Игра на равных

      Уютную гостиную освещало спокойное пламя камина, играя бликами огоньков на стенах и отражаясь в зеркальных поверхностях мебели.       Прямо перед камином был брошен белый ковер с длинным ворсом. А на нем двое самозабвенно занимались сексом, со всей страстью и пылом, на которые были способны.       Драко переплёл их пальцы, приподнимаясь и выдыхая в ритм своим движениям.       Он любил смотреть, как волосы Гермионы беспорядочным облаком разлетались вокруг её головы.       Он жадно ловил стоны, которые срывались с её влажных, зацелованных губ и сходил с ума от их звучания.       Ему нравилось, как её небольшая, идеально округлая грудь с маленькими сосками вздрагивает от каждого его толчка, а её плоский живот плавно втягивается, когда спина начинает выгибаться от удовольствия, которое он доставлял ей.       Он отпустил её кисти, закидывая её ноги себе на плечи, и ускоряясь. Длинный ворс ковра скользил между её пальчиков, когда она судорожно сжимала кулачки, находясь в шаге от крышесносного оргазма.       Драко был уверен, что ни с кем, кроме как с ним, она не кончала так. Подобные мысли всегда приносили ему невероятное наслаждение и распаляли самодовольство. Он потянулся к её губам, опёршись на локти, и вовлек их в жадный, настойчивый поцелуй, зарычав от удовольствия.       Уже больше месяца продолжались их тайные встречи, но новизна обладания её телом не приедалась, даже наоборот: ему было мало. Всегда мало, всегда хотелось, чтобы она осталась подольше, чтобы ей не нужно было в школу к своим ученикам, чтобы она не убегала патрулировать, а всё своё время посвящала только ему, Драко Малфою.       Но помимо наслаждения её телом он получал ни с чем ни сравнимое удовольствие от разговоров и споров с ней. Она была неожиданным открытием, кладезем всевозможных знаний и не переставала удивлять его. Как он мог считать её когда-то заучкой?..       Однажды Гермиона написала в аймаге, что не придет на этой неделе. Драко, получив это сообщение, тут же отправился к ней в класс, чтобы потребовать объяснений.       Он зашел и запер дверь. Уверенным шагом направился к столу, за которым она сидела, как всегда, проверяя какие-то контрольные работы. Увидев его сдвинутые брови и оценив решительный вид, Гермиона смущенно вскочила. — Это что было сейчас? — он стоял перед ней, глядя прямо в глаза с самым своим укоризненным видом.       Она, казалось, замялась, отвела глаза. — Я написала, что не приду. — Почему? — он поймал ее подбородок. — Опять дежурства? Старуха совсем впала в маразм, что заставляет тебя патрулировать всю неделю? — Нет, дело не в этом, — Гермиона нервно усмехнулась, наконец посмотрев на него. — А в чём? — Драко не любил, когда она вот так юлила. — Отвечай, почему ты решила не приходить?       В конце концов он добился от неё ответа. Чуть смущаясь, Гермиона сказала, что из-за физиологических причин у них не может быть секса, и поэтому она не придёт на этой неделе. — И ты подумала, что если мы не можем заниматься сексом, то ты можешь вот так бросить меня? — невольное облегчение затопило Драко, потому что он уже был готов к тому, что она узнала о том, что он так и не решился ей рассказать. — Я подумала, что… — Неправильно подумала! — безаппеляционно отмёл он её возражения. — Как будто секс занимает всё наше время, ты ведь сама знаешь, что это не так!       Гермиона явно не ожидала от него таких слов, и не смогла сдержать улыбки.       И Драко поймал себя на мысли, что говорит правду. Ему было хорошо с ней, и он не возражал, если она доставала очередной учебник по магловедению, и принималась что-то ему рассказывать. Теперь его не смущала и не отторгала мысль о том, что маглы преуспевают во многих областях жизни. Он принимал и соглашался с доводами Гермионы и даже изъявлял желание лично убедиться в тех или иных магловских разработках.       По выходным, если Гермиона не дежурила в школе, они выбирались в магловский Лондон или другие города. Они посещали выставки, музеи, кинотеатры и однажды Гермиона затащила Драко даже на какую-то популярную театральную постановку. Не сказать, чтобы он остался в восторге, его это не впечатлило: в мире магов тоже были театры, и магия позволяла зрителям окунуться в представление с гораздо большим эффектом.       В свою очередь Драко иногда думал, как было бы здорово показать Грейнджер магический мир в других странах. Он обожал Европу и часто рассказывал ей о том, как проводил там время с родителями, будучи ребёнком. Он размышлял, что было бы неплохо показать ей Венецию. Гермиона, конечно, была в магловской Италии, но это совсем другое дело! Ей обязательно понравится, это место буквально пропитано романтикой и волшебством. Малфой предвкушал её искрящиеся восторгом глаза, когда они проплывут под мостом Риальто на закате и попадут в магическую Венецию.       И вот сейчас, у него дома, они наслаждались друг другом, словно имели на это полное право. Впрочем, Драко об этом задумывался всё реже, для него это было само собой разумеющимся. Гермиона чуть толкнула его в грудь, и он рывком перевернул их, вытянувшись на белом ковре, сжимая её бедра ладонями, помогая удержать темп, который он набрал. Когда она была сверху, он обожал смотреть, как она склоняется над ним, и длинные волосы щекотали его. Она закусила губу, опираясь руками на его грудь, насаживаясь на него сильнее, и её глаза заволокло дымкой острого наслаждения. Он ощущал и видел, как она трепещет вокруг него, судорожно вдыхает воздух, с громким стоном откидывает голову. В следующий момент и он взорвался, окунаясь в оргазм и забываясь в этих чувствах. Это было прекрасно. С ней он словно был фениксом, сгорал от страсти и возрождался в эйфории.       Она лежала на нём, не в силах пошевелиться, уткнувшись в его плечо, а Драко всё ещё сжимал её в объятиях, не желая отпускать. Загнанное дыхание становилось спокойнее, равномернее, и тишину нарушал лишь треск поленьев в камине.       Словно пробудившись от дремы, Малфой взял её лицо в ладони и поймал взгляд. — Ты моя.       И поцеловал. До одури приятно было ощущать её тяжесть на себе, её обнаженную бархатную кожу, изящный изгиб спины под его рукой. Её волосы, которые словно занавесом отделяли их от остального мира в этот момент. Он оторвался от нее и чуть хриплым голосом проговорил: — Грейнджер, почему я не получил от тебя валентинку сегодня?       Гермиона рассмеялась. В этот день в Хогвартсе было настоящее безумие, которое всегда охватывало школу в день Святого Валентина. По коридорам метались красные и розовые сердечки, прыгая в руки адресатов. — Тебе мало открыток, которые ты получил? — Это мусор, ты же знаешь, — ухмыльнулся он. — Я не нашел среди них твоей! А я же прислал тебе валентинку! — он комично изобразил обиду.       Гермиона не могла сдержать улыбки, вспомнив, как утром ей принесли ворох валентинок, среди которых выделялась одна: и размерами, и внешним видом. Только Гермиона успела взять её в руки, как та открылась, осыпав всё вокруг мелкими блестками, и возникла надпись «Счастливого дня Валентина!» которая при прикосновении к ней палочки превращалась совсем в другую фразу, и Гермиона поспешила её убрать, пока ученики не прочитали. — Так что? Где моя валентинка? — довольно шептал он, принявшись щекотать её.       Гермиона взвизгнула и скатилась с него, усаживаясь на ковре и глядя в пламя огня. Она вдруг приобрела задумчивый вид и чуть погрустнела. Драко ненавидел эти её перепады настроения, ведь он прекрасно понимал, чем они вызваны. Опять она задумалась о том, что всё между ними неправильно и невозможно. Сколько можно уже об этом переживать, когда им так хорошо вместе?       На самом деле Гермиону расстраивало отнюдь не это. Она уже давно смирилась с тем, что бегает к нему по вечерам и закрыла глаза на то, что он студент, а она его преподаватель. Теперь её больно ранило, когда он вскользь говорил о будущем, в котором, как она была уверена, ей нет места в его жизни. Или если он мимолетно упоминал о чувствах, как сейчас. В валентинках признавались в любви, и ей не хотелось писать подобное.       Потому что это была правда, а в ответ она не услышит искренних слов.       Она видела, что он влюблён в неё, но это же Драко Малфой, непостоянный и быстро теряющий интерес ко всему, что ему приедается. Надолго ли эти его чувства? Сейчас они подогреваются тем, что она его преподаватель и он вдруг обнаружил, что с ней интересно, но он закончит школу и что будет? Он пойдёт дальше, женится на чистокровной девушке, из своего круга, и забудет о ней.       А Гермиона так и останется преподавательницей магловедения. С воспоминаниями об их недолгих отношениях. Это болезненно царапало сердце и она старалась об этом не думать, когда была с ним. Но иногда он неожиданно говорил что-то, и на Гермиону накатывала волна неприятных размышлений. Драко так просто играл чувствами, играл словами. А для неё это не шутки. Какие могут быть шутки, если она окончательно и бесповоротно утопала в любви к нему? Захлебывалась и даже не пыталась выплыть, потому что не было сил противиться этим чувствам.       Когда она смотрела, как он с интересом вертит какое-то магловское устройство, когда видела его эмоции от посещения магловских ресторанов или музеев, когда он с азартом спорил с ней на счет каких-то исторических событий в магическом мире, ей казалось что она, вероятно, больше никогда не встретит такого удивительно противоречивого человека, как Драко Малфой.       Он поразительно напоминал ей саму себя в дотошности в отношении учебы, и в то же время, ему всё давалось легко. Он бегло читал руны, и мог быстро сориентироваться в нумерологии и астрономии. В знании истории Магии он не уступал ей, и даже мог озвучить несколько фактов, о которых Гермиона не могла знать, так как в рекомендованных Министерством книгах это не упоминалось.       И даже магловедение давалось ему довольно просто, что очень радовало Гермиону и в некотором смысле, щекотало самолюбие, ведь именно она является его проводником в мире маглов.       Но Гермиону расстраивал неискоренимый эгоизм Драко и отсутствие эмпатии.              Единственный ребенок в семье, он был залюблен и воспитан в убеждении собственного превосходства над другими. Во главу угла всегда ставились его интересы, и уступить он мог только в том случае, если это было ему выгодно. Хитрость была еще одной его чертой, которая проявлялась всегда неожиданно, и Гермиона в этом часто убеждалась.       Что позволено Юпитеру, то не позволено быку — это был негласный девиз Драко во всех аспектах его жизни. Себе он прощал промахи и недостатки, другим нет.       И в этом заключался их недавний спор, который даже почти перерос в ссору. Драко категорически отказывался мириться с матерью, отказывался посещать занятия у профессора Мирана. И сколько бы Гермиона не уговаривала, переломить его упрямство не могла.       И если бы она знала, какого союзника она имеет в лице Нарциссы, то эта история могла бы закончится гораздо раньше. Но никому из них не приходило в голову, что они могут объединиться в борьбе с эгоизмом Драко. Профессор Миран не рассказывал Нарциссе о его связи из тех соображений, что Малфой будет не в восторге от того, что он сплетничает о нём с его матерью. «Мальчишка и так настроен крайне негативно ко мне, ни к чему обострять это еще больше» — так думал Алестер, наблюдая в Большом зале за обедом, как эти двое изо всех сил пытаются не смотреть друг на друга и делают вид, что между ними нет связи. Для непосвящённых всё выглядело достаточно убедительно, но профессор знал, что у мисс Грейнджер и мистера Малфоя отношения совершенно точно выходят за рамки взаимодействия студента и преподавателя. Он не одобрял этого, но и не осуждал, ему было всё равно. У юности свои правила. Тем более, что мисс Грейнджер положительно влияет на мальчишку. Профессор уже месяц приглядывал за Драко и видел, что тот перестал влезать в сомнительные авантюры, пить алкоголь и водить сомнительные знакомства. Маленькая преподавательница магловедения смогла обуздать дурной характер мистера Малфоя, и разве это плохо? Только бы они были осторожны и не попались на глаза общественности.       К глубочайшему сожалению Мирана, на его занятиях Драко Малфой так и не появлялся. Он даже намекнул Гермионе, чтобы та поговорила со своим особенным студентом, но либо она не поняла намека, либо там всё не так просто.       А уж про Нарциссу и говорить нечего. Она была расстроена и подавлена тем, что сын вот уже полтора месяца не хочет идти на контакт. У Алестера сердце кровью обливалось, когда он видел, как печальна эта изящная женщина, которая только в его присутствии не сдерживает своих эмоций. Как восточному мужчине, профессору Мирану хотелось оградить её от переживаний, наполнить её душу только хорошими эмоциями, но в сложившейся ситуации это было невозможно. Когда он осторожно заговаривал о переезде в Египет, то она кивала и соглашалась, но он-то видел, что сердце её неспокойно. Если бы её сын согласился поехать с ними, это все решило бы. Если бы его судьба благополучно была устроена здесь, то Нарцисса тоже со спокойной душой покинула бы туманный Альбион и отправилась на жаркий континент вместе с ним. Но пока ни то, ни другое не казалось вероятным, поэтому Мирану оставалось только выжидать и надеяться на положительное влияние мисс Грейнджер.       Гермиона ни о чем подобном не могла знать и очень переживала, что профессор в курсе её личной жизни. Как раз этим вечером он дежурил, как ей было известно, и мысли о том, что Миран знает о них, вызывали в Гермионе приступы жгучего стыда. И как была бы она рада избавиться от этого дискомфорта, но это было выше её сил.       С Драко Малфоем она чувствовала себя счастливой. Ей казалось, что они именно те противоположности, которые идеально дополняют друг друга. Он знал, как рассмешить её, как вывести из себя и как успокоить. Он дотошно и с пристрастием изучил её тело и знал, как доставить ей удовольствие. Он мог одним взглядом заставить её сердце пропустить удар и забиться быстрее.       Вот о каком чувстве написаны книги и что воспето в песнях. Вот что вдохновляло писателей, поэтов, музыкантов и художников создавать шедевры.       И это чувство испытывала она, без сомнения. Это совершенно не похоже на всё, что у неё было с Роном. Гермионе было больно при мысли, что всё скоро останется в прошлом. Наступит лето, и всё закончится. Что-то похожее на затянувшийся курортный роман, у которого нет будущего. Разлука неизбежна, нужно ловить момент, наслаждаться тем, что есть сейчас. Как сам Драко, например, грустно думала Гермиона. Но беда в том, что она так не умела. — Про валентинку я, между прочим, серьёзно! — вытащил её Драко из печальных размышлений. — Неужели ты даже не подумала о том, чтобы поздравить меня? — Драко, я… — обернулась Гермиона и угодила в его объятия. На этот раз он не щекотал её, а втянул в нежный, чувственный поцелуй, отчего она забыла о своих невеселых думах. Как было приятно обнимать его, прижиматься вот так — кожа к коже, так близко, как хочется. — Давно хотел спросить, — шептал Драко, — что это за аромат? — он уткнулся в её шею, втягивая воздух. — Это духи, которые ты мне подарил, — губы растянула улыбка, когда она почувствовала, что он тоже улыбается. — Божественно! — промурлыкал он, лаская её обнажённую грудь рукой. — В составе капля амортенции, — словно оправдываясь, произнесла Гермиона в ответ. — Я знаю, — он провел носом за её ухом, вдыхая аромат, от чего Гермиона ощутила мурашки, — мне нравится. Долго ты сомневалась, прежде чем использовать их? — он ухмыльнулся. — Даже слишком долго, — она невольно рассмеялась, вспоминая, как задумчиво крутила в руках флакончик, собираясь к нему. — Что ты будешь делать на пасхальных выходных? — спросил он вдруг, чуть отстраняясь, словно вопрос был серьёзным. — Не знаю, это будет не скоро… — Поэтому-то я спрашиваю сейчас. Чтобы ты не наобещала Поттерам и Уизли лишнего. Я могу рассчитывать, что ты проведешь их со мной? — Если меня не поставят дежурить… — Я договорюсь с Мираном, он тебя подменит, — свысока проговорил Драко. — Я собираюсь провести выходные в Венеции с тобой.       Гермиона даже вывернулась из его объятий, чтобы посмотреть не шутит ли он. Он улыбался, но взгляд был серьезен. — Но… Что, если нас узнают, — она нерешительно отвела глаза. — Я тебя умоляю, Грейнджер! — закатил он глаза. — Вероятность того, что мы встретим знакомых за два дня, крайне мала, не правда ли?       Гермиона молчала. Ей очень хотелось согласиться. При мысли о том, что они проведут два дня в Венеции вместе, сердце взволнованно сжалось. Но она медлила с ответом. До пасхальных выходных было так далеко, за это время многое может поменяться. — Пфф, она еще раздумывает! — с обидой произнёс Драко, наблюдая за выражением лица Гермионы. — А ведь я могу обидеться! — Я не против, но… — она старательно подбирала слова. — Это не скоро. — Но ты согласна?       Гермиона не могла отказать, когда он с такой надеждой на неё смотрел. Словно ему был очень важен её ответ. Не стоит ли бросить все эти глупые опасения и согласиться? Что ей терять? Никому не будет плохо от того, если они проведут пару дней вместе в Венеции. — Да, если всё будет нормально. Если ты будешь хорошо себя вести, — не удержалась она от шутки. — О, я могу уже начинать? — он шутливо повалил её на ковер, нависая сверху. — Сейчас хорошо? — он принялся целовать её шею, прокладывая дорожку из поцелуев к груди и трогая языком её сосок. — А так? Я достаточно хорошо себя веду?       И Гермиона смеялась, ощущая себя счастливой в этом моменте.

***

— Добрый день, мисс Грейнджер, присаживайтесь, — профессор Макгонагалл кивнула Гермионе на кресло на против её стола. — Как ваши дела?       Гермиона знала, что это был дежурный вопрос, но как всегда, ответила развёрнуто, предоставив краткий отчёт по успеваемости учеников. Директор осталась довольна её рассказом, сдержанно похвалила, и, чуть блеснув очками, сказала: — Мисс Грейнджер, вам известно, что на этой неделе к нам прибудет инспекция из Министерства? — Гермиона кивнула. — Я хотела бы предупредить, что вашему предмету будет уделено особое внимание, потому как в отделе образования очень беспокоятся относительно успеваемости учеников. Они хотят держать руку на пульсе. Нужно, чтобы студенты, которых выпускает Хогвартс, знали магловедение как минимум на выше ожидаемого. Это важно не только для престижа школы, но и для всей магической Британии. Будьте готовы к дотошной проверке и неожиданным вопросам.       Гермиона с готовностью согласилась и пообещала не подвести. Она в самом деле была уверена в своих учениках. Даже Драко Малфой почти наверняка ответит на любой вопрос по пройдённому материалу, она об этом позаботилась. Что уж говорить о других! Она с гордостью думала, что хорошо поработала в этом учебном году, не зря столько сил вложила в своих студентов.       Поэтому когда явилась проверка, она была в приподнятом настроении. Инспектор образования был маленьким нервным волшебником, с небольшой бородкой и в скромной серой мантии. Он с удовольствием принимал приглашения Слизнорта выпить согревающий отвар для поддержки иммунитета, который на деле был ни чем иным, как горячим элем, и с радостью отправил свою помощницу инспектировать самостоятельно. Эту помощницу Гермиона узнала с трудом. В шикарной мантии, отделанной мехом волшебного горностая, который менял свой цвет, в высоких сапогах из драконьей кожи, Пэнси Паркинсон ходила по школе, записывая в блокнотик результаты своей проверки. Она не пыталась изображать Долорес Амбридж, и достаточно уважительно относилась ко всем преподавателям, не стараясь никого дискредитировать.       Все преподаватели школы единодушно обсуждали, какая Пэнси молодец и как хорошо проводит проверку, тогда как Гермиона нервозно сидела в стороне и не вступала в разговор коллег.       Первый же день проверки показал, что к магловедению действительно особое отношение. Пэнси сидела на уроке у третьего курса Когтеврана и старательно записывала все промахи учеников. Гермиону то и дело бросало в жар, когда Паркинсон, миловидно улыбаясь, задавала вопросы студентам, и те терялись и отвечали невпопад.       Дело было в том, что Пэнси опрашивала учеников не по пройдённому материалу, но с таким уверенным видом, что даже Гермиона опешила от её наглости. Она попыталась протестовать, но помощница инспектора смерила её странным взглядом и молча сделала пометку в блокноте, поднялась и на прощание сказала, что заглянет на занятие в пятницу.       В пятницу! Гермиона облегчённо вздохнула. В пятницу у неё будет занятие с седьмыми курсами. Это не третьекурсники, которые ещё путали телефон с телеграммой, и не могли правильно назвать основные достижения маглов за последнее десятилетие. Семикурсники хорошо знают магловедение и не подведут, надеялась Гермиона.       Это она сказала тем вечером Драко, когда пришла к нему. В этот день он просил прийти пораньше, чтобы они могли поужинать. Они сидели за столом и Гермиона делилась своими переживаниями.       Малфой видел, как она нервничала и расстраивалась. Это задевало его. Чертова Паркинсон приволоклась в школу, скрипел он зубами. Он слушал и сочувствовал Гермионе, когда она жаловалась, что Пэнси поставила кучу прочерков третьему курсу Пуффендуя и как несправедливо завалила несколько сильных учеников с Гриффиндора.       «Как с цепи сорвалась, сучка!» — с досадой думал Малфой, а сам пытался подбодрить Гермиону, размышляя, как это отразится на ней. — Может, уволишься и будешь работать в Министерстве? — спросил он. Эта мысль вдруг показалась ему очень здравой: Грейнджер будет далеко от Пэнси и ее дурацкой инспекции. Но он увидел взгляд Гермионы и понял, что сморозил глупость. Она никогда не оставит школу и не подведёт Макгонагалл. Не бросит студентов посреди учебного года. — Ты так часто говоришь об этом. Я начинаю подозревать, что ты считаешь меня плохим преподавателем, Драко. — О нет, самым лучшим, — ухмыльнулся он, — ведь это ты меня научила всему, что я знаю о маглах. Именно поэтому я хочу, чтобы ты учила только меня. Ты знаешь, что многие старшекурсники пускают на тебя слюнки? Я слышу, что они говорят о тебе. — Неправда! — она возмущенно посмотрела на него. — Салазаром клянусь! — возвёл он глаза к потолку. — Я почти швырнул проклятье в когтевранца в понедельник, когда услышал, что он говорит, что у тебя шикарная задница! А одному гриффиндорцу я чуть по-магловски не набил морду за его взгляды, которыми он тебя облизывал. Спроси у Блейза, только он смог остановить меня от этого справедливого поступка! — Драко! — Гермиона нахмурилась. Конечно, она замечала иногда, какими глазами смотрят на неё старшекурсники, а порой и ребята помладше, но слышать, что о ней говорят подобное было неприятно. — На самом деле здесь нет ничего обидного, Грейнджер, — философски заметил Малфой. — Девчонки облизывают глазами этого египтянина, и шушукаются между собой о том, какие у него глаза и сильные руки, а парни обсуждают самую горячую учительницу Хогвартса. Но это не означает, что мне это нравится. Я ревную.       Они уже закончили ужин и сидели в обнимку на диване в гостиной. Драко лениво накручивал на палец её локон и растягивал, как спиральку. Был в этом какой-то уют и безмятежность. — Можно подумать, в Министерстве по-другому, — задумчиво произнесла Гермиона.       Малфой невольно вспомнил Маклаггена и его коллег, которые с таким энтузиазмом обсуждали сотрудниц. Внезапно ему пришло в голову, что в школе всё это достаточно невинно в сравнении с интригами и сплетнями Министерства. Паркинсон тому живой пример. Для Грейнджер действительно спокойнее будет оставаться в Хогвартсе, она такая наивная и чистая, с неожиданной нежностью подумал он, привлекая её ближе. Что с ней сделают эти сплетники и козни коллег? Найдется такая, как Пэнси, подставит и подсидит, даже не поморщится. Драко вдруг ощутил странную потребность защитить её и уберечь от огорчений.       Его идея всеми силами пробраться в Министерство никуда не делась, но словно отошла на второй план в последнее время. Он с удивлением понял, что не рассчитывает больше на Гермиону, и это его не расстраивает. Скорее наоборот, он вдруг осознал, что все это время напоминал ей про Министерство скорее по привычке, чем из реальных побуждений. А на самом деле его всё устраивало до этой дурацкой проверки Паркинсон. И он решил завтра же с ней поговорить и попросить не трогать учительницу магловедения. Кто, как не Драко, был наглядным подтверждением компетентности работы мисс Грейнджер? Он мог бы рассказать, что вместо того, чтобы проводить время с ним, она выполняла сначала свои обязанности, а потом дарила ему жалкие крохи того, что осталось от вечера или выходных. Она очень серьезно относилась к работе, и Драко мог бы рассказать, как скучал в её кровати, когда она до полуночи проверяла контрольные работы студентов.       Он мог бы рассказать, что именно она приобщила его к магловской классической литературе и даже музыке! Пока он ждал её, коротал время за чтением книг, которые она ему давала. Она включала в плеере свои любимые песни магловских исполнителей и они слушали их вместе. И да, кто, как не она, действительно пробудила интерес в нём к маглам и даже смогла сломить убеждение в превосходстве магов над ними?       Гермиона Грейнджер. Всё это было её рук делом, и Драко Малфой не мог не признать, что общение с ней в некотором роде изменило его. И в первый раз за долгое время он думал об этом не с отвращением к самому себе, а с принятием этого факта.       Да, Драко Малфой мог бы многое рассказать, и, вероятно, это было бы огромным плюсом для его репутации и даже пошло бы в копилку добрых дел Грейнджер, но по понятным причинам, он этого сделать не мог. Драко прижимал её к себе, успокаивая и стараясь подбодрить перед грядущей пятницей. И Гермиона доверчиво тянулась к нему, чувствуя поддержку и упиваясь ощущением защищённости в его объятиях.

***

      Драко сидел за столиком в Трех Метлах. Он отпросился у своего декана под предлогом, что забыл какую-то тетрадь дома, и отправил Пэнси записку, что в обед будет ждать её в баре.       Ожидая свою старую подругу, он заказал чай и продумывал стратегию ведения переговоров с ней. Наметил основные направления диалога и линию своего поведения. Драко остался доволен своей подготовкой и уверен в положительном исходе разговора. Он заранее радовался, как будет счастлива Гермиона, что проверка прошла успешно и он обязательно пригласит её в какой-нибудь магловский ресторан в субботу, чтобы отметить.       Пэнси вошла в бар в точно назначенное время, блистая великолепием очередного наряда. Блестящая помада на губах, томный взгляд из-под длинных ресниц и идеальная причёска, волосок к волоску. Очередная мантия с пушистым воротником, на сей раз из лисоволка, который обитал в волшебных лесах Ирландии. Вид у Паркинсон был весьма процветающий и сладкий аромат дорогих духов завершал её образ. Она подставила щеку для приветственного поцелуя и с самым кротким видом ожидала, пока Драко выдвинет для неё стул.       Малфой закатил глаза и подчёркнуто учтиво выполнил этот акт вежливости, любезно подождав, пока она усядется. Всем своим видом показывая, что он сделал это из великого одолжения, Драко занял место напротив, с иронией наблюдая за её нетипичным поведением. — Давно ты стала такой манерной, Пэнси? — лениво произнёс Драко, наблюдая за тем, как она достала сигарету и ждет, когда он даст ей прикурить. Та выразительно взглянула на него, вставив в красные губы кончик мундштука и Драко, фыркнув, перегнулся через стол и поднёс к сигарете свою палочку. Вспыхнул огонек, и она с удовольствием затянулась. — К хорошему обхождению быстро привыкаешь, не так ли, друг? — со значением ответила она, выпуская колечко дыма в воздух. — Ты хотел о чём-то со мной поговорить? Давай скорее к делу, мне сегодня проверять пятый курс Пуффендуя. — Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, — Драко отодвинул пустую чашку в сторону. — Завтра ты инспектируешь наш курс, не так ли? Магловедение? — Именно так, дорогой мой. — Я хотел тебя попросить не создавать трудностей школе. Сама понимаешь, Хогвартс должен пройти эту проверку блестяще.       Паркинсон улыбалась, глядя на него, и молчала. Драко занервничал, ему не нравился её взгляд. Наконец, она легко стряхнула пепел и произнесла: — А с каких пор тебя интересует престиж школы? Что-то не припомню, чтобы тебя это когда-либо волновало. — Если ты не заметила, я учусь в ней, — как можно равнодушнее ответил он.       Она снова загадочно улыбнулась. — Хогвартс, трудности, проверки… Почему ты не можешь прямо попросить меня не создавать проблем маленькой учительнице магловедения, а, Драко?       Драко на секунду был сбит с толку. Но лишь на мгновение, хотя это не ускользнуло от проницательных глаз Паркинсон. — Причём здесь она? Ты же знаешь, что мне нужны высокие баллы по этому предмету, чтобы попасть в Министерство! — Разве у тебя возникают трудности с магловедением? — притворно ужаснулась она. — В этом случае это вина преподавателя, это несомненно!.. — Нет! — как можно спокойнее сказал Малфой, проклиная идею поговорить с ней.- У меня нет проблем с магловедением. — Тогда в чем дело? — Паркинсон снова затянулась сигаретой, насмешливо глядя на него. — Да, Пэнси, не создавай проблем Грейнджер. Это именно то, о чём я хотел тебя попросить, — ответил он, вдруг разозлившись.       Она не спеша затушила сигарету и уничтожила её. Демонстративно задумалась и достала свой блокнот, пролистывая его. — Итак, что мы имеем? Плохие знания у учеников третьего курса Пуффендуя, слабые знания Когтевранцев и несколько завышенных оценок студентам Гриффиндора, шестой курс. — Ты знаешь, что ты придираешься, Пэнси. — Вот как?.. Я выполняю свою работу! — возмущенно парировала она. — Но проблемы только с предметом магловедения. Можно подумать, трансфигурацию и руны знают все курсы, и это я еще молчу про историю Магии. — Не моя вина, что мне дано указание дотошно проверить как раз магловедение, — пожала плечами она. — И уж точно не я виновата, что знания учеников не дотягивают до нужного уровня. — Блядь, Пэнси! Прекрати уже эту комедию, — поморщился Драко. — Грейнджер нормально преподаёт. — О, а ты, как я вижу, проникся! — протянула она, выразительно глядя на его магловский свитер черного цвета. — Она тебя попросила поговорить со мной? — Что? Нет! — слишком поспешно ответил Малфой. — Она даже не знает, что мы с тобой друзья. Мы не общаемся с ней. — О, то есть, это только твоя инициатива, да, Драко? — Считай, что так, — ухмыльнулся он, внутренне чувствуя, что зря затеял всё это. Она была права, пронеслось у него в голове. У влюблённых отшибает мозги и способность критично мыслить, иначе как объяснить то, что он решил, что сможет договорится? И с кем? С Паркинсон!.. — Что за внезапное обострение чувства справедливости? — не унималась Пэнси. — Готовлю почву для восстановления своей репутации, — ответил Драко. — Занятно, — сверкнула она глазами, — ну что ж. Я услышала тебя. — Я рад, — сдержанно улыбнулся он в ответ, ощущая, что на душе стало легче.       Они попрощались и Драко с чувством выполненного долга вернулся в школу. Он подумал, что вероятно, затеял разговор с Пэнси не зря. Она согласилась не портить жизнь Грейнджер, проверка закончится, и она перестанет быть такой взвинченной и нервозной. Пройдёт ещё месяц, и они отправятся на пару дней в Венецию, и Драко уже предвкушал это маленькое путешествие с ней.

***

       Гермиона плохо спала этой ночью и утром вскочила, едва забрезжил свет над Запретным Лесом. Сегодня последний день проверки и она наконец, расслабится.       Она не понимала, почему попала под прицел Паркинсон, ведь все её претензии были не обоснованы, и она может их легко оспорить!.. Это несправедливо и нечестно, опрашивать студентов тот материал, который они не могли знать!..       Но, вероятно, Паркинсон просто действует по приказу свыше, ничего личного. Это её работа, а Гермиона выполняет свою, вот и всё. Драко поддерживал её все эти дни и говорил, что всё будет хорошо и они обязательно отметят окончание проверки в ресторане. Это согревало её в этом тревожном ожидании занятий с седьмым курсом Слизерина. Она немного рассказывала об этом Джинни, но ей казалось неправильным грузить беременную подругу своими заботами, а больше жаловаться никому она не хотела. Поэтому участие Драко во всем этом помогало не сорваться в панику.        При этих мыслях она воспрянула духом и когда Паркинсон переступила порог класса, Гермиона встретила её спокойно и дружелюбно.       Пэнси внимательно прочитала все предоставленные отчеты и планы обучения. У Гермионы сложилось впечатление, что понимает в этом Паркинсон не больше, чем русалка из Чёрного Озера, но оставила свои комментарии при себе, терпеливо поясняя ту или иную информацию.       Кивнув и в очередной раз отметив что-то в своем блокноте, Паркинсон оглядела собравшихся студентов внимательным взглядом и предоставила Гермионе вести урок.       Нервозность снова взяла своё, и Гермиона не удержалась от взгляда на Малфоя, словно искала его поддержки.       Драко не ожидал от неё такой открытой мольбы в глазах и поспешно отвёл глаза, молясь, чтобы Пэнси этого не заметила. Забини стиснул зубы и уставился в свой пергамент. Он был одним из тех, кто действительно понимал, что сейчас происходит в классе магловедения.       Занятие началось. Вопреки опасениям Малфоя, Грейнджер собралась и уверенно повела урок, невзирая на скрипящую пером Паркинсон. Драко словно испытал дежавю, настолько происходящее напомнило ему пятый курс с Амбридж в школе. Только в роли загоняемой жертвы оказалась Гермиона, а в роли дамоклова меча — Паркинсон. И ведь именно Драко виноват в том, что сейчас происходит!..        Пэнси тем временем остановила занятие и попросила разрешение лично выборочно опросить учеников по пройденному материалу. Получив разрешение действовать, она без зазрения совести уселась за стол Гермионы и скользнула взглядом по списку учеников. — Гэстия Кэрроу.              Блейз шумно выдохнул и сдвинул брови. Ну конечно, она будет мстить.       Гэстия неуверенно поднялась и бросила отчаянный взгляд на преподавательницу.       Пэнси открыла первый попавшийся опросник по магловедению с ответами и начала забрасывать девушку вопросами. Та, едва успевала собраться с мыслями и ответить на вопрос, как Паркинсон задавала следующие и в конце концов Гэстия окончательно запуталась и смешалась под тяжёлым взглядом проверяющей. — Достаточно, мисс, — с деланным вздохом произнесла Паркинсон, делая жирный прочерк в своем блокноте.       Гермиона стояла возле своего учительского стояла, раскрасневшаяся. Мисс Кэрроу вполне хорошо знала материал, но Пэнси намеренно задавала вопросы так, чтобы её запутать. Зачем, зачем она это делает? И она ободряюще посмотрела на девушку, пытаясь её успокоить. — Астория Гринграсс, — тем временем четко произнесла Паркинсон и вот тут-то Гермиону как будто окунули в холодную воду. — Мисс Паркинсон, — сделала она попытку, — вероятно, не стоит опрашивать мисс Гринграсс. — Почему? — четко отчерченная бровь взметнулась вверх. — Мисс долго лечилась и может не знать пройденный материал. — Но вы же должны были уделить ей особое внимание в этом случае? Разве вы не знаете, что седьмой курс будет сдавать экзамены? Почему вы не дали ей весь необходимый объём материала, чтобы наверстать упущенное? — Я дала, но… не уверена, что у мисс было достаточно времени, чтобы ознакомиться с ним в полной мере.       Паркинсон с осуждением покачала головой и повернулась к Астории. — Я всё же задам несколько вопросов студентке, если вы не возражаете. Я должна понимать, какой у неё уровень знаний.       Гермиона обреченно кивнула.       Схватив очередной опросник, Паркинсон начала опрашивать Асторию, и, быстро нащупав, какую тему та не знает, начала сыпать вопросами из этой области, сверяясь с ответами. Гермионе было ясно, как белый день, что Паркинсон не знает магловедения даже на уровне третьего курса.       Драко смотрел на это представление, которое устроила Паркинсон и мог только скрипеть зубами от злости. Пусть бы спросила его! Он бы нашелся, что ответить на любой вопрос! Не зря же он столько времени занимался дополнительно с Грейнджер!       Он смотрел на Гермиону, на её расстроенное лицо и злость на собственное бессилие кипела в нём.       А Паркинсон распалялась. Она опросила еще несколько студентов, и если те отвечали правильно, то поджимала губы, если же они попадались на неверном ответе, то она всячески заостряла на этом внимание. В итоге она повернулась к Гермионе и спросила: — Мисс Грейнджер, у вас же нет профессорской степени?       Гермиона с удивлением уставилась на неё. Неужели Паркинсон не знает, что для получения этой степени нужно минимум три года стажа и защита диссертации? Когда она могла это провернуть, если сама закончила школу в прошлом году, и Пэнси училась вместе с ней? Осторожно и деликатно она напомнила ей об этом.       Пэнси в ответ окинула её долгим взглядом и покачала головой. — Мисс Грейнджер, я не знаю, что вам и сказать. Может, вы уже написали свою диссертацию и можете предоставить её в качестве подтверждения своей компетентности? — Мисс Паркинсон, но диссертация пишется в течение долгого времени! — волнуясь отвечала Гермиона, а Малфой ненавидел то, что Паркинсон вынуждает её оправдываться. — У меня четыре факультета и семь курсов, поэтому моя работа над ней проходит не так быстро, как хотелось бы… — Хм, вероятно, если бы вы относились к этому более серьезно и меньше уделяли внимания личной жизни, то предоставили бы диссертацию еще до Рождества, — официальным тоном произнесла Паркинсон.— Очевидно, вы не слишком заинтересованы в её написании.       С этими словами она встала. — Все свободны.       И она бросила торжествующий взгляд на Малфоя. Он хотел было дождаться, пока все уйдут и успокоить Гермиону, у которой блестели слёзы на глазах, но он не мог это сделать под тяжелым взглядом первого помощника инспектора образования. Пэнси вознамерилась покинуть класс последней.       Поэтому Малфой с тяжелым сердцем побрёл на другой урок. Его нагнал Забини. — Что-то нужно с этим делать. — Я здесь при чём? — огрызнулся Драко. — Из-за тебя Паркинсон как бешеная набросилась на Грейнджер, разве нет? И Гэстии досталось потому, что эта сучка хотела досадить мне. Остальных взрывной волной зацепило.       Малфой угрюмо промолчал. Он всей душой хотел сейчас пойти к Гермионе и успокоить её, но не мог этого сделать, потому что после последнего урока должен покинуть школу, и скорее всего, у него не получится незаметно проскользнуть в класс магловедения. Он зашел в аудиторию на урок истории Магии и сел на последнюю парту, положил перед собой чистый лист бумаги и написал Паркинсон гневное письмо:       «Довольна ли ты, Пэнси, результатами твоей проверки?       Всё ли прошло так, как ты хотела?       Я понял, что ты считаешь меня садовым гномом с мозгом не больше грецкого ореха, если пытаешься заставить меня поверить, будто бы выполняешь указы Инспектора!       О, благодарю, что позволила мне быть зрителем этой милой комичной зарисовки. Признаться, я ожидал, что ты будешь опрашивать меня, но не дождался своей очереди.       А я так готовился, Пэнси, и думал, что главная роль в твоей игре будет отведена мне!..       Ты разочаровала меня. Я не знаю, на что ты рассчитываешь, но я бы порекомендовал тебе сбавить обороты.       Кому поверят? Героине войны или тебе, ещё вчера писавшей в своих письмах запрещенное «грязнокровка»?       Зачем ты согласилась со мной и пообещала не создавать проблем Грейнджер, а вместо этого начеркала кучу минусов в своём дерьмовом блокноте? Я жду твоего ответа.       И когда ты будешь его писать, подумай хорошенько, чтобы твои доводы показались мне убедительными.

Д.Л.М.»

      Закончив с письмом, Драко достал свой аймаг и открыл на страничке с именем Гермионы. Немного подумав, он написал ей сообщение и захлопнул блокнот.       Едва дождавшись окончания урока, он быстро отправил письмо со школьной совой и покинул школу, направляясь домой и раздумывая, чем бы порадовать Грейнджер, чтобы она не так сильно расстраивалась.

***

      После того, как Паркинсон с сочувствующим видом сказала ей, что будет очень стараться убедить попечительский совет в её компетентности, но гарантий никаких не дает, Гермиона уже не могла сдерживать своих чувств. Едва меховая опушка мантии скрылась за дверью, она бросилась в свою комнату и расплакалась. Как девчонка из-за плохой отметки. Она подвела Макгонагалл. И пусть у неё есть оправдания и реальные доводы в свою пользу, в одном Паркинсон была несомненно права: если бы Гермиона приложила больше усилий, то её диссертация была бы уже давно готова. Вместо этого она окунулась с головой в страсти и свою любовь. Вместо того, чтобы просиживать все вечера в библиотеке, она старается как можно скорее отделаться от своих обязанностей и бежит в Хогсмид к своему студенту. И вместо того, чтобы запланировать поиск информации для основных тезисов на пасхальных выходных, она думает поехать отдыхать!..       Не Гермиона ли всегда считала, что сначала должна быть карьера, а потом уже все эти чувства и отношения? Когда она была с Роном, это не мешало ей заниматься обучением… Теперь же каждую свободную минуту она посвящает тому, чтобы целоваться с Драко Малфоем и от этого она ощутила укол совести. Это надо прекращать.       Ухнул аймаг.       «Всё будет хорошо. Жду тебя после отбоя, как всегда.»       Гермиона долго смотрела на эти строчки. Подняла глаза и встретилась взглядом с котёнком Годриком. За месяц с небольшим он сильно подрос и приобрел еще более наглый и самоуверенный вид. На его мордочке читалось аристократическое равнодушие породистого кота. Студенты обожали Годрика и стремились завоевать его расположение, но не многих он удостаивал даже взглядом. Только тех, кто приносил ему особенные лакомства, которые он придирчиво обнюхивал и пробовал только после долгих уговоров. Кормила его по-прежнему эльфийка Фанни.       Котёнок внимательно смотрел на Гермиону, словно говоря ей своим видом «Не делай глупостей».       И Гермиона порывисто встала, захлопнула блокнот, так и не написав ничего в ответ, устремилась в библиотеку.