Дневник маньяка

Кажется, я начинаю понимать всех тех странных людей, что в народе ещё величают «животнолюбами». Казалось бы, всю жизнь они меня окружали и, даже больше, рассказывали мне о своих бегающих клубках шерсти, как о чем-то великом и возвышенном, подобные личности. Да, знаю, люди, обычно, склонны к маниакальной любви по отношению к объектам симпатии, это я еще как-то мог понять, или как-либо принять, но к людям. Порой столь ярое обожание своих домашних любимцев меня даже пугает. О таком отношении к всей этой теме, в обществе лучше помалкивать. И только недавно в голову вдарило понимание, что теперь я живу по схожей схеме. Впервые я приходил в мою маленькую квартирку и выдыхал с таким облегчением. Комнаты уже были прогреты, а на кухне уже во всю закипал чайник, как бы безмолвно приглашая выпить чая. А вокруг бегал Шин, с однообразными, но уже родными вопросами вроде: «как дела на работе?». А уже разбирая сумки, чуть ли не на ходу начинал вещать о каком-то глупом сериале, который крутили по телевизору в моё отсутствие. Почему-то такие разговоры меня совершенно не выводили из себя, и даже больше, мне было искренне интересно, чем же все закончилось, хоть и фанатом подобного времяпрепровождения я никогда ни был. Сказали бы мне каких-то пару месяцев назад, что возвращение домой станет для меня каким-то теплым маленьким праздником, то скорее всего я бы не поверил и улыбнулся с такой феноменальной глупости. Хотя и улыбка была бы не искренней, а скорее притворно- насмешливой. Странно, и когда я стал таким мягким? Но на самом деле, в этом не было никакой проблемы, а даже на оборот, только хорошее. Уменьшение стресса положительно влияло на здоровье, даже болеть стал реже. Даже коллеги заметили, что появление такого домашнего животного пошло мне на пользу. И раз уж заговорили о работе : не могу не написать о том, что происходит с расследованием. Общественность не могла не заметить. Мне приходилось не часто бывать в отделе, но даже в те недавние случаи, там все было верх дном. Наблюдать за тем, как полиция хватается за голову при одном лишь упоминании нового истерзанного тела - было крайне приятным и забавляющим зрелищем. «Хорошо работаем, такими темпами в нашем поселке и вовсе детей не останется» - как-то сказал один парень в курилке. Да и возле морга наслушался о материалах дела прилично. И в правду, хорошо работают, выбалтывают все, как на лету и прямо у нас под окнами. Знаете, я уже к ним прихожу в свой обеденный перерыв, как на лекцию о том, как не надо делать. И знаете, недавно их рассказы о том, как все печально пополнились новыми лицами. Из большого города приехали двое, довольно опасных, для меня, следователей по особо важным делам. Что ж, прийдется быть аккуратнее. Да, убивать я стал реже, но все таки не перестал. Прийдется предпринять меры предосторожности.. Недавно ко мне приходили эти самые лица. По мелочи, забирали заключение по последнему трупу. Выглядели довольно молодо : один русый в очках, а второй по выше с темно-каштановыми волосами, почти черными и с шрамом на подбородке. Их поведение и внешность въелись мне в голову на долго и не собирались её покидать. Но, я считаю, как бы не выглядел человек - глаза всегда скажут за него всё честнее и больше. А у них те пылали от страсти к своей работе и делу, что в моём положении пугало, как никогда. К сожалению они не такие идиоты, в сравнении с при ведущими ребятами, которые расследовали это дело. Ну по крайней мере умнее тех, кто так нагло разглашал секретную информацию дела на улицах, чуть ли не криком. Но что-то в них меня напрягает. Опасаться их - будет не лишним. С моей последней записи прошло несколько недель. Двое детективов вновь удосужились прийти ко мне в морг, за новым заключением по вскрытию тела. В этот раз - это и телом назвать было стыдно. Или, даже неловко. В лесу нашли остатки еще одного парнишки, с которым я развлекался на новый год. Славный был вечер, но взглянув на свою работу при свете дня - стало как-то неуютно. В моменте идея расположить под живым человеком фейерверки была забавной, но тогда мне в голову так и не приходил тот факт, что это мне прийдется разгребать последствия этой шалости. Грудь и живот переполняли довольно внушительные дыры, будто бы он в побывал на расстреле и сейчас достался мне. По лицам пришедших было кристально ясно, что они так же были не шибко рады вновь видеть мертвое тело и меня вместе с ним. «Чем же я успел им так насолить?» - размышлял я передавая им бумаги. Все прошло, как обычно. Но как же меня радовала молчаливость этих двоих. До этого ко мне часто приходили и кривясь от всей картины, наивно спрашивали о причине смерти. Я был безмерно благодарен этим новичкам, что они не слепые и объяснять очевидное - не прийдется. Проведя их за дверь я спрятал тело в его ячейку и отпил кофе из стоящего на столе пластикового стаканчика. Толком не чувствуя вкус и температуру меня наконец-то расслабила атмосфера. Как романтично : я, кофе ,трупы и странная коробочка на столе. Погодите, что? И в правду, на столе лежало что-то вроде диктофона, размером с телефон или плеер. На нем находилось несколько записей, которые были сделаны с разным интервалом. Мне было не интересно, что творится в жизни этих молодых людей, но это могло бы стать хорошим источником информации о расследовании. Повертев в руках устройство я с равнодушием включил первую запись. «Двадцать восьмое апреля две тысячи седьмого года. Запись номер пятнадцать. Сегодняшнее расследование дало свои плоды. Оказалось, что изначальный порядок смертей был установлен не верно из-за не большого промежутка времени смерти у трупов. Наши коллеги, из этого города, крайне халатно отнеслись к второму найденому телу, хотя стоило бы вчитаться в заключение суд мед эксперта чуть внимательнее и стало бы очевидно, что они принадлежат одному и тому же убийце. Да, материалы использовались другие, что-то вроде гвоздей, но все же почерк прослеживается!» «Пока что найдены тела четырех парней возраста от пятнадцати до семнадцати лет. На улицах стало в разы тише : группы подростков перестали собираться и ходить допоздна, как мы, с моим напарником, узнали пройдясь по паре кварталов в следствии своевременной дезориентации». Позади говорящего послышался смех и слова, по всей видимости, напарника : «Вот это ты загнул! Да, потерялись мы в потемках, а пока наш отель нашли - уже светать начинало. В отделе отсыпались» Но не успел этот низкий голос закончить, как в него прилетело, по звуку что-то вроде коробки спичек, или пачки сигарет. И проворчав строгое : «Идите курить на улицу ,не мешайте отчет записывать» - запись продолжилась, после неловкого кашля. «Вернемся к теме. Как я уже ранее говорил - последовательность смертей была изначально установлена не верно из-за халатности наших коллег. Но, как мне кажется, в этом и заключается цепочка, которая привела бы нас, если не к убийце, то хотя бы к мотиву. Я уже получил повторную экспертизу и перерыл все отчеты, что оставляли до нас, в которых упомянули одно имя, которое ранее не фигурировало в деле никаким образом. «Валя» - было небрежно начиркано карандашом у фотографии самого первого трупа. Сегодня встречусь с этим человеком на обеде и спрошу, что он имел ввиду. Если есть хоть единая возможная зацепка, то я за неё ухвачусь. Возможно, я потрачу много времени в пустую ради какой-то мелочи, но ничего нельзя упустить.» Из диктофона звучат помехи и автоматически устройство включает следующую запись. «Десятое апреля две тысячи седьмого года. Я не зря зацепился за эту маленькую деталь. Все в отделе говорят, что я занимаюсь откровенным бредом, пытаясь расследовать дело пятнадцати летней давности, возможно они правы. Но к счастью, не одному мне показалось это интересным. Мой напарник - Виктор, поддержал эту идею. Ему так же показалось странным, то что мальчик из нашего дела и «Валя» - слишком похожи внешне и были убиты слишком схожим образом, что бы быть совпадением.» На фоне шумели птицы и слышался легкий шелест листвы. Дети играли в стороне, а на этот раз голос звучал крайне расстроено, или даже обеспокоено. А вообще не это сейчас было важно. На меня нашла некая досада. Когда я писал о потенциальной опасности, которая идет от этих двоих - я ни на секунду не ошибался. Да, пока что они только нашли начало этой нити, но если те продолжат идти, то рано или поздно набредут на конец в виде меня. Тогда дело удалось замять, но в этот раз так не выйдет. «Вернемся к делу. Основное расследование зашло в тупик. Кажется, мы сбились с пути, по которому даже не начинали идти. Но все, что у нас пока есть на руках - это время и возможные обстоятельства смерти. Ни зацепок, ни свидетелей, ни хоть чего-нибудь, что могло бы подтолкнуть к истине». Я про себя улыбался. Никто еще так сильно не хвалил мою работу. Хоть я и сам прекрасно знал о идеальности совершённого мною преступления, но когда слышишь это от детективов, что ведут это дело - даже гордость берет. На этом обрывалась вторая запись. Ранее я был уверен, что эти имбицылы не выйдут даже на новых жертв, но сейчас все перевернулось на сто восемьдесят градусов и теперь в невыгодном положении я. Вы можете мне сказать : «не преувеличивай, они только начали» - но это не так. Как сказал голос - начали копать под мой самый первый труп десятого числа, вот только с тех пор прошло уже около нескольких недель. Моя рука незамедлительно включила вторую запись. «Пятнадцатое апреля две тысячи седьмого года. Мне удалось разузнать довольно много интересной информации. Съездил в ту деревню, где произошел инцидент пятнадцатилетней давности. К сожалению, никто с мне не собирался отдавать это дело из архивов. Помню, ворчали много ругались. Виктор чуть не ввязался в драку, но в итоге все закончилось хорошо. Признаться честно, я вообще не в восторге от методов, благодаря которым мы таки получили необходимые бумаги, но все хорошо, что хорошо кончается. Пока не буду разглашать информацию покуда предпочту вернутся к основному расследованию.» - Голос огорченно выдохнул, пробубнив тихо последнее.На фоне слышалась работа, то ли холодильника, то ли компьютера, то ли принтера. И к последнему я склоняюсь больше. Это было чем-то похоже на офис, нет, скорее одну из тех комнатушек, где сидят следователи в скучных офисных комедиях. «Наша командировка затянулась более, чем на ожидаемые две недели. Маньяк оказался разумнее, чем мы ожидали. Никаких отпечатков, свидетелей или частичек кожи, волос - найти не удалось. Это крайне огорчает общественность и в последний месяц в свою сторону мы получаем уйму грубостей различного характера. Будь то простые презирающие взгляды от беспокойных родителей, или уже более смелые выкрики от молодежи и более старшего поколения.» В его словах не было и намека на ложь или преувеличение. Да и на самом деле дела обстояли даже хуже. Из-за моей художественной самодеятельности - детей боятся отпускать на улицы, даже в магазин или в ларек через дорогу. Кто-то мог бы предположить, что это усложнит мне работу в поиске новых жертв, но спешу вас огорчить : в нашем поселке куда больше не благополучных семей, чем вы могли представить. Юные парни, про чье воспитание забыли, примерно после семи лет - бесцельно шастают по подъездам, выкручивая лампочки и звоня в случайные квартиры. Когда-то, в совершенно другой жизни, я был таким же. Вот только, опомнился достаточно быстро и взялся за голову, а им, по всей видимости, ума не хватило для этого. В этот момент на фоне записи послышался уже знакомый ранее, чуть грубоватый голос : «Соглашусь, неприветливый город.» - начал тот перебив основного говорящего - «Беру такси - сразу же как только узнают о том, чем мы занимаемся, то начинают раздавать очень важные советы на лево и на право. И чем дольше это продолжается, тем агрессивнее их тон. Даже недавно кофе на меня пролили на улице.» - закончив свою часть в этом аудио голос затих с понимающим угуканием напарника и, в свою же очередь, оратора. Я удрученно выдохнул. Не хотелось мне влипать в это все с такой стороны. Я никакой злобы на полицию не держал и не собирался в ближайшее время. Но такие жесткие методы как, считай травля - меня не устраивали. Но и сделать я ничего не мог и не собирался. Ведь помочь им - значит начать копать себе могилу в камере пожизненного заключения. Оставалась последняя запись и после длительного молчания, я уже думал вручную переключать на следующую, как послышалось последнее : «Черт, еще одно тело!». По датам все сходилось. В морг на вскрытие последнего трупа мне привезли чуть раньше, чем того парня с нового года. Интересно, зацепятся ли они за последовательность или нет. На маленьком экранчике высветилась свежая дата. Выходит, записывали только вчера. «Двадцатое апреля, две тысячи седьмого года. Знаете, по отделу ходят разные слухи. В курилке все от мала до велика обсуждают пред последнее тело. И знаете, меня искренне возмущают их нелепые догадки! Они думают, что появился подражатель этого чудовища. Некто, что вдохновился этими убийствами и пошел на новые. Они ведь даже к делу не притронулись и пальцем, а уже что-то говорят об этом. Но не в этом заключается вся злость, кипящей во мне несправедливости, а в том, что почерк похож на всех телах, но это нагло игнорируется. Почти ничего не доказывает, о появлении нового маньяка, а мне уже готовы с пеной у рта доказывать об обратном. Я просто смирился с несправедливостью их размышлений и отправился на рабочее место перечитывать материалы дела по десятому кругу. Я не верю в появление подражателя. Это все дело рук одного человека.» Мне было приятно, как мою кропотливую работу отстаивали. Знаете, очень мило со стороны этого детектива доказывать мое авторство каждой из работ. Я бы даже сказал - «спасибо»,- если бы мог. И это можно считать за честь, ведь не делал я этого очень давно. «И к слову об этом человеке!» - спустя долгие пол секунды молчания голос выдал то, от чего у меня на миг остановилось сердце - «Я же толком не говорил о том старом деле. Я был прав, они как-то связаны. Все это время я пытался копнуть чуть глубже под участников и обстоятельства. А и тот полицейский, что впервые написал это имя, так же очень помог. Он приходился тому погибшему, кем-то вроде дяди по маминой линии, вот и вышло узнать многое. И даже пока я был в той деревне - мне удалось выведать пару деталей. Умер он очень схоже, с нашим первым трупом - многочисленные колото-резаные раны. Признали виновной по делу, некую Марину Вагнер. ” Иностранка?”- спросил я у одной из бабушек, которые мне и выведали половину информации. ”Нет“ - начала та - ”Наша, советская девчонка. А фамилия то, от покойного муженька досталась. А вот он уже был чистокровный британец. Поговаривали, то был разведчиком иль шпионом каким. Но было ясно одно - не чисто тут что-то. И все верно оказалось. Обручился с первой красавицей деревни, ребеночка заделал и уехал кто знает куда“. На этом наш диалог не закончился, хотя бабулька уже заканчивала поливать клумбу. ”Но, ведь это не повод, что бы убить случайного мальчишку. При чем так жестоко“ - не клеилось у меня что-то в голове. Безусловно, важно знать и понимать подноготную, того, кого мы, возможно ищем, но пока это не было чем- то информативным. ”А не из-за мужа, она то такой стала.“ - выдержав паузу, будто бы что-то вспоминая, она продолжила рассказ - “Говорят, о покойных, либо хорошо, либо никак, но для вас, все же продолжу, товарищ Алексей. Валька, погибший мальчик, страшно избалованным был. Хулиганом и грубияном! Ни разу не поздоровался со мной, хотя и в одном доме жили. Учился из рук вон плохо, шлялся где попало, но ему все сходило с рук, ведь сынку главы сельской администрации все можно. А у Маринки, сын был, чуть младше покойного на год. И вот ему внешность отца досталась и имя чудное. Что-то на «Р», а что точно - не скажу, уж простите, запамятовала старая.“ - хихикнув на этом все не закончилось - “Ох и натерпелся он. Что не день - весь в синяках и ссадинах. При мне однажды камнями закидали. А все потому, что молчаливым был и отпору дать толком не мог. За то умным был. Вот и зависть в Вале вспыхнула из-за оценок. Вот в один день мама его не выдержала и слетев с катушек прикончила обидчика. Я как мать, могу её понять, сама б так же сделала, если б мою доченьку так поколачивали, но не до такого же. Но не долго песенка играла. Сдалась сама в полицию, а года через два померла от сифилиса в камере.» - бабушка закончила свою мысль одновременно с поливом цветов. И поспешила удалится, чуть не захлопнулв прям перед моим носом дверь. Я только и успел, что напоследок спросить, где ж сын той женщины сейчас. И получил свой краткий и размытый ответ - «уехал в город, с лет десять назад». И все же, мне кажется, я где-то слышал эту фамилию. Вот только не помню, где...» В ушах оглушительно запищало и я на ощупь нашел кнопку «стоп» на диктофоне. Ошеломленный я сел на стул, рядом с маленьким столиком и опустошенно смотрел в пол. В голове вертелось так много и одновременно так мало, что хотелось заткнуть уши, но от собственных мыслей это не спасло бы. Не зря я увидел в них угрозу. Они докопались до моего давнего-давнего прошлого, которое я похоронил с переездом в другой город с надеждой на то, что оно меня не достанет хотя бы тут. Достало. Да и не просто так, но с сокрушительным ударом по настоящему. По коридору кто-то шел. Отойдя от такой новости я вернул диктофон на место и притаился. В комнату вошли двое, все тех же детективов. «Вы не видели тут такую черную коробочку? Кажется, я её у вас забыл.» - неловким тычком в переносицу парень поправил очки, выглядывая из-за дверного проема. «Конечно, вот» - я протянул ему диктофон с отмотанной записью, на что в ответ получил облегченный выдох и «всего хорошего» на прощание. Мои руки дрожали, а голос будто бы не был слышен вовсе. Я проклинал тот день, когда прикончил того парня из деревни.