#1 crush

Насколько сильно они обожают клубы Зи понимает с первого шага внутрь. Ему казалось, что Нью со своей любовью к неординарным вещам останется верен хотя бы одному: приличному выбору заведения для времяпровождений. Атмосфера здешнего места не оставляет даже одной надежды на то, что сегодняшняя ночь закончится элегантно. Выбор Нью падает на какой-то захудалый бар на окраине Пекина, до которого они ехали без малого час от особняка. Внутри места настолько мало, что их скромная компания из четырех человек занимает последний свободный столик в конце зала (а их здесь в целом четыре). Стробоскопы бьют в глаза. Их сразу берут в круг из слишком дружелюбных официантов, которые один громче второго предлагают попробовать фирменные коктейли, тыча пальцами в предложенное меню. При этом всем Нью, который расслабленно падает на соседний свободный от Зи стул лишь вальяжно машет рукой, предлагая всем собравшимся заткнуться и коротко отрезает: — Нам шоты. Зи разве что волком не воет от окружающего его антуража: выживут судя по всему не все после сегодняшней ночи. Как только шоты появляются на столе, Джимми с Джеймсом мгновенно налетают на первую партию. Ну' грациозно держит свой шот двумя пальцами, рассматривая его содержимое на искусственном свету, а Зи планирует отказаться, потому что хоть кто-то из этих трех идиотов должен оставаться в сознании и бдительности. Чаварин младший тут же спешит разрушить его планы на трезвую жизнь, пододвигая один из шотов ближе: — Я не пью. Нью качает головой, не впечатлившись такой жизненной установкой. — Сегодня пьешь. — Планируешь меня споить? На губах Нунью расцветает самая невинная улыбка, на которую тот только способен, а потом он склоняется ближе, бесцеремонно укладывая подбородок на плечо Зи. — Ты забыл вторую часть, там было что-то про «воспользоваться». Мгновенное касание. Зи едва успевает почувствовать фантом теплого дыхания на своей шее, а после Ну' с невозмутимым выражением лица возвращается в исходное положение. Зи украдкой косится на ребят напротив, но те заняты каким-то жарким обсуждением. И, если хоть что-то заметили, то теперь у них будет реальный повод подстебывать Зи в отличие от предыдущих раз. На третьем раунде шотов Зи погружается в тяжелый мыслительный процесс, который запускает алкоголь в его крови. Им с Нью нужно поговорить, потому что руки Зи все же добрались до исправленного отчета, и ему ой как не понравилось то, что он там нашел. Отчет был увлекательным, спору нет: любимая часть Зи - это третья страница, где Нью в подробностях расписал, что у него в детстве была любимая собака Випкрим. А еще канарейка и две морские свинки, и на всех животных была приведена подробная характеристика вплоть до того, во сколько Випкрим любил ходить на прогулки и какой сорт салата нравился морским свинкам. Очень мило. Нью не поскупился и на личные детали: любимый цвет – лазурный, хобби в виде конных прогулок и стрельбы, спит исключительно на правой стороне кровати. Это тоже мило. В отчете было много милых деталей, правда, Нью отлично постарался разбавить сухие факты и цифры чем-то своим, персональным, привнося в строгий отчет немного личности. В конце концов, он был правда о реальном человеке, со своей историей и своими переживаниями. Пока Зи не наткнулся на ту самую восьмую страницу, где Ну' сетовал на неправильную хронологию. Пять лет назад, похищение в возрасте пятнадцати лет. Не четырнадцати. А рядом черной ручкой выведенное: «В тот раз опоздал ты.» Он должен отдать Джимми должное – Зи и правда великий слепой. Наверное, когда ты работаешь шпионом и видишь подобное сплошь и рядом, гораздо сложнее помнить такие вещи: похищения, убийства, нападения – все это сливается в одно. Безликие преступления, в которых сложно удерживать счет жертвам, преступникам, деталям. Зи уже даже не вспомнит сколько раз инициировал похищения по приказу главной семьи, сколько раз слал сообщения с требованиями, на скольких людей наводил курок и сколько проклятий-просьб-увещеваний выслушал в своей адрес. И только один раз он не похитил, а помог вызволить похищенного. Это и помогло ему продвинуться по карьерной лестнице. Зи было двадцать пять, он был чрезмерно амбициозен и не мог упустить такую возможность. Похищенному было пятнадцать, и чисто по-человечески, отбросив должностные обязанности, амбиции и желание выслужиться перед начальством, ему было жаль пацана. Для которого все могло закончиться, так и не начавшись. Весь дом стоял на ушах все те два дня, пока разведка тщетно пыталась выследить его местоположение. Кого? Зи не знал: им сообщили только возраст и примерное описание человека. Его так хотели найти, при этом до последнего утаивая имя или то, как он был связан с главной семьей. Это был кто-то настолько важный, что, если другие группировки прознают о его пропаже, влиятельность главной семьи в глазах других будет подорвана. Значит, Зи нужно было работать в два раза усерднее, быстрее. Он провел двое суток у монитора, пытаясь сначала определить маршрут, по которому могли увезти жертву, а потом и его телефон в надежде определить местоположение. Обе попытки провалились с треском: телефон был мертв, а машина похитителей будто испарилась в воздухе, так и не попав в объектив ни одной городской камеры. Часы тикали, время безбожно заканчивалось, а у них на руках не было ни одной зацепки. Именно в ту ночь, когда Зи остался в рубке один, не собираясь сдаваться, когда его коллеги разбрелись по комнатам далеко за полночь, именно в ту ночь на мониторе загорелся сигнал тревоги. Встроенный в ствол пистолета маячок подал сигнал тревоги. Им хватило не более минуты, чтобы выслать пять машин по указанному адресу. Зи все это время нарезал круги по рубке, пока сигнал тревоги не погас – похищенный был найден. Одно из правил, которым следовали все в семье Чаварин – держать сигнал тревоги активным, пока ты не будешь в безопасности. Или пока тебя не найдут, живым или мертвым. Ему бы следовало пойти спать – двое суток без сна сказывались на и без того перегруженном работой мозге, - но любопытство было выше него, поэтому прежде чем отправиться в постель он все же дождался вереницы из пяти машин, лениво ползущей ко входу в особняк. Он стоял на втором этаже, глядя в окно, вид которого открывался аккурат на парадный вход, когда из машины показался подросток. Некогда белая рубашка была вся в кроваво-красных, уже подсохших разводах. Он выглядел хмуро, но не напугано, быстро скрываясь вглубь здания. Признаков дискомфорта при ходьбе тоже не было, кровь не его. Он не мог поверить, что этот же человек сейчас сидит рядом с ним в баре, лениво потягивая какой-то девчачье-розовый коктейль. И дело даже не в том, что спасенным оказался младший Чаварин – это на удивление тревожило Зи меньше всего. Ладно, это очень-очень сильно тревожило Зи, буквально заставляло его мозг работать на грани возможностей, потому что внезапно та история спасения безликого человека, которого он мог даже не увидеть в ту ночь, стала личной. Слишком личной. Но даже это не было главным. У них была общая история. Нахождение Зи здесь больше не выглядело как случайность или как великодушный порыв Нью спасти ноунейма из лап противника и приютить его под собственным крылом. Он вернул долг. Жизнь за жизнь. Он не хотел, чтобы это становилось личным. Нью тянется к пачке сигарет в кармане, закуривая прямо в помещении. Зи не удерживается от саркастичного замечания: — Не знал, что ты куришь. Не рано? — Этого в отчете не написано. – легко соглашается он, подкрепляя свои слова слабой улыбкой. Комментарий по поводу возраста Нью оставляет без внимания, устремляя свой взгляд на танцпол. Джеймс ретировался из-за стола с полчаса назад, когда Нэт показался в поле зрения, без каких-либо церемоний утаскивая своего знакомого подальше от любопытных глаз. Зи не против, он сделал бы также. Джимми о чем-то яростно спорит с барменом за барной стойкой, активно жестикулируя у того перед лицом. И они с Ну' вновь наедине. Ему жаль, что они не сидят напротив, потому что Зи не может украдкой смотреть на младшего Чаварина – вместо этого ему приходится повернуть голову влево, полностью обозначая свой взгляд. — Нравится смотреть на меня? – парень ухмыляется. Пожалуй. Только слепой бы не заметил, что Ну' объективно повезло в генной лотерее – это подтверждают и частые взгляды здешних посетителей в их сторону всякий раз, когда Зи обращает свое внимание на зал. И мужские, и женские – он замечает чужие заинтересованные глаза, которые смотрят на Нью, и не сдерживает неожиданного порыва придвинуться ближе к столу, частично закрывая собой парня от нежеланного внимания. Нежеланного только в его понимании – Нью же чувствует себя вполне комфортно, откидываясь на спинку стула. Зи позже проанализирует свое собственническое поведение, на которое он не имеет права. Защита, он будет звать это желанием защитить. Он ведь хороший телохранитель, самый лучший. — Нам нужно поговорить. — наконец, отзывается он, полностью игнорируя чужое предположение. Не подтверждает, но и не опровергает. — Это срочно? Да. Нет. Пожалуй? Он мог бы проигнорировать эту ситуацию, правда мог бы: он хотел знать, о чем все ему намекали, и теперь этот вопрос решен. Зи знает, а знания — это сила. Он может спать спокойно. И ровно по той же причине, что знания – это сила, он не может оставить эту ситуацию без того, чтобы поставить в ней точку. В конце концов, речь идет о чужой безопасности. Он не сможет хорошо выполнять свою работу, не сможет сфокусироваться на прямых обязанностях, если будет витать в облаках. Лучше все обсудить на берегу, поэтому он придерживается более вероятного ответа: — Да. — Тогда дождись дома. Зи сдавленно выдыхает. Меньше всего ему хочется во второй раз за день оставаться наедине с младшим Чаварином, учитывая, что каждая из этих встреч стабильно несет только плохие новости для самого Зи. Он пытается уверить себя в том, что это логично, что такие вещи не обсуждаются в рандомном баре под бутылку, что их могут услышать, но назойливая мысль не дает покоя – они вновь останутся наедине. Может, начать обмениваться письмами? Как будто Нью умеет читать мысли, он внезапно наклоняется ближе к Зи, прежняя расслабленная улыбка на его лице: — Пи' боится оставаться со мной наедине? Маленький гаденыш. Будь Зи чуточку глупее, или даже менее собранным, он бы с удовольствием позволил себе утонуть в этих черных глазах. Нью выглядит невиннее ангела, доверительно смотря на него снизу вверх, деланно хмуря брови и обиженно поджимая губы. Очаровательно. Если бы не было так пугающе с какой выверенной точностью он манипулирует ситуацией. — Предвкушаю. В последний раз. Он обещает себе, что ведется на это в последний раз, и то только потому, что по-прежнему пытается нащупать чужие границы. Это оказывается проще, чем он мог подумать: они так непринужденно скатываются от серьезных бесед в чистый флирт, что Зи даже не приходится задумываться над ответом. Слова срываются с его губ естественно, без задней мысли. Тревожные сигналы не бьют на подкорке сознания, и он позволяет этому случиться без опаски. — Прекрасное чувство. Нью подтверждает его мысли, удовлетворенный таким ответом, своей маленькой шалостью. Зи видит торжество в чужом взгляде и только себе признается, что это приятно – видеть его таким. И быть этому причиной. Остаток вечера они проводят в непринужденной беседе, осторожно обходя острые края. Ну' рассказывает о своей настоящей цели визита в Китай – наладить отношения с Триадой до того, как они возьмутся за тайский рынок – действует на опережение. Рассказывает о том, где выучил китайский, что стало решающим фактором для визита сюда, рассказывает о семье. Они говорят, пьют, и смеются с неловких попыток Джеймса вернуться за стол – Нэт ни на секунду не отпускает его с танцпола и в принципе от себя дальше чем на метр. Зи благодарен Нэту за то, что тот еще в начале вечера понял его легкий намек на то, что им следует провести этот вечер в собственных компаниях. Джимми даже намекать не пришлось, тот только и рад развлекать барменов в обмен на бесплатный алкоголь. Когда они, наконец, добираются домой, Зи не уверен, что диалог состоится. Это прекрасное чувство, словами Нью, предвкушение действительно поселяется в его груди и преследует его весь вечер, но как только они переступают порог дома, это кажется неправильным. Когда Нью самостоятельно приглашает себя в комнату Зи под насмешливый взгляд Джимми, Зи чувствует только тревогу: вместо того, чтобы охранять Ну', Зи охраняет себя от него. Когда Ну' садится рядом с ним на кровать, шестеренки мозга Зи уже работают на износ. Он не знает как начать этот разговор и пока он думает, младший Чаварин решает за них двоих. Решает нестандартно, так как он любит, начиная расстегивать свою рубашку. Зи хочет возмутиться, сказать, что в его планах действительно было поговорить, а не заманивать парня в свою комнату под сомнительным предлогом, но его осекают прежде, чем он успевает открыть рот – Нью стягивает с себя рубашку, поворачиваясь к Зи голым корпусом. Взгляд безошибочно цепляется за ряд черных линий, выведенных под его правой ключицей. Метки. — Не понимаю, почему всем нравится ставить метки на запястье. — задумчиво говорит он, наблюдая за чужой реакцией. — По-моему, так выглядит эстетичнее. — Или тебе нравится раздеваться. — бормочет Зи, взглядом пересчитывая тринадцать черточек – последняя совсем свежая. — Или мне нравится раздеваться. — вторит ему Нью, нисколько не смущаясь под чужим пристальным взглядом. — Это… — он подносит палец к последней метке. —Твоя крыса. Отвечая на твой вопрос о том, что с ней произошло. Зи бы сказал, что лучше никогда, чем поздно. Не то, чтобы ему хотелось знать в действительности. Тринадцать убийств в двадцать лет. Внушительное резюме даже для сына мафиозного клана. Зи таким похвастаться не может - на его запястье скромные три линии, которыми он не гордится. Это было из необходимости и очень давно. — А это… — младший Чаварин продолжает, теперь ведя палец в начало строки, очерчивая подушечкой первые три метки. — Потому что ты опоздал. Зи переводит на него озадаченный взгляд. — На самом деле, я даже не удивлен, что ты меня не помнишь. Кому какое дело до пятнадцатилетнего мальчишки? Зи хочет возразить, сказать что это не так и он помнит тот день, ту ночь и то чувство облегчения, когда он смог предотвратить неизбежное. Но Нунью прав – при других обстоятельствах он бы не вспомнил подростка. Это было работой. Ему было приятно знать, что он смог спасти человека, но это по-прежнему было только работой. — Я видел тебя в окне. — он усмехается. — Только через месяц папа рассказал, что именно ты засек сигнал тревоги. Я думал поблагодарить тебя еще тогда, но простое «спасибо» казалось слишком банальным. Поэтому вот. Он абстрактно взмахивает рукой в воздухе. Зи понимает, что речь о его шрамах от пуль. В воздухе повисает неловкое молчание. Зи хочет спросить о многом, но в то же время ничего из того, что Ну' может рассказать, он слышать не готов. — Почему я опоздал? — проходит вечность, прежде чем он решает подать голос, тщательно обдумывая вопрос, на который ему хотя бы не страшно услышать ответ. Он тут же жалеет об этом выборе, когда Нью подает голос вновь. — Потому что мог бы спасти еще троих. Которых убил я. Он сидит к Зи повернутый полубоком, опираясь на одну руку, по-прежнему обнаженный по пояс. Не смотрит на Зи, вместо этого его взгляд направлен в окно. Он по-прежнему расслаблен, едва ли не слишком расслаблен, говоря о таких вещах. И если бы не полоска лунного света, частично освещающая его лицо, Зи пропустил бы короткую вспышку печали в его глазах прежде, чем он продолжил. — Я просил их не трогать меня. Просил уйти. Не знаю… — он коротко пожимает плечами. — Возможно потому, что они не чувствовали угрозы от подростка, или в целом не видели во мне угрозу, но они не послушали. Я не хотел их убивать, Зи. Я дал им выбор. — короткая усмешка следом. — Ты просишь их выбрать жизнь, а они настаивают на смерти. — С другой стороны… — добавляет он более весело, расплываясь в безмятежной улыбке. — Теперь мы оба знаем, что бывает, если опоздать. — Перестань играть. Выходит резче, чем хотелось, и Зи мгновенно жалеет о сказанном, потому что улыбка на лице Нью тускнеет и пропадает в считанные секунды. Вместо нее он оценивающе прищуривает глаза, склоняя голову набок. — На моем теле тринадцать меток, четыре из которых из-за тебя. Зачем он это говорит? Слова въедаются в подкорку сознания, и Зи приходится шумно выдохнуть, потому что зверь в его грудной клетке едва ли не выламывает ребра, стремясь выбраться на волю. Он конченный человек, который упивается мыслью о том, что Нью думал о нем, когда ставил эти метки. Что все эти пять лет, пока Зи понятия не имел об этой истории, парень перед ним смотрел на свое отражение в зеркале, на эти метки, и думал о нем. Нью замечает, конечно же он замечает опасный блеск в глазах напротив, и даже не дает себе секунды на размышления, прежде чем перетечь на колени к Зи. Как только хрупкое тело оказывается на его коленях, Зи в последний раз просит себя остановиться. Выдохнуть и подумать, и вопреки этому желанию его руки сами скользят на чужую талию, сжимают бледную кожу в пальцах, подушечками очерчивая разлет ребер. — Тебе стоит пойти к себе. — он не верит в то, что говорит. Ну' тоже не верит, поэтому не двигается с места, вместо этого склоняясь к чужому лицу и кончиком носа очерчивая скулу. — Думаешь, я ждал пять лет для того, чтобы просто уйти? Это просто невыносимо. Зи прерывисто выдыхает. Он прав: в мафии время течет иначе. Следующего раза может просто не быть. — Если я узнаю, что ты подстроил засаду только ради того, чтобы заполучить меня… — он осекается, так и не успев договорить, когда чувствует прикосновение ладоней к своим щекам. Нью заставляет обратить на себя взгляд. — Нет. — отвечает он, и это первый раз, когда Зи не спешит ставить его честность под сомнение. — Но не думай, что у меня не было такой мысли. В конце концов… — он склоняется к чужому уху, неспешно обводя губами ушную раковину, успевая заработать в ответ короткий вздох. — Этого монстра создал ты. Зи исключительно конченный человек, на которого эти слова действуют как спусковой механизм. Он смахивает чужие ладони с лица, чтобы в следующую секунду привлечь Ну' к себе и впиться губами в губы. Поцелуй выходит грубым, неконтролируемым, отчаянным. Зи больше не хочет ничего контролировать, он хочет этого мальчишку себе. И, судя по тому, с каким воодушевлением Нью отвечает ему, сегодня оба получат то, что хотят. Он скользит языком в чужой рот, упруго толкая язык, зарабатывая тихий стон в поцелуй, пока руки Ну' спешно стягивают с него рубашку. Он кажется хрупким только на вид: когда Зи скользит ладонями по его спине, то с удивлением отмечает перекаты твердых мышц под кожей. Прекрасно, значит он его не сломает этой ночью. Ну' кидает ему самодовольную улыбку, отрываясь от губ, съезжая поцелуями по подбородку вниз, к шее, а потом к ключицам, кусающими поцелуями прихватывая тонкую кожу, оставляя на ней россыпь бледно-красных отметин. От него пахнет просто феерически: немного алкоголем, но больше чем-то сладким и цветочным. И еще немного возбуждением. Зи позволяет себе короткий поцелуй в черноволосую макушку, прежде чем отпустить Ну' двигаться дальше, к его груди. Он абсолютно точно пожалеет об этом завтра, более того, он уверен, что как минимум пол дня он проведет в уютном самобичевании на эту тему, но сейчас, когда Ну' коротко прикусывает его правый сосок, ласкающими движениями языка зализывая кожу, извиняясь за короткую вспышку боли, он не жалеет ни о чем. Ему хочется поскорее избавиться от одежды. Ему невыносима мысль о том, что он не может касаться Нью каждым участком кожи, и эти тупые штаны раздражают неимоверно. Поэтому он слитным движением перекатывает парня под себя, взглядом приказывая не шевелиться. Его умный мальчик понимает без слов, разрешая Зи под насмешливым взглядом стащить нижнюю часть одежды сначала с себя, а потом и с самого Нью. — Есть то, что тебе не нравится? — Зи спрашивает между делом, пока ласково оглаживает ладонью разлет чужих ребер. Под пальцами у него бархат кожи, который в свете луны едва ли не светится от своей бледности, и Зи не может отвести взгляда от картины, которую он видит перед собой. Ну' выглядит как самое невинное, и в то же время самое порочное создание на всем белом мире. И что это, румянец на его щеках? Его милый мальчик стесняется обсуждать такие вещи, хотя минутами ранее сам же накинулся на Зи, едва ли не съев его. Какое очарование. — Никакой передачи контроля, ограничения в движении, асфиксии, экстремальных фетишей или боли. Классическая классика. Это… прискорбно. Зи призывает всю свою выдержку, чтобы не показать насколько он разочарован таким ответом, поэтому быстро кивает, обозначая, что услышал, и тянется за поцелуем. У Нью мягкие, пухлые губы, которые так приятно прихватывать своими, играясь с ними, цепляя зубами и зализывая укусы языком. Зи никуда не спешит, у них целая ночь, и он планирует вдоволь насладиться этой возможностью, пальцами изучая чужое тело. Ну', кажется, тоже поумерил свой пыл, с готовностью отвечая на поцелуи, ерзая от щекотки под ним, очень недвусмысленно притираясь к Зи любым открытым участком кожи. Больше всего ему нравится якобы незаметно, под предлогом того, что ему щекотно, елозить пахом по кровати, тем самым все активнее потираясь уже давно крепким членом о живот Зи. Он делает вид, что не замечает, игнорируя чужие попытки и двигаясь поцелуями по шее к ключицам, пока на лице Ну' наконец-то не расцветает ожидаемое недовольство. Он тихо мычит, делая еще одну попытку, вторую и третью. Зи не обращает внимания, скользя языком по ровной линии меток на груди, легко прикусывая зубами последнюю, совсем новую и по-прежнему чувствительную. Не ради боли, а чтобы подразнить. Нью в ответ раздраженно шипит. — Попроси. — подсказывает Зи, спускаясь поцелуями к правому соску. Он ждет, пока плашмя проходит языком по чувствительной коже. Ждет, пока ласково прикусывает вставший сосок зубами. Ждет, пока всасывает розовую горошину губами, выпуская ее из влажного плена рта с характерным звуком. Он краем глаза замечает движение, с удивлением наблюдая за тем, как мальчишка тянется к его прикроватной тумбочке, открывает верхнюю полку и выуживает из нее пачку презервативов и смазку. Все это добро падает на кровать рядом. Очень красноречиво. Зи едва ли дырку в нем сейчас не просверлит, ожидая объяснений. — Есть у каждого в комнате. — Нью пожимает плечами. Будто ничего такого, будто это стандартный райдер: у всех в комнате должны быть презики и смазка. А потом с шаловливой улыбкой добавляет: — Подарок от семьи. Твои выбирал я лично. По собственным предпочтениям. Маленький паршивец. Если до этого Зи готов был пощадить парня и перестать томить его, то сейчас Нью придется постараться, чтобы заслужить свою порцию удовольствия. По собственным предпочтениям он выбирал, ага, конечно. — Мгм. — равнодушно отвечает он, хотя внутри все его нутро беснуется от желания накинуться на парня сейчас же и проучить его. Показать, что бывает, когда машешь куском мяса перед мордой дикого зверя. Вместо этого он вновь склоняется к груди, продолжая свое ленивое изучение тела. Настолько ленивое, неспешное и вдумчивое, что уже через пару минут Нью раздраженно вздыхает сверху, упираясь ладонями в плечи Зи в попытке обратить на себя внимание. В стандартной ситуации он бы уже отдал приказ держать руки над головой, но ему четко дали понять: никакого контроля или ограничений. Что же, у него есть более действенный способ как показать, кто сейчас главный. Он съезжает еще ниже по кровати, наконец, коротко прикусывая паховую косточку, прежде чем все внимание сосредоточить на члене Нью. В момент, когда Зи накрывает головку губами, медленно скользя плотным кольцом губ вниз по стволу, он слышит тонкий всхлип. Нью смотрит на него широко распахнутыми глазами, румянец играет на его щеках, и весь он выглядит как растрепанный воробушек, заламывая руки от того, что не знает куда себя деть. Он мгновенно отводит смущенный взгляд в сторону, когда встречается глазами с глазами Зи. Зи играется с головкой языком, ввинчивая кончик в уретру и выбивая из мальчишки еще один задушенный стон. Проводит по стволу плотным кольцом из пальцев, следуя по этой траектории уже губами. Он увеличивает темп движения, теперь уже беспрерывно скользя губами по члену, слушая мелодичные звуки, на которые Нью не скупится даже вопреки своему невинному виду. И, о, эти звуки поистине не оставляют даже намека на то, что внутри Нью такой же невинный, каким он пытается казаться сейчас для Зи. Эти звуки полны нетерпения, скрытого желания и отчаянной мольбы. Тем не менее, Зи не услышал самого главного. Поэтому он продолжает отсасывать – держит строго заданный темп, не ускоряясь и не замедляясь, выверенными движениями скользя по твердому стволу то губами, то пальцами, то исключительно языком. Он знает, что в таком темпе может довести парня до оргазма дай бог через полчаса – даже для такого молодого организма этой стимуляции недостаточно для быстрой разрядки. Через полчаса они оба сойдут с ума, хотя Зи не стал бы кривить душой – выбивать такие сладкие стоны из Ну' он может целую вечность, без преувеличения. Нью пытается схитрить, пытается самостоятельно поддаться бедрами вверх, и эта попытка мгновенно пресекается крепкими руками, которые удерживают его бедра в статичном положении. Зи видит, как он нервничает, ерзает по кровати и недоуменно закусывает губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны – неужели все его предыдущие партнеры позволяли ему творить что вздумается в постели? Зи подумает об этом позже, а пока… — Черт… — Нью чертыхается с особо плаксивой интонацией. — Зи… мне нужно!.. Что? Зи дает ему пару секунд, но и спустя минуту Нью не считает нужным закончить свою мысль. Хотя это звучит как требование. Зи кажется, что пора расставить акценты в этой ситуации. Возможно, он слишком сильно положился на способности Ну' в аналитику в данной ситуации, и теперь пора озвучить свои условия. — Мой милый мальчик. — он коротко целует внутреннюю сторону бедра, еще и еще, скользит влажным языком по гладкой коже. — Тебе не кажется, что ты сейчас не в том положении чтобы требовать? Еще одна череда мокрых поцелуев, на этот раз на противоположной стороне бедер. Зи даже оставляет пару бледно-розовых отметин от зубов, чувствуя, как тело под ним вздрагивает каждый раз от такой ласки. — Но ты можешь попросить. Он в упор смотрит на парня. У Нью на лице написано все: от праведного негодования, до робкого смущения, до неверующего удивления. Зи ставит сейчас все на кон – они либо придут к мирному соглашению, либо парень взбунтуется, и они навсегда разойдутся по разным частям этого дома и никогда больше не заговорят. Он ненавидит выяснять чужие предпочтения подобным образом, ненавидит ставить своих партнеров в подобное положение, но: а) у Зи моральные принципы идут нахуй, когда перед ним лежит младший Чаварин, весь такой желанный и желающий, и б) ему жизненно необходимо выяснить, насколько далеко он может отодвинуть чужие границы и поменять вектор запретов, прежде чем Ну' откусит ему член. — Пожалуйста… — он шепчет одними губами, но и этого достаточно. — Пожалуйста что? Румянец на щеках Нью вновь вспыхивает ярко-красным, он даже отводит смущенный взгляд в сторону, выигрывая себе время. Пальцы нервно теребят бедную простынь. Зи не спешит, дает время. Он мог бы сделать все сам, правда мог бы. Он даже уверен, что Ну' радостно бы согласился на все предложенное, возьми Зи инициативу в свои руки. Но теперь это принцип: мальчик считает, что может играть в свои игры даже сейчас, тогда куда делась его смелость, когда всего-то надо вслух озвучить свои желания? Все верно: просить и требовать – ой какие разные вещи. Нью возится на кровати еще с пару секунд, обдумывая свои варианты, и в конечном итоге тихо заявляет: — Растяни меня. — а потом спохватывается и поспешно добавляет: — …пожалуйста. Если и есть в этом мире что-то выше, чем рай, то там наверняка бы звучали эти слова. На репите. Зи даже не скрывает восторженного вздоха, оставляя вознаграждающий поцелуй на внутренней стороне бедра. Нью мгновенно расслабляется под ним, инстинктивно чувствуя воодушевленное настроение своего партнера. Уже неплохо. Далеко до идеала, очень сильно далеко до безоговорочной покорности, которую Зи так любит в своих партнерах, но уже что-то. Немного выстрадано, не без борьбы, но главное он услышал и понял: Нью умеет подстраиваться под чужие правила, если того требует ситуация. С этим можно работать. Он больше не намерен тянуть кота за хвост, цепляя бутылочку с лубрикантом. Смазка льется на пальцы, он тщательно растирает ее в ладони, согревая, прежде чем закинуть одну ногу Нью себе на плечо, а вторую отодвинуть в сторону. Он не дает себе времени полюбоваться на открывшийся вид, иначе залипнет на весь остаток ночи, а они и без того сильно растянули этот момент. Указательный палец кружит вокруг нежной кожи ануса, тщательно смазывая отверстие и кожу вокруг, прежде чем толкнуться внутрь. Он успокаивающе гладит ладонью ту ногу, которая лежит на его плече, целуя куда достанет, пока палец медленно разрабатывает сжатое колечко мышц. Даже сейчас, только на этапе первого пальца он чувствует, насколько узко внутри парня. — Я ведь не твой первый? — Зи очень надеется, что история про пять лет не коснулась личной жизни Нунью в этом плане. — Ты себе льстишь. Нью коротко усмехается, и эта усмешка мгновенно сменяется на обиженное шипение, потому что Зи в ответ на эти слова без предупреждения проталкивает внутрь второй палец. Он предупреждающе качает головой, не прекращая поступательных движений пальцев, ласково поглаживая нежные стенки внутри, разводя пальцы в стороны на манер ножниц. Все это время большим пальцем он поглаживает место между мошонкой и анусом, стимулируя простату извне в попытке немного ускорить процесс и расслабить организм. Когда он слегка сгибает пальцы внутри, проходясь подушечками по комочку нервов, то зарабатывает от Нью откровенный стон. От этого звука у Зи едва ли не вскипает кровь. Он был так сосредоточен на чужой подготовке, что напрочь забыл о собственном возбуждении, которое сейчас напоминает о себе болезненными ощущениями в паху. Ему срочно нужна разрядка. Нью вовсе не помогает, уставившись на него такими умоляющими глазами, что Зи бы сейчас сделал все что этот мальчик попросит, лишь бы не видеть взгляд полный мольбы. К счастью, он знает, что нужно Нью, и уповает лишь на то, что подготовил его достаточно, чтобы хоть немного облегчить неприятные ощущения от проникновения. Еще пару минут, пару долгих минут он посвящает методичной растяжке, теперь уже тремя пальцами, перестраховываясь, пока Нью мечется по кровати, коротко постанывая, цепляется пальцами за его бедро в попытке обратить на себя внимание. Знал бы он, что внимание Зи целиком и полностью принадлежит ему еще со дня их первой встречи. Зи тянется к коробке презервативов, наскоро разрывая зубами фольгу и натягивая латекс на член. Когда он нависает над Нью, тот первым делом обхватывает его руками за шею, вовлекая в требовательный поцелуй. Голодный, грубый поцелуй, и Зи спешит успокаивающе погладить его по щеке, обещая этим жестом все и сразу. — Ты ведь мне скажешь, если тебе что-то не понравится? — он заглядывает Ну' в глаза, дожидаясь спешного кивка, и на пробу толкается внутрь. Боги, он по-прежнему настолько узкий, что Зи требуется выдержка всего мира и обещание себе же не сойти с ума от этой тесноты, которая с каждым толчком внутрь ощущается все острее. Нью откидывает голову на подушку, подставляя шею, и Зи мгновенно использует эту возможность, чтобы отвлечь их обоих: Нью от неприятных ощущений, себя от слишком приятных ощущений. Он ласково скользит языком по коже, выписывая кончиком только ему известные замысловатые узоры, дожидаясь, пока тело под ним с каждой секундой расслабляется чуть больше. Ему даже не нужно разрешение двигаться, кажется, что он знает это тело лучше своего. Чувствует, как непроизвольно двигаются бедра Ну' в попытке начать фрикции, как его руки ложатся на спину, пальцами лаская поясничные ямки, как он смотрит на Зи своими огромными щенячьими глазами, выпрашивая очередную ласку. Если это все не наигранно, то Зи сегодня встретил своего самого отзывчивого и самого чувственного партнера. От этого осознания дух захватывает. Он делает пару толчков на пробу, убеждаясь, что не встречает практически никакого сопротивления. Нью закидывает ноги ему на спину, вздергивая бедра, подставляясь и… что это, если не зеленый свет? Все, что происходит дальше, смазывается в воспоминаниях. Он пытается удержать в голове эти картинки, но они ускользают прежде, чем Зи успевает сосредоточить свое внимание на них. Толчки становятся чаще и сильнее, грубее, он даже не пытается сдержать себя или сделать вид, что все происходящее не более, чем секс на раз. Нью где-то в своем мирке, сладко жмурится от ощущений, выстанывая его имя на высоких нотах, цепляя короткими ногтями спину и вытягивая шею для поцелуев. Кто вообще Зи такой, чтобы отказать ему, чтобы запретить себе склоняться над чужой шеей, оставляя короткие жалящие поцелуи на коже – жаль, не засосы, - и о, с какой благодарностью Нью отзывается на эти незамысловатые ласки, едва ли не мурча в ответ. Наслаждение с каждой секундой подбирается все ближе, сбивая дыхание у обоих. Он уже тянется рукой к члену Нью, чтобы помочь ему, как две ладони упрямо упираются ему в плечи, пытаясь отстранить от себя. — Подожди, подожди… — голос у него хриплый, запыхавшийся, хотя глаза смотрят уверенно и серьезно. — Я… Ты можешь лечь на спину? Зи вопросительно выгибает бровь, но просьбу выполняет, с удовольствием откидываясь спиной на подушки. Поза наездника? Прекрасно. Если Ну' хочет ненадолго взять ситуацию в свои руки, Зи с удовольствием даст ему такую возможность. Вот только. Вместо того, чтобы сесть к нему лицом, Нью выбирает другую позу. Ту самую, в которой Зи сейчас имеет честь наблюдать, как Нью, перекинув ноги по обе стороны от него, проезжается задницей по его члену, прежде чем, придерживая стояк за основание, медленно насадиться. Настолько медленно, и явно намеренно, что Зи видит, как раскрытая дырка по миллиметру впускает в себя его член. Где то былое смущение, и где тот скромный парень? Нью издевается над ним, откровенно выгибаясь и во всей красе демонстрируя то, как с каждым выверенным движением член Зи исчезает в уютной тесноте его тела. Он привстает на коленях, позволяя члену практически полностью покинуть его тело, и быстро насаживается обратно, выбивая из обоих короткие стоны. Нью буквально объезжает его, держась руками за ноги, выписывая бедрами восьмерки, плавно покачивая ними. Он не смотрит, ни разу не обернул голову в сторону Зи, и это наверняка к лучшему – Зи все никак не может оторвать взгляда от места, где соединены их тела. И выглядит он, наверное, как цепной голодный пес, которому машут косточкой перед мордой, но цепь слишком коротка, чтобы добраться до заветного лакомства. Он не удерживается от того, чтобы ласково огладить ладонями ягодицы, сжимая и разводя их в сторону. Слабо ведет пальцами вдоль позвоночника вверх, цепляя разлет острых лопаток и еще выше, на пару секунд зарываясь пальцами в короткие волосы на затылке, сжимая их. Нью уже давно выбрал комфортный для него темп, комфортный для них обоих – Зи подозревает, что назвал бы комфортным все что угодно, если Нью будет рядом. И в этом комфорте, в ожидании подступающего оргазма ему не хватает только одного – своего контроля обратно. Кроме того, он все еще не закончил со своими экспериментами. Он кладет руку на бедро Нью, несильно сжимая мягкую кожу пальцами, пока пальцы второй руки бесцеремонно скользят между ягодиц, сначала невесомо касаясь натруженного колечка мышц, обводя кожу по кругу, массируя. Ну' весь сжимается от такой ласки, замирая, и Зи приходится напомнить ему про движение, несильно хлопая ладонью по бедру. — Посмотри, как хорошо ты меня принимаешь. Нравится показывать себя? Нью выдает какой-то нечленораздельный писк сверху. Конечно, нравится. — Иди ко мне. — мягкий приказ, который приводится в исполнение немедленно. Зи даже не нужно пояснять, что он имеет в виду, как Нью уже опускается спиной на его грудь, коротко постанывая от того, как смещается угол давления внутри него. Зи перехватывает чужое тело одной рукой за талию, прижимая к себе. Их головы на одном уровне, и ему так удобно уткнуться губами в висок Нью, оставляя короткие поцелуи на щеке и скуле. Он шепчет тихое: — Хороший мальчик. И Нью отзывается низким стоном, пытаясь спрятать лицо в сгибе его шеи. Кинк на похвалу? Этот мальчик не дает ему возможности передохнуть, скрывая в себе столько сладких секретов. Зи возобновляет толчки, быстрые и короткие, ловя губами чужие губы, чужое сбитое дыхание и тихие стоны. Он тянется рукой, прежде покоящейся на животе Нью, к его члену, наконец, смыкая пальцы на возбужденном органе. Хоть Зи и хотел бы растянуть этот момент в бесконечность, они затянули. Рука плавно скользит по члену вопреки быстрым движениям бедер. Нью отзывается благодарным низким стоном, пытаясь подстроиться под толчки, насадиться еще глубже, вместе с тем откидывая голову обратно на его плечо. И Зи… он слабый человек, особенно слабый перед Нью, который просто не может сдержаться от того, чтобы не попробовать. Он помнит про запрет на удушье, но это и не оно: ладонь мягко ложится на горло. Никакого давления, просто обозначая свое присутствие там, мягко поглаживая тонкую кожу пальцами. Он уповает на то, чтобы не тригернуть ничего своими действиями, но Нью, сладкий милый мальчик, даже бровью не ведет. То ли он настолько потерялся в собственных ощущениях, то ли это изначально было вопросом доверия, а не строгим запретом, но Нью не выказывает претензий даже тогда, когда пальцы на шее едва ощутимо, но сжимаются. Он контролирует себя, свои движения, свою силу и хрупкое тело в своих руках, которое сдается ему буквально через пару минут. Нью цепляется влажными ладошками за простыню, выгибаясь навстречу движению руки на его члене, пока его тело гонится за удовольствием, наконец, изливаясь. Он кончает долго, ярко, сжимаясь на члене, и Зи даже в своих самых смелых мечтах не думает о том, что у него есть какая-то возможность остановиться, поэтому он продолжает вдалбливаться в напряженное тело, гнаться за собственным оргазмом, низко постанывая от сумасшедшей узости, пока не достигает своего пика удовольствия. Им требуется еще пара минут, чтобы прийти в себя, прежде чем Зи сгружает разморенное оргазмом тело Нью рядом, а сам отправляется в ванную за влажным полотенцем, чтобы стереть с тела Ну' остатки смазки и сперму. Когда с процедурами покончено, парень немедленно сворачивается в клубок рядом, устраивая голову на груди Зи и, только почувствовав размеренное движение грудной клетки, проваливается в сон. Они ничего не говорят друг другу. Нью кажется абсолютно беззаботным и настроенным только на отдых, а что сказал бы Зи? Прости, что не сдержался? Мне следовало бы думать головой, а не головкой? Он оставляет самобичевание на завтра, позволяя себе крепко обнять уснувшего мальчишку и подумать обо всем на свежую голову.