Больше не врал ей и отчего-то это подкупало. Можно обманывать и утешать, разрушая постепенно одну за другой надежды, но так ли это гуманно?       «Яд нужно глотать сразу, человек либо умирает, либо остаётся жить» — снова всплыла эта фраза. — Драко, — прошептала она, — пообещай мне, что когда… между нами будет всё… ты просто сразу скажешь мне об этом. Не будешь избегать меня, не будешь давать надежду, просто скажешь правду. — Грейнджер, — она услышала смех в его голосе, — ну к чему эти драмы? Зачем ты думаешь об этом, скажи? — Нет, пообещай, — спазм сдавил горло.       Он тяжело вздохнул, и Гермиона готова была поклясться, что он закатил глаза. — Хорошо. Обещаю, — поймал её подбородок, чтобы она посмотрела на него. Его пронзила боль в её глазах, и Драко вдруг захотелось пообещать ей… что это никогда не закончится. Он чуть было не поддался порыву сказать ей, но вместо этого склонился над ней и поцеловал. Драко осторожно придерживал её затылок, нежно касаясь губами её губ, забываясь в этом поцелуе и ощущая, как она подаётся вперёд, притягивает к себе.       Он чувствовал и понимал, что то, что ощущает, это влюблённость. Но навсегда ли это? Когда-то он был влюблён в Пэнси. На каникулах третьего курса, когда они с родителями гостили у дальних родственников в Европе, он был увлечён дочкой подруги матери. Ещё у него была тайная интрижка на пятом курсе с когтевранкой. И где это всё? Ничего не осталось, прошло, как будто бы и не было ничего в его душе к тем девушкам. А ведь в том моменте ему тоже казалось, что это навсегда.        Они молча дошли до Хогвартса. Малфою было неприятно это ощущение какой-то недосказанности между ними. Но в то же время он надеялся, что Гермиона обдумает это, и завтра всё будет по-старому. Они остановились в тени деревьев. Дальше было открытое пространство перед длинной лестницей к воротами школы. Грейнджер вытащила мантию-невидимку. — Джинни одолжила, — в ответ на его удивлённый взгляд, сказала Гермиона. — Я вижу, она действительно беспокоится о тебе. Почти как я, — шутливо сказал он, привлекая её к себе и снова целуя. — Ты ведь придёшь завтра? Ты обещала остаться на ночь. — Да, раз обещала, то приду. — Приходи пораньше, я хочу поужинать с тобой, — Драко смотрел на неё, чувствуя, как неприятные ощущения покидают его, ведь она не отказывается приходить. Значит, всё нормально. — Я напишу тебе завтра. — она потянулась к нему за поцелуем, и Малфой почувствовал, что его обдало жаром: все хорошо, она не обижается на него.       Через несколько минут Гермиона в мантии-невидимке проскользнула в ворота Хогвартса. Малфой стоял в тени, наблюдая за тем, как двери сами собой неслышно затворились. Драко окинул взглядом величественный замок. Он был погружен в сонную дрёму, только в некоторых окошках виднелись слабые отблески света. Он аппарировал домой.       Чёрная кошка, оставшаяся незамеченной, фыркнула и, развернувшись, не спеша проследовала по ступеням к воротам школы. Там она изящно приняла облик профессора Макгонагалл. Директор продолжила патруль школы.

***

      «Я буду в восемь вечера» — вот что написала Грейнджер, и Малфой тут же отдал эльфийке приказ приготовить ужин.       Не всё ведь так страшно оказалось? Да, она была обескуражена, но, кажется, поняла, что его вины тут нет. Это обнадёживало, ему очень не хотелось опять начинать соблазнение Грейнджер с самого начала. Она умела прятаться и избегать его, это умение он оценил по достоинству. Но теперь-то всё хорошо, зачем это портить?       Может, он расскажет ей и о пари? Вероятно, это будет неприятнее для неё, чем история с Гринграсс, но он должен. Салазар, но не сегодня же? Пусть отойдёт немного от информации об Астории, переварит её, а потом он обязательно расскажет ей. Он сможет её уговорить не обижаться за это, применит всё своё обаяние, если нужно будет. Можно даже признаться, что влюблён, ради такого-то дела. Да, пожалуй, он прибережёт эти слова для того момента. Ведь они иногда готовы сорваться с его губ, когда она на него смотрела вот так, по-особенному, как только Грейнджер может.       Внезапно он почувствовал, как кто-то прошёл на территорию его дома. Малфой кинул взгляд на часы — она сказала, придёт в восемь, а сейчас начало седьмого. Может, освободилась раньше? Он прошёл в холл и распахнул дверь. — Привет, Драко! — улыбалась ему неожиданная гостья, — Не возражаешь, если я войду?       И Малфой оторопело посторонился, пропуская Паркинсон в дом.