Привычка возвращаться

      Гарри кинул взгляд на висящие на стене зачарованные часы и вздохнул: собрание всё никак не подходило к концу. Финниган не переставал болтать о проклятых боггартах, от которых пришлось недавно освобождать старое поместье Руквудов.       Почему-то ему было важно докопаться до истины и узнать, кому именно пришло в голову наводнить дом этими тварями. Симус прекрасно знал, что после войны у Руквудов оставались враги благодаря Августу и его «вкладу» в Битву за Хогвартс, но продолжал вести это дело и сейчас пересказывал сухие факты из своего отчёта.       Поттер покрутил в пальцах перо и кинул взгляд на лежащий перед ним зачарованный дневник, от которого исходило едва заметное свечение. Оглядевшись по сторонам и заметив, что коллеги во главе с Робардсом отрешённо слушают Финнигана, он пододвинул дневник к себе и открыл первую страницу.       Скукотища, да?       Надпись тут же исчезла, сменившись новой:       Я почти уверена, что боггарт Робардса — это Финниган, читающий очередной отчёт.       Гарри усмехнулся. Взяв перо в руки, он написал:       За что ты его так не любишь?       Я могла бы гораздо продуктивнее провести время, которое он отнял от моего законного обеденного перерыва.       Например?       Например, проверить, так ли прочен новый стол в архиве. Ли сказал, что им уже надоело чинить старый.       Прочитав появившиеся на пергаменте строчки, Гарри едва не подавился смехом и взглянул на Паркинсон. Пэнси сидела на другом конце стола и искусно изображала увлечённость докладом Симуса. Её выдавал лишь дневник, который она держала в руках, — подарок Поттера. Он нашёл эту пару странных дневников в лавке письменных принадлежностей в Косой аллее и сразу подумал о словах Пэнси накануне. Она не хотела никакой публичности и даже намёка на какие-либо отношения.       «Оставим всё в тайне. К тому же, нас связывает только секс», — бросила Паркинсон несколько месяцев назад, натягивая узкую юбку на бёдра и приводя себя в приемлемый вид, пока Гарри пытался отдышаться и переваривал то, что произошло в подсобке прямо рядом с кафетерием Министерства магии.       В конечном итоге Поттер пришёл к выводу, что его устраивают такие отношения: никаких обязательств, никакой ревности, обид и недомолвок. То, что было нужно после череды неудачных отношений.       Она хотела сохранить их в тайне — что ж, он придумал способ, как это реализовать. Никаких записок, никаких сов. Зачарованный дневник был идеальным вариантом: никто не обращал внимания на эту мелочь, а все переписки исчезали, не оставляя следов.       Гарри взглянул на тающие на пергаменте чернила и написал:       Стол? Как неоригинально.       Что же рисует ваше воображение, мистер Поттер? Какое место в Министерстве мы ещё не успели обезобразить?       Моё воображение рисует только одну вещь.       Удиви меня.       Поттер поймал заинтересованный взгляд Пэнси через стол и склонил голову вбок, зацепившись глазами за её пальцы, медленно расстёгивающие верхнюю пуговицу рубашки. Казалось, никому вокруг не было до них дела. Гарри закусил губу и вернулся взглядом к пергаменту.       Хочу посмотреть на эти пальцы в деле.       Конкретнее.       Почувствовав, как щёки заливает краска, он написал:       Интересно, как ты выглядишь, когда касаешься себя.       Давай проверим, на что способно твоё воображение. Обычно я начинаю с сосков. Ты в курсе, насколько они чувствительны.       Чёрт возьми, его воображение работало отменно. Поттер кинул взгляд вправо: Рон, сидящий рядом, был больше заинтересован в игре с крохотным зачарованным снитчем. Уизли отпускал его, а когда тот начинал трепетать крылышками и пытаться улететь, ловил, параллельно изредка прислушиваясь к докладу Финнигана.       Гарри откинулся на спинку кресла и взял дневник в руки.       Что происходит дальше?       Люблю подразнить себя. Едва касаясь, я обвожу клитор подушечкой среднего пальца, а другой рукой продолжаю ласкать соски…       Поттер прикусил язык и прикрыл веки, тяжело вздохнув.       Я смогу на это посмотреть?       Хочешь?       Больше всего на свете.       Тогда расскажи мне, как ты это делаешь. О чём ты думаешь, когда касаешься себя? Что ты представляешь? Хочу знать всё до малейшей детали.       Он прищурился, заметив хитрую улыбку Паркинсон. Вот же стерва. Подумав, Гарри начал писать:       Ты прекрасно знаешь, о чём, а точнее, о ком я думаю. Я представляю, как мой язык скользит между твоих бёдер — кстати, это самое желанное место в мире. Ты понятия не имеешь, насколько я люблю твой вкус.       Прочитав написанное, Пэнси закусила губу. Её грудь часто вздымалась от тяжёлого дыхания, а перо в руке парило над листом зачарованного пергамента. Поттер вернул взгляд дневнику, в котором уже начали проявляться чернила.       Когда мои пальцы погружаются внутрь, я представляю, что они принадлежат тебе. Что это твои руки поглаживают мою грудь. Но этого всегда мало.       Гарри улыбнулся уголком губ.       Ты хочешь почувствовать это прямо сейчас?       Спустя некоторое время на листе появилось всего одно слово:       Да.       Он захлопнул дневник и вновь огляделся по сторонам. Бесконечный доклад Финнигана всё никак не заканчивался. Кажется, сейчас он зачитывал список подозреваемых и отчитывался по каждому отработанному лицу. Поттер посмотрел на Паркинсон. Она подпёрла подбородок кулаком и ожидающе смотрела на него в ответ.       Ему ещё не доводилось использовать это заклинание, а уж тем более для таких целей, но любопытство, разлившаяся по венам лава и слова Пэнси толкали на безрассудство. Гарри вытащил волшебную палочку из кармана брюк и взмахнул ею под столом, наложив невербальные чары. Он почувствовал, как холодная волна магии окутала левую ладонь, а кончики пальцев закололо от искрящихся на них чар.       Ещё один взмах, и Паркинсон вздрогнула, вцепившись пальцами в край стола. Её глаза тут же расширились, пожирая Поттера взглядом. Он же был невероятно доволен собой.       Гарри узнал об этом заклинании на курсах перед поступлением в Аврорат: обычно его использовали студенты для того, чтобы незаметно подшучивать над преподавателями и сокурсниками. Например, постукивая их по плечу в пустом коридоре. Это было чем-то вроде невидимого прикосновения на расстоянии: тот, кто использовал чары, чувствовал всё так, как если бы это было реально. Впрочем, и тот, на ком применялась магия, ощущал прикосновение в полной мере.       Поддавшись воображению и сконцентрировавшись на заклинании, он представил, как проводит ладонью по её бедру, медленно спускаясь к внутренней стороне. Делая это, Поттер не переставал следить за реакцией и удовлетворённо хмыкнул, когда заметил, что пальцы Пэнси сжались уже на ручках кресла. Давно стоило опробовать эти чары.       Сжав её кожу, скрытую тканью облегающих брюк, он двинулся выше, к талии, а затем туда, где под рубашкой — он это почувствовал — затвердели соски. Паркинсон облизнула губы и прикрыла глаза, когда Гарри очертил её грудь и зажал между большим и указательным пальцами сосок.       Её глаза могли бы просверлить в нём огромную дыру, потому как сверкали похотью и едва скрываемым желанием. Оставалось только надеяться, что эта выходка останется незамеченной для присутствующих коллег, но проверить Поттер не мог — не имел права оторвать взгляд от того, как соблазнительно она покусывала нижнюю губу.       Уделив внимание её груди, он вновь спустился ниже и приподнял бровь, безмолвно попросив её чуть шире раздвинуть ноги. От того, как она послушно выполнила просьбу, у него буквально перехватило дыхание, а во рту пересохло.       Как же сильно хотелось ощутить Пэнси не через проклятое заклинание.       Гарри коснулся её промежности через ткань брюк, проведя вверх и вниз и следя за выражением лица Паркинсон. Её ресницы затрепетали, а пальцы сильнее впились в подлокотники кресла.       — Гарри? — послышался сбоку голос Рона.       Поттер тут же заморгал, сбрасывая с себя плотную пелену возбуждения, которая вытеснила реальность.       — Да? — отозвался, прочистив горло.       Он больше не чувствовал магии на кончиках своих пальцев. Гарри потерял концентрацию, и чары рассеялись.       — Доклад читать-то будешь? — зашипел Уизли.       Поттер нахмурился и взял в руки бумаги, подготовленные ими прошлым вечером, но буквы расплывались перед глазами, соскальзывая со страниц пергамента. Мерлин.       — Возьмешь это на себя? — спросил Гарри, склонившись к другу. — Я сегодня не в духе.       — Да что с тобой такое? — Рон выхватил документы и насупился. — В последнее время ты сам не свой.       Знал бы он, что на самом деле было причиной такой несобранности, никогда бы не поверил. Поттер провёл ладонью по лицу, всё ещё чувствуя, как щёки горят от желания.       До него отдалённо доносился сначала голос Симуса, подводящий итоги своего отчёта, а затем голос Рона, быстро пересказывающий сухие факты и результаты последнего дела. Все присутствующие едва не вздохнули с облегчением, когда Уизли уложился всего в пять минут, и принялись расходиться по своим кабинетам.       Гарри бросил взгляд на Пэнси. Она подобрала свой дневник со стола и незаметно постучала по нему указательным пальцем, а затем развернулась и исчезла в проходе вместе с остальными аврорами.       — Ты точно не хочешь ни о чём поговорить? — аккуратно спросил Рон, собирая бумаги в стопку. — Ведёшь себя подозрительно.       Поттер усмехнулся.       — Со мной всё в порядке. — Он забрал свои вещи и направился к выходу из кабинета вслед за Роном. — Перестань вести себя как наседка.       — Если мне надерут задницу на рейде из-за того, что ты витаешь в облаках, я тебя прикончу.       — Если ты меня прикончишь, твою задницу будет некому прикрывать, — парировал Гарри. — Всё нормально, правда, — убедительно добавил он.       Уизли секунду сверлил его взглядом, а потом махнул рукой и направился вперёд по коридору.       — Идёшь? — крикнул он.       — Догоню, — ответил Поттер, прислонившись спиной к стене.       Подождав, пока Рон скроется за поворотом, он раскрыл дневник и улыбнулся.       Что это было за заклинание? Ты обязан мне его показать.       P.S. Жду тебя сегодня в номере. В девять.       Надпись исчезла с зачарованного пергамента, как только он её прочитал. Захлопнув дневник, Гарри поспешил в кабинет. Когда-нибудь он расскажет Уизли об истинной причине, занимающей все его мысли, но пока говорить было не о чем. По мнению Пэнси, их связывал только секс, а по мнению Поттера — нечто большее, но он бы никогда не осмелился озвучить при ней эти мысли.       За то время, что длились их не отношения, он успел понять одну вещь: Паркинсон практически невозможно в чём-то переубедить, но можно продолжать пытаться и ждать. В какой-то момент даже самая прочная сталь даст трещину.