My Baby Prefers Violets

      Тот день, когда машину обещали вернуть из сервиса, Сокджин клятвенно обещал самому себе занести в календарь и обязательно отметить бокалом красного вина. Это уже было почти что невыносимо. Руки неприятно оттягивали собой тяжёлые тканевые пакеты. Нужный вид мороженого находился лишь в определённых маркетах, и, как назло, ни один из них не располагался рядом с домом. Но Сокджин не мог подвести медвежонка ни в одном из вариантов всех Вселенных. Маленькая омега, что должна быть привезена домой ближе к вечеру лично бабушкой, которая едва хотела возвращать любимую пельмешку, ждала свой подарок с нетерпением. Поэтому, согласившись с самим с собой, что прогулка – это очень даже полезно, Сокджин направился в небольшое путешествие, и уже возвращаясь назад, им было принято решение все же сократить путь через сквер из-за слишком тонкой куртки.       В этом уютном сквере так удачно располагался один из любимых прудов маленькой омеги, где обитала важная утиная семья, что летом всегда выходила на берег, величественно прогуливаясь в изумрудной траве. Надо отдать должное, пруд был красив не только своими очаровательными жителями, но и кувшинками, живописными берегами и даже беседкой, которая, правда, почти всегда оказывалась занята влюблённым парочками.       Оставив пакеты на берегу, Сокджин выпрямился, растирая ноющие ладони и поясницу сквозь белую куртку. Здесь было красиво. Но наслаждаться чем-то в одиночестве больше не входило в умения Кима, поэтому, быстро сделав несколько фотографий и отправив их одному медвежонку, альфа потянулся к вещам, но встретил у своих ног лишь счастливую собачью мордочку.       – Ох, откуда ты, пирожок? – зная, что без согласия подобного было делать нельзя, но так и не удержавшись, Ким потрепал добродушного пса по белоснежной шерсти между торчком стоящих ушей, утопая в счастливой улыбке от пушистого и влияющего хвоста. Он всегда чертовски хотел собаку. – Где твой хозяин, малыш?       Пёс, важно изучив чёрным и мокрым носом содержимое стоящих пакетов, вновь завилял хвостом, обходя Сокджина вокруг, пока тот слегка похлопывал по белой спине, силясь рассмотреть ошейник. Только вот тянувшийся от него упущенный поводок так и оставался незамеченным, всё оборачиваясь вокруг кроссовок.       – Малыш, стой же на месте, – альфа пыхтел, пока адресник все выскальзывал из пальцев. – Постой-постой.       – Тако!       Сокджин свёл густые брови к переносице. Резко выпрямившись, мужчина прищурил свои тёмные глаза, пытаясь рассмотреть вдалеке фигуру явно спешащего хозяина. Ким помахал тому рукой в приветствии, пока пёс, подав голос, со всех лап не ринулся вперёд слишком осчастливленный появлением своего хозяина. Поводок пришёл в движение, путаясь и затягиваясь вокруг ног все сильнее. Пошатнувшись, Сокджин со сдавленным охом рухнул вниз, взмахивая руками, альфа соскользнул с берега, на мгновение уходя под воду с головой. Отфыркиваясь от жидкости в попытках вдохнуть, стоило оказаться на воздухе, альфа увидел перед собой незнакомое и шокированное лицо.       – Что за чёрт? – опешил Сокджин. – Какого–       Схватив того под руки, Хосок помог мужчине выбраться обратно на берег, сразу же опускаясь перед ним на колени, чтобы распутать проклятый поводок. На тёмную макушку Чона градом сыпались крупные капли, что стекали с подрагивающего тела. До слуха пострадавшего и все ещё пребывающего в шоке Кима долетали неразборчивые и очень сбивчивые звуки, явно походящие на извинения.       – Какого черта вытворяют звезды? – стуча зубами процедил Сокджин, обхватывая себя рукам. – Вы случайно не в курсе? Потому что я ужасно сильно хочу знать.       – Простите нас, пожалуйста, – быстро распутав поводок и пружинисто поднявшись на ноги, альфа виновато улыбнулся, крепко на сей раз сжимая в руке собачью рулетку. – Я не ожидал от Тако подобное, простите, он просто выдернул всё из рук, я даже не успел опомниться.       Прохладный воздух обжигал собой заднюю стенку горла от стремительного бега, и румяный Хосок, застывший в оцепенении, ощутил, как сердце вовсе не из-за этого колотится так сильно где-то под кадыком. Поводок в руках слегка подрагивал, как и ноги мужчины, что во все глаза смотрел на человека перед собой. Обычно, подобное поведение Хосоку было не свойственно, альфа всегда считал, что каждый человек красив по своему и выделять кого-то попросту глупо. Но тут Вселенная преподнесла Чону особый десерт на самом красивом блюдце: эти блестящие глубокие глаза и покрасневший кончик аккуратного носа вкупе с пухлыми алыми губами тот забудет ещё не скоро.       – Так значит, – протянул Ким, вытряхивая мужчину перед собой в реальный мир, словно последние крошки из пачки любимой сладости. Пёс, чей розовый язык забавно свисал из приоткрытой пасти, поднялся на задние лапы, уперевшись в промокшего альфу, в котором было ни грамма злости. – Тебя зовут Тако, негодник?       – Пойдёмте со мной, – горячо выпалил Хосок, ничуть не тушуясь под удивленным взглядом. – Вы промокли полностью, а я живу совсем недалеко, с учётом машины так вообще. Могу ли я загладить свою вину перед Вами?       Взлохмаченный Сокджин оторопел от подобного тона, не находя слов. Его длинные пальцы путались в белой шерсти, поглаживая собачью голову. Подобные ситуации были лишь в глупых фильмах, что показывали на такие же глупые праздники, и подобное всегда разрешалось играюче, завершаясь поцелуем великой любви. Только вот это была действительно жизнь, где были не только мокрые до белья штаны, но и дырка на пятке в носке. Здесь был холод и страх, непонимание и глупые мечты. Казалось бы, он должен был рвать и метать, высказывать претензии, угрожающе тряся ущербом и проклятиями, только вот почему этого совершенно не хотелось? Почему Сокджин хотел бы броситься на край света?       – Хотите меня украсть прямо посреди парка? – серьёзный в своих намерениях незнакомец ничуть не пугал. Было ли дело в самом человеке или же в самом Сокджине? Это было безумное ребячество, глупость, но, чёрт возьми. А как же крошка медвежонок? Даже несмотря на счастливое наличие маленькой омеги в жизни мужчины, почему-то сейчас безрассудные мысли продолжали виться в кудрявой голове, заранее давая свое согласие на все будущие предложения. – Такое со мной впервые.       – Только согреть, – кивнул Хосок.       Он был несомненно хорош собой: ровный узкий нос, чёткая линия челюсти, красивый подбородок и цепляющие своим взглядом глаза, что отливали оттенками чёрного чая. Аромат, витающий в воздухе, явно намекал на альфу. Высокого, статного и до безумия доброго сердцем, улыбка же его походила на сердце. Увидев ту мельком, Сокджин отметил в своих спутанных мыслях, что медвежонок бы наверняка обратила на такую деталь свое особое внимание. Хосок был красив.       Пухлые и раскрасневшиеся губы дрогнули в робкой улыбке, кончики пальцев неумолимо подрагивали.       – У меня с собой есть покупки, – мягко добавил Ким.       – У моей машины большой багажник.       Поздними вечерами выходных дней Ким часто баловался просмотрами детективных сериалов и подобного рода различными фильмами, что, несомненно, оставило отпечаток в хорошем смысле этой фразы. Это было не только забавно, но и познавательно. Например… Физиогномика. Конечно, вместе с интуицией эта наука творила настоящую магию, не раз выручая Сокджина.       Разве такой человек, как Хосок мог бы оказаться тем, кем пугают маленьких детей? Стоило только посмотреть в эти глаза.       Только бы не утонуть в них.       – Но я весь мокрый. Всё еще не пугаю?       – У меня есть покрывало, – пылко парировал Чон, не задумываясь ни на секунду. Казалось, от него шёл настоящий внутренний жар, который можно ощутить не только душой, но и телом.       Сокджин с нежностью рассмеялся, укладывая руку в протянутую ладонь, чтобы с шипением выбраться подальше от края берега. От такого неловкого падения противно ныла нога, на которую теперь ступать было абсолютно болезненно. Но спасителю об этом было знать вовсе не обязательно.       – Вас ведь учили родители, что к незнакомым мужчинам и женщинам в машины не садятся? – с добрым смешком поинтересовался Ким.       Хосок, кажется, остался даже чуточку задетым. Сокджин вновь мягко рассмеялся, нехотя отпуская чужую руку и заглядывая в глаза альфы, не находя на их дне и капли былой обиды. Оставалось несколько часов до возвращения в обычную рутину, на которые Сокджин хотел поставить всю свою жизнь, просто потому что сознание кричало, а ноги сами несли в неизвестное будущее. Даже, если это будущее будет где-то там, где не ловит сотовая связь. Сердце вопило о том, что все обязательно будет хорошо.       – К сожалению, у меня нет собой леденца, чтобы соблазнить Вас, – разбивая любую зародившуюся неловкость, лицо Чона озарила широкая улыбка, обнажившая ровный ряд белоснежных зубов. – Но могу угостить чаем. Знаете, на днях мне как раз посчастливилось попробовать один.       – А Вы не сдаётесь, господин. Люблю такое в людях.       Кивнув на мокрую куртку, Чон поспешил снять свою тёплую и сухую, не слушая возражений, тот легко надел её на дрожащего Сокджина, из чьих рук сразу же забрав результат проделки Тако. Уж кто-кто, а Чон не ощущал холода вовсе, будучи одет в несколько слоёв одежды. Поправив одежду альфы, Хосок, опережая мужчину, взял чужие пакеты, свистом подзывая собаку следовать рядом. Что, к слову, работало беспрекословно. Белый пушистый хвост больше никуда не исчезал, чей хозяин все поглядывал на мокрого незнакомца, словно пастушья собака на потерянную овцу. Сокджин, послушно семеня рядом и не решаясь придержаться за чужой локоть, чуть морщился, пытаясь снизить как можно больше давления на ушиб. Вот так просто он оказался едва не под руку с абсолютно чужим человеком, хотя утром планировал лишь приготовить вкусный ужин к возвращению дочери. Был ли это кризис среднего возраста, о котором кричат на каждом углу? Пытаясь хоть чем-то занять мысли, тот прочистил горло, не сводя взгляда с длинных ног альфы, следя за каждым шагом, дабы не отстать.       – Могу ли я узнать имя своего спасителя? – Сокджин, кутаясь в чужую куртку, вскинул голову, удивленный осознанием. – Мы ведь так и не познакомились, а уже едем пить чай.       – Меня зовут Хосок, а его, – голова альфы качнулась в нужном направлении, на его губах все ещё играла тёплая улыбка, – как Вы уже поняли – Тако. Чон Хосок и Тако. На самом деле он хороший малый.       – Полностью Вам верю.       Идти действительно было становилось все труднее, это отрезвляло, заставляя чувствовать влажную одежду более отчётливо, но никак не унимая спазмы в горле, будто бы в преддверии слез. Но карамельные глаза оставались сухими, украшенные маленькими искрами своего такого же маленького безумия. Сокджин встрепенулся, когда его осторожно коснулись плечом.       – А?       – Я хотел бы узнать имя того, кого сегодня спас из оков.       Сокджин хлопнул длинными и острыми от влаги ресницами. Под ногами шуршал гравий.       – Ох, – тот шумно выдохнул, в смущении тихо рассмеявшись. Глупец. – Сокджин. Да, точно. Именно так.       – Вы уверены? – бархатистый смешок, такой низкий с хрипотцой, заставил сердце Сокджина сжаться. Тот закивал болванчиком.       Хмурое небо заворачивало разум в подобие одеяла, обволакивая серыми облаками и жёлтым светом фонарей. Казалось, вот-вот грянет дождь.       Небольшая линия парковки действительно оказалась достаточно близко. Запнувшись об лежащий камень, Сокджин вскинулся, едва пошатнувшись от резкой волны реального мира, обрушившегося на его задумчивый разум. Альфа и не заметил, как, витая в своих мыслях, отстал, оставшись посреди машин в полном одиночестве, пока впереди шедший альфа что-то явно рассказывал, точно предназначенное ему. Былая решимость медленно сползала с тела подобно большим штанами. Глубоко втянув носом прохладный воздух, альфа крепко зажмурился, тщетно силясь очнуться вновь с головой ушедшим под воду.       – Вот Вы где, – топот ворвался в мыльный пузырь Сокджина, сменясь тёплым-тёплым, словно майское солнце, голосу. Чужие руки мягко подхватили собой, поддерживая и уводя вперёд. – Не хромайте так отчаянно, мы обязательно разберёмся с Вашей ногой, как только будем на месте. Если понадобится, съездим и к врачу. Я отвезу Вас.       Разберись с моими проблемами.       – Это будет больно? – выдавил из себя Ким, первое, что пришло в голову.       Возьми всё под свой контроль.       – Нисколько. Только не в мою смену.       Позволь мне положиться на тебя.       Нарастающий поток мыслей бился зверем о стенки черепной коробки. Эти мысли одновременно пугали своей откровенностью и завораживали правдивостью. Когда Сокджин оказался аккуратно усажен на пассажирское место застеленное обещанным одеялом и даже ловко пристегнут, Хосок вновь расплылся в солнечной улыбке. Ким отчаянно не понимал его, но не мог перестать поглядывать на мужчину в широкой толстовке украдкой: вот один его жест и пёс уже на своём месте прямиком на специальной подстилке, вот пакеты и вещи оказались убраны без единого напоминания, вот ещё один вопрос о самочувствии самого Кима. Когда Хосок был настолько близко, занимаясь пассажирским ремнем безопасности своего гостя, Сокджин увидел под веками не только темноту, но и несколько фейерверков, что были так похожи на одного владельца васильковых волос и тёплых рук. Это сбивало с толку, но чрезвычайно сводило с ума. Как если бы забытое слово вертелось юлой на языке.       Позволь мне почувствовать себя за твоей спиной. Каково это?       – Знаете, – прощебетал Хосок, заводя мотор и с улыбкой бросая взгляд на притихшего Сокджина, что крепко сжал пальцами ремень. – Мне пришло на ум, что наше приключение похоже на те самые истории, которые спрашивают дети у своих родителей.       – Дети? – произнёс сипло альфа.       – Дети. Знаете, когда они задаются вопросом, а как мои родители познакомились. Наша ситуация выглядит также, как и история знакомства для подобных моментов.       В смятении Сокджин отвернулся к окну, приподняв уголки губ в застенчивой улыбке, уносясь мыслями в один родительский день. Мина была бы в восторге. Тот, откашлявшись в кулак под обеспокоенный взгляд водителя, сморгнул непрошенную влагу. Силуэт синего свитера стремительно исчезал в воздухе.       – Звучит замечательно, – тихо отметил Сокджин.       – Мне тоже нравится подобное. У Вас, наверное, уже есть такой опыт, я полагаю?       Сокджин замешкался, тут же устремляя взгляд на свои руки, рваным движением накрывая кольцо ладонью.       – Нет, – сказал он. – Как-то не получилось.       Весь оставшийся отрезок пути притихший Ким не проронил ни слова, кутаясь в уютную тишину салона и незатейливую мелодию, что напевал мужчина, чьи руки на руле смотрелись так эстетично. Не осталось никакой недосказанности или же тяжести, у каждого были свои скелеты, которые Хосок понимал и полностью разделял. Стоило машине всё же завернуть на подъездную дорогу к дому и припарковаться, как Сокджин ощутил резкий укол разочарования. Вздохнув, тот принялся избавляться от ремня безопасности под тихие звуки нетерпения с заднего сидения, как Хосок вдруг исчез. Карамельные глаза округлились в удивлении, когда пассажирская дверь внезапно распахнулась, являя протянутую ладонь мужчины.       – Ох, я–       – Я не кусаюсь, Сокджин, давайте.       Ким ощутил, как под одним лишь этим сосредоточенным взглядом мог бы раствориться роем голубокрылых бабочек, что вихрем запархали про просторному тёмному салону.       Что это было?       Осторожно вложив свою ладонь в чужую, альфа не сдержал рваного вздоха, стоило лишь ощутить, как пальцы мягко сжали, увлёкая за собой.       Как только Сокджин оказался облачен в сухую и чистую одежду после горячего душа, которая даже не имела ещё аромата своего хозяина, мужчина оказался настоятельно усажен на мягкий диван, после предварительной щедрой порции чая. А белый пёс, подражая человеку, дохромал до своей лежанки у камина, устало укладываясь.       – Это был тяжёлый день? – тихо спросил Сокджин у вздыхающего пса, пока на кухне раздавался мерный шум. – Тако.       Лèса, о котором можно было бы подумать, так и не последовало, вместо этого оказался небольшой видавший виды частный дом с узкой подъездной дорожкой и скрипучими воротами. Он был мил, аккуратнен и очень… Живописен. Тогда Сокджина, аккуратно придерживая под руки, подвели к дому, и помогли не только добраться до светлой ванной комнаты, но и безболезненно снять обувь, напоследок оставляя тому комплект чистой одежды, что оказалась на удивление большевата. Ким бы не оценил Хосока подобными габаритами, хотя тот был совсем и не тростинкой. Странно.       Теперь, в ожидании утопая в приятных объятиях дивана, Сокджин, чья нога покоилась на кофейном столике на мягкой подушке, рассматривал с любопытством гостиную, но так и не находя в ней ничего личного. Безусловно, дом был уютен, но ни фотографий, ни характерных мелочей, ни подобного никак не находилось. Всё было просто и лаконично: добротная и простая мебель, но явно не из дешёвых; картины и статуэтки; многочисленные книги, разложенные тут и там. Большой торшер на длинной ноге, нависающий над парой кресел, камин, да собачья лежанка, если не считать несколько растений. Словно бы это была гостиная из какого-нибудь каталога. Сокджин задумчиво сложил руки на груди. Одежда была так приятна своим большим размером.       – Всё в порядке, Вы не заскучали? – даже появление Хосок в гостиной было каким-то плавным, заставляя альфу обернуться без единой капли страха. В руках хозяина дома был поднос с некоторыми вещами. – У меня нашёлся эластичный бинт, давайте осмотрим Вашу ногу.       – Я думаю, там нет ничего страшного, только синяк разлился, – аккуратно опустив ногу на пол, Сокджин придирчиво осмотрел ту, пытаясь подвигать пальцами ног. – Все быстро пройдет.       Кофейный столик оказался отодвинут и на его место опустился Хосок, смотря на своего гостя снизу вверх. Сокджин сглотнул, красная скулами. На него никогда не смотрели так, не касались подобным образом. Можно ли считать, что это было лишением особой тактильной невинности? Низкий голос мужчины приятно оседал в сознании.       – Расслабьтесь, Сокджин, – со звенящей лаской в голосе мягко сказал Хосок, со всей осторожностью забирая измученную ногу в свои тёплые руки, осматривая ту и слегка массируя. – Позвольте мне позаботиться о Вас.       Это было действительно приятно. Утопая в мягких диванных подушках, Сокджин позволил себе расслабиться, запрокидывая голову на спинку дивана. Боль из-под длинных и изящных пальцев не была той самой болью, скорее это было чем-то вроде наслаждения, ведь она так легко скрывалась незатейливой лаской. Несмотря на растекающийся бутонами синяк на лодыжке, Ким совершенно не чувствовал упадка духа. Он тихо застонал от ощущений, зажмурившись крепче. Тонкие пальцы нашли необходимую точку.       – Хороший мальчик.       – Спасибо.       Казалось, Сокджин покрылся самым жгучим и ярким румянцем, протянувшийся до той самой ноющей ноги, осознавая собственные слова только что слетевшие с ягодных губ. Тот в растерянности и смущении на мгновение прикрыл ладонью рот, молясь всем богам, чтобы добродушная ухмылка на лице мужчины была просто игрой воображения.       – Прошу меня простить, если я покажусь слишком наглым, но я не могу не сказать об этом, – Ким опустил смущенный взгляд, встречаясь с более тёмным, восхищенным. – У вас очень красивые и тонкие лодыжки.       В замешательстве Сокджин с минуту лишь смотрел в глубокие глаза напротив, путаясь в осознании.       – Тонкие? – сипло переспросил тот.       – Они очень изящны.       – Мне всегда говорили, что альфа не должен быть таким. Женственным.       Пёс на клетчатой лежанке завозился, сворачиваясь в клубок. Такое откровение не казалось неправильным или не к месту, почему-то это сорвалось с языка с лёгкостью. Сокджин не ощущал себя смущенным, ведь это было фактом. Тонкий палец вновь огладил кожу и исчез, прикосновения растворились в воздухе.       – Вы тоже так думаете, Сокджин? – понизил голос, вкрадчиво произнёс Чон.       Альфа лишь пожал плечами, словно бы передёргивая ими. Он ни о чем не думал. Вновь запрокинув голову и прикрыв глаза, Ким сосредоточился на волнах ноющей боли в попытках отвлечься. Обычно Сокджин являлся очень тихой и скрытной личностью для чужих людей, но здесь язык был словно пьян, легко выдавая любые мысли. Ким глубоко вздохнул, вновь погружаясь в приятные ощущения тёплых рук, звуки сами с собой срывались с губ. Хосок бы соврал, если бы сказал, что искренне не наслаждался протяжными и робкими стонами.       Подходя ближе к дому, Намджун заприметил приоткрытую дверь, ускоряя шаг, едва не цепляясь курткой за кустарники вдоль каменной и со следами мха дорожки. Хосок всегда щепетильно относился к порядку, в том числе и к таким вещам, как: закрытые двери; ключи, которые должны быть убраны на законное место. Последнее занятие в расписании на сегодня оказалось отменено, поэтому Ким, подбадриваемый вкусным ужином и отдыхом, быстро ретировался с места работы. Бодрый настрой стремительно исчезал, стоило только оказаться всё ближе к дому. Крадучись, словно хищник, тот проник через входную дверь кухни, не удосужившись даже снять обувь. Едва Намджун перешагнул порог, как слух альфы тут же обласкали собой сладкие, тягучие и незнакомые звуки. Лёгкие стоны переплетались с голосом брата, вводя Намджуна в полное замешательство. Давний уговор братьев состоял в том, что дом не был местом для свиданий, если была возможность пересечься. Но он почти никогда не вступал в силу, за исключением двух или трёх раз.       Встревоженный и даже чуть обиженный Ким, прижавшись к стенке, осторожно выглянул из-за угла, сверля взглядом шоколадную макушку незнакомца, которому, если судить по звукам, было невероятно хорошо. Что этот Чон Хосок себе позволяет? На этом диване они всегда едят чёртову пиццу по пятницам! Застигнутое врасплох осознание личности владельца медового голоса бурными волнами доходило до потрясенного сознания альфы. Едва чувства, словно шторм, нахлынули на сердце мужчины, как сладкий голос стих. Копошение сменилось тихим фразами, и Намджун дернулся, стоило цепкому взгляду брата выстрелить в него.       – Оу, Джунни! – воскликнул тот, широко улыбаясь. Гребанный засранец! – Ты сегодня рано. Что-то произошло?       Сокджин распахнул карамельные глаза, устремляя невидящий взгляд в потолок. Одно мгновение спустя Ким резко сел, оборачиваясь так стремительно, что шейные позвонки издали щелчок. Хотелось непременно оправдаться и почему-то прикрыться.       – Господин Ким? – голос альфы надломился, предательски высоко взлетев. – Что Вы здесь делаете?       Брови Хосока выразительно приподнялись, и тот взглянул на застывшего статуей брата, кивая.       – Джуни, так что ты тут делаешь?       – Я здесь живу, – нетвёрдо произнёс Намджун, тушуясь под градом вопросов.       – О, так вы… – стрельнув понимающим взглядом в довольного Хосока, глаза альфы округлились от поразительной догадки. Вот почему ароматы были так похожи. – Ох, я всё понял, простите меня! Я что-то задержался, сейчас быстро соберусь и вызову такси. Извините.       Вот ведь… блядство.       Сокджин попытался стремительно встать, пронзительно застонав от неожиданной вспышки боли. Нога вновь дала о себе знать, а руки альфы легко поддержали того, позволяя облокотиться на себя. Хосок светло улыбнулся, издав добрый смешок.       – Тише, золотце. Это мой горячо любимый брат, – альфа кивнул на мужчину, что походил на того самого сказочного и безумно доброго медведя, укутанного в большую и уютную куртку. – Мы не в отношениях.       – Совсем не в отношениях, – подтвердил Намджун, подходя к дивану и ставя на его спинку сумку. Его васильковые волосы забавно торчали на самой макушке. – Мы просто живём вместе.       – Но Вы ведь господин Ким, – в абсолютном непонимании Сокджин нерешительно указал на того рукой. – А Вы господин Чон.       – У нас общая мать, так уж получилось, что пошли мы не в неё.       Сокджин пораженного выдохнул. Вот почему рядом с этими людьми он превращался в катастрофу, все просто – это была видимо их семейная черта.       – Я думаю, Джуни подвезёт Вас домой, раз он уже собран. Возьми мою машину, договорились? Не волнуйтесь, на него можно положиться.       – Я знаю, – без промедления согласился гость.       Сокджин действительно знал, что мужчина перед ним был тем, кому можно доверить собственную жизнь и даже жизнь малышки Мины. Несмотря на все, что между ними было, все неловкие и смущающие моменты, Ким ощущал некоторое спокойствие. Даже сейчас обычно бушующее море вновь стремительно сменялось гладью умиротворения, а между двумя альфами дышать становилось намного легче. Как и обещал Хосок, Сокджин был не только со всем трепетом вновь усажен в машину, но и ни одной вещицы не было забыто, даже пакет с еще теплой после сушки одеждой был поставлен к остальным сумкам. И небольшая коробочка с печеньем не была исключением. Даже обувь альфа надевал при помощи четырёх рук, что не только чертовски смущало, но и было чрезвычайно приятно.       С Намджуном тишина совершенно не давила, она укутывала собой, как и с его братом. Изредка поглядывая на альфу из-под ресниц, Сокджин не мог перестать изучающе разглядывать задумчивого мужчину, останавливаясь на какой‐нибудь милой детали. С этим человеком они были абсолютно разные, Ким ощущал чужой неизвестный мир лёгким холодом на коже, который так соблазнительно увлекал за собой. Как если бы альфа примерил на себя роль Алисы из детской книги, только вот попав в абсолютно осязаемую Кроличью нору.       Намджун обладал большими и теплыми ладонями, крепко сжимающие руль. Они с братом были схожи, красуясь одинаково длинными и ровными пальцами. В то время как руки Сокджина были больше похожи на птичьи. Посмотрев на свои ладони с мелкими ссадинами от подводных камней, Ким удрученно вздохнул, сжимая кулаки. Они были самыми обычными, может, с чуть нервным пальцами, но с красивой формой ногтей. Они были ухоженными и мягкими, с мелкими шрамами от царапин на бледной коже, они могли бы полностью скрыться в сухих руках василькового альфы, находя там свой приют. Намджун был на удивление шире в плечах до дрожи в коленках, его кисти и коленные чашечки были шире и мощнее, он был иным. Сокджин ощущал себя в безопасности, крошкой от ванильное булочки. Проведя подушечками пальцев по хлопковой ткани толстовки, Ким с трепетом улыбнулся собственным мыслям. Вот кому принадлежала эта одежда, что так грела сердце.       За своими мыслями Сокджин и не заметил, как густые и темные брови альфы сошлись на переносице, стоило тому на красном светофоре открыть входящее сообщение. Намджун, окинув взглядом слегка румяное лицо альфы, чьи ресницы прикрытых век подрагивали, слишком резко нажал на поворотник, едва не пыхтя от собственных мыслей. среда, 19:23 Сокси🐿: Твой Сокджин – альфа, Джунни. среда, 19:24 Сокси🐿: Поздравляю, пельмешка✨ среда, 19:25 Сокси🐿: Все когда-то бывает впервые!       – Господин Ким, – подал голос Сокджин, отвлекая того от тяжёлых раздумий. Почему-то взглянуть теперь иначе в эти оленьи глаза никак у Намджуна не выходило, хоть живот после новой информации и свело болезненным спазмом.       – Не думаю, что такое обращение здесь будет уместно.       Ким смущённо закусил щеку изнутри. Если бы только Тэхён видел это состояние, он бы припоминал этот вид своему лучшему другу ещё очень долго. Робеющий и стесняющийся Ким Сокджин! Великое зрелище. Интересно, кто был старше?       – Намджун, – уже мягче обратился к альфе Ким, уверенно желая поделиться своей мыслью. – Вы похожи на Папу Медведя.       Иногда Сокджин забывал, что дети – это не часть жизни всех людей.       – Простите? – Намджун удивленно вскинул брови, широко улыбнувшись в неверии. – Вы сказали Папа Медведь?       – Это была первая ассоциации при виде Вас, знаете, не хватает только полосатого фартука, – улыбка альфы была настолько нежной, что воздух попросту закончился в лёгких Кима, руль скрипнул от сжатия. – И вот тут можно уже повернуть, нас пропустят, не волнуйтесь.       Папа Медведь?       Бегло осмотрев себя и бросив взгляд в зеркало заднего вида, альфа недоумевал, ощущая некоторое смущение. Признаться честно, не смотря на специфику своей работы, альфа был достаточно далёк от детской литературы или новых мультфильмов, но это было чертовски трогательно.       – Вот тут, да.       Машина мягко повернула, шурша колёсами. Территория жилого комплекса была хоть и большой, но достаточно уютной, прекрасно подходящей для семей с детьми. Намджун вздохнул, тоскливо взглянув на высокие и стеклянные дома. Вот он, совершенно иной мир. Стоило послушно припарковаться на наземной парковке, как Сокджин закопошился, поспешно выбираясь из салона абсолютно самостоятельно, Намджун едва дернулся, чтобы помочь, как альфы и след простыл. Тот, прихрамывая и морща нос, ловко просунул руки в ручки сумок, стоило только багажнику открыться, стремясь отнести все и сразу. Подоспевший Намджун опешил, оттесняя бойкого альфу бедром. Боже, как так сошлись звезды, что малышка Мина получилась абсолютно идентичной. Пугало ли это? В некоторой степени, несомненно.       – Вы чего! – в сердцах воскликнул он. – С ума сошли, да Вы еле ходите, Сокджин!       – Вы думаете, я не справлюсь? – неосознанно мужчина топнул ногой в подтверждении своих слов. – А я справлюсь.       – Я переживаю за Ваше здоровье, давайте лучше помогу, хорошо?       Мягко забрав несколько пакетов их крепкой хватки, как те снова оказались в руках альфы, что походил, по мнению Намджуна, на того самого рассерженного хомячка из витрины зоомагазина. Страшно, несомненно.       – Намджун, все в порядке, правда, – горячо заверил того Сокджин, и прикусив губу, вновь схватил свои вещи, стремясь приподнять те, чтобы вытащить. Но Альфа только раздосадовано зашипел, выпуская вещи из рук. – Чёрт!       – О чем я и говорил, давайте всё сюда. Зачем отказываться от помощи? В этом нет ничего такого. У нас у всех только две руки. Это нормально, – вновь забирая вещи из рук альфы, Намджун цокнул, ощущая, как те снова оказались оттянуты в другую сторону.       – Я до этого успешно справлялся, меня не остановит какая-то ссадина.       – Никто не спорит с этим фактом, – Намджун потянул пакеты на себя, преодолевая сопротивление. – Но сейчас Вам необходимо поберечь ногу. А с моей помощью будет легче справиться самостоятельно, не правда ли?       – Мне совсем недалеко идти, – мягкие щеки Сокджина покрылись румянцем, его тёмные глаза блестели.       – Не думал, что вы живёте в ближайших кустах. Просто позвольте мне помочь Вам. Вы ведь едва шаг можете сделать.       – Я отлично справляюсь!       С трудом сдерживая смешок, Ким приподнял бровь, с щемящей нежностью осмотрев мужчину перед с собой с ног до головы. Кончик эластичного бинта торчал из-под штанины, касаясь земли.       – Я вас сейчас укушу, – честно признался Намджун. – Отпустите пакеты.       – Я сам донесу. Мне не нужна помощь.       – А то что?       – Закричу.       – О, чудесно, – всё же выпутав ручки пакетов из цепкой хватки, Намджун взял те в одну руку, и под наполненный удивлением сдавленный писк тот водрузил альфу себе на плечо, придерживая за бедра, слегка похлопав в поощрении по ним. Багажник оказался закрыт одним жестом, а улыбка на лице Намджуна становилась все шире с каждой новой порцией громкого негодования. Вещи не были настолько тяжёлыми, да и сам Сокджин оказался на удивление лёгким, что… это было забавно. – Так что там с криком? Почему бы и нет? Только представьте лица перепуганных жителей, когда они сюда прибегут сломя голову, а перед ними предстанем мы – два человека, перетягивающие пакет, один из которых отчаянно цепляется, как если бы от этого зависела его жизнь.       Удачно проскользнув в незакрытую дверь, Намджун поправил на плече свою ношу, не обращая и каплю внимания на взгляд негодования со стороны вышедшего жильца.       – Тут налево, – принимая приятное поражение, буркнул Сокджин, чье лицо заливала собой краска не только из-за его положения в пространстве, но и из-за ситуации в целом. Боже. Сокджин вдруг задергался выброшенной на берег рыбой, стоило дверям лифта плавно закрыться. – Семь! Мина должна быть с минуту на минуту, я не могу явиться перед ней в таком виде!       – В виде упертого б… брыкающегося существа?       – Это Вы меня похитили!       – Прошу меня простить, что я похитил Вас у гравитации. Обещаю вернуть в целости и сохранности.       – Намджун! – Сокджин отчаянно дернулся, шлепая ладонями по бокам мужчины. Тазовые косточки больно впивались в плечо.       Добравшись до нужной квартиры без приключений благодаря чётким указаниям, Ким все же поставил свою шумную ношу на ноги, придерживая за талию, чтобы та, пошатнувшись, ненароком не упала. Сокджин, гордо вздернув аккуратный нос, с силой ткнул пальцем в вспыхнувший экран сигнализации, чтобы наконец-то ввести код. Две неудачные попытки и новая минутная порция более громких возмущенных возгласов все же завершились успехом и Ким, раскрыв тяжелую дверь, сделал широкий шаг внутрь, твёрдо встав на две ноги в тёмной прихожей.       – Вот видите! – победоносно воскликнул тот, вскинув руки, отчего светлый свитшот приподнялся, обнажая полоску кожи. – А я говорил Вам!       Намджун мягко улыбнулся, посмеиваясь и занося пакеты к их хозяину, что, поглощенный эмоциями, пританцовывал, покручивая бёдрами.       – Вот так! И вот так! – развеселившись, широко улыбающийся Ким ощутил необычайную лёгкость в душе и теле, играюче делая несколько шагов назад, потом несколько в бок, торжественно вышагивая перед своим гостем с гордо поднятым подбородком.       Неловко зацепившись за кончик бинта, Сокджин громко охнул, вновь теряя равновесие и землю под ногами. Крепко зажмурившись в ожидании встречи с твёрдым полом, Ким лишь пискнул, стоило тому оказаться подхваченным большими руками, что так верно легли на узкую талию. Альфа пошатнулся, цепко впившись в крепкие плечи, едва не сталкиваясь носами и утопая в прикосновении. Замерев и едва дыша, Сокджин, не смея оторвать взволнованного взгляда от пухлых губ, сдавленно выдохнул, ощущая, как последние мысли стремительно покидают его. Мир вдруг замер, сужаясь лишь до тёплого дыхания и бешеного танца сердца.       Подняв карамельные глаза, Ким приоткрыл в немом стоне ягодные губы, тая от необычных и незнакомых ощущений, что оказались совершенно невероятными, совсем не такими, как из раза в раз представлялись в фантазиях. В этих руках он чувствовал себя не больше рисового зернышка, в них было так правильно, так… хрупко? Слетевший с губ несдержанный высокий звук от ощущения пальцев, что пришли в движение и невесомо поглаживали рёбра сквозь хлопковую ткань, до персикового румянца смутил собой Кима, что крупно вздрогнул, чувствуя под собственными прикосновениями, как мышцы мужчины стремительно напрягались.       Коснувшись кончиком языка кромки передних зубов, Сокджин смущённо опустил взгляд, смотря из-под трепещущих ресниц на волнующие его душу мягкие губы. Голова оказалась приятно пустой, лишь наполненная порхающими бабочками, та медленно наполнялась робкими соблазнами, перед которыми было невыносимо трудно устоять. Сокджин поддался вперед, вжимаясь в сильное тело все крепче и не встречая сопротивления, как весь сладостный мир исчез, словно пощёчиной приводя разнеженного альфу в чувства, что с подобием сдавленного всхлипа упал лбом на крепкое плечо, с силой растирая кожу. С писком сигнализации Сокджина раздирал собой зарождающийся к горле смех.

***

      Поздний вечер окутывал собой усталый город, когда в домах уже так редко встречались жёлтых квадраты окон. Тихо закрыв за собой ворота, альфа ещё раз дернул дверь машины, и убедившись, что все точно закрыто, Намджун поспешил в дом, кутаясь в лёгкую куртку. Он не был настроен на душевные разговоры, и без того измотав израненный разум километрами бессмысленных дорог. Поездки всегда помогали привести мысли в порядок, но, к сожалению, не в этот раз.       Пробравшись незамеченным до собственной спальни, мужчина как можно тише щёлкнул замком, выпуская дверную ручку из ослабевшей ладони. Намджун ощущал себя разбитым на тысячу осколков без возможности вновь воссоединиться во что-то единое. Со скрипом пружин сев на постель, альфа тяжело вздохнул, склоняя голову. Так было из раза в раз, никогда не венчаясь успехом. Это было похоже на жизненный цикл, в котором люди, подобно белкам в колесах, крутились и приходили, уходили и исчезали. Влюбляться было изначально и в девяносто процентах случаев глупо. С возрастом Намджун понимал это все лучше, утыкаясь из раза в раз в один и тот же исход.       Это было таким же безумным процессом, как с возрастом заводить новых друзей, будучи достаточно зрелым для больной поясницы и щёлкающих колен. Это было подобно беспокойному полю, окутанного тёплым ветром, где ты всего лишь маленький человек среди высокой изумрудной травы, который сколько бы не шёл вперёд, всегда встречал на своём пути лишь бесконечные луга и полевые цветы.       Лениво переодевшись в комфортную и домашнюю одежду, альфа забрался в постель прямиком на покрывало, без сил укладываясь на спину. У каждого был свой жизненный путь и ошибаться на нём было нормально. Иногда мы влюбляемся не в тех людей и не в то время.       Это нормально.       Когда-то давно Намджун уже давал себе обещание: никогда, никогда не любить. Не искать любовь, не поддаваться соблазнам чувств. Физическая близость была совершенно иной, ни на мгновение не занимая одну ступень с пресловутый любовью.       Но некогда данное обещание успешно трещало по швам. Иногда наши чувства оказываются совершенно неподвластны нам же, как бы их не молили, как бы не просили.       Медленно моргнув, мужчина глубоко вдохнул прохладный воздух спальни, прислушиваться к приглушенному шуму дома. Потянувшись к тумбочке, альфа открыл небольшой ящик, привычно извлекая из него шелковую ткань, что ласковым котёнком легла в широкую ладонь. Пухлые губы дрогнули в трепетной улыбке. Вновь упав в мягкие подушки, Намджун прижал платок к себе, глубоко вдыхая такой необходимый сейчас аромат. Он насыщал собой, успокаивая и исцеляя. Ким, как бы не старался, не мог насытиться им, ища в повседневной жизни его отголоски, находя лишь отдельные ноты в ароматах других. Иногда нечто теплилось глубоко внутри лишь сильнее, собираясь узлом внизу живота.       Кинув взгляд на закрытую дверь, Намджун ощутил нахлынувший горячий румянец. Поддаваясь собственным спонтанным желаниям, мужчина, уложив ткань на грудь, опустил руки на пояс серых мягких штанов, забираясь кончиками пальцев под ткань и вызывая табун мурашек вдоль позвоночника. Возбуждение стремительно окутывало собой альфу, что дерганно распутав узел пояса, шумно выдохнул через нос, не решаясь действовать дальше. Намджун хотел, он жаждал раствориться и вновь обратиться в гармонию, успокоить тяжёлые мысли. Сопротивляться не было смысла, это нельзя было остудить или успокоить. Рывком приспустив ткань, пальцы коснулись собой кромки белья, стремительно забираясь под него, альфа внутренне дрожал от прикосновения к разгоряченной коже.       Намджун растворялся в своих ощущениях, происходящее ощущалось чертовски необходимым. Уперевшись пятками в покрывало, альфа развёл ноги шире, сразу обхватывая себя сухой ладонью, что было сейчас как нельзя кстати. Медленные и крепкие движения, приносившие больше боли, чем наслаждения, ничуть не отрезвляли разум, лишь заводя все сильнее, сводя с ума. Коснувшись кончиками пальцев другой руки обнаженной полоски кожи живота, Намджун, царапая ту короткими ногтями и оставляя алые следы, приподнял футболку выше, скомкав под подбородком. Распаленную жаром возбуждения кожу робко касалось собой ночное дуновение воздуха из неприкрытого окна, заставляя изогнуться от контраста ощущений.       Низкий и бархатистый голос взрывался фейерверком несдержанных протяжных и сладковатых стонов. Пик надвигался пугающе стремительно, отпустив себя и своё сознание, альфа позволил аромату роз завладеть собой, впиваясь в тело острыми шипами. Запрокинув голову, Ким застонал громче, жмурясь и ускоряя темп, до боли закусив пухлую губу. Приглушенные и мокрые звуки разрезали собой звенящую и разгоряченную тишину спальни. Крупная дрожь в одно мгновение завладела сильным и изнывающим наслаждением телом, одаривая оглушающей вспышкой удовольствия, от которой едва была возможность вдохнуть. Когда сильная дрожь наконец-то отпустила измученного Намджуна, альфа рвано выдохнул, проводя несколько раз непослушными пальцами по пульсирующему стволу, чтобы вновь и вновь содрогнуться в отголосках блаженства. Намджун прикрыл глаза, растворяясь окончательно и бесповоротно. Лишь минуты спустя альфа широко раскрыл чайные глаза, ошарашенно смотря на явно вибрирующий карман приспущенных серых штанов. С громким звуком шлепка резинки белья Намджун выпутал покрытую вязкими каплями семени руку и чертыхнувшись, другой попытался вытащить телефон, едва не лишаясь речи. среда, 23:37 +82**********: Господин Ким! среда, 23:37 +82**********: Намджун, извините! среда, 23:38 +82**********: Я хотел сказать, что готов передать комплект одежды, который ваш брат одолжил мне. Ещё раз большое спасибо!