Echoes from the Past

      Под шинами автомобиля зашуршал гравий. Ривер заглушил двигатель и уставился вдаль. Во время своих предыдущих визитов он не замечал насколько мрачным выглядит здание дома престарелых на фоне стального серого неба. Мысли Ривера вернулись в прошлое, до того как он оказался в «Sough House» — он вспомнил разговор в кабинете своего деда. Когда дед в шутку называл дом престарелых «приёмной у Бога» и настаивал, что если он ему когда-нибудь придется туда попасть, то он лучше умрет. Тогда Ривер заверил деда, что никогда этого не допустит. Но сейчас… это было необходимо… Ривер тяжело вздохнул и заставил себя выйти из машины. Холодный февральский день заставил его поднять воротник зеленого вельветового пальто, когда он пробегал по дорожке к входной двери. В холле было тепло, слышалась болтовня и звуки складываемой на поднос посуды и столовых приборов. Ривер узнал громкие возгласы дедушки и чуть было не вернулся назад в машину. Нет, нет, я смогу так с ним поступить… он и Нэн вырастили меня… я должен, как бы это тяжело не было. Войдя в столовую, где обедали старики, Ривер заметил своего деда за маленьким столиком у камина, разносящим персонал в пух и перья. Санитар убирал беспорядок с пола пока Сильви, которую Ривер уже знал, пыталась успокоить Дэвида Картрайта. Тогда как другая медсестра пыталась стереть пятно на его свитере. — Уйди! Я не ребенок! — крикнул Дэвид, отталкивая от себя невысокую женщину. — Дедушка, так нельзя с дамами, — сказал Ривер, попытавшись разрядить обстановку своей натянутой полуулыбкой. — Ривер, отвези меня домой! Эти гарпии обращаются со мной, как с инвалидом! — закричал старик, встал, схватил трость и протиснулся мимо них, хромая прочь. — Дедушка, ты же знаешь, я не могу… — Ривер попытался его остановить. — Оставь его в покое, — отмахнулась миниатюрная женщина. — Но… — Лучше дать ему успокоиться. Кстати, меня зовут Орла, а ты внук? — спросила она, протягивая руку. У неё были теплые, пронзительно-зеленые глаза, напомнившие ему бабушку Роуз. Задорные веснушки усеяли её переносицу и щеки, а рыжие кудряшки подпрыгивали, едва достигая плеч. — Да, я Ривер Картрайт. Приятно познакомиться, — он пожал ей руку и улыбнулся в ответ. — Я недавно устроилась на работу сюда. Кажется, у нас здесь есть пенсионеры, которым нужны более сложные задачи, чтобы занять себя. Ривер знал, что все сотрудники прошли специальную проверку и знают, что большинство жильцов — бывшие госслужащие, высокопоставленные должностные лица в правительстве и ветераны войны, добавленные для пущей убедительности. — Да, эти ребята не из простых, — сухо сказал Ривер. — Рада, что ты пришёл, у нас проблемы с твоим дедушкой. Может расскажешь о нём, чтобы мне легче было найти с ним общий язык. Ривер покраснел, представляя о том, как его дедушка, «Старый Ублюдок», как его называли на службе, устраивал истерики, создавая лишнюю работу персоналу приюта. — Мне так жаль, что он так себя вёл. Я знаю, что он предпочел бы быть дома, но это небезопасно для него, а я живу в Лондоне и не могу постоянно его навещать… — ответил Ривер. Орла положила ему на плечо руку: — Все в порядке. Тебе не нужно объяснять. У него деменция, и это заставляет его вести себя неадекватно. Персонал понимает. Почему бы тебе не зайти в мой кабинет? Мы можем выпить чаю и поболтать. Орла провела Ривера через большую и светлую комнату отдыха, где сотрудники подготавливали всё к досугу. Они вошли в небольшую боковую дверь, ведущую по узкому проходу в коридор с несколькими тщательно отполированными дверями. Девушка толкнула одну из них и провела Ривера в уютную комнату, заполненную небольшими растениями в горшках, столом и низким шкафом, заполненным книгами и по-видимому папками. — Чай или кофе? У меня есть свежий лимонный батон из дома. С радостью поделюсь. — На твоё усмотрение. Орла усмехнулась. — Ты слишком облегчаешь мне задачу. Она включила чайник на книжном шкафу. — Присаживайся. Сейчас найду нож для торта и сливки. Устраивайся поудобнее. Когда девушка выходила, вручила ему брошюру о том, как подготовиться к тому, что член семьи уходит в дом престарелых. Ривер хотел выбросить ее в мусорное ведро, но передумал, потому что девушка была милой. Все здесь были такими чертовски милыми, что всё усложняло. Ему хотелось накричать на кого-нибудь, будто это могло заставить ему почувствовать себя лучше. Потребовать встречи с ответственным лицом и подать жалобу, потому что это было бы проще, чем то что ему улыбаются и угощают тортом. Ривер откинулся на спинку стула, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он вспомнил время, когда ему было почти семь, и он попробовал свой первый кусок лимонного торта на кухне у бабушки с дедушкой. Это был редкий солнечный день в конце зимы, когда мать Ривера, Изабель, постучала в парадную дверь их большого каменного дома в деревне. Ривер был в восторге от его размеров. В основном он жил в маленьких квартирках и крошечных домах со матерью и ее бойфрендами. Для него этот дом был казался дворцом. — Мама, это замок? Она рассмеялась. — Боже, нет. Это просто дом. Надеюсь, они не уехали. Я не могу заставлять Педро ждать, у нас билеты в Испанию. Как по команде, её любовник нажал на клаксон машины, стоящей на подъездной дорожке. Изабель снова позвонила в дверной звонок и постучала в дверь. Ривер молча стоял, замерзая в надетой не по погоде куртке. Он крепко сжимал рюкзак на плече и прижимал к себе кролика, мистера Хоппинхаймера. — Мама, куда мы идем? — Ты останешься здесь с бабушкой и дедушкой. Они позаботятся о тебе. Наконец, дверь открылась, и появился ошеломленный Дэвид Картрайт. — Изабель? — Да, отец. Я немного спешу. Это Ривер. Вот его вещи. Мне пора идти. — Что? Ты не можешь оставить его здесь. Изабель, зайди внутрь. Что происходит? У тебя проблемы? — спросил Дэвид, его черты лица выражали недоверие, а глаза дико метались между дочерью и светловолосым маленьким мальчиком с большими грустными голубыми глазами, уставившимися на него. Эти глазки напомнили Дэвиду о любимом спаниеле, который был у него в детстве и которого он любил. — Отец, у меня нет времени! Педро ждет, — Изобель указала на машину. — Черт, Педро может подождать. Ты не можешь просто так оставить его здесь, Изабель. Мы никогда не встречались. — С кем? Педро? — спросила Изобель. — Нет, с Ривером. Мальчик отступил назад за порог. Он узнал, живя с мамой, как важно бывает слиться с фоном. Это было ключом к тому, чтобы на тебя не накричали за то, что помешал. — В чём дело? - спросила Роуз, выходя на холод, плотнее закутываясь в кардиган, чтобы защититься от резкого ветра. — Изабель? Где Ривер? — Роуз искала глазами мальчика и наконец нашла, спрятавшимся за горшком вечнозеленого растения, стоящего сбоку от входной двери. Она наклонилась и улыбнулась ему, а он уставился на нее. — О, милый, ты, должно быть, замерз, — бабушка коснулась его плеча и подтолкнула в тепло большого каменного дома. — Мам, у меня нет времени смотреть, как ты воркуешь с ним. Мне нужно идти, — сказала Изабель, входя в прихожую. Дэвид тоже вошел. — Ты не можешь ожидать, что мы просто так его заберем, Изобель. Куда ты? Что происходит? — Могу, и я уезжаю в Испанию. Как только устроюсь, я пришлю тебе свой адрес. — Испания? А если он заболеет? — спросил Дэвид. — Ты вырастил меня. Я подозреваю, что ты справишься. Спасибо, па! — Милая, подожди! Разве ты не хочешь попрощаться с сыном? — спросила Роуз. Она обняла Ривера, ероша его волосы. Изабель помедлила и вернулась, чтобы отдать багаж. — Это остальные его вещи. Он не доставляет беспокойства, он тихий, за исключением тех случаев, когда у него миллион вопросов. Веди себя хорошо и не доставляй никаких проблем своим бабушке и дедушке, — сказала Изобель и послала Риверу воздушный поцелуй. Роуз посмотрела на внука, который не моргнул глазом и не проявил никаких эмоций, когда мать его оставила. — Дэвид, сделай что-нибудь! — прошептала она. — Что? Она всегда была такой неуправляемой. Я же говорила тебе, что свобода ни к чему хорошему не приведет. Нам никогда не следовало потакать ей. Он закрыл дверь. Роуз вздохнула. — Ривер, дорогой, я бабушка Роуз, но ты можешь называть меня Нэн, если хочешь. Я посылала тебе открытки и подарки. Надеюсь, они дошли до тебя? Ривер кивнул и показал своего кролика. — О, отлично, дорогой, он у тебя еще с прошлой Пасхи, — сказала она с улыбкой, но ее глаза наполнились слезами. — Дэвид, отнеси багаж и рюкзак в гостевую комнату. Ты выглядишь голодным, дорогой, позволь мне отвести тебя на кухню. Хочешь тортик? — Сегодня не мой день рождения, — наконец что-то пробормотала Ривер. — Я знаю. Но ты можешь съесть его не дожидаясь дня рождения. — Пойдем, дорогой, бери своего кролика. У него есть имя? — Да, мистер Хоппинхаймер. — Хорошее имя, — сказала Роуз, провожая его в более теплую комнату. Там было солнечно и вкусно пахло. Роуз усадила его за маленький столик, пока сама возилась на кухне. Она поставила чайник, достала чашки и тарелки. Ривер сидел со своим кроликом на коленях и наблюдал. Роуз наконец накрыла на стол, ему досталась особенная чашка. - Она принадлежала твоей маме, когда та была маленькой. Это сцена из Беатрис Поттер. Ривер с любопытством посмотрела на нее, увидев кролика, одетого в пальто. — Почему он в куртке? — Это Кролик Питер. Персонаж из ее любимой книжки. Не знаешь такого? — Нет. — О, понятно, ну не волнуйся, у нас здесь много книг. — Роуз, минутку, пожалуйста, — Дэвид стоял на пороге кухни. Она кивнула и присоединилась к нему. — Что? — У мальчика почти ничего нет в багаже. Это ужасно, Роуз, — прошептал он. — Он кажется напуганным. Я беспокоюсь за неё… что, если мужчины в ее жизни… — Роза, не… — Теперь он наш, Дэвид. Она никогда не заберёт его обратно. Я этого не допущу. Посмотри, какой он милый… — Дэвид погладил её по плечу. — Да, конечно. Он остается. — Чайник резко засвистел, напугав вздрогнувшего ребёнка. — Что это? — Это просто чайник закипает, а это значит, что пора пить чай или, в твоем случае, горячий шоколад! — Что такое горячий шоколад? Это когда тает шоколадный батончик? — Нет, это особый теплый порошковый шоколад. Я надеюсь, тебе понравится. — Итак, молодой человек, чем ты увлекаешься? Динозавры, самолеты, лошади, поезда или машины? — спросил Дэвид. Ривер пожала плечами. — Я не знаю. Роуз положила кусочек лимонного торта на тарелку Ривера и наполнила его маленькую чашку горячим шоколадом, а затем налила чай себе и Дэвиду. — Давай, съешь пирога, малыш, — подтолкнула Роуз. Ривер взял кусочек и понюхался. Он пах лимоном и ванилью. Когда он откусил кусочек, это показалось мальчику божественно вкусно. Он никогда ещё такого не пробовал. Ребёнок улыбнулся бабушке, а она улыбнулась ему в ответ. Воспоминания Ривера прервала Орла, весело впорхнув с ножом и маленьким пакетом сливок. — Извини. Это заняло больше времени, чем я думала, но во время обеда трудно спуститься на лифте на кухню, я забыла об этом, так как новенькая. — Все в порядке. — Ты выглядел так, будто улетел за миллион миль отсюда, — сказала она, открывая коробку с чаем. — Ну… нелегко видеть здесь дедушку. Я обещал ему когда-то, что никогда его не оставлю. — Суровая реальность заботы о ком-то в его состоянии и устройство личной жизни, как правило, делает такие ситуации невозможными, — сказала Орла, наливая чай. Ривер вздохнул. Орла была права. Дедушке было небезопасно оставаться одному, особенно учитывая, насколько он был беспомощным. Но в жизни Ривера в тот момент не происходило ничего такого, что мешало бы ему позаботиться о дедушке. В Слау-Хаусе не было ничего важного. Что касается его личной жизни, то ее не существовало. Конечно, он хотел бы иметь то, что есть у других нормальных людей, но ему было сложно общаться. Ривер слишком много лет провел один в уединении с бабушка и дедушкой после того, как его бросила мама. Уникальная жизненная ситуация Ривера всегда отличала его от сверстников и заставляла чувствовать себя нежеланным гостем, поскольку он не совсем вписывался в компании. Больше никого из ребят в школе не воспитывали их бабушки и дедушки, но даже, когда он был с мамой, они так часто переезжали, что у него не было возможности завести друзей. — Спасибо, — смущённо сказал Ривер, — Что я могу сделать, чтобы ему стало лучше? — Ну, Сильви сказала мне, что ты часто навещаешь, и это здорово, но, похоже, это не поднимает ему настроение. — Да, это потому, что он злится на меня за то, что я отправил его сюда. — Сливки? — Эм, да. — Ты действительно непревередлив, — сказала Орла с улыбкой. Ривер усмехнулся. — Я рано понял, что на самом деле важно, сливки к этому не относятся. — А я видела, как этот вопрос горячо обсуждался в столовой, поэтому я подумала… Орла отрезала кусочек торта и протянула Риверу маленькую одноразовую тарелку и кружку чая. — Спасибо. Я хочу помочь деду, он такой упёрнтый. — Могу я спросить, чем он занимался до того, как вышел на пенсию? Я знаю, что он бывший служащий. Кто-то упомянул, что вы тоже служите. — Да. Когда дедушка вышел на пенсию, он был спецагентом МИ5, — сказал Ривер, чувствуя, что он выдал себя за другого. Слау-Хаус не считалася серьёзным делом в МИ5. Девушка в удивлении приоткрыла рот. — Вот почему он должен быть здесь? Он слишком много знает. — Конечно. Дай мне подумать об этом и посмотреть, сможем ли мы придумать что-то, что заставит его чувствовать себя более полезным и вовлеченным. — Я был бы признателен, — сказал Ривер. Примерно через пятнадцать минут после чаепития с тортом Ривер направился в комнату дедушки в восточном крыле дома престарелых. Он нашел его сидящим в кожаном кресле у окна, тупо наблюдающим за птицами. — Как дела? — Ривер подошел и присел рядом, дед тупо посмотрел на него. — Я же сказал, я не хочу обедать! — нахмурился старший Картрайт. — Дедушка, это я, Ривер. Я здесь не работаю, я твой внук, — он коснулся его руки, попытался погладить ее и выдавил улыбку. — Уходи! У меня нет внука, — крикнул Дэвид Картрайт, отстраняясь от прикосновения Ривера. Ривер прикусил нижнюю губу и попытался сдержаться от слёз. Он знал, что дед его не помнит, но иногда он задавался вопросом, может он просто ведёт себя так, будто не помнит, потому что хочет наказать за то, что тот оставил его в доме престарелых. Бывали времена, когда рассудок Дэвида был ясным, и они делились воспоминаниями или историями о прошлых шпионских делах. Может, это была не игра, и он не мучил Ривера намеренно. Он просто чувствовал себя таким беспомощным, когда дедушка смотрел сквозь него. Врач сказал как-то, что наступит момент, когда Дэвид больше его не вспомнит. Ривер к этому готов, но пока никто не сказал ему официально, что это произошло.