Seven Devils

      Выйти прогуляться в месте, кишащем призраками, — не самое удачное решение, но находиться в особняке она более не могла. Там время протекало чересчур медленно, словно пыталось оттянуть завершение дня.       Гермиона прогулялась к старой церкви. Деревянное сооружение давно превратилось в руины. Не мудрено: прошло столько сотен лет, когда им в последний раз пользовались по назначению. Грейнджер рассматривала царапины на полусгнивших досках. Глубина одного такого повреждения — сантиметров пять, не меньше. Сложно представить животное, способное сотворить такое, но она не винила лесных жителей — понимала, что дело в других чудовищах.       Ведьма не представляла, как женщины ковена разжигали костёр, украшали волосы венками из целебных трав и цветов. Они отдавали дань уважения природе, напевая молитвы своим богам. Еретичество преследовалось церковью, и последователей иных верований сжигали на кострах, приматывая к деревянным столбам.       Гермиона перевела взгляд на небольшую поляну с тремя пеньками, служившими лавочками. Листва напевала песню прошлого и пробуждала магией воспоминания минувших дней. Белоснежные платья с красной вышивкой еретических символов, на груди, кажется, вышиты руны земли и воды. Огненные волосы одной из женщин бросились в глаза. Рядом с ней стояла двенадцатилетняя девочка, с длинными светлыми волосами, оленьими голубыми глазами... Это Эдме, держащаяся за руки матери. Рядом с ними пробегала ещё одна девочка, лет семи, не больше. Она походила на матушку: такие же волосы и карие глаза, в ней сочеталась невинность.       Гермиона присмотрелась. К трём ведьмам подбежал мальчик, одетый в изысканные вещи, правда, вышивка на них отличалась: это были символы защиты. Гермиона вспоминала древние записи, где говорилось о материнских ритуалах, в которых женщина вышивала защитные символы на одеянии детей. Огненная ведьма улыбнулась Люциану, хоть тот стеснительно поглядывал на младшую сестру Эдме. Мальчик светился в видении ярко-зелёным оттенком, в то время как женщины источали желтое свечение.       — Люциан! — послышался незнакомый голос, от которого мальчик расплылся в улыбке. — Матушка будет волноваться, куда ты ушёл.       — Мамочка не будет! — запротестовал малыш, топнув ножкой. — Я хочу поиграть! — капризничал он, но сестрёнка присела пред ним, взяв за руку.       — Матушка просила тебя привести, — спокойно сказала она. Светло-русые волосы чуть развевались на ветру. — Простите, за беспокойство, Миранда.       Астрид взглянула на улыбчивую женщину, забирая брата домой. Гермиона вздохнула, покачав головой: из целого ковена спаслась только она.       Грейнджер несколько раз моргнула, провожая видение в туманное забвение. После этого она, утерев слёзы, повернулась к особняку.

* * *

       Выйдя на крыльцо, Гермиона выдохнула и поблагодарила небеса за каплю воздуха — чистого, без прогнившей магии, материя которой напоминала вечно разлагающееся существо. Она оглядывалась по сторонам, опираясь на укрытые сажей перила. Лес действительно выглядел волшебно: ярко-зелёные кроны деревьев и кустов в сочетании с нежным небом. Заворожённая, на мгновение Грейнджер отбросила все сомнения.       Она всматривалась вдаль, кажется, за линию горизонта. Кожу ласкали тёплые лучи закатного солнца, успокаивали раскалённый мыслями разум. Гермиона проводила воистину странный день несколькими вздохами.       До обонятельных рецепторов вдруг донёсся сигаретный дым, разрушая хрустальную картинку момента. Гермиона в спешке обернулась и наставила палочку на высокого незнакомца в чёрной мантии. Она упёрлась копчиком в перила, а рукоять древка сжала до побеления костяшек.       — Кто вы? — спросила ведьма, осматривая привлекательного молодого человека. Платиновые волосы и ртутные глаза воистину завораживали, придавая загадочности.       — Простите, мисс, я не хотел вас напугать, — спокойным, немного виноватым тоном сказал тот, положив левую руку на сердце. — Моё имя Драко Малфой, но вы можете обращаться ко мне просто Драко.       Гермиона учтиво улыбнулась в ответ. Она опустила палочку, видя немного вскинутую бровь. Страх отступил, но не покинул. Было что-то в этом парне не то, и это что-то явно хотело себя проявить.       — Я Гермиона Грейнджер, будем знакомы, — неловко представилась она, затем протянула руку. Рукопожатие ощущалось электрическим импульсом, обжигающим до кости. Она отдёрнула нетронутую, лишь немного покрасневшую руку, рассматривая её.       — Ой, прости. — Он подошёл вплотную, обеспокоенно глядя на кисть ведьмы. — Я с самого детства всех ранил магией от волнения. — Осознав, насколько они близко друг к другу, Драко немедленно сделал два шага назад. — Извини, я не хотел нарушать твои личные границы. — Неловкость возрастала в голосе. — Просто испугался и...       — Всё хорошо, Драко, — искренне улыбнулась Гермиона, — там ничего нет.       Лицо парня окрасилось виноватой улыбкой, взгляд устремился вниз, прячась от любопытной Гермионы.       — Всё равно прости, — повторил Малфой, нервно перебирая пальцами кусочек мантии.       — Как ты тут оказался?       — У меня тут жил брат моего отца, — подняв взгляд на девушку, с осторожностью, как показалось Гермионе, признался Драко. — А у тебя кто?       — Тётя, — прочистив горло, ответила та. Она заметила, как парень хмурится. — Что-то не так?       Малфой вскинул бровь и задумчиво уставился на неё, словно пытался докопаться до чего-то, но вечно упускал из виду. Гермиона сложила руки на груди и, ожидая хоть каких-то слов, чуть наклонила голову набок.       — Нет, просто место давит на меня, — честно признался Драко, посматривая на садящееся солнце. — Уже темнеет, — подметил он. — Может, пойдём в дом? Пригласишь меня? — Вырвавшийся смешок из груди выглядел крайне глупо.       — Да! — нервно рассмеялась Гермиона, посмотрев через плечо на густой лес, усеянный костями. — Я всё равно не хочу оставаться здесь одна, поэтому приглашаю тебя составить мне компанию.        — С радостью, — воодушевлённо согласился Малфой, протягивая ей руку. Грейнджер вложила свою ладонь в его, и они направились в дом.

* * *

      Они устроились в библиотеке на очищенных магическим путём креслах. Гермиона поджала под себя ноги и наблюдала, как Драко разводил в камине огонь. Ему так шла эта стихия. Он выглядел таким собранным рядом с ней, но в то же время обеспокоенным. В груди блуждали сомнения, твердили об опасности. Создавалось впечатление, что все чувства разом обезумели, но их шёпот не перекрикивал заинтересованность.       Пламя вспыхнуло, освещая сырую комнату. Драко устроился рядом с ведьмой, после чего погрузился в свои мысли. Гермиона приподняла бровь, наклонившись корпусом к нему, но парень в ту же секунду собрался, будто ожидал от неё что-то коварное.       — Драко, ты выглядишь встревоженным. Всё нормально?       — Да, просто место жуткое, — сказал Малфой, проводя ладонью по волосам. — Стены словно давят. А воздух? Как ты тут дышишь? — удивился он. — Тёмная магия повсюду.       — Место и правда жуткое, — кивнула Гермиона, вспоминая слова призрака. Она ожидала какой-то опасности — та девочка же не просто так предупреждала, — но у Драко не было шести лиц, от него не исходила угроза. Он был похож на запуганного милого котёнка, в чьих глазах бушевал настоящий шторм. — Всякие призраки, магия, ещё и сцены из прошлого показывает. Здесь и правда страшно.       — Не бойся, — ласково сказал Драко, взяв её за руку, — я буду рядом и в случае чего защищу тебя.       — Спасибо.       Гермионе показалось, что он улыбается через боль. За последние несколько минут Драко сморщился пару раз, но не объяснил внятно, что происходит. Она не знала, как реагировать на такую скрытность парня, хотя точно знала, что ему можно доверять.       — Необычное родимое пятно.       Малфой заинтересованно уставился на родовую отметину на правом предплечье девушки. Форма напоминала надгробную плиту, но не до конца походила на неё.       — А, да... — Гермиона облизнула губы, посмотрев на объект интереса. — Ты не первый, кто так говорит.       — Печально, — сказал Драко. — Люблю во всём быть первым. Зачем ты приехала сюда?       — Я хотела начать новую жизнь. Узнать секреты ковена, изучить их методы целительства...       Драко сжал челюсть, чтобы сдержать очередную волну жгучей боли. Гермиона подскочила с места и встала перед полусогнутым парнем, прижавшим левую руку к груди.       — Драко, что с тобой? — Присев, Грейнджер потянулась к его груди, но тот откинулся к спинке кресла, чтобы выдержать расстояние между ними.       — Магия этого особняка очень тёмная, — прочистив горло, объяснил он. — Я тепличный мальчик, не привык к такой концентрации, вот и мучаюсь от головных болей.       — Может...       — Нет, Гермиона. Со мной всё хорошо, — заверил Драко, взяв её за руку. — Дай мне минуту, я приду в себя.       — Хорошо, — кивнула та возвращаясь в кресло.

* * *

      Запах сгнивающих книг не мог успокоить встревоженное сознание Грейнджер. Она пыталась удобнее устроиться на софе, но перед глазами мелькала скрижаль после каждого вздоха. Посмотрев на руку, где покоилось родимое пятно, Гермиона провела по нему кончиком пальца. Она вдруг ужаснулась тому, насколько пятно схоже с древним артефактом.       Драко устроился на полу, опираясь на софу спиной. Он рассматривал языки пламени, танцевавшие в обугленном камине. Гермиона не решалась потревожить его очередными расспросами о жизни, но так хотелось узнать этого парня поближе.       — У тебя есть родные? — Малфой первым перешёл черту неловкого молчания.       — Родители умерли, тётю я вовсе не знала, — откинув голову на подушку, призналась Гермиона. — Я бы хотела с ней познакомиться, узнать, почему она решила поселиться здесь, почему от неё не осталось ни следа.       — Меня это тоже интересует, — сказал Драко,— только не твоя тётя, а мой дядя. Отец рассказывал, что он был хорошим человеком.       — Тебя дома ждёт отец? — Любопытство взяло верх, хотя что-то в глубине души просило не расспрашивать его о семье. Гермиона не послушалась.       — Нет, — отстранённо ответил Драко. — Мать умерла, рожая меня, отец скончался от драконьей оспы. Я, как и ты, считай, сирота. — В голосе слышалась боль, отчего захотелось обнять Малфоя, но Гермиона не решилась так сильно сблизиться.       — Каким был твой отец? — Она не знала, почему спросила это. Винить себя за неуместные вопросы Гермиона будет потом, сейчас же она насладится компанией хорошего человека.       — Он был неплохим отцом, заботился обо мне. Твердил постоянно, что я должен преуспеть в жизни. — Вздохнув, Драко посмотрел на заинтересованную ведьму. Выдавив кривую улыбку, он переплёл их пальцы. — Я отвечал: «Надейся, чтобы я преуспел». Только надежда в нашей семье и осталась.       — Почему? — Она нахмурилась, боясь вздохнуть. Тёплая рука парня пробуждала в ней бабочек. Прикосновения были такими неспроста: Гермиона предполагала, что она ему нравится, как и он ей.       — Я наследник семьи. Единственный наследник, на плечи которого выпала задача продолжить род и прославить его, — пояснил Малфой, снова устремив взгляд на огонь. — Думаю, надежда не проебаться мне правда нужна.       Они уснули каждый в своих мыслях. Мрачная ночь с проливным дождём окропила израненную землю своим благословением, хоть Грейнджер считала иначе. Этот день ощущался затишьем перед бурей, только вот звон мечей не слышался вдалеке. Пение сотни стервятников на пире останков казалось значительно ближе, чем сражение с шестью дьяволами.       В семье Гермионы волшебников особо не было. Мать и отец — совершенно обычные люди, а о тёте никто и слова не проронил за все эти годы. Она лишь удостоилась имени родственницы: Анабет Луизиана Грейнджер.       Интересно, кто убил Анабет в этих стенах? За ней так же пришёл человек с шестью лицами? Что он с ней сделал?

* * *

      Громкий взрыв.       Война начинается среди ночи, ближе к утру, и всегда не вовремя. Она никогда не бывает временной, к ней невозможно подготовиться. Она просто приходит, а ты не успеваешь открыть глаза.       Ресницы распахнулись с первой яркой вспышкой. Грохот от взрывной волны оказался настолько мощным, что окна библиотеки вылетели. Гермиона подскочила с софы, ударила коленом по голове Драко. Тот шокированно уставился на осколки витража: отличное стекло было, качественное. Жаль, уроды решили сломать достояние искусства. Переглянувшись между собой, они застыли от неожиданности и незапланированной головной боли, отдающей в области затылка.       — Что происходит? — выдавила Гермиона, прижимаясь к стене. Малфой вытянул руку с палочкой и приготовился отразить нападение. Он прикрывал собой девушку, не задумываясь о жизни.       — Не знаю, — сдавленно ответил парень. Он начал осторожно красться к отверстию, которое буквально несколько минут назад было витражом.       Стоило оказаться рядом с дырой в стене, как очередная раскатная волна от взрыва сбила Малфоя с ног. Драко отправился в полёт к стене, Гермиона вскрикнула и побежала к нему. Присев рядом с ним, ора принялась осматривать увечья: с затылка сочилась кровь. Стоило достать палочку с внутреннего кармана кардигана, как Малфой отстранился, будто она пыталась не исцелить его, а убить.       — Драко? — нахмурилась Гермиона, с опаской вглядываясь в ртутные глаза.       — Всё в порядке, — поспешил её успокоить Малфой, поднимаясь на ноги. — Там за окном какой-то мужчина, и у него шесть лиц.       Белый шум заиграл в ушах, словно вечность она не могла ничего другого услышать. Гермиона впала в транс собственных страхов, готовясь к фатальному сражению. Драко, заметив, как из зеленоватых глаз по щекам скатываются слёзы, прижал к себе Гермиону, стал шептать всевозможные успокаивающие слова. Он не был уверен, что этот план сработает, но попытаться стоило.       — Гермиона, нам нужно уходить.       Она поднялась на ноги, ухватившись за край мантии Драко. Коридоры вращались, не давая возможности зацепиться за что-то взглядом и удержаться от полного забвения. Теряясь в мрачных размышлениях, Гермиона ощутила прилив неудержимого адреналина, который вскружил остатки сознания.       Взрывы разносились по всему периметру. Они выбивали окна и ранили осколками жертв. Грейнджер вскрикнула: стекло пронзило мягкие ткани бедра — хрупкое равновесие дало первую трещину. Драко не останавливался, тащил её за собой, отражая всплески тёмной магии палочкой, хоть это не сильно защищало от царапин.       Поднявшись на второй этаж, пара устремилась в дальние комнаты: возможно, там есть, где укрыться от злобного чудовища, пришедшего за Гермионой. Звук падающего древка поглотил вой нечисти, пробиравший до костей.       Они убегали, держась за руки, пока по каркасу дома проносилась неизвестная обоим нечисть. Гермиона вскрикнула: половица с треском провалилась, нога застряла в образовавшейся дыре. Драко поспешил на помощь, мёртвой хваткой вцепился в руку девушки, вытаскивая из западни. В дальнем углу разбилось окно — чья-то тёмная рука попыталась добраться до них.       — Драко! — закричала Гермиона. — Пожалуйста! Не оставляй меня здесь! — умоляла она вся в слезах, хватаясь за рукав мантии.       — Я не брошу тебя, — успокаивал её Драко, вытаскивая. Ведьма вскрикнула от боли: древесные щепки раздирали кожу в клочья, впивались в мышцы. — Ещё немного! Потерпи!       Вытащив Гермиону из западни, Драко подхватил её на руки и быстрым шагом устремился в самую дальнюю комнату на втором этаже. Он шептал слова утешения, твердя, что ногу можно будет излечить и он защитит её.

* * *

      Подперев дверь комодом с внутренней стороны, Драко попытался отдышаться. Руки дрожали, он был бледнее мертвеца.       Он присел рядом с Гермионой, чтобы осмотреть рану. Мягкие ткани были расцарапаны, кажется, до самой кости, словно дом всеми силами пытался её не отпустить. Грейнджер всхлипывала и содрогалась от бережных прикосновений Малфоя. Тот с искренним испугом смотрел на ногу, пока пытался хоть как-то помочь. Оторвав продолговатый кусок ткани от плаща, что остался после отца, Драко перевязал рану так, чтобы остановить кровь.       — Всё позади, — бормотал он, дрожащими руками пытаясь завязать бантик. — Ты в безопасности. Они здесь не достанут нас, — чуть громче и чётче произнёс Малфой, заглядывая в зелёные глаза.       — Спасибо, Драко, — хмыкнув, ответила Гермиона, вложив его ладонь в свою. Она не знала, доживут ли они до конца дня, внутри бушевала паника и жажда выжить любой ценой. Эти тени искрили тёмной магией, столь сильной, что она осознавала всю плачевность положения.       — Тебе следует успокоить дыхание, — посоветовал Драко, садясь ближе. — Давай дышать и успокаиваться вместе. — Гермиона кивнула, повторяя вдохи за ним. — Вот так, молодец. Ещё не время для остановки сердца, Грейнджер.       Она наклонилась к нему вперёд и робко накрыла его губы своими. Нежный невинный поцелуй, возможно, последний в их жизни. Гермиона позволила Малфою углубить поцелуй, пусть через секунду ощутила привкус тёмной магии во рту. Её обожгло, словно сотни проклятий одновременно попали в тело.       Грейнджер в ужасе отпрянула. Сотни картинок пронеслись в голове, обезоруживая. Мышцы онемели от страха, вынуждая застыть в одном положении. Слеза скатилась по щеке, когда окончательное осознание закрепилось в мыслях. Гермиона вынудила себя повернуть голову к окну — его облепили шесть теневых клонов с лицом Малфоя, и у каждого отсутствовали глаза.       Стоило ей шевельнуться, как тугая верёвка сковала движения, связав руки и ноги.       — За что? — выдавила Гермиона, проглатывая вкус пепелища. — Почему ты так поступил?       — Потому что мог. — Этого ответа следовало ожидать. Насколько она была глупа, что поверила этому уроду? — Знаешь, я разочарован. — Теперь маска спала с него окончательно. Перед ней предстал истинный Малфой: холодное выражение лица, безжалостный взгляд, уголки губ скривились. — Меня всю жизнь готовили к этому дню, говорили, что меня будет ждать сильный противник. Итог: меня ждала глупая ведьмочка, а не могущественная ведьма.       — Зачем ты это делаешь? — всхлипывая, спросила Гермиона. Она даже не пыталась развязать магическую верёвку. Может быть, она и была наивна, в чём-то — глупа, но она точно знала: такая нить не подастся обычной физике или человеческой силе.       — Это моё предназначение, Гермиона, — пожал плечами Малфой. — Ты хоть представляешь, чего мне стоило раньше времени проникнуть в этот чёртов лес? Я использовал самые сильные заклинания из рода магии крови, чтобы достойно встретить противника. Я потратил несколько дней, чтобы сделать небольшую дыру в барьере. Твоё родимое пятно — символ хранителя скрижали, — ухмыльнулся Драко. — У меня на груди похожее клеймо, и оно чертовски горело, когда мы сидели в библиотеке. Только если у тебя целая скрижаль, то у меня разбитая на две части.       — Вот почему ты морщился...       — О, да.       От него исходило не просто призрение — он готов был разнести особняк чисто из-за того, что его ожидания не оправдались. Драко поднялся на ноги и выровнялся. Испепеляющий взгляд ртутных глаз убивал последние надежды, но на этом пытка не закончилась. Она, видимо, только начиналась.       — Гермиона, отдай скрижаль. — Ледяной тон ударил по лицу хуже пощёчины, словно нежная кожа щеки предназначалась для этого. — Ты проиграла. Род Равенны проиграл. Тебе просто не повезло.       — Я не отдам скрижаль! — грубо отрезала ведьма, приподнимая подбородок. — Во-первых, я не знаю, где она. А во-вторых, я не позволю, чтобы ты узнал, где она. Равенна защитила скрижаль от Мираксеса. Я поступлю точно так же с тобой.       Драко засмеялся. Этот смех пронзал тело, подобно тысячам стрел, отрезая от плоти кусочек за кусочком. Гермиона прикрыла глаза, затем услышала в сознании: «Скрижаль может убить Мираксеса окончательно. Ты должна её сохранить», «Скрижаль слишком важна», «Я сохраню скрижаль любой ценой. Даже ценой целого ковена», «Я верю, что однажды кто-то победит, разгадает скрижаль и убьёт душу Мираксеса». Множество голосов совершенно разных женщин твердили истину, а она их подвела.       — Ты ещё более глупая ведьмочка, чем я думал. Что ж, Гермиона, я заберу скрижаль самостоятельно.       Он схватил её за горло, потащив в сторону кровати.

* * *

      Она резко приземлилась левой стороной лица на острую сверкающую железяку, торчащую из матраса. Та рассекла бровь. Гермиона замычала от боли, хоть рану она и не могла увидеть. Драко вслушивался в глухое кряхтение девушки. Вся жизнь ушла на то, чтобы подготовиться к этому дню. За окном яркое солнце, освещающее комнату, и шесть верных теней, ждущих приказы своего господина.       Поначалу Драко считал глупостью все истории отца, но с каждым годом из-за сильной связи с родовой магией в сознании просыпались противоречивые воспоминания. Ни одно из них не принадлежало ему, но стоило начать изучать древние пергаменты, как всё встало на свои места. Проводя в библиотеке большую часть времени, Драко рассматривал древние руны и пытался сложить полную картину. Род Малфоев взял своё начало от династии Вальтери, когда одна из дочерей короля Триаксеса вышла замуж за его предка. Судьбоносное решение повлияло на будущие поколения, которые приходили в Ведьмин лес и сражались за святую скрижаль своего истинного дьявола.       Драко отличился от каждого из предков, ведь воспоминания из прошлых жизней проснулись в нём в подростковые года. После этого он дал клятву дойти до самого конца, пережить роковой день и принести победу во имя предка. Из одного пергамента Малфой узнал о пророчестве семизначного дня. Оно гласило о девушке, что будет копией Равенны Тюдор и принесёт погибель всем членам рода Мираксеса. Драко не мог допустить столь печального конца, поэтому усердно занимался, действуя на опережение.       Сейчас же он с помощью палочки наложил империус на своего врага. Ох, не было вранья в его словах о красоте столь прекрасного создания. Будь они на одной стороне, Драко бы закрыл Гермиону от смерти собственным телом, но судьба раздала карты не в пользу ведьминого отродья.       Рассматривая подбитую добычу, Малфой готовился к сеансу легилименции. Он уже предвкушал острую боль девушки, ведь любое вторжение в разум противоестественно и губительно. Нейронные связи — нежное соединение нервных клеток, разрушить которые не составит проблемы, если быть неосторожным.       «Найти скрижаль любой ценой», — раздалась мысленная команда, после чего Драко крепче сжал палочку.       Малфой, ворвавшись в голову Гермионы, начал разрушать воспоминание за воспоминанием, причиняя той невыносимую боль своими блужданиями. Стирались из памяти и первое рождество в кругу семьи, и разбитая коленка, и влюблённость... Он убивал её как личность.       В отдалённом углу сознания на глаза попалась небольшая каменная вещица, расписанная древними рунами. Кажется, она ещё со времён древнего Египта: символы напоминали руны магов того времени. Драко слышал голос Гермионы, размышляющий о ковене и своём дерьмовом прошлом.       «Мне одиноко. Надеюсь, приехав туда, я смогу начать всё с чистого листа».       Она начнёт всё с чистого лица, просто не так, как планировала. Драко предвещал этот момент с самого начала, продумал каждый шаг до мельчайших деталей. Пробравшись в лес, он разглядел комнату, где находилась маленькая ведьма, выждал нужный момент и наложил на неё чары притупления бдительности, пока она видела сладкие сны. План не гарантировал удачу — Драко не знал, наложила ли она на себя защиту или нет. Однако испытать такой способ борьбы... Игра определённо стояла свеч.       «В ковенах изучали целительство... Может, стоит попробовать получить славу через него? Даже не так: славу, как обычное признание в магическом мире», — звучали мысли девушки, побитой жизненными обстоятельствами.       Гермиона показывала ему неважные воспоминания, пытаясь скрыть точное расположение скрижали. Окклюмент из неё никудышний — только прибавила себе порцию незавидных страданий.       Драко пробирался глубже в сознание и, наконец-то, добрался до нужного воспоминания. Скрижаль скрывалась в нескольких сантиметрах от него, в потайном отсеке за одной из картин библиотеки.       Покинув чужой разум, Малфой мог лицезреть девушку покрасневшей, всю в слезах, хрипящую от нежелательного вторжения. Из той привлекательной, немного наивной ведьмы она превратилась в жертву особо тяжёлого избиения.       — Ненавижу... — прохрипела Грейнджер, заставляя себя смотреть в ртутные глаза, которые сверкали самодовольством.       — Нет, маленькая ведьмочка, — Драко, склонив голову, провёл чёткие линии палочкой и привязал её руки к изголовью кровати, — до ненависти нам ещё далеко. Очень далеко.       Холодная, как лезвие кинжала, скрытого под мантией, ухмылка не сулила ничего хорошего. Малфой расстегнул верхние серебристые пуговицы рубашки и окинул взглядом поверженного врага.       Чёрт...       Она прекрасна в обездвиженном состоянии. Такая хорошенькая на лицо, что жаль проводить ритуал, не позабавившись. Драко глубоко вдохнул через нос, прошептал несколько простеньких заклинаний, отчего белый топ вместе с чёрным кардиганом и джинсами исчез, оставляя ведьму в одном нижнем белье.       — Давай же, Гермиона, порадуй меня и раздвинь ноги, — приказал он, поднимаясь к кровати. Он бросил взгляд на крайне заинтересованных теней и прикинул, каковы шансы пробить защитные чары дома, чтобы его зверушки смогли войти внутрь.       Повернувшись к податливой игрушке, Драко улыбнулся, когда увидел исполненный приказ. Привязанная к кровати, подчинённая с помощью империуса, готовая исполнить любое желание своего господина. Видимо, самый ужасный день в жизни превратился в один из прекраснейших.       Драко мог бы поступить так, как поступали предки: прийти в Ведьмин лес с шестью тенями, покошмарить призраков, а потом вступить в борьбу за скрижаль не на жизнь, а на смерть. Глупо повторять ошибки предшественников. Их противники были ведьмами, знающими в магии и тёмных искусствах толк. Ему же повезло заполучить маглорождённую девицу, не ведающую о проклятии Равенны и великом волшебстве в целом.       — Гермиона, это стоило того? — В нём ещё слышалась человечность. Правда, сложись всё иначе, Драко бы и пальцем не тронул её, не посмотрел, не заговорил. — Хотя не отвечай, твоё мнение больше не важно.       Когда он прошептал последнее заклинание, с девушки исчезло нижнее бельё. Сколько бы Малфой ни подавлял тёмные желания, жажда получить максимальное наслаждение от победы над гнусным родом Равенны брало верх.       Драко вернулся обратно на прогнивший матрас — волна очередного воодушевления от понимания, на чём она лежала и как мерзко ей было, возбудила окончательно. Играть роль милого паренька, готового пойти на всё во имя запуганной девочки, оказалось очень действенным.       — Ты не хочешь этого, знаю, — расстёгивая ремень и ширинку, прошептал Малфой. — Я бы тоже не хотел, окажись на твоём месте. Гермиона, не сдерживай крики, когда будет больно.       Она заплакала: знала, что обязательно будет. Из них двоих возбуждённым был только он.       Драко прошептал ещё одно заклинание, размазывая небольшое количество лубриканта от головки вниз. Такого количества смазки достаточно, чтобы войти, но недостаточно для полноценного полового акта.       — Когда будешь кричать, говори в перерывах, насколько тебе нравится то, что я с тобой делаю.       Она не ослушается, не сможет ни возразить, ни защитить себя. Гермиона — превосходная марионетка, за ниточки которой дёргает опытный кукловод.       Прислонив головку ко входу, Драко улыбнулся. Он позабыл об остатках человечности. Малфой вошёл без прелюдий, предупреждения или соглашения. Её тело принадлежит ему, как и разум, воля, чувства. Гермиона вскрикнула от резкой боли, зажмурившись. Никто не заслуживает такой участи. Убийство теперь казалось невиданной роскошью.       Он двигался в ней, то ускоряясь, то замедляясь. Он упивался возгласами, перерастающими в обезумевший крик. Она захлёбывалась слезами, которые Драко слизывал с щёк, вкушая запретный сладко-солёный плод. Повернув ведьму чуть боком и закинув одну ногу себе на плечо, Драко подтянул ту к себе ближе. Верёвки впивались в лучевые кости, стирали кожу до крови. Гермиона закричала из-за того, что изменился угол проникновения. Он доставил новую волну агонии. Эта боль напоминала разрыв каждой нервной клетки влагалища.       Лучше бы он её убил. Смерть милосерднее изнасилования.       Драко ускорял темп, наслаждаясь воплями ведьмы. Восхитительное чувство доминации — оно дурманило рассудок. В теле вырабатывался дофамин и контрастировал с всплесками адреналина. Захватывающий опыт, который стоял всех усилий.       Он кончил внутрь, не беспокоясь о последствиях. Малфой, окинув Гермиону взглядом, отметил, как обильно стекала кровь по внутренней стороне бедра.       Растрёпанные каштановые волосы и заплаканные зелёные глаза. Эта картина писалась болью и страданиями в сочетании с наслаждением и возбуждением.       Драко облизнул губы, потом достал из внутреннего кармана мантии кинжал. Лезвие не медля пронзило грудную клетку девушки, вырезая круг. Гермиона заорала, но крик очень быстро превратился в тихий стон. Алая краска залила некогда белоснежный матрас и смешалась с оттенком гниения.       Извлекая сердце, Малфой трансфигурировал деревяшку в сосуд, а затем перелил туда и густую артериальную кровь ведьмы.

Время до конца дня.