Игра на равных

      Паркинсон прошла в комнату буднично и уверенно. Она скинула меховое пальто так, как будто не сомневалась, что магия дома подхватит его. Оставшись в чёрном платье на тонких бретельках, она села в кресло у камина. Не спеша достала мундштук и прикурила сигарету от палочки.       Малфой лениво опустился на софу напротив. — Ну и что это всё значит, Пэнси? — растягивая слова, произнёс Драко, раскинул руки на спинке софы и вальяжно развалился. Он не намерен был показывать своё удивление и даже некое волнение от её визита.       Она выдохнула дым, который легким облачком окутал её фигуру, и взглянула на него. — Это я хочу тебя спросить. Ты не пишешь мне. Мы больше не друзья?       Малфой откинул голову и захохотал. Паркинсон с неудовольствием смотрела на то, как он демонстративно утирает воображаемые слёзы от смеха. — Ты с ума сошла? Ты опаиваешь меня веритасерумом, а потом приходишь и спрашиваешь, друзья ли мы?       Она поджала губы. — Вот об этом-то я и хотела поговорить с тобой, дорогой Драко. Мы же были с тобой друзьями и ты обещал мне рассказать о своих успехах. Между тем, ты скрыл это от меня. Естественно, мне было обидно и я захотела узнать правду! — И ты, конечно, выбрала такой вот способ? Браво, Паркинсон. Именно так всегда и поступают друзья, не так ли? — Драко криво усмехнулся, внутренне расслабившись: кажется, она пришла с миром. — Ты же решил мне ничего не рассказывать. Поэтому я узнала таким образом. Ведь ты предал меня, Драко! Скрыл. С друзьями так не поступают! А я, между тем, рассказываю тебе всё! — Паркинсон, не начинай, я прошу тебя, — Малфой окончательно расслабился. — Рассказал, не рассказал… Какое это теперь имеет значение?       Пэнси уничтожила докуренную сигарету. — Что ж, я рада, что ты не поддался этой мимолетной влюбленности, друг мой, — она серьезно смотрела на него. — Влюбленные мужчины — это такой кошмар, они же полностью теряют способность трезво мыслить! Превращаются в каких-то мерзких соплохвостов.       Драко безразлично кивнул. — Я рассталась с Маклаггеном, если тебе интересно. — произнесла Паркинсон. — М-да, и как же? — Малфой без энтузиазма изобразил заинтересованность. — О! Это очень удачно вышло. Он по работе общался с какой-то ведьмочкой, она с ним флиртовала, я увидела и обвинила во всём его! Сказала, что он разбил моё сердце, и не желаю больше его видеть, — передернула она плечами. — Но это не все мои новости, Драко. И я пока не знаю, радоваться этому или расстраиваться. — М-м? — поглядывая на часы украдкой, вопросительно промычал Малфой. — Жена моего босса кажется, оказалась очень прозорливой, — она скривилась. — Вероятно, она использовала на нём легилименцию, или веритасерум, но принеслась на работу и устроила мне скандал. Благо, босс во время её утащил, но меня уволил. — Паркинсон нахмурилась, ища поддержки у Драко. — Вот поэтому я говорю, друг мой, влюбленный мужчина начисто лишается ума. Ну скажи на милость, если бы он, как дурак, не влюбился в меня, допустил бы он такое? Да ни за что! Он бы получал удовольствие на работе, дома спокойно пил чай с семьей, и все были бы довольны! Но нет! — она презрительно закатила глаза. — Он мчался на работу, как одержимый, снял в Гринготтсе бешеную сумму денег, чтобы сделать мне подарок, и, конечно же, жена что-то заподозрила.       Малфой не находил в себе сочувствия к судьбе так называемой подруги. Он неопределённо хмыкнул в ответ, молясь про себя, чтобы Грейнджер не пришла раньше. — Но всё же, он не оставил меня на произвол судьбы, хвала Салазару, — продолжала тем временем Паркинсон. — Поднял все свои связи и устроил меня первым помощником генерального инспектора образования. Мой новый босс, конечно, не имеет такой власти и полномочий, как Долорес Амбридж в своё время. Но проверка качества образования в Хогвартсе обязательна, поэтому инспектору требуется помощник. И вот, Драко, в следующем месяце я прибуду в Хогвартс с инспекцией!       Малфой кивнул, не очень-то вникая, что она там болтает. Все его мысли были о том, как бы выпроводить её быстрее. Он не хотел проявлять грубость, потому что Паркинсон в отместку могла насолить ему. Да и в целом, Драко ненавидел выяснять отношения с кем бы то ни было, поэтому всегда старался сделать проще — пусть свалит, и на этом всё. — Я рад за тебя, Пэнси, — натянул улыбку он.       Паркинсон как-то странно посмотрела на него. Внезапно она встала и плавно приблизилась, опустившись задом на колени Драко. Откинула голову, вжавшись затылком в его плечо, легко скользя руками по его бедрам. — Терпеть не могу, когда выходит не по-моему, — прошептала она, и он невольно обхватил её плечи, не то стараясь оттолкнуть, не то наоборот, притянуть ближе. — Это так возбуждает, — промурлыкала она, а Драко ощутил напряжение в паху, когда Пэнси положила ладони на его колени и чуть раздвинула их, чтобы прижаться сильнее, потираясь всем телом. — Меня т-тоже, — Малфой резко выдохнул, толком не понимая, что говорит. Его руки, как будто жили самостоятельной жизнью, поползли к её груди, едва скрытой скользкой тканью платья. А Паркинсон продолжала ёрзать и тереться спиной о его тело, двигаясь в возбуждающе-медленном ритме, скользя руками по его коленям, сползая ниже, вдавливаясь в него. — О-о, кажется, твои возможности крепнут, Драко, — шептала она, запустив руку между их телами. Скользкая ткань платья от её движений задиралась всё выше и выше, обнажая её ноги в чулках. — Д-да, — прохрипел Малфой, тщетно стараясь взять себя в руки. Паркинсон подняла ладонь и провела по его щеке и он неосознанно сжал её грудь. Она протяжно застонала, вжимаясь в него сильнее. Драко судорожно сглотнул, закатив глаза. — Ты продолжаешь видеться со своей заучкой? — её шепот вместе с её плавными движениями туманили мозг и Малфой с трудом понял смысл её вопроса. — Нет, больше нет, — выдавил он, резко зашипев, когда она надавила на стоящий колом член. Она застонала громче.       И этот стон вдруг выбросил его из этого дурмана. Возбуждение от её податливого тела и её похотливых движений резко сошло на нет. Малфой ощутил отвращение к самому себе за свою примитивную реакцию тела на эту сучку. — Пэнси, блядь… Что ты тут устраиваешь? — и он спихнул её с себя, злясь на собственную слабость.       Она, ничуть не смутившись, тут же поднялась и стояла перед ним, ухмыляясь. — Что, Драко, блюдешь верность? — Что ты несешь, блядь, Пэнси? Какую нахер верность? — он силился принять небрежную позу, и унять дыхание, которое всё ещё было тяжёлым. — Я что, как оголодавший, должен наброситься на тебя по первому твоему требованию?       Она смотрела на него сверху вниз, с какой-то усмешкой. — Ты и набросился, — произнесла она вкрадчиво, — пока что-то не пришло в твою голову.       Малфой уже взял себя в руки и надменно смотрел на неё. — Не неси чушь. — А как же твой выигрыш, Драко? Помнишь, мы хотели сыграть дуэтом, — издевательски протянула Пэнси. — Я передумал, — ухмыльнулся он ей под стать, откидываясь на спинку кресла и нарочито небрежно зевая, — может, в другой раз…        Она неожиданно тепло улыбнулась. — Ясно. Ну что ж, было приятно повидаться, друг. Проводишь? — и ей на плечи прилетело шикарное меховое пальто. — Конечно, — Драко поднялся, радуясь, что так легко отделался.       Паркинсон приблизилась к нему, приподнялась и поцеловала в щеку. Провела подушечками пальцев по его скуле, пристально глядя в глаза. Малфой внутренне поёжился, но удержал маску учтивого безразличия на лице. — Прощай, Драко. До скорой встречи, — мягко произнесла она, отступая на шаг назад, зачерпывая из вазы летучий порох. Через мгновение она исчезла в пламени камина. Малфой бессильно упал на софу, прикрыв ладонью глаза. Чёртова Паркинсон. Вовремя она ушла, иначе как бы он всё это объяснил Грейнджер?       При воспоминании о том, как Пэнси терлась о него, и как он ощутил возбуждение, возникло что-то вроде стыда. Было неприятно это осознавать, но чего ему стыдиться? Того, что он свободный и здоровый мужчина? Малфой поморщился. Он не собирался копаться в этих чувствах, ещё чего.       Драко снова кинул взгляд на часы: он успеет принять душ до того, как она придёт. И нет, он это делает не потому, что до омерзения торопится смыть с себя следы прикосновений Паркинсон, конечно же, нет. Он просто хочет принять душ, и точка. Одежда, в которой он был, брезгливо была брошена в угол ванной. Фанни постирает. Выйдя из душа в одном полотенце, Драко почувствовал себя лучше. — Хозяин! — перед ним возникла Фанни. — Мисс пришла!       Настроение мигом взлетело вверх. — Скажи ей подняться ко мне, а ужин подавай через час, — Малфой решил не одеваться. Есть идея получше, ухмыльнулся он, приглаживая влажные волосы перед зеркалом.       Гермиона удивленно замерла в дверях его спальни, округлив глаза: — О… — только и смогла она сказать, глядя, как он, хитро улыбаясь, приближается к ней, в одном полотенце, небрежно повязанном на бёдрах. — Привет, — он подошел к ней вплотную, чтобы она чувствовала жар его тела после душа, — я ждал тебя.       Обхватил ладонями её лицо, склонился, чтобы поцеловать. Прохладные пальцы скользнули по его обнажённой спине, вызывая мурашки и он со стоном притянул её к себе, закрыв глаза, отдаваясь поцелую и этому чувству, которое неосознанно возникло при её нежных прикосновениях.       Не такая. Не такая, как эта сучка Паркинсон. Чистая, искренняя, без похоти. Даже если она подталкивала его к креслу, сбросив с него полотенце и без тени стеснения прокладывала дорожку из поцелуев по его разгоряченной груди к животу и ниже, опускаясь на колени перед ним… Она всё равно не одержима животной, бездумной похотью. Потому что она любит его, Драко, тут он не может ошибаться.       С ней ему не нужно притворяться, потому что кажется преступлением оставаться безразличным в ответ на её открытость, безоружность. Он не мог отвести от неё взгляд, когда её губы накрыли член, как она подняла глаза на него, и это заставило его хрипло застонать от наслаждения, которое доставляли ему её действия.       Его пальцы невольно зарылись в её мягкие, гладкие волосы, и он слегка надавил на её затылок, намекая, что ему хочется ускорить темп, и она всё поняла без слов. И эти ощущения взорвали ему мозг, в голове стало восхитительно пусто, только лишь возбуждение, которое создавали её ласкающие, дразнящие движения, когда она старалась взять его член глубже, от чего в уголках её глаз скапливалась влага. Его дыхание утяжелилось от этого восхитительного зрелища и бёдра непроизвольно дёрнулись ей навстречу.       Драко находился на грани и отпустил её затылок, судорожно цепляясь за подлокотники кресла и откинув голову. Он с сожалением подумал, что она сейчас отстранится, но Грейнджер опять поняла его без слов, насаживалась сильнее и доводила его до исступления. Он кончил, бессильно растекшись по креслу, тяжело выдыхая и не в силах поднять веки, переживая наслаждение, которое пронзило каждую клеточку его тела.       Почувствовал, как она встала и открыл глаза. Гермиона наколдовала стакан воды и жадными глотками осушила его. — Иди сюда, — собственный голос был хриплым, и он поймал её руку, притягивая к себе на колени.       Он обхватил её хрупкую фигурку, прижимая к себе, все ещё находясь во власти удовольствия, которое она ему доставила. Смотрел в её глаза, стараясь унять тяжёлое дыхание и осторожно завел за ухо её непослушную прядь. Грейнджер тоже тяжело дышала и чуть лихорадочный блеск выдавал её возбуждение. — Дай мне немного времени, — прошептал он, и потянулся за поцелуем. И она отвечала со всей своей искренностью, открытостью, что вызывало в нем странный трепет и прилив нежности.       Он отнёс её на руках в свою кровать, забываясь в этих нахлынувших чувствах к ней, и сердце Гермионы трепетало от того, как он на неё смотрел. В такие минуты она старалась не думать о том, что всё это временно, отдаваясь моменту без остатка. Малфой дарил ей острые чувства, которых было мало, которых хотелось ещё и ещё. Секретность ли придавала такую перчинку их отношениям, или просто они внезапно оказались столь подходящими друг другу? Гермионе хотелось думать, что второе, но рациональная частичка её души противилась этому. Он бы никогда не обратил на неё внимание, не будь она его преподавательницей. Но это было не важно, когда он так смотрел на неё, когда она извивалась от его ласк, выстанывала его имя и чувствовала наполненность им. Когда он целовал её после секса, неторопливо и нежно, и это было так окрыляюще, так восхитительно, что Гермионе хотелось с головой нырнуть в этот омут без переживаний о будущем. И они лежали в обнимку, смеялись над какой-то ерундой, и ей казалось, что она счастлива быть с ним вот так. Пусть и не навсегда. — Фанни приготовила ужин, — сказал он, поигрывая её локоном, заставляя его расправляться и вновь сворачиваться, как спираль. — Можем выпить вина.       Гермиона не успела ничего ответить, как далекий звук сработавшего камина на первом этаже заставил её вздрогнуть всем телом. Кто-то пришёл в дом. Она в панике смотрела на Драко. — Это, наверное, моя мать, — его лицо приняло жёсткое выражение, скулы резко очертились, а в глазах вдруг возникла отстранённость. Он встал и поспешил надеть на себя белье и первую попавшуюся одежду. — Не беспокойся, сюда никто не зайдет, — обернулся он на Гермиону, которая натянула простыню до подбородка и всем своим видом олицетворяла желание оказаться подальше отсюда.       С хлопком появилась эльфийка: — Хозяин, миссис Малфой ждёт вас в гостиной.       Драко кивнул и, бросив ещё один взгляд на Гермиону, вышел из комнаты. Где-то повесили объявление, что у Драко Малфоя день открытых дверей сегодня? Может, и Макгонагалл заглянет на огонёк, чем Салазар не шутит?       Он обнаружил мать, задумчиво сидящую в кресле напротив камина. — Добрый вечер, Драко. — Добрый вечер, — он демонстрировал холодность, небрежно развалившись на софе.       Нарцисса пристально осмотрела его. Драко намеренно не привёл себя в порядок, оставив волосы растрёпанными, натянув мятую футболку и первые попавшиеся брюки. — Что за вид, сын? — не могла она не сделать ему замечание. — Ты не один?       Драко криво усмехнулся. Ужин был накрыт на двоих и совершенно точно не для матери. Два бокала на изящных ножках, бутылка эльфийского вина и приглушенный свет — Нарцисса красноречиво оглядывала романтическую обстановку. — Не один, — лениво подтвердил он, — Нам нужно поговорить, — она с неудовольствием снова оглядела Драко, — но я вижу, что ты слишком занят. — Да, сегодня я, знаешь ли, не настроен на разговор, — небрежно ответил Драко, делая вид, что чрезвычайно увлечён разглядыванием своих ногтей. — И кто она? — спросила Нарцисса, напрягшись. — Одноклассница? Она хотя бы совершеннолетняя?       Брови Драко взлетели вверх. Он с нарочитым удивлением смотрел на мать, демонстрируя, что на этот вопрос отвечать не намерен. На секунду ему захотелось бросить ей в лицо, кто в данный момент трясётся от страха быть застигнутой в его постели, и упиваться её гневом на то, что это маглорожденная девица, которая, наверняка, по мнению матери, совсем ему не пара. Но он проглотил это глупое желание, продолжая молчать. — Не надо на меня так смотреть, Драко. Алестер рассказал мне про Гринграсс. — А-а, трепло египетское, — выплюнул Малфой раздражённо. — Я бы всё равно узнала, — стальной взгляд матери словно пригвоздил его к месту, — не от него, так от Макгонагалл. Ты больше не живешь в общежитии, и как бы ты это объяснил? Или ты обманывал бы меня? Скрывал бы? — Ты же скрываешь, — парировал Драко, — что собралась в Египет с этим ёбанным фараончиком!       Нарцисса продолжала пристально смотреть на сына, раздумывая, как его поставить на место. Её напрягало присутствие в доме неизвестной девушки, наверняка, одна из этих пустоголовых вертихвосток. Она вздохнула. — Когда ты успокоишься и поймёшь, что я могу жить дальше так, как захочу? — Никогда! — рявкнул он, теряя контроль над собой и вскакивая.— Никогда я не смирюсь, что ты с этим… с этим… — Можешь не продолжать, — подняла руку Нарцисса, — достаточно.       Она встала с кресла. — Я больше не переступлю порог твоего дома, Драко. Но я буду ждать, когда ты придёшь сам. И я верю, что это произойдёт, потому что здравый рассудок в конце концов должен одержать верх над твоим эгоизмом.        С этими словами миссис Малфой исчезла в камине, оставив Драко стоять, сжимая кулаки от бешенства.       Он рухнул на софу, запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их еще сильнее и оперся локтями на колени. Что-то внутри него изо всех сил противилось признать, что мать права. Вероятно, Драко было бы легче, будь это другой волшебник, но не Миран. Почему он так против профессора, он и сам себе не мог объяснить. Как обычно, Малфой не хотел анализировать свои действия и поступки. Он прав и точка. Миран не пара его матери.       Сколько он так просидел, обхватив голову руками, он и сам не знал, но внезапно ему на плечо легла прохладная рука. Он даже вздрогнул от неожиданности.       «Черт, я совсем забыл про Грейнджер!» — пронеслось в голове, и он поднял голову, сталкиваясь с ней взглядом. Она невольно отдёрнула руку, увидев его подавленный вид. — Драко, я, наверное, пойду, — сделала шаг назад. Ему, вероятно, нужно побыть одному. — Нет, — он схватил её за руку, притягивая к себе, — не уходи… — Гермиона опустилась рядом с ним, осторожно глядя на Малфоя. — Ты поссорился с матерью? — она не удержалась и нежно провела по его лицу, убирая упавшую на глаза прядь волос. Он кивнул, и она увидела, как он расстроен и напряжён. — Я не знаю, что у вас случилось, — проговорила Гермиона, — но она твоя мать, и ты должен беречь её. — Беречь! — с какой-то странной эмоцией выдавил он. — Беречь! Именно это я и делаю, а она…       Лицо исказилось от злобы и Гермиона прикусила язык. — Ты ничего не знаешь, Грейнджер! — прорычал он. — Она…       Малфой внезапно ощутил потребность всё ей рассказать. Ему срочно хотелось выговориться и выплеснуть это из себя. Драко больше не мог выносить эту пытку в одиночестве. Разговоры с Блейзом не приносили должного успокоения, потому что тот только и твердил, что Нарцисса не дура и разберётся сама, а ему лучше не лезть в это. Поэтому Драко, не глядя на Гермиону, вдруг выложил ей всё. Про профессора и его отношения с Нарциссой, про фрагмент папируса и про то, как он его ненавидит. Боль выходила вместе со словами и вдруг он почувствовал, что ему легче. Он выговорился и отчаянно ждал, что скажет Гермиона. Впрочем, ему пришло в голову, что ждать сочувствия тут не стоит — Грейнджер типичная гриффиндорка, склонна доверять всем подряд и вставать на чью угодно сторону, только не на его. Сейчас будет поучать и читать ему лекции о его эгоизме.       Поэтому наравне с облегчением он внезапно пожалел, что вывалил ей всё вот так. Проявил слабость, и теперь сидит перед ней, сгорая со стыда, жалкий и нелепый. Малфой стиснул зубы. — Драко, — он не отреагировал. Она вдруг тронула его щеку, поворачивая его лицо к себе. Он с лёгким раздражением поднял на неё глаза и тут же устыдился своих чувств: она так понимающе и сочувствующе смотрела на него, что ему стало неловко от того мимолётного неудовольствия, что испытывал минуту назад. — Ты правильно делаешь, что переживаешь за маму. Она ведь твоя семья. — говорила Гермиона. — Знаешь, мне кажется, профессор Миран не такой уж плохой. Но я думаю, тебе очень трудно это принять, поэтому не могу винить, что ты так болезненно воспринимаешь его. Это так… естественно, что ли. Если знать тебя. — она слегка покраснела и Драко внезапно ухмыльнулся. Пока всё шло так, как он и думал. Гермиона уговаривала его принять сложившуюся ситуацию. Но её слова согревали душу и успокаивали метавшуюся ярость внутри.       Он поддался порыву и поцеловал её. Уверенно раздвинул языком её губы, и его язык ворвался внутрь, настойчиво лаская, а рука чуть откинула затылок. Он ощутил, как её ладони ползут по его груди вверх и обвивают его шею, и собственнически прижал её ближе.       Он заводился с пол-оборота с ней, и ему это нравилось. Драко признавал, что никогда раньше он не ощущал подобного, и каждый раз азартно отдавался этим чувствам. — Подумать только, — он оторвался от неё, ухмыляясь, — мы с матерью оба трахаем преподавателей Хогвартса. — Драко! — Гермиона выглядела шокировано. Он всегда с удовольствием наблюдал, как она реагирует на его грубые слова. — Миран знает про тебя и меня, — рубанул Малфой, решив что не стоит скрывать, — теперь ты знаешь про него.       Грейнджер поражённо прижала руку к распухшим от поцелуев губам. В её глазах был стыд и что-то нечитаемое. — Откуда… — начала она и замолчала, смешавшись, отводя глаза.        Драко смотрел на неё, невольно залюбовавшись её смущением и длинными ресницами, которые беспокойно трепетали, отбрасывая длинные тени на её лице. — Он сказал, что в тот день, когда я аппарировал к тебе из Дырявого котла, мракоборцы смогли отследить моё перемещение. Но он всё уладил.       Гермиона почувствовала жгучий стыд перед профессором. Вот, оказывается, о чём был тот разговор. Он действительно всё знал, и хотел, чтобы она повлияла на Драко. Только вот он ошибся. Никакого влияния на Драко Малфоя она не имеет. — Не беспокойся, Грейнджер, — проникновенным голосом проговорил тем временем Драко, — он не скажет никому, я уверен. Он слишком хочет подлизаться ко мне, чтобы навредить тебе. — Он не такой человек, чтобы вредить умышленно, мне так кажется, — сказала она.       Внезапно Драко поднялся, протянув ей руку и поднимая с софы. — Собираемся. Я передумал ужинать дома. — Но, Драко… — Гермиона в замешательстве смотрела на него. — Нас же может кто-то увидеть. — Можем отправится в магловский Лондон! — легко проговорил он, улыбаясь, — Примешь у меня практический экзамен, я покажу тебе, чему ты меня научила. Только я не знаю, как быть с магловскими деньгами. Хотя, постой… Фанни!       Эльфийка тут же появилась перед ними. — Ты можешь поменять галлеоны на магловские деньги?       Фанни с опаской смотрела на Малфоя, раздумывая. Было видно, что она не решается ответить отрицательно. — Драко, подожди, — Гермиона невольно сделала шаг к нему. — Не надо… Гринготтс уже, наверное, не работает, и у меня есть деньги. — Пффф, Грейнджер, — рассмеялся он. — Тебе наверняка платят копейки! — У меня хорошая зарплата! — возмущённо ощетинилась Гермиона. — Я не хотел тебя обидеть, — он сказал это примирительным тоном, — просто раз я пригласил тебя, то мне и платить. Но ладно, я возмещу тебе. Одевайся. И захвати свою мантию-невидимку.       Он решительно направился в спальню. Гермиона растерянно посмотрела на эльфийку, которая осталась стоять посреди комнаты, но, словно опомнившись, растворилась в воздухе.       Через пять минут Драко спустился. Гермиона невольно залюбовалась, как хорошо он выглядел в магловских джинсах и чёрной водолазке, которая очерчивала его стройную фигуру и сочеталась с белыми волосами. Драко самодовольно смотрел на неё, читая в её глазах восхищение и упивался этим чувством. — Ну, как? — он медленно приблизился к ней. — Подойдёт для визита в магловский Лондон? — Вполне, — улыбнулась она ему. — Только я не одета для ресторана, — она окинула взглядом своё коричневое платье до колен. — Ты отлично выглядишь, — его низкий голос пробрал её до мурашек. — Даже самое простое платье только подчёркивает твою красоту. Твою тонкую талию… — его руки обвились вокруг неё, скользнули ниже, — твои восхитительные бедра, — его хриплый шёпот у уха послал разряд тока по венам, — твои плечи… — его руки с нажимом прошлись по рукам вверх. — А ещё мне приятно, что то, как прекрасно твоё тело без одежды, знаю только я, — он откинул её волосы, и чуть прикусил её шею, вызывая сдавленный вздох. — Хватит с тебя, — он небрежно улыбнулся, с трудом отодрал себя от неё, но не показал этого, с удовольствием отметив, что она тяжело дышит от его ласк. — Накинь капюшон мантии пониже, мы пойдём через камин Дырявого котла.        Гермиона с минуту раздумывала, но, тряхнув головой, отбросила свои возражения по поводу его затеи. Она же обещала себе отпустить ситуацию. Никому не будет плохо, если они с Драко сходят в ресторан в магловском мире.       Чувствуя себя заговорщиками, сдавлено смеясь, они вышли из камина в Дырявом котле. В баре было многолюдно, и никто не обратил внимания на Малфоя в чёрной мантии, который стремительно прошёл через зал, и задержался у выхода, словно задумавшись, широко распахнув дверь бара.       Тёмное небо над Лондоном искрилось от хлопьев снега, который осторожно ложился на землю, словно пышный ковёр. Высокие окна домов светились жёлтыми и оранжевыми оттенками, улицу освещали редкие фонари, и вся атмосфера напоминала сказочный город, утопающий в мягком снегопаде. В тихом переулке было пусто, и Гермиона, пользуясь невидимостью, подхватила пригоршню снега и запустила снежок в Драко. Тот, не ожидая такой игривости с её стороны, растерянно озирался, пока второй снежок не прилетел ему между лопаток. — Ах так! — ухмыльнулся Малфой, и опустил глаза на землю, щедро припорошённую снегом, на которой оставались следы Гермионы. Увидев, где следы заканчиваются, он, как хищник, бросился за добычей. Гермиона со смехом постаралась убежать от него, завернув за угол дома, оказалась в каком-то дворе с сугробами, и тут Драко настиг её, схватив в охапку, стягивая с неё мантию-невидимку, отбрасывая её в сторону. — Драко, мантия! Мы не можем её потерять! — задыхаясь от бега, говорила Гермиона сквозь смех. — Мы используем «акцио», — ответил он, наклоняясь к её пылающему лицу и целуя. Гермиона обвила руками его шею, притягивая к себе, отвечая на поцелуй, с трудом сдерживая смех, рвущийся наружу. Драко вдруг обнаружил в себе ощущение такого простого, незамысловатого счастья, и эйфория кружила его голову. Он подхватил её и приподнял над землей, глядя в её смеющиеся глаза. Поддавшись несвойственному для него порыву, он закружил их, и в этом вихре снега, волос и смеха, перед ним было её радостное лицо. Щеки раскраснелись на лёгком морозе, на ресницы налипли снежинки и она весело смеялась, глядя ему в глаза. И ему вдруг снова показалось, что нежность к ней захлестнула его с головой и он готов смотреть на такую Гермиону вечно.       Потом они, не отдышавшись толком, трансформировали свои мантии в пальто, взялись за руки и двинулись по пустой улице. Мантию невидимку Гермиона запихнула в сумочку. — Ты знаешь ресторан поблизости? — спросил Малфой, и Гермиона кивнула. — Но… я не знаю, пустят ли нас в таком виде, может, мы просто одеты. Он слишком… пафосен. — А конфундус на что? — весело отвечал Малфой, предвкушая жаркий спор о целесообразности использования магии на маглах. И не прогадал. Всю оставшуюся дорогу он наслаждался дебатами с Гермионой, приводил аргументы, а она категорично их отвергала. Когда Малфой увидел впереди светящуюся вывеску ресторана, то уверенно двинулся туда. — Нет, Драко, не надо… Дальше по этой улице есть много уютных кафе! — Я хочу в ресторан! — безапелляционно заявил Драко, сжав её руку, буквально потащил туда. — Тогда отдай свою палочку! — потребовала она. — Грейнджер, чтобы применить конфундус, мне не нужна палочка. — Я не хочу, чтобы ты использовал магию на маглах! Это же не крайний случай, не вынужденная необходимость! — Как это не необходимость? А если я голоден? — с трудом подавляя смех, он делал серьёзное лицо. — Не вздумай использовать конфундус! — А империус можно? — дурачился Драко, останавливаясь перед входом, со смехом глядя в её взволнованные глаза.       И, прежде чем она успела что-то ответить, он толкнул высокую дверь ресторана, и потянул Гермиону за собой.       Их сразу же встретил важный швейцар. Он окинул молодых людей быстрым и внимательным взглядом, и Гермиона затаила дыхание: вот сейчас их выставят вон, и Драко применит чары на этом импозантном господине. — Добрый вечер, мистер, мисс! У вас заказан столик?       Гермиона точно знала, что за этим вопросом последует. Они скажут, что свободных столиков нет, и Драко использует магию. — Добрый вечер. Столик не заказан, но я и моя спутница так много слышали о вашем ресторане, что я был бы вам признателен, если бы вы помогли нам с этим, — Драко принял самый вежливый и доверительный вид, на который только был способен, и Гермиона постаралась скрыть удивление в глазах.       Швейцар мгновение изучал Малфоя, и что-то мелькнуло в его взгляде, и он чуть склонился, пропуская их. Гермиона нахмурилась: она не уловила действие чар. Но, может, Малфой настолько искусен в невербальном конфундусе, что она не заметила. — Безусловно, буду рад помочь вам, мистер. Вас проводят. Гардероб там, — и он указал куда-то в сторону.       Драко чуть кивнул в благодарность и, предложив локоть Гермионе, провёл её к гардеробу, помогая снять верхнюю одежду со всей серьёзностью, на которую был способен. — Ты применил конфундус? — шепнула она, когда они ждали номерок от гардероба. Он не ответил, ухмыльнувшись, взял жетон из рук женщины, учтиво поблагодарил её. Снова предложил локоть и повёл Гермиону по направлению к залу. — Драко! Ты использовал… — прошептала она, не унимаясь, но тут их встретила миловидная хостес и провела к уединённому столику для двоих. Малфой отодвинул стул, помогая Гермионе сесть, а сам занял место напротив неё. Он очень органично смотрелся в этой обстановке с изысканными портьерами и позолоченными стульями, несмотря на то, что был просто и повседневно одет. Гермиона представила, как бы он выглядел здесь в одном из своих дорогих костюмов, и невольно признавала: идеально.       Подошла официантка и зажгла свечу на их столе, подала меню. — Драко! — волнуясь, снова шептала она. — Ты… — Тише, Грейнджер, — как ни в чём ни бывало ответил ей Малфой, листая меню, — лучше оцени, как я буду делать заказ в магловском ресторане. Это же одна из тем шестого курса, верно?       Он сделал знак рукой, и официантка снова подошла к ним. Драко делал заказ, спрашивая какие-то подробности о блюдах. Гермиона с удивлением обнаружила, что он задавал нужные вопросы, и даже поддержал разговор с сомелье при выборе вина. Когда официантка удалилась, Драко победоносно взглянул на неё: — Ну, как? — его глаза искрились желанием услышать похвалу от неё. Гермиона не могла не улыбнуться в ответ. — Ты очень убедителен, — похвалила она. — Почитал на досуге ту книгу, которую ты мне дала. Ремарк, кажется. Она помогла мне понять, что магловские рестораны не очень-то отличаются от наших, — небрежно произнёс он. — Кстати, я заказал кальвадос, мне интересно попробовать, что это. — Ты прочитал «Триумфальную Арку?» — удивлённо спросила она. — Разумеется, — довольно ответил он, — мне понравилось. Только эта Жоан была шлюхой.       Гермиона ничего не ответила, размышляя о том, что Драко действительно уже не тот, кого она знала в школе. Он сидит в магловском ресторане, пробует кальвадос, бурно обсуждая магловскую литературу. Он лениво оглядывает посетителей, как будто делал так много раз. Мало того, он сидит с ней, с той, кого в школе презирал. Как будто и не было этой разницы в чистоте крови в его убеждениях. И она видела, что он получает удовольствие от этого вечера. — Грейнджер, — его голос заставил её очнутся от своих мыслей, — я не применял конфундус. — Правда? — Гермиона поражённо уставилась на него. — Чему ты удивляешься? Я использовал только своё природное обаяние, — довольно закатил он глаза. — Против него трудно устоять, верно? — Нельзя быть таким самовлюблённым, — не удержалась она от смешка. — Можно, — обезоруживающе улыбнулся он, с удовольствием наблюдая, как она смеётся в ответ.       Вечер прошел в непринуждённой обстановке, Драко нахваливал блюда и засыпал Гермиону вопросами о других ресторанах в Лондоне. — Давай каждую субботу посещать разные рестораны? — предложил он, когда принесли счёт и Гермиона вытащила пластиковую карту и отдала её официанту. — Подожди, это что ты сейчас сделала? — Оплатила счёт, у тебя же нет магловских денег. — Да, и я возмещу тебе, — он нетерпеливо отмахнулся от её возражений. — Ты не объяснила, что за бумажка? Это у маглов деньги такие? — Нет, Драко, это пластиковая карта, деньги на счёте банка, а оплатить можно с помощью этой карты. — Дай посмотреть! — Гермионе было забавно наблюдать, как он с удивлением вертит карточку в руках. — Тут твоё имя. А как тут помещаются деньги? — Они в банке. Но стоит приложить эту карту к специальному устройству, то с моего счёта необходимая сумма перейдёт на счёт ресторана. — Салазар! — Гермиона рассмеялась от того, как обескураженно он выглядел. — Как они это сделали? Тут же нет волшебства! — Нет, но, как ты помнишь, у маглов очень развиты технологии.       Драко замолчал, они поднялись и пошли к выходу. Вежливый швейцар пожелал им хорошего вечера и Драко на автомате ответил ему тем же. Он помог Гермионе одеться, накинул своё пальто и они вышли на ночную улицу Лондона и медленно двинулись по тротуару. — Почему ты не рассказывала об этом на магловедении? — Драко никак не мог успокоиться, обдумывая новую информацию, которая так удивила его. — Магловские технологии очень быстро развиваются, и в волшебном мире просто не успевают писать учебники про это, — с сожалением ответила Гермиона. — Я могу что-то дополнительно рассказать ученикам, но через какое-то время эта информация устаревает и на её место приходят новые исследования и разработки маглов.        Драко ничего не ответил, снова задумавшись.       У входа в Дырявый Котёл Гермиона накинула мантию, и Драко, делая вид, что он один, осторожно вошёл в бар, придерживая дверь.       Стоило ему направиться к камину, размышляя о том, что народу в баре поубавилось, и сейчас будет очень трудно войти вдвоём в камин, как его кто-то окликнул.       В углу, потягивая сливочное пиво, в одиночестве сидел Рон Уизли. — И тебе добрый вечер, Уизли, я спешу, — отмахнулся от него Драко, не замедляя шага, шёл к камину.       Но следующая фраза Рона заставила его замереть: — Я всё знаю, Малфой.       Драко круто развернулся к нему, почувствовав, как невидимая Гермиона сжала ему запястье. — Вот как? — свысока откликнулся Драко, с напускным равнодушием сделав шаг к его столику, не обращая внимания, как невидимая рука тянет его к камину. — И можно узнать, что именно? — Присядь, — кивнул Рон на пустой стул рядом с собой.       Малфой брезгливо отодвинул стул и уселся напротив Уизли, кожей ощущая, что Гермиона стоит рядом. — Зачем ты применил обливиэйт, Малфой? Думал, я не пойму этого? — ровно говорил Рон, словно сканируя взглядом сидящего напротив. — Ах, это, — равнодушно бросил он, мгновенно поняв о чём речь и сожалея, что поддался порыву. Он-то думал, Уизли в курсе про них с Гермионой, а тот всего лишь хотел позудеть про свою память. — Если ты понял, то должен знать, что если бы я хотел, стер бы то воспоминание начисто. — Вот спасибо за это! — процедил Рон. — Я хочу отдать долг. — О-о, вот это да! Дела в магазине идут неплохо, по всей видимости, — прокомментировал Драко, наблюдая, как Уизли выкладывает галлеоны и двигает к нему. — Лучше расплатись по счёту, не то опять придется отбивать тебя от коллекторов. А я, знаешь ли, не могу задержаться, спешу!       Он чувствовал, как невидимая рука Гермионы сжимает его плечо, и он бы мог встать и уйти, но какая-то часть его души наслаждалась тем пониманием, что Уизли в пролёте, между тем как он, Драко Малфой, прямо сейчас ведёт Грейнджер к себе домой. От этой мысли стало приятно, и он ощутил что-то вроде триумфа и свысока поглядывал на Рона. Деньги он не взял. — Откуда ты знаешь, что я работаю в магазине? — подозрительно сдвинул брови Рон. — Ах, Уизли, — Малфой изобразил смертную скуку на лице, — студентки старших курсов каждый поход в Хогсмид осаждают ваш магазин, в надежде, что блестящий герой войны обратит на них своё внимание. С тех пор, как прошёл слушок о том, что ты свободен, они воспылали надеждой скрасить Рональду Уизли его серое существование.       Рон не слушал Малфоя, погрузившись в свои мысли. Было похоже, что он решается что-то спросить у него. — Малфой, с кем она сейчас? Ты видишь её каждый день. К ней кто-то приходит? — вдруг спросил Рон, отводя глаза. — О ком ты говоришь? — улыбка растянула губы Драко. — Ты прекрасно понял, о ком я. — О Грейнджер? Хм-м, дай-ка подумать, — постучал себя по подбородку Малфой, глядя вверх с самым своим задумчивым видом, — Да, кажется, я кого-то видел у неё.       Тут же ощутил, как пальцы возмущённо ущипнули его за плечо. — Кого? — глаза Рона метнулись к нему, и он словно застыл, ожидая ответа. — Не помню, — расплылся в издевательской улыбке он, с удовольствием впитывая эмоции Уизли. Тот выглядел потерянным и опустошённым. — Ладно, Уизел, мне пора, — поднялся Драко, — деньги я не возьму, это было от чистой души! Всего хорошего!       И, ощущая своё превосходство, он уверенно прошёл к камину. Почувствовав, как она скользнула ему за спину, он бросил горсть пороха им под ноги и камин перенёс их в Хогсмид. — Зачем ты!.. — едва они переступили каминную решётку, набросилась на него Гермиона. — Кто здесь? — дурачился Драко, комично оглядываясь. — Никого не вижу!       Гермиона стянула мантию невидимку. — О, Салазар! Это же Гермиона Грейнджер! Как она оказалась у меня дома? — смеялся Драко, уворачиваясь от диванной подушки, которая летела в него. — Это нехорошо! Зачем ты это ему сказал? — Мне хотелось посмотреть на его выражение лица.       Гермиона вдруг села на диван с каким-то странным видом. Веселье вдруг пропало. — Что тебя так расстроило? — он сел рядом, привлекая её к себе. — Ты же неплохой человек, — проговорила она. — Я знаю, что в тебе есть хорошее. Ты изменился. Но… — Гермиона пытливо посмотрела ему в глаза. — Иногда ты ведёшь себя так, как будто намеренно причиняешь боль людям, которые тебя окружают. Тебе нравится играть чувствами, словно хочешь увидеть, как им больно от твоих слов и действий. Я не могу понять это в тебе. — Давай забудем. Это же Уизел, — Драко, сам того не желая, почувствовал что-то вроде укола совести.       Гермиона задумалась. — Знаешь, я разговаривала с Асторией.       Неприятный холодок пробежал по коже. Малфой вскинулся, раздражённо глядя на неё. — И что же? Удовлетворила своё любопытство? Она не жаловалась, когда я её трахал по чуланам! — он с вызовом смотрел на Гермиону, распаляясь от гнева. — А как насчёт тебя?       Она молча смотрела на него, с какой-то грустью. Драко чувствовал, что не прав, но остановиться не мог. — Зачем тебе это нужно было, а, Грейнджер? — не унимался он, понимая, что перегибает. — Или хотела удостовериться, что я не насильник? Она, надеюсь, сказала тебе, что добровольно раздвигала ноги? — Замолчи, — прозвучало так тихо и с едва уловимой интонацией боли, так, что Малфой запнулся, прежде чем сказать очередную гадость. Он не хотел причинять ей боль своими словами, но что-то внутри него возмущалось, что она лезет в это. А может, он просто боялся, что Астория наговорила про него плохого, и Грейнджер разочаруется в нём? Но черта с два он будет прикидываться! Он такой, какой есть, и ей придётся смириться с этим! Драко Малфой не олух Уизли, которого она могла заставить измениться, он такой, какой есть! И если она хочет быть с ним, она должна зарубить это себе на носу. Салазар и все его потомки, его не изменила война, а она хочет, чтобы он вдруг поменялся от того, что ей так хочется!..       Но вдруг он испугался. Она же обидится сейчас и уйдет! А Драко так не хотел, чтобы она уходила. И он проглотив в себе вспышку гнева и выдавил: — Не обижайся. Я просто… вспылил.       Гермиона кивнула. — Так о чём вы говорили? — усилием воли он произнёс эти слова. — Она сказала, что просит родителей применить к ней обливиэйт. Не хочет вспоминать всё это и очень расстраивается, что ей отказывают. Ей говорят, что не смогут так осторожно отделить воспоминания о тебе от учёбы в Хогвартсе, ведь это неразрывно связано. Но она не теряет надежды, что ей разрешат обратиться к профессиональным стирателям памяти. Они должны хорошо поработать с ней, чтобы она не забыла лишнего.       Малфой кивнул. А Гринграсс, оказывается, молодец. Он бы тоже предпочёл, чтобы она обо всём забыла. Может, предложить ей свои услуги? В качестве компенсации за перенесённые страдания. Он был уверен, что сможет стереть все воспоминания о себе. Ну, может, прихватит пару лишних, но она всё равно будет ему благодарна, без сомнения.       Он спохватился от своих мыслей, поймав на себе внимательный взгляд Грейнджер. Она ждала какой-то реакции от него. Что ж, он ей даст эту реакцию. — Знаешь, мне кажется, это для неё было бы лучшим вариантом. Не понимаю, отчего её родители против. Если она хочет это забыть, это её право.       И тут же он увидел, что сказал что-то не то. Салазар, да что с ним? Неужели и правда, его мозг затуманился влюблённостью, и он не может трезво мыслить? — Неужели ты не понимаешь, что это не выход? — тихо проговорила Гермиона. — Если каждый раз стирать себе память о неприятных моментах, то как жить вообще?.. — Хорошо, Грейнджер, — устало проговорил он. — Я сдаюсь. Что бы ты хотела услышать? — Смысл тебе говорить, если ты этого не чувствуешь? — с какой-то грустью ответила Гермиона. Он такой, какой есть. Безжалостный к тем, кто не занимает места в его сердце. — Если б я знал, что она такая слабая, я бы не стал, понятно? Я не думал, что так выйдет. Ну серьёзно, Гермиона… — он набрал в лёгкие воздуха. — Я не испытываю стыда за то, что она сделала, не я ей вложил это в голову! Но… если вернуть всё назад, я бы не стал…       И облегчение затопило его от того, когда он увидел в её глазах, что наконец-то сказал правильные слова. Напряжение между ними спало и Драко вдруг понял, что стало легче.       И Гермиона ощущала, что он не такой плохой, каким хочет казаться. Если копнуть поглубже, то он испытывает те же эмоции, что и она. Он не жестокий и не безжалостный, как может показаться на первый взгляд. Беда лишь в том, что это всё очень глубоко запрятано в нём.