Игра на равных

      Малфой не находил себе места. В который раз он бросил взгляд на открытую страничку аймага, и, скрипнув зубами, побарабанил пальцами по колену.       Не отвечает. Она игнорирует его сообщения и просьбы прийти. А теперь ещё и вопросы о том, что произошло.              А причина одна: наверняка Пэнси напела ей про него. Сучка дождалась, пока все уйдут из класса и рассказала Грейнджер неприглядную правду.       Драко ощутил злость и одновременно боль в душе. Злость на Пэнси и на себя. За такую неосмотрительность и глупость, что писал те письма и затеял нелепый спор. И боль от того, что Грейнджер теперь всё знает, и что ему с этим делать- непонятно.       Сделав еще круг по гостиной и остановившись у окна, из которого была видна пустынная дорога, ведущая в Хогвартс из Хогсмида, Драко лихорадочно решал, что ему делать дальше.       Но может… она просто очень расстроена этой проверкой и плачет? Малфой должен знать наверняка. Он открыл аймаг и написал Забини сообщение:        «Узнай, чем занята Грейнджер.»       Ответ пришел почти сразу:       «Малфой, как будто у меня своих обязанностей не хватает, за вами, детишками, ещё присматривать!»       «Это очень важно. Я прошу тебя!»              «Да иду уже…»       Малфой заметался по комнате. Вот сейчас он всё и узнает. Что будет? Как ему уладить это недоразумение?       Аймаг ухнул и осветился зеленым.       «Её нет ни в классе, ни в комнате.»       Драко перечитал сообщение три раза и не мог справиться с нахлынувшим волнением. Ушла из Хогвартса? Куда? К родителям? К Поттерам? Он не представлял как она поступит. Хотя самодовольно считал, что изучил её вдоль и поперёк.       Неприятная тяжесть камнем лежала на сердце. Вот же сучка Паркинсон!..       Ухнул аймаг и Драко машинально прочитал сообщение от Блейза:       «Сидит в библиотеке, обложившись книгами.»        Драко не поверил своим глазам. Пошла в библиотеку?       «Не плачет?» — написал он, словно еще не осознавая происходящее.       «Нет, ничего и никого вокруг не видит, строчит что-то.»       Так. Малфой должен срочно во всем разобраться.       «Блейз, проведи меня в школу.»       «Нет.»       «Пожалуйста!..»       «Ты сам знаешь, что тебе нельзя находиться в школе во внеурочное время!»       «Я только в библиотеку, на полчаса, не больше!»       Ответ долго не приходил, и Драко уже отчаялся его получить, как аймаг осветился зелёным светом, сигнализируя о новом сообщении:       «Жду тебя через 10 минут у главного входа.»       Драко отшвырнул блокнот, накинул мантию и тут же аппарировал к воротам школы. Быстро вбежав по ступенькам, он практически ворвался в Хогвартс, и только рука Забини удержала его на месте, когда он собирался пронестись мимо. — Стой, Малфой. Держи разрешение на посещение библиотеки. У тебя сорок минут. Разрешение подписано Слизнортом, но ты постарайся не попасться на глаза Макгонагалл, ей точно это не понравится. — Спасибо, Блейз! — Драко действительно испытал чувство невероятной благодарности к другу. — Я это не для тебя делаю, — поджал губы тот, — ради такого подонка я бы мизинцем не пошевелил. — Ладно, ладно! — примирительно сказал Драко и устремился в библиотеку.       Грейнджер он обнаружил сразу. Она сидела на своём излюбленном месте и действительно, обложившись книгами, яростно строчила что-то на листах пергамента, изредка сверяясь с каким-то справочником.       Драко привалился плечом к высокому стеллажу и принял небрежную позу, скрестив руки на груди. Он стоял в пяти метрах, но она ничего не замечала вокруг, поглощенная книгами и свитками.       Она была в той же одежде, что и пару часов назад, на занятии со Слизерином. Тот же строгий пучок волос, который обычно вызывал у него желание распустить его, наблюдая, как волосы мягкими волнами рассыпаются по ее плечам. Одна из прядей выбилась из гладкой прически и красиво завивалась у лица. В вечерней тишине библиотеки яростно скрипело перо, оставляющее за собой след из ровных, четких строчек, которые складывались в стройные ряды. Нет, она не выглядит расстроенной, скорее даже воодушевлённой, словно вот этот вечер в библиотеке — самый лучший вариант его препровождения.       Драко наблюдал, не делая попыток обозначить своё присутствие. Он прокручивал в голове проверку Паркинсон, вспоминая, что она там шипела, завуалировав свои слова в учтивые, официальные замечания.       Кажется, она что-то говорила о профессорской степени, которой у Грейнджер не может быть, учитывая, что она сама в прошлом году закончила школу. А еще про диссертацию, при упоминании о которой Гермиона начала трястись и оправдываться.       Внезапно Драко всё понял. И это открытие так ошеломило его, что он едва удержался от удивленного возгласа.       Она выбрала писать диссертацию в пятницу вечером, а не его несравненную компанию. Она выбрала сидеть на жёстком стуле в библиотеке, а не валяться с ним на его кровати, сгорая от желания и страсти. Она выбрала грызть перо, нахмурив брови, а не целовать его, Драко Малфоя!       Драко положительно лишился дара речи. Это открытие настолько обескуражило, что он просто не знал, что ему делать и как поступить.       Его променяли — и на кого, вернее на что? На библиотеку! Немыслимо! Вопиющая несправедливость. Значит, она полтора месяца дарила ему жалкие крохи своего внимания, свободные от работы, а теперь отобрала и это?..       Нет, это просто возмутительно! Сначала приучить его к своему обществу, а теперь вот так просто взять — и оставить.       И самое главное, Драко не знал, как ему подступиться к этой проблеме. В кои-то веки его соперником был не живой человек, а диссертация! И как, скажите на милость, ему с ней бороться? Спалить ко всем чертям библиотеку точно не поможет. Как расправляться с менее удачливыми соперниками, Драко имел представление и вполне обоснованный план действий. О, он бы мигом доказал, что у него не может быть соперников и нельзя вот так просто променять Драко Малфоя на другого.       Но сейчас у него не было ни малейших идей как поступить, и в душе его росло возмущение её поступком.       Это что же значит, она его не любит? Он ошибся и она не пойдет ради него на жертвы?       Да какие, к облезлой бороде Мерлина, могут быть жертвы? Разве выбор между ним и ее карьерой не очевиден? Драко отказывается это принимать. Так не должно быть.       Может, купить ей эту профессорскую степень? Наверняка это вполне реально устроить. Можно даже ради такого случая помириться с профессором Мираном, вот уж кто точно знает, кому занести галлеоны. А что, она тогда успокоится и всё будет как обычно. Только Грейнджер не такая, подумал Малфой, она не согласится. Ей важно добиться всего самой, и подобные методы она не приемлет.       Это вызывало в нём уважение, но в то же время он ощущал досаду. Драко привык решать проблемы кратчайшим путем. К примеру, его отец когда-то купил метлы для их квиддичной команды, за что Драко получил от Гермионы презрительную отповедь. О, он это прекрасно помнит. Она сказала, что никто не покупал себе место в их команде, всех взяли за талант.       На самом же деле, отец просто ускорил эту процедуру. Драко взяли бы в команду в любом случае, ведь летал он превосходно, и не было никаких сомнений, что он станет ловцом после первого же отборочного тура. Это всё равно случилось бы, просто несколько позже. Но он же Малфой и может себе позволить придать событиям ускорение, пусть даже запрещенными методами. Зачем ждать, если можно получить здесь и сейчас?       Никаких сомнений в знаниях и профессионализме Грейнджер быть не могло, поэтому её диссертация и профессорская степень — просто вопрос времени. Она получит её без малейших трудностей, в этом он не сомневался.       Такие мысли крутились в голове Драко, когда он стоял и наблюдал за Гермионой в полумраке библиотеки. Внезапно она, словно почувствовав его взгляд, вскинула голову и вздрогнула от неожиданности. Она сразу оглянулась, в страхе, что здесь кто-то ещё присутствует. — Малфой? Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она, глядя с подозрением. — Тебе же нельзя находиться в школе. — А что? Оштрафуешь? — он не шелохнулся. — Нет, конечно… — проговорила Гермиона, наблюдая за тем, как он легко оттолкнулся от стеллажа и медленно приблизился к её столу. Нарочито медленно выдвинул стул и сел напротив, не спуская с неё обличающего взгляда. — Драко, вдруг кто-то увидит, — шёпотом сказала она, с волнением поглядывая на проход между стеллажами. — О да. В пятницу вечером в библиотеке полно народу, — иронично проговорил он, по-прежнему не прерывая зрительного контакта.       Гермиона нахмурилась. — В чём дело? — Это ты мне должна объяснить. Что опять за проблемы? Почему ты не отвечаешь на мои сообщения?       Он наблюдал, как она вздохнула, покрутив перо и отвела глаза куда-то в сторону. — Я оставила блокнот в комнате. — И почему же? — Давай не сейчас… — Давай. Я буду ждать тебя у меня дома, как обычно. И я хочу, чтобы ты подготовила убедительные оправдания своему поведению.       Губы сложились в тонкую полоску, а брови сдвинулись к переносице. Гермиона недовольно переложила несколько книг и наконец, ответила: — Нет, сегодня я не могу. — Почему? — Я буду работать в библиотеке. — Она закроется через полчаса. — Я продолжу у себя.       Она прямо смотрела ему в глаза, и Драко внезапно понял, что переломить её будет трудно. Во всяком случае, тот тон, который он с ней взял, совершенно точно не подходит в этой ситуации. Поэтому он напустил на себя расстроенный и удручённый вид, и вложил во взгляд всю вселенскую скорбь, на которую был способен: — А как же я, Гермиона? — Драко, но… — она вздохнула, подыскивая слова, — давай поговорим потом. Сейчас не время и не место. — Хорошо, когда? — смиренно спросил он.       Она задумалась. — Вероятно, в следующий четверг после отбоя я загляну к тебе… — Что???       Гермиона даже вздрогнула от его резкого вскрика, и снова опасливо посмотрела на проход. — Тише, прошу тебя… Мадам Пинс услышит.       Он смотрел на нее, словно не веря своим ушам. — Так, идем, — он резко поднялся, и обошел стол. Протянул ей руку. — Что ты делаешь? — зашипела она, в страхе оглядываясь и прислушиваясь к тишине библиотеки. — Я забираю тебя отсюда, мы уходим. — Но… Нет, мы же не можем! Вместе… Я не могу! — залепетала она, глядя на него испуганными глазами. Он выглядел слишком решительно.       Драко наблюдал за ее реакцией, и видел, как в ней борется желание уступить ему и страх. Последнее пересиливало. — Хорошо, Драко, — она словно приняла решение, — Жди меня слева от выхода из школы, у арок.       Он хмыкнул и отступил. Стремительно покинув библиотеку, быстро пересек пустынные коридоры и беспрепятственно вышел из школы, направившись в тень ближайшей арки. До отбоя было ещё далеко и он не боялся патруля, но видеть его здесь никто не должен. Он оперся спиной о каменную стену и скрестил руки на груди. По подворотне гулял промозглый ветер, и Малфой недовольно поежился.       Он ждал ее и злился. Злился на себя, за то, что так самонадеянно заключил то дурацкое пари и теперь Паркинсон не упускает случая поддеть Грейнджер. И ведь бьет по больному, сучка. Это то, что Гермиона всегда воспринимала болезненно: сомнение в её знаниях, компетентности и ответственности.       Внезапно он вспомнил, что написал Пэнси и задумался, получит ли он ответ уже сегодня. С некоторым запоздалым огорчением он подумал, что, вероятно, находясь под эмоциями, написал ей слишком резкое письмо. Но хватит уже с него, Паркинсон должна знать своё место. Он же просил её не делать гадостей Грейнджер! Вместо этого она явно вела себя очень предвзято. Неизвестно ещё, что теперь Макгонагалл будет делать со всем этим. Он был уверен, что Гермиону не уволят, но выговор от директора она воспримет драматично, в этом можно не сомневаться.       Он увидел, как высокие двери сами собой приоткрылись, и почувствовал лёгкое дуновение ветра, когда она в мантии-невидимке встала рядом. Драко притворился, что не заметил этого и стоял с самым своим печальным видом, меланхолично глядя вдаль. — Драко.       Он повернул голову на звук её голоса и безошибочно протянул руку, нащупывая её в воздухе. Резким движением он потянул её на себя, в тень арки, стягивая мантию-невидимку и перекидывая её через локоть. — Решила бросить меня, Грейнджер? — шептал он, притягивая её к себе и обжигая дыханием кожу на шее. — Не выйдет. Ты променяла меня на диссертацию, да?.. — Нет, подожди, подожди… — Гермиона пыталась высвободиться из его объятий. — Не выйдет, Грейнджер, — снова повторил он, обжигая взглядом и наклонился, чтобы поцеловать её. Твердые губы настойчиво вовлекали её в поцелуй, и Гермиона обречённо закрыла глаза, словно сдавшись.       Малфой резко отстранился, внимательно всматриваясь в неё в темноте, с удовольствием отметив, что его поцелуи действуют на неё как и прежде. — Нам нужно поговорить, — она с какой-то воинственностью смотрела на него.       Внезапно Драко понял, почему она назначила встречу здесь, в тени арки. Он не мог аппарировать их к себе в дом, и это был ловкий ход с её стороны. Хитрости ей не занимать, а он постоянно об этом забывает. Он нахмурился, усмотрев умысел, который ему не понравился. — Давай, я жду, — он дал ей фору, чтобы продумать свою стратегию.       Гермиона сделала движение назад, чтобы он выпустил её из объятий, но он и не подумал этого сделать. Он смотрел на неё сверху вниз, опираясь спиной на стену, сцепив руки на её талии. — Нас могут увидеть, давай я надену мантию-невидимку… — Грейнджер, какой дурак за час до отбоя, да ещё и в такую погоду, пойдет гулять? А я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда будешь объяснять, почему решила меня бросить! — Я не решила… — начала она и отвела глаза, — понимаешь… Это моё будущее, Драко. Моя карьера. То, ради чего я училась и к чему стремлюсь. Это должно быть в приоритете. — Пока Паркинсон тебе об этом не сказала, ты не задумывалась об этом! — Верно, и это было неправильно, — вздохнула Гермиона, по-прежнему не глядя на него. — Я не должна была, ты слишком настойчив… — Ах, это я виноват! Продолжай. — Драко! — их глаза встретились, и она увидела, что он смотрит на неё так, словно имеет на это право — требовать от неё отчёта за свои действия. — Я должна получить профессорскую степень, для этого я начала работать над диссертацией… — Одну минуту, — он поднял бровь, внимательно глядя на нее, — мне кажется, я слышал сегодня, что для профессорской степени нужен стаж, которого у тебя нет и в помине, хоть три диссертации напиши, приставку «профессор» перед именем не получишь. — Верно, но… — она не знала, как ему это объяснить, но ей так захотелось скорее приняться за написание своего проекта, что всё остальное вдруг отодвинулось на второй план. Она была воодушевлена и горела при мысли о том, что сделает работу в рекордно короткие сроки. — Но?.. — произнёс он. — Что мешает тебе выделить один вечер в неделю, чтобы писать свою кандидатскую? Почему я должен страдать?       Гермиона фыркнула. — Ты говоришь так, словно… у нас серьезные отношения. — Вот это новости! — он пристально смотрел на неё. — То есть, у нас не отношения, да? Всё, что у нас с тобой было, это пустой звук для тебя? Диссертация важнее?       Гермиона не могла поверить в то, что услышала, она ошарашенно смотрела на него и была не в силах вымолвить ни слова. Она не так себе представляла их разговор и совершенно не ожидала от него таких речей. — Молчишь? — он перехватил её поудобнее, не выпуская из кольца рук. — То есть мы полтора месяца просто так трахаемся, верно я тебя понял? А я-то себе напридумывал!       Драко несло, и он чувствовал, что вступает на опасную территорию, но не мог остановиться. И в самом деле, если это не отношения, то что, черт возьми? Он наконец заполучил её, и не желает отпускать! А для нее, оказывается, все эти встречи просто так? Ему казалось, что Грейнджер любит его, а она готова расстаться ради какой-то там научной степени, для которой еще три года нужно работать.       Это вызывало в нем невероятную бурю возмущения. И он ждал от нее ответа, он требовал!       Гермиона прочистила горло, глядя на него с каким-то испугом. Она тоже не ожидала такой резкой отповеди. Драко Малфой заявляет, что у них отношения! — Но мы же не можем… — Вот именно, что мы не можем! Но разве это что-то меняет между нами? — он распалялся ещё больше, обвиняющее глядя на неё.       Она машинально теребила застежку мантии на его груди, словно осознавая, что он ей сказал. — Ты никогда не говорил об этом. — Я думал, это очевидно, Грейнджер! — Ты хочешь сказать, что когда ты закончишь школу, мы… продолжим отношения? — она неловко посмотрела ему в глаза, словно пытаясь понять, что он не шутит. — Почему нет? Можно будет встречаться открыто. — А твоя мать… — Что моя мать? Она строит свою личную жизнь, — скривился он, — едва ли её волнует это. — Но она может быть против… — Я же против фараончика, и это что-то поменяло? — хмыкнул он. — Но… Мы никогда не говорили об общем будущем. — Грейнджер, я не брал в этом году занятий у Трелони, и даже к кентавру не записался, поэтому я не знаю, что будет через неделю, через месяц, через год! Но я знаю, что мне хорошо с тобой, и пусть всё будет, как будет.       Гермиона молчала, не зная, что ему ответить. Чувство радости осторожно заползало к ней в душу и все сказанное им было так прекрасно, что она боялась поверить в это.       А Драко внезапно ощутил правильность происходящего. Давно надо было это сделать, а он никак не мог решиться. И правда, что им будет мешать, когда он закончит школу? Да, конечно, он предвидит осуждение со всех сторон, что героиня войны, преподавательница и умница Грейнджер выбрала бывшего пожирателя смерти. Но она же любит его, поэтому ей будет всё равно, так ведь?       Драко вдруг отпустил её, снял с локтя мантию невидимку и накинул на Гермиону, надвинув капюшон ей на голову. Все это произошло так быстро, что она успела только ойкнуть, когда он перекинул её невидимую через плечо и уверенным шагом двинулся к выходу с территории школы. — Драко, что ты делаешь!.. Отпусти сейчас же! — она беспомощно трепыхалась в его руках. — Тихо, Грейнджер! Скинешь мантию, какой-нибудь шальной студент увидит, что я несу ноги и подумает, что я расчленил кого-то. Не хватало мне еще угодить к мракоборцам на допрос. Я не «синяя борода» из этих магловских сказок, которые ты давала мне читать, — ухмылялся он, с одобрением отмечая, что она тут же перестала сопротивляться.       Едва они оказались за пределами школы, как он аппарировал их к себе в дом.       Наспех скинув свою и её мантии, Драко потянул её по лестнице вверх, не разрывая объятий, словно боялся, что она исчезнет, стоит ему выпустить её из рук.       Он повалил её на постель, и принялся целовать, жарко и жадно, пытаясь выбить своим пылом все мысли, которые могли зародиться о неправильности происходящего. Он хотел, чтобы она забыла про библиотеку с диссертацией, и снова была занята только им. Малфой жаждал быть в центре её внимания и не хотел делить её ни с кем, даже если это учебники. — Подожди, Драко, подожди, — она задыхалась под его губами и сердце бешено стучало. Его руки ловко распустили её волосы, которые тут же разметались по простыням. — Я достаточно ждал сегодня, — шептал он, не давая ей опомниться. — Зачем ты усложняешь? Ты же знаешь, что нам хорошо вместе. — Да, — выдохнула она, когда он рывком избавился от своего тонкого свитера и отшвырнул его куда-то в темноту комнаты. — Я не отпущу тебя, поняла? — он быстро справился с мелкими пуговицами её рубашки. Руки скользнули по её коже, и он склонился над ней, прокладывая дорожку поцелуев от груди к шее. — Как ты могла бросить меня? — шептал он ей на ухо, от чего кожа покрывалась мурашками и дыхание становилось тяжёлым. — Я не согласен с твоим решением. — Я вижу, — попыталась она пошутить, и он ухмыльнулся, втягивая её в глубокий поцелуй, и Гермиона обхватила его шею, не в силах больше сдерживаться, отчаянно желая, чтобы он не отпускал её. Чтобы так же собственнически сжимал в объятиях, целовал до звёзд в глазах и шептал все эти глупости, от которых замирало сердце. Ей казалось, что они могут целоваться вот так бесконечно, без перерыва на сон и еду. Его лёгкие прикосновения к её телу сменялись жадными, требовательными, и это то, что всегда возбуждало Гермиону: нежность на краю грубости, внимательность на грани эгоизма.       Словно в Драко Малфое уживаются две личности, которые попеременно сменяют друг друга, и никогда нельзя предсказать, какая будет с ней в следующий миг. И это неожиданно нравилось ей, потому что казалось, что одну его личность знает только она. Только ей известно, каким огнём могут гореть его глаза, когда он смотрит на её обнажённое тело, и только в ней он растворяется без остатка.       Он целовал её шею, плавно спускаясь ниже, его ладонь оглаживала грудь, сжала затвердевший сосок, и Гермиона обхватила его лицо руками, и притянула снова для жаркого поцелуя. Драко охотно подчинился, подтянувшись на локтях, накрыв её своим телом. Между ними полыхал настойчивый жар, словно бешено бьющиеся сердца сгоняли всю кровь к местам их прикосновений друг к другу. Его губы плавно оторвались от неё, чтобы снова что-то шептать, и Гермионе захотелось запомнить эти слова, чтобы потом проигрывать их в памяти, как музыку.       Её рука скользнула вниз и обхватила твердый член, и Драко резко выдохнул, обжигая дыханием её кожу. Возбуждение уверенно прошлось по венам, и это заставило Гермиону тихо застонать. Она поймала его взгляд на себе и потерялась в этих глазах, которые внимательно изучали её реакцию на все, что происходило между ними. — Я хочу тебя, — шептала Гермиона, обхватив его шею и потянув на себя, чувствуя, как он раздвигает ей колени, устраиваясь между ног. Одну руку он поставил на постель сбоку от её головы, а второй ладонью провёл по телу, закидывая её ногу себе на талию. Драко замер на мгновение, и она почувствовала, как его член медленно входит в неё, заполняя её всю, и заставляя выгибаться навстречу. Они смотрели в глаза друг другу, и Гермионе казалось, что он сейчас невероятно красив, с потемневшими от желания глазами, когда все его мускулы напряжены и в облике читается сила и уверенность в своих действиях. Хриплый стон сорвался с его губ, он оперся двумя руками по сторонам от её головы и начал плавные толчки. Она обхватила его ногами крепче, пытаясь сильнее вжать в себя при каждом движении, и резкие звуки от соприкосновений их тел заполняют комнату, перемешиваясь с её стонами.       Движения постепенно стали резче, дыхание громче и Драко слушал её стоны, которые сопровождали каждый его толчок, каждое скольжение внутри неё. Её мышцы так крепко держали его член, что он с трудом сдерживался, чтобы не кончить, уже долгое время, стараясь продлить её и своё удовольствие.       Грейнджер выгнулась под ним, и он ощутил, что она трепещет, а взгляд затуманен, словно она не видит ничего перед собой. Он продолжал входить в неё, пока она переживала оргазм, и его движения стали хаотичнее, с губ срывались собственные стоны, а голова непроизвольно откинулась с последними резкими толчками.       Он замер, изливаясь в неё, чувствуя неподдельный кайф от секса с ней. Почему все, что у него было до неё, теперь воспринимается таким блеклым и неинтересным? Неужели вот так ощущается секс с той, которую любишь? Или это просто какое-то чудо, случившееся с ним?       Драко плавно опустился на неё, чувствуя, как она всё еще подрагивает. Он накрыл губами ее губы, нежно целуя, закрыл глаза, отдаваясь её рукам, которые нежно скользили по его телу, оглаживая расслабленные мышцы.       Он оторвался от неё, немного приподнявшись и, глядя в глаза, ухмыльнулся: — Может, теперь в библиотеку?       Несмотря на то, что обстановка не слишком располагала к смешливости, Гермиона прыснула со смеху.       А Малфой расслабленно улёгся рядом, притянув её к себе, и начал рассуждать, чем можно ещё заняться после секса: — Как на счёт проверки контрольных? Или может, сразу займёмся твоей диссертацией? Кстати, какая у тебя тема? — История возникновения конфликта между магами и маглами, основные причины и исторические аспекты. — Отлично, Грейнджер! Мне кажется, я могу тебе с этим даже помочь, — ухмыльнулся он. — Тебе наверняка понадобится чистокровный волшебник, чтобы рассказать всю «кухню» изнутри.        Гермиона невольно рассмеялась. Только Драко Малфой, вместо того, чтобы подавленно замолчать, услышав название темы, мог с энтузиазмом предложить помощь. — А что? — продолжал он, как ни в чём ни бывало. — Мой предок в семнадцатом веке издавал антимагловский журнал «Воинственный колдун». Уверен, в моей библиотеке в Мэноре мы сможем найти оригиналы. Наверняка тебе понадобится подобный исторический первоисточник.       Грейнджер удивленно посмотрела на него. А ведь он прав.       После легкого ужина Гермиона почувствовала невероятную усталость. Нервозность последних дней и события сегодняшнего дня вымотали её. Глаза слипались и Драко предложил отправиться спать.       Гермиона уснула тут же, и Малфой, прижимая её к себе, размышлял о произошедшем сегодня. Комната была погружена в полумрак, горели только настенные светильники по сторонам от кровати и это создавало безмятежный уют и спокойствие.       Он поймал себя на мысли, что не жалеет ни о чём. Быть в отношениях это не так плохо, как ему виделось когда-то. Ему хорошо с Грейнджер, и он вполне может представить, как всё будет дальше. Когда он окончит школу, они перестанут скрываться. Вероятно, придется приплатить Скиттер, чтобы не прохаживалась по ним в самых нелестных выражениях в прессе, но это мелочи.       Он представлял, как Гермиона переедет к нему и они будут жить в этом доме. Вечером, после работы, она будет приходить сюда, не таясь. В её отпуск они будут ездить куда-нибудь в Европу, а может, на острова. Драко четыре года не был на море, и ему показалось вдруг заманчивым отправится на отдых. Она наверняка никогда не была в магической части Греции, и он с удовольствием откроет для неё это волшебное место. Они будут валяться на пляжах, купаться ночью голыми, и завтракать на открытых террасах…       То, что раньше виделось Драко в неприглядном свете, теперь казалось заманчивым. Он рассуждал, что вполне может открыто рассказать общественности, что встречается с Гермионой Грейнджер. Кого это волнует, в конце концов? Посудачат, и забудут. Он тоже займётся карьерой в Министерстве. Попробует добиться всего сам…       Это было невероятно, но именно Грейнджер оказалась той, с кем ему хочется засыпать и просыпаться в одной постели. С кем он не боится пойти против общественности, выслушать нравоучения матери, и в целом… Не боится связывать с ней будущее.       От этих сладких мыслей и планов его отвлёк тихий стук в окно. Драко повернул голову: сова. Он совсем забыл, что ждёт от Пэнси письмо. И вот теперь ответ скребется в оконную раму, и лучезарное настроение исчезло. Сон слетел с него, и Малфой осторожно высвободил руку из-под головы Гермионы, чтобы не разбудить её, и тихо открыл окно, впуская птицу.       Драко оглянулся: Гермиона безмятежно спала, и его сердце непроизвольно сжалось от этого беззащитного вида разметавшихся по подушке волос, обнажённого плеча и теней от длинных ресниц.       Он взглянул на птицу, которая тихо сидела на подоконнике, глядя на него. Не улетает. Ждет ответа.       Драко развернул письмо.       «Будь осторожен, Драко, когда пишешь мне в подобных выражениях. Могу ли я перенести ужасающую мысль, что заслужила такую отповедь от тебя? А главное, я, наверное, должна испытывать страх перед твоими словами?       Ну конечно, я же ничем не могу ответить. У нас же нет общих секретов и никаких доказательств.       И правда, ну чего тебе страшиться? Испорченной репутации? Так она уже и так подмочена донельзя, и мало что может это усугубить, верно? Исключение из школы? Пффф, тоже мимо. Про работу в Министерстве ты говорил не серьёзно, так ведь?       Или может, тебя страшит, что твоя заучка узнает кое-что интересное? Но это совершеннейший абсурд, я даже не беру подобное в расчёт. Не так ли?       Знаешь ли, Драко, почему я не вышла замуж за Маклаггена, хотя он мог бы стать неплохой партией для меня?       Конечно, он недостаточно влиятелен по моим меркам, однако, замужество сыграло бы на пользу моей репутации. Я бы осела дома, воспитывая детишек, потягивая вино за ужином и развлекаясь поездками на чай к подругам.       Но при этом мною помыкал бы этот никчемный человек, мой муж. Я умнее его, хитрее и сохраняю холодный разум в любой ситуации. И мне претит мысль, что подобный слизняк может меня упрекать, понимаешь? Перечить мне, отчитывать, указывать, что делать. Поэтому-то я не вышла за него замуж.       Понимаешь, к чему я клоню?       И тут ты пишешь мне подобное письмо! С претензиями, приказами прояснить своё поведение. Как будто ты имеешь на это полное право.       С какой стати, вопрошаю я? С каких пор я должна отчитываться перед тобой в своих действиях?       Может, с первого твоего письма, когда отклонил моё предложение о встрече и предпочёл "охоту" на Грейнджер?       Может, с того самого письма, когда ты расхваливал заучку передо мной во всех выражениях? Не скупился для неё на похвалу, тогда как забыл о своей подруге, не писал и не узнавал, как у нее дела?       Или когда я пришла к тебе, с самыми недвусмысленными намерениями, а ты чуть не выгнал меня?       Ты никогда не думал обо мне, Драко, и почему я должна заботится о твоих нежных чувствах?       Ты никогда не думал, Драко, что терпению любящей женщины может прийти конец?       А ведь у нас могло бы всё получиться. Мы достаточно циничны, чтобы не мешать друг другу, вместе с этим, наш союз мог бы быть удачен. Подумать только, каких высот мы могли бы достичь вместе, если бы не твоё дурацкое увлечение!       Не заслуживаешь ты того, чтобы я оправдывалась перед тобой. И единственное, что я могу ответить — мне не понравилось твоё письмо, и я менее всего желаю идти тебе на уступки.       Но я предлагаю тебе достойный выход из сложившейся ситуации.       Если ты считаешь, что я дура, то ты ничего обо мне не знаешь. Думаешь, я не поняла, что ты любишь свою заучку и у вас это презренное чувство взаимно?                         Думаешь, я не видела, какие взгляды она кидала на тебя? Я уверена, что в этот самый момент, когда ты читаешь это письмо, она спит в твоей кровати.       Тот Драко Малфой, которого я любила, никогда бы не стал размазней в своих чувствах. Не делал бы все эти глупости из-за недостойной его. Он был очарователен в своём цинизме, великолепен в находчивости, пронырливости и я не встречала человека, более достойного любви, чем тот самый блестящий Драко Малфой.       Ах, прошу тебя, если ты с ним повстречаешься, приведи его ко мне: я буду ему рада.       Однако, предупреди его, что порочные связи должны быть разорваны перед этим, делить его с презренными грязнокровками я не намерена.       Прощай же, Драко. Стань снова достойным любви.       Оставь свои нелепые чувства и приходи ко мне победителем. Я встречу тебя, как подобает и отныне возникнет новый союз двух сильных личностей.

Пэнси П.»

      Драко стоял и не верил прочитанному. Глаза метались по строчкам, перечитывая, анализируя написанное.       Он перевёл глаза на сову, которая ждала ответа. Снова оглянулся на спящую в его кровати Гермиону.       Что-то кольнуло в его сердце.       Пэнси любила его? Это открытие обескураживало. Это не могло быть правдой. Но это не имеет значения. Кому как не Паркинсон знать, что если у тебя есть соперница, то это только твоя проблема.       Драко бесшумно отошёл в глубь комнаты, и присел за стол, чтобы написать ответ.              «Немедленно отвечаю на твоё письмо и постараюсь донести до тебя очевидные вещи.       Не было нужды так много писать о том, что у нас есть компромат друг на друга, и ты знаешь, что нам обоим выгодно молчать. Твои угрозы несущественны.       Не надо стараться сбивать меня с толку своими пространными речами, я с трудом продрался через их витиеватость. Что ты хотела сказать? Что я не могу тебе указывать и спрашивать о мотивах? Отлично.       Признаться, я удивлён твоими откровениями, но думаю, что это одна из твоих уловок и шуток, не могу поверить, чтобы ты писала это всерьёз.       Слово «любовь» предлагаю заменить на слово «дружба», и впредь будем отталкиваться от этого понятия.       С этого дня я либо твой друг, либо враг. Я с удовольствием подам тебе пример и напишу, что предпочитаю мир и дружеский союз.       Добавлю, что любая провокация с твоей стороны будет воспринята мною, как объявление войны.       Ты видишь, что ответ, которого я жду, не предполагает длинных писем, достаточно одной фразы.

Д. Л. М.»

      Через пятнадцать минут сова бросила маленькую записку и тут же улетела.              В ответе, который Драко получил от Паркинсон, было всего несколько слов:

«Ну что ж, — война!»