Echoes from the Past

Поскольку были длинные выходные очередных праздников, Ривер решил остаться в доме деда, чтобы упростить ежедневные визиты к нему в течение следующих нескольких дней. Темнело, Ривер поспешил внутрь, сжимая в руках пакет с китайской едой на вынос. Включил свет в кабинете и на кухне, а также отопление, так как в доме было холодно. Как же он скучал по тем дням, когда он приезжал в уютное тепло потрескивающего камина. Теперь дом стал пустой оболочкой своего прежнего я. Он был холодным и темным, внутри не кипела жизнь. Когда батареи застучали и зашипели, Ривер достал суши, сел за пустой кухонный стол и вздохнул. «Боже, как жаль», — пробормотал он. Неужели так и будет продолжаться: тоскливые обеды на вынос в одиночестве в продуваемом сквозняками доме? Он никогда не думал, насколько необходимо ему общество деда, пока его не отняли. Парень считал само собой разумеющимся товарищество, которое они разделяли на протяжении многих лет. Ривер вернулся в кабинет с ужином и сел на свое обычное кресло, так как не мог заставить себя сесть на дедушкино, поскольку оно всегда будет его, даже после того, как его не станет. Заметьте, кресло, на котором сидел Ривер, раньше принадлежало его бабушке, но после ее смерти дедушка сказал ему, что теперь оно его. В деревне было тихо по сравнению с его шумной квартирой в Лондоне, где слышались сирены, проносящихся полицейских машин и кричащие люди. А здесь всегда так же, как когда он впервые приехал, когда ему было почти семь. Тишина заставляла чувствовать себя одиноким, будто пережившим апокалипсис. Теперь она даже пугала, потому что раньше здесь был дед, его голос заполнял пустоту, а теперь его не было. Ривер вспомнил одну из своих первых ночей в этом доме. Когда все казалось новым и непривычным. Он никогда раньше не жил за пределами Лондона и никогда не останавливался в таком шикарном месте. Это напомнило ему, как живут люди по телевизору. На третью ночь у бабушки и дедушки Ривер долго лежал без сна в своей кровати в комнате, которую его бабушка и дедушка называли гостевой, но позже они надеялись обустроить её в детскую. Он задавался вопросом, означает ли это, что это будет его комната. У него никогда раньше не было своей комнаты. Обычно он спал на выдвижном диване или в спальном мешке. Он не мог представить себе, что целая комната будет только для него. Схватив своего кролика, он вылез из-под уютного одеяла и подошел к окну, чтобы выглянуть наружу. Ривер пока не мог понять своих бабушку и дедушку и прошептал мистеру Хоппинхаймеру: «Я не понимаю, как они до сих пор на меня не накричали. Прошло целых три дня… Я был уверен, что когда я сегодня пролил молоко, Нэн закричит, но она этого не сделала». Его бабушка и дедушка были стары, но означало ли это, что они кричали меньше, или это было что-то другое? Сова ухнула на дереве возле его окна, и Ривер вздрогнул. «Что это было? Монстр?» Ветер раскачивал ветки снаружи, и одна была достаточно близко, чтобы царапать дом, еще больше напугав Ривера. Он схватил своего кролика когда новый звук эхом разнесся по ночному небу, и мальчик снова вздрогнул, а слезы потекли по щеке. Дверь со скрипом открылась, и из коридора хлынул свет, когда появился улыбающийся дедушка. Ривер быстро вытер слезы, его мама ненавидела, когда он плакал. — Ривер, с тобой все в порядке, парень? Он покачал головой, потому что был напуган и срастерян. Ривер беспокоился о том, что дедушка сделает дальше. В лучшем случае он проигнорирует его, в худшем закричит. — Ну, мы не можем этого допустить, — сказал Дэвид, входя в комнату и включая маленькую лампу, которая мягко освещала комнату. Дедушка сел на край кровати, ближайший к Риверу: «Подойди, сядь рядом со мной. Расскажи, что случилось». Мальчик посмотрел на дедушку, который улыбнулся и похлопал по месту рядом с собой. Ривер помедлил, но подошел и сел. Дедушка обнял его: «Тебе страшно?» — Да, но я обещал маме, что не буду доставлять хлопот… — О, Ривер, мой мальчик, тебе больше не нужно беспокоиться, потому что я здесь, чтобы защитить тебя, как и твоя бабушка. Мы хотим, чтобы ты был счастлив, и мы не сможем этого сделать, если ты не скажешь нам, что ты чувствуешь, хорошо? Дедушка притянул Ривера ближе и поцеловал его в макушку. Мальчик не знал, что делать. Он чувствовал себя совсем по-другому. Как будто впервые кто-то не возражал против его присутствия. Казалось, они были счастливы, что он здесь с ними, особенно бабушка. — Здесь так тихо… но когда я слышу что-то… это пугает меня, — словно по команде заухала сова. — Вот так! Ривер зарылся в свитер своего дедушки, надеясь, что он не будет против. — О, это сова. Завтра мы выйдем и исследуем сад, и я покажу тебе, где живут совы, и, может быть, если нам повезет, мы увидим сову при свете дня, поскольку они обычно охотятся ночью. — Что значит исследовать? — Здесь так много всего можно увидеть. Я могу отвести тебя по дороге к месту, где соседи держат своих лошадей. Ты бы хотел их увидеть, да? Ривер оживился. Кто-то хотел сделать что-то специально для него. Он не понимал этого, но был рад, что мама оставила его здесь. Заметьте, он пока не доверял никому, но это было совсем не похоже на то, к чему он привык. — Мне здесь нравится, даже если ночью страшно. — Страшно будет недолго. Ты привыкнешь к другим звукам. Но ты всегда можешь прийти к нам, если тебе страшно. Тебе не обязательно оставаться здесь. — Ты не рассердишься, если я тебя разбужу? — спросил Ривер, боясь, что он зашел слишком далеко, означало ли это, что они кричали меньше или это было что-то другое? — Никогда. Дедушка успокоил Ривера, уложил его вместе с кроликом и выключил свет, но оставил дверь открытой, чтобы ребёнок не чувствовал себя одиноким. Теперь Ривер с тоской подумал о том, что это был первый раз, когда он чувствовал себя по-настоящему в безопасности и любимым. Он знал, что вернуть это сейчас невозможно, учитывая состояние его деда. Его так же волновало, боится ли дед, когда приходит в себя, что от него ускользает жизнь, а он ничего не может с этим поделать. Что может сделать он, чтобы успокоить дедушку? Как найти способ утешить его после всего, что он сделал для внука. Ривер понимал, что у его деда были недостатки, особенно когда узнал, кто его отец и что за этим стоит. Но все равно он был ему должен, и в глубине души знал, что его дедушка сделал для него все, что мог. Ривер вздрогнул, когда в кармане зазвонил мобильный, вытащил его и увидел на экране имя Кэтрин. Он подумал, что странно, что она позвонила так поздно и понадеялся, что все в порядке. — Привет, Кэтрин. Всё хорошо? — О, привет, Ривер, да. Просто хотела узнать, как ты. Ты говорил, что навещаешь Дэвида в эти выходные. — Да. Сегодня он был не очень хорош… хотел вернуться домой, а потом не узнал меня… — Мне так жаль. Надеюсь, завтра будет лучше. Почему бы тебе не попробовать принести с собой несколько фотографий? Помнишь статью, которую я тебе отправила, в которой говорится, что фото помогает им, поскольку они живут прошлым, возможно, увидев твои фотографии в молодости, он может прийти в себя, — настаивала Кэтрин с другого конца провода. — Я забыл об этом. Пойду и найду несколько, когда закончу с ужином. — Снова ещь ту гадость? — фыркнула Кэтрин. Ривер усмехнулся. — Нет настроения готовить. — Мое предложение все еще в силе. — Знаю. Посмотрим, как пройдет завтра, — сказал Ривер. Кэтрин Стэндиш предложила заехать за ней и навестить Дэвида. После ужина Ривер поднялся наверх в комнату бабушки и дедушки. Дверь скрипнула, он включил свет и комната ожила, было чисто, кровать заправлена, шторы задернуты, мебель недавно отполирована. Заслуги Кэтрин. Ривер открыл дверь шкафа, посмотрел на скудное содержимое, половина его была в доме престарелых у деда, остальная часть принадлежала бабушке, чья одежда была роздана давным-давно. Его внимание привлекла коробка на верхней полке. Что-то похожее на шляпную коробку. Он достал ее, удивившись ее весу. Положил на кровать и открыла крышку. «Ого…» Там были открытки, рисунки и другие поделки, которые Ривер делал в детстве. Он понятия не имел, что они сохранили их. всё было аккуратно сложено, в отличие от его собственной коробки с воспоминаниями. Когда он перекладывал стопки и убирал их на кровать, он увидел выветренные камни, которыми украшался сад, когда ему было семь или восемь лет. А еще была значок «Лучший дедушка», которую Ривер купил Дэвиду на День отца. Он держал его мгновение, вспоминая, как пытался приколоть ее к свитеру деда маленькими пальчиками и укололся. Это вызвало у него улыбку. Покопавшись дальше, он нашел детские часы с поцарапанным циферблатом. «Он сохранил это?» — пробормотал Ривер, чувствуя, как лицо краснеет, когда он смотрит в потолок, смаргивая слезы. Потрепанные часы были особым воспоминанием для Ривера, они стали катализатором его ранней связи с дедушкой. Ривер прожил с бабушкой и дедушкой почти месяц, когда они подарили ему очень классные цифровые часы со специальной маленькой кнопкой, которая заставляла их светиться в темноте. Он снимал их только для того, чтобы принять ванну с тех пор, как получил их, но однажды воскресным вечером обнаружил, что они пропали с его запястья. Мальчика охватила паника. Его бабушка и дедушка были бы так разочарованы, если бы он потерял часы. Ривер знал, что это определенно тот тип вещей, который приведет к их гневу. Он терял гораздо менее ценные вещи, когда был с мамой, и она так сердилась, называя его раздолбаем. Неудивительно, что она оставила его здесь. Куда он пойдет, если бабушка и дедушка устанут от того, что он теряет вещи и настолько неуклюж? Кто возьмет его безотцовщину к себе? Ривер вспомнил, как некоторое время назад смотрел «Оливера Твиста» по телевизору, и подумал, как ужасно было бы жить на улице, будучи вором и беспризорником. Будет ли Фэган добр к нему? Ривер сомневался в этом, так как, похоже, он никому не нравился. Он не сможет оставить мистера Хоппинхаймера или своего нового медведя Бенджамина, у которого был очень нарядный галстук-бабочка. «А может, они в ванной!» Ривер метнулся через коридор в туалет, посмотрел на пол, под коврами, у раковины и под полотенцами, которые были аккуратно сложены. Часов нигде не было. Мальчик был так подавлен, что сел на холодный кафельный пол, боясь рассказать, что потерял часы. Почти плача, Ривер попытался сделать вдох, но почувствовал, как грудь сжалась, будто он задыхается. Он должен подумать, где он был сегодня? Кухня, столовая и кабинет. О, сад! Ранее перед ужином они с дедушкой ходили в сад, чтобы проверить горшки и посмотреть, не проросло ли что-нибудь. Дедушка даже дал ему перчатки, которые были велики. Может, тогда часы и упали. Проскочив через коридор, Ривер вошел в свою комнату, надел обувь, а затем понял, как он выйдет из дома, не объяснив бабушке и дедушке, почему ему нужно на улицу? Дом был очень скрипучим, но он уже знал, какие ступеньки производят больше всего шума, так как ему нравилось играть в игру, в которой он избегал на них наступать. Прокравшись на цыпочках по коридору и вниз по лестнице, избегая скрипучих мест, Ривер обогнул угол стены, просунул голову в кабинет и увидел, как бабушка и дедушка увлечены своими книгами, пока потрескивал огонь камина. Увидев, что они заняты, он бросился на кухню. Пошарился в ящике, что бабушка называла ящиком для мелочей, где хранились случайные вещи, такие как отвертки, рулетки и небольшой фонарик, вытащил его из ящика как можно бесшумнее. Дверная ручка была странным рычагом, которым Ривер не совсем помнил, как пользоваться, и она слегка скрипела, когда он поворачивал ее не в ту сторону. Когда он замер, то услышал стук собственного сердца, и ещё тиканье часов в прихожей, и тихое покашливание дедушки. Ривер вздохнул, приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выйти. Он тут же прильнул к холодной каменной стене. «Уф, ладно, половина пути пройдена», — пробормотал он, включив фонарик и начав поиски вокруг глиняных горшков. Когда он осмотрел последним ряд цветочных горшков, то услышал, как скрипнула кухонная дверь. «НЕТ!» — прошептал Ривер, быстро повернувшись и направив луч фонарика в одно из окон и поспешно выключил его, чтобы не привлекать внимания к саду, встал на четвереньки во влажной траве, чтобы спрятаться, и тут заметил пропавшие часы в пучке высокой травы рядом с одним из больших горшков. Мальчишка надел часы на запястье и пополз назад к дому, чтобы не попадаться на глаза, пока не дошел до задней двери. Медленно он встал и заглянул через металлические и стеклянные панели. На кухне было темно и никого не было. Ривер повернул рычаг, но встретил сопротивление. «Заперто» — прошептал Ривер в панике. Что теперь? Он толкнул дверь, чтобы проверить, не застряла ли она, но она не сдвинулась с места. Так… ключ под желтым горшком. Он достал ключ и очень медленно повернул его, услышав щелчок, вздохнул с облегчением, быстро вернул ключ под горшок и проскользнул обратно в темную кухню. Как раз когда он собирался броситься к лестнице, свет залил комнату, и из кладовой появился дедушка. — Ривер, чем ты занимался в саду в темноте? Дед подошел к нему и взял фонарик из руки ошеломленного Ривера. Ну что? Все, с ним покончено, в приют или еще хуже. — Я… я… эм… — Дэвид, все в порядке, с кем ты разговариваешь? — крикнула Нэн из кабинета. — С Ривером, он спустился за стаканом воды, — холодно ответил дедушка. Мальчик был удивлен, что дедушка солгал, учитывая, что застал его крадущимся из сада. — Ривер, милый, хочешь кушать? — Нет, Нэн, я не голоден, спасибо! — крикнул в ответ мальчик. — И что ты там делал? Ривер чувствовал, что может доверять честности, так как его дедушка только что солгал ради него. — Я потерял часы, дедушка. Пошел в сад, думая, что они там, и они были там, — он показал запястье. — Почему ты просто не спросил? Мы бы посмотрели вместе с тобой. — Мама всегда говорила, что я был раздолбай, и я не хотел, чтобы ты сердился, — сказал Ривер, глядя на дедушку своими грустными голубыми глазами. — Мальчик мой, мы все теряем вещи, подожди, пока ты не достигнешь моего возраста, я все время всё теряю! Ривер импульсивно крепко обнял дедушку за талию, что застало Дэвида врасплох, и он обнял внука в ответ. — Я должен сказать, что впечатлен, так как не заметил, как ты вышел из дома. Я пришел поставить кружку в раковину, заметил, что дверь немного приоткрыта, и закрыл ее. Только когда увидел свет, понял, что ты снаружи. Всегда помните, если вы слышите шум, когда крадетесь с фонариком, немедленно выключайте его, а затем прячьтесь. Ривер отстранился и с любопытством посмотрел на своего дедушку: —Ты не злишься, что я это сделал? — Ну, лучше не говори бабушке, она бы не одобрила, но я вижу, что у тебя есть потенциал, — ответил он с теплой улыбкой. — Какой потенциал? — В данном случае это значит, — дедушка наклонился и прошептал, — Я думаю, ты мог бы стать хорошим шпионом. — Ух ты, — выдавил Ривер. — Это между нами, — подмигнул дедушка. Ривер попытался подмигнуть в ответ, но у него не получилось. Ирония в том, что он оказался в Слау-Хаусе, будучи самым большим разочарованием, которое мог когда-либо испытать его дедушка, который был первым партой. Может, и хорошо, что дедушка больше ничего не помнил.

***

Дэвид Картрайт прошаркал по коридору, который вел обратно в его комнату. Перебранки в столовой стали для него слишком тягостными. Он привык к своему дому и к тишине. Повернув ручку двери в свою комнату, он услышал, как его зовут, и повернулся, обнаружив позади маленькую леди, которая всегда лучезарно улыбалась, приближаясь к нему. — Ты не хочешь поиграть в бинго? — Бинго для стариков, — ответил он, поворачиваясь обратно в свою комнату и открывая дверь. Орла усмехнулась. — Да, конечно, и ты явно слишком молод для таких вещей. Хочешь сыграть со мной в шахматы или шашки? Дэвид плюхнулся в кожаное кресло. — Ненавижу суету, так что нет, спасибо. Он ненавидел столовую и комнату отдыха, потому что для него там было слишком много людей. — Мы могли бы сыграть здесь, где тихо. И, возможно, ты тоже хочешь чашечку чая? — Может быть… я играл с Ривером. Я учил его играть в шахматы. Он никогда не был хорош в этом, всегда был импульсивным игроком. Где мой мальчик? — Он был здесь в обед, мистер Картрайт. — Я не помню. Он все равно меня ненавидит. Он приходит только из-за Роуз. Теперь Орла начала видеть картину более отчетливо. Это была не только деменция, но и семейный разлад или недопонимание. Времени на исправление этого тоже было не так уж много, учитывая, как быстро прогрессировала деменция. — Нет, я говорила с ним раньше, мы пили чай с тортом вместе. Он очень заботится о тебе, я это вижу. Я думаю, ему трудно справляться со своими чувствами. Я возьму шахматы и вернусь, ладно? — Да, как хочешь, — пробормотал Дэвид. Орла вернулась немного позже с оробкой шахмат, а Сильви несла небольшой поднос с чаем. Две женщины расставили все рядом с тем местом, где сидел Дэвид. Наконец, сев напротив него, Орла начала расставлять шахматные фигуры на доске. — У меня был долгий день, честно говоря, приятно посидеть здесь в тишине, я понимаю, почему ты тоже этого хотел. Она знала, что многие пациенты с деменцией и болезнью Альцгеймера изматываются от слишком сильной суеты в зависимости от того, на какой стадии находится их состояние, но она действительно задавалась вопросом о Дэвиде, потому что иногда он казался таким раздражённым. Ей придется поговорить с Ривером подробнее о его мыслях, поскольку он был лучшим судьей. — Да, ну, я бы предпочёл быть в своем тихом доме. — Что бы ты делал, если бы был дома? — В кабинете с книгами и виски. — Заядлый читатель? — Да. — Я люблю Диккенса. Больше всего мне нравятся « Записки Пиквика». — Это ужасный выбор. Почему не « Холодный дом» или хотя бы «Дэвид Копперфильд»? Орла улыбнулась и продолжила расставлять шахматные фигуры. — Мне нравится отличаться от других. Это его единственная по-настоящему юмористическая работа, и я так люблю смеяться. Дэвид выдавил тень улыбки. — Я вижу, ты знаешь, как расставлять шахматы. Посмотрим, как хорошо ты играешь. — Держу пари, ты быстро меня разгромишь, — сказала Орла, нахально подмигнув. Она знала, что ей далеко до чемпионки по шахматам, а Дэвид Картрайт, несмотря на свой возраст и психическое здоровье, все еще был неплохим шахматистом, поскольку в течение часа ей поставили мат. — Шах и мат! — торжествующе сказал Дэвид. — Ооо! Черт! — сказала Орла. — Извините… — Нет, вы имеете право ругаться. Вы не обращали внимания на своего слона. Я всегда говорил Риверу, что нельзя недооценивать силу слонов. Но он тоже никогда меня не слушал. — Ты очень любишь Ривера, не так ли? — Конечно, он мой мальчик. Орла на мгновение замолчала. Она хотела сказать, что его внук был его сыном во всех отношениях, которые действительно имели значение, и я уверена, что Ривер чувствовал то же самое. Она решила немного надавить. — Да, я вижу. Ты очень гордишься им, я уверена. Хотя мне интересно, почему ты думаешь, что он не заботится о тебе. Лицо Дэвида изменилось, Орла сразу это увидела. Она потеряла его. Черт! — Да, ну, он оставил меня здесь умирать, — хрипло сказал Дэвид, подталкивая к Орле маленький карточный столик с шахматами. — Он сделал это, чтобы уберечь тебя. Я знаю, это нелегко признать, но иногда нам нужна помощь. — Помощь? Так ты называешь эту обстановку в отеле-больнице? Нас всех оставили здесь умирать, потому что кто-то, кто любил нас, просто не хочет беспокоиться. Он скрестил руки и отвернулся. Орле не хотелось признавать, что она видела много людей, оставленных в домах престарелых, у которых не было посетителей, и это всегда разбивало ей сердце. Но не в случае с Дэвидом Картрайтом. Его внук очень заботлив. — Могу ли я называть тебя Дэвидом? — пожал он плечами в ответ. — Дэвид, твой внук занятой человек с карьерой и, несомненно, личной жизнью, и он просто не может бросить работу и остаться с тобой, поскольку тебе действительно нужен постоянный уход. — Я лучше умру, чем буду здесь. — Мне жаль, что ты так думаешь. Может, когда Ривер придет завтра, ты будешь думать иначе. Я попрошу Сильви помочь тебе лечь в постель. Может, посмотришь телевизор или я могу принести тебе книгу. — Просто оставь меня в покое! — сказал он гораздо громче, чем намеревался. — Ладно, спокойной ночи, и увидимся завтра, — сказала Орла с грустной улыбкой и махнула рукой. Два шага вперед и один назад, подумала она. Завтра действительно будет новый день, и она воспользуется им по максимуму.