Песнь о Небесах и Возрождении

Небольшая чайная располагалась рядом с главной улицей, и, хотя она не была роскошной, это компенсировалось красивыми пейзажами вокруг. Там были горы и реки, город и немногочисленные прохожие. Всего этого было не так много, но ровно столько, чтобы создать ощущение уюта. Хозяин этой конкретной чайной сидел на табурете у входа и, тихо радуясь, наблюдал за умиротворяющим пейзажем вокруг, как он всегда делал, когда не было клиентов. Однако сегодня его внимание привлекли фигуры, идущие по дороге. Во главе группы шёл молодой монах в белых одеждах и бамбуковой шляпе на голове. И хотя он выглядел уставшим после путешествия, на его губах играла весёлая улыбка. Позади него переговаривались друг с другом двое мальчиков в потрёпанных коричневых одеждах. У одного был распущенный хвост, перевязанный красной лентой, а у другого волосы были туго собраны в пучок тёмно-фиолетовой лентой. Девушка, стоявшая позади них в грубом конопляном платье, с волосами, частично собранными в две косы, а остальная часть которых спускалась по спине, тихо заговорила с ними, как будто удерживая их в узде. Когда группа прошла мимо чайной, культиватор остановился, сделал несколько шагов назад и посмотрел на вывеску. Его улыбка, казалось, стала ещё шире, когда он заговорил. — "Лавка встреч", какое интересное название. Владелец чайной не мог не улыбнуться, потому что у этого человека был такой жизнерадостный вид. Мужчина посмотрел на владельца чайной. — Простите, гора Юйцзюнь неподалёку? Трое подростков, которые следовали за мужчиной, остановились и терпеливо ждали позади него. (Ну, кроме мальчика с красной лентой, который ковырял землю носком ботинка, словно пытаясь вырыть в ней ямку.) — Да, это неподалёку. — Хозяин чайной махнул рукой в сторону горы. Культиватор удовлетворённо вздохнул и повёл троицу за собой внутрь. Усевшись, он заказал четыре чашки чая и несколько закусок, быстро проверив свой кошелёк, чтобы убедиться, что сможет всё оплатить. Се Ляню потребовалось три дня, чтобы добраться до горы Юйцзюнь, и он, как и трое его детей, был очень уставшим. Вэй Усянь бесчисленное количество раз спрашивал его, как они могли бы добраться сюда быстрее с помощью новых божественных сил его отца, но Цзян Чэн только хлопал его по затылку и говорил, что всё устроено не так. Конечно, он дал им понять, что всё ещё не может использовать всю свою духовную силу, и они (все трое) уже договорились не спрашивать, но во время их путешествия Се Лянь чувствовал, как их взгляды время от времени останавливались на его шее. Устроившись поудобнее, маленькая семья только-только начала переговариваться, как их внимание привлёк звук гонга и плач. Снаружи, похоже, была свадебная процессия, но в ней не было ни радости, ни веселья, которые обычно сопровождают свадьбу. Вместо этого на лицах людей, окружавших процессию, были гнев, страх, ужас и горе. Хозяин чайной покачал головой, наливая 4 чашки чая из своего медного чайника, прежде чем уйти. Се Лянь наблюдал, как странная сцена исчезла вдали, и, чувствуя себя неуютно в тишине, двое братьев и их сестра продолжили разговор. Вэй Усянь начал спорить с Цзян Чэном о том, что стручки лотоса вкуснее, если стебель не повреждён, но тот настаивал, что вкус не меняется, если стебель цел. Се Лянь покачал головой, глядя на двух мальчиков, прежде чем достать из рукава свиток, который дала ему Линвэнь... И тут что-то привлекло его внимание, пролетев прямо перед его глазами. Это была изящная серебристая бабочка, чьи крылья мерцали на свету, красивая и безмятежная, словно хрупкий сон, который разрушится при малейшем прикосновении. И всё же Се Лянь не мог не протянуть руку, чтобы коснуться её. Вместо того, чтобы инстинктивно улететь, как это сделало бы большинство насекомых, она грациозно приземлилось на кончик его пальца. Он понаблюдал за ней какое-то время, и ему показалось, что ещё одна пара глаз тоже ее видит. Он посмотрел на Цзян Яньли, сидевшую напротив, чьи широко раскрытые глаза с благоговением следили за существом. Внезапно бабочка взмахнула крыльями и вылетела в окно так же грациозно, как и прилетела. Се Лянь не удержалась и помахала ей на прощание. — Баба, что это... — БАБА?!!! Се Лянь резко повернул голову и увидел двух молодых людей, не старше 18-19 лет, которые стояли в конце стола и смотрели на него в полном замешательстве. Вэй Усянь с криком обернулся, не услышав, как они подошли, и упал с кресла на пол рядом с ногами Се Ляня. Наклонившись, чтобы помочь мальчику подняться, Цзян Чэн со сложным выражением лица посмотрел на двух мужчин. Его сестра была занята тем, что ещё раз проверяла А-сяня и время от времени поглядывала в окно. Се Лянь, усадив встревоженного Вэй Усяня обратно на стул, откашлялся, посмотрел на двух молодых людей и спросил: — А вы двое кто? — После секундного замешательства тот, что справа, мужчина со светлой, элегантной и сдержанной внешностью, но глазами, похожими на ледяные осколки, заговорил первым: — Фу Яо. Тот, что слева, более высокий, чем предыдущий, с красивыми чертами лица и густыми бровями, посидел молча ещё немного, и его лицо с каждой секундой становилось всё бледнее, прежде чем он пробормотал: — Н-Нань Фэн. На самом деле я не спрашивал ваших имён... — подумал Се Лянь, когда внезапно из духовной сети раздался голос. — Ваше Высочество, два младших чиновника средних небес вызвались помочь вам. Они уже спустились и должны быть здесь. — Се Лянь посмотрел на этих двоих, которые, казалось, бросали на него убийственные взгляды. — Линвэнь, ты уверена, что они здесь, чтобы помочь мне? Больше похоже на то, что они здесь из-за моей никчёмной головы. Ты ведь не обманула их, верно? Линвэнь? — В этот момент он понял, что ничего из того, что он только что сказал, не было услышано. Его духовные силы окончательно истощились после возвращения в мир смертных. — Итак, Фу Яо, Нань Фэн, могу я поблагодарить вас обоих за то, что вызвались прийти на помощь. — Помочь??? — Цзян Чэн, наконец, заговорил, откинув голову назад, чтобы посмотреть на Се Ляня, приподняв бровь. Он только улыбнулся мальчику, прежде чем продолжить. — А могу я спросить, к какому дворцу вы оба принадлежите? — Дворец Сюаньчжэня, — с пренебрежением ответил Фу Яо. — Дворец... Дворец Наньяна... — ответил Нань Фэн, всё ещё бросая взгляды на трёх подростков, сидящих за столом, и хмурясь. — Ваши генералы приказали вам прийти? — Мой генерал не знает, что я здесь, — одновременно сказали они оба. (За исключением Нань Фэна, который всё ещё немного заикался.) Се Лянь посмотрел на своих детей, а затем снова на двух младших. — Тогда... вы знаете, кто я? — Ты — Его Высочество наследный принц, — заговорил Нань Фэн, наконец-то взяв себя в руки, но, казалось, он отказывался смотреть в глаза ни одному из троих детей. — Ты — истина всего человечества, ты — центр всего мира, — произнёс Фу Яо с едким сарказмом в голосе. Се Лянь поперхнулся, Цзян Чэн и Вэй Усянь вскочили на ноги с громким «Эй!», прежде чем Цзян Яньли быстро потянулась через стол и мягко взяла их за плечи, уговаривая сесть обратно. — Он ... он что, закатил глаза? — Да, - ответил Нань Фэн. — Скажи ему, чтобы он проваливал. Конечно, эти два «младших чиновника», похоже, затаили обиду на своих генералов. (Даже если Се Лянь уже знал очевидную правду.) — Линвэнь сказала, что все добровольцы приветствуются, так что у тебя нет оснований выгонять меня, — усмехнулся Фу Яо. — Как насчёт того, чтобы вы оба ушли? — пробормотал Вэй Усянь, уткнувшись в чашку, с озорной улыбкой на губах, как будто он только что пошутил сам с собой. Цзян Чэн пнул его ногой из-под стола, отчего Вэй Усянь чуть не подавился чаем и бросил на него сердитый взгляд. — Ладно, подожди, кто эти дети? И какого чёрта они с тобой и называют тебя... бабой. — Это был Нань Фэн, и Се Лянь понял, что «младший» «подцепил» от своих генералов ненормативную лексику. — О, да, конечно. — Он посмотрел на них и одобрительно кивнул, и все трое встали со своих мест. Мальчики сложили руки в кулаки и коротко поклонились. — Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь. — Цзян Чэн, имя в быту Цзян Ваньинь. — Цзян Яньли, рада с вами познакомиться, — старшая из трёх девушек слегка поклонилась, сложив руки, и выглядела гораздо изящнее. — Это мои дети, я усыновил их несколько лет назад, — Се Лянь слегка помахал им рукой с мягкой улыбкой на лице. Он легко уловил, как Нань Фэн тихо вздохнул, а Фу Яо закатил глаза. Затем Нань Фэн внезапно заговорил. — И они знают о... кто ты? — Да, баба рассказывал нам, что раньше он был наследным принцем и богом, и что он очень-очень старый, — поддразнил Вэй Усянь. — Но я думаю, что сейчас он уже не тот, кем был раньше, не так ли? — А-Ин. — Се Лянь не знал, плакать ему или смеяться. Цзян Чэн, однако, ударил брата локтем в живот. Затем мусорный бог снова обратил внимание на двух молодых людей перед собой. — Поскольку я обучаю этих двоих, они присоединятся к нам в нашей миссии, но если я решу, что ситуация слишком опасна, они знают, когда нужно отступить… — Ни у кого из них нет меча, - прямо заявил Фу Яо. — Кхм. Хотя это и правда, в основном из-за того, что я не могу их себе позволить, они оба даже в таком юном возрасте обладают довольно сильной духовной силой, а у А-Чэна есть Цзыдянь. При упоминании кольца Цзян Чэн рассеянно потёр его, на мгновение нахмурившись от нахлынувших воспоминаний. — Хм, а как же тогда насчет девушки? — У моей старшей сестры есть имя, не забывай. — Вэй Усянь бросил взгляд, полный ненависти, на Фу Яо, который лишь закатил глаза. — Всё в порядке, я сама могу о себе позаботиться. — вот и всё, что сказала Цзян Яньли, и её мягкая добрая улыбка ни разу не сошла с лица. "Почему я искренне сомневаюсь в этом утверждении, но в то же время испытываю искреннюю тревогу?" — одновременно подумали два «младших чиновника». Для них, даже если она не была кровной дочерью Се Ляня, в чём-то они были очень похожи, и это казалось странным. — В любом случае, вернёмся к нашей миссии. Я уверен, что вы оба знаете, почему мы оказались на севере… — Нет. — Оба молодых человека заговорили одновременно. Се Лянь на мгновение недоверчиво уставился на них. — Вы двое плохо справляетесь со своей работой, — на этот раз заговорил Цзян Чэн, но не про себя, а Вэй Усянь расхохотался. — Что ты, маленький… — у Фу Яо вздулись вены на голове и костяшках пальцев, но Се Лянь быстро взмахнул рукавом, вытаскивая свиток. — В любом случае! Я просто начну с самого начала. И вот он повторил историю, о том, как почти у каждой свадебной процессии, которая поднималась на гору Юйцзюнь, похищали невесту, а сама процессия погибала. Когда Цзян Яньли услышала эту историю в первый раз, у неё по коже побежали мурашки, и она тихо закрыла глаза, снова уставившись в окно. Она смотрела на горы, реки и город, и в её голове звучал самый простой вопрос: Интересно, куда улетела та бабочка... - Небольшой местный храм Наньяна, ярко-красным пятном выделялся на обочине дороги, но даже при своих размерах он был оживлённым. В него постоянно входили и выходили люди, что позволяло шестерым незаметно проскользнуть внутрь и добраться до тёмного угла. Вэй Усянь сначала думал, что они будут спать под звёздами, как он и его маленькая семья часто делали в последние несколько лет, но эти двое болванов (как он решил их называть) настаивали на том, чтобы они нашли один из храмов их генералов и переночевали там. В любом случае мы всё равно спим на земле, так почему бы не сделать это снаружи. Когда они вошли, Вэй Усянь посмотрел на глиняную статую божества, стоявшую в маленьком храме. Она была облачена в доспехи и держала в руках лук, но всё равно выглядела не очень хорошо. Фу Яо, похоже, думал о ней ещё хуже, потому что следующие два часа молодой человек не переставал говорить о том, как она плоха. Вэй Усянь пару раз хихикнул, но ему быстро надоело это слушать, и он отвлекся, ковыряя одежду, ногти или уговаривая Цзян Чэна и Цзян Яньли сыграть с ним в какую-нибудь игру, чтобы скоротать время. В какой-то момент он даже подошел к Се Ляню сзади и начал заплетать ему косички, как говорил его баба, если он хочет чем-то занять руки. (Он также делал это с Цзян Яньли, если та была не занята.) Заплетая в косу ещё одну прядь, он заметил, что его баба смотрит на двух младших чиновников, явно чем-то обеспокоенный, когда в храм вошла молодая женщина. Это, похоже, было к лучшему, потому что Се Лянь махнул рукой в её сторону и заговорил. — Кстати, Наньян — бог войны на юго-востоке, но у него много последователей на севере, — Фу Яо прервал его речь, и на его губах появилась озорная улыбка, когда он посмотрел на Нань Фэна, который, очевидно, был очень зол. — Да, да, его очень любят, — Когда Фу Яо произнес эти слова, Вэй Усянь пристально посмотрел на девушку и понял то, что машинально заметил за последние пару часов. — Погоди. Почему сюда пришло так много женщин? Я думал, ты сказал, что твой генерал — бог войны. — Он уронил готовую косичку и посмотрел на Нань Фэна, у которого, казалось, вены вот-вот лопнут. Это, казалось, тоже подстрекало Фу Яо, но как только он открыл рот, чтобы заговорить, вошедшая девушка повернулась в их сторону, чтобы взять немного благовоний с алтаря, не заметив шестерых (пытавшихся остаться незамеченными) людей, спрятавшихся в тени божественной статуи. Теперь её лицо было у всех на виду. — Слишком уродлива, — вот что вырвалось у него вместо того, что он собирался сказать. — Чушь.— Цзян Яньли бросила недовольный взгляд на Фу Яо, который в ответ лишь закатил глаза. Вэй Усянь был в пяти секундах от того, чтобы повалить этого человека на задницу за то, что он был груб с его сестрой, но не мог не согласиться про себя, что девушка была... ну... не очень красивой. У неё было плоское лицо и кривой нос, как будто кто-то выровнял её лицо тупым предметом. Всё, что он мог сделать, — это скривить лицо и уставиться на высокомерного придурка. Однако это не помешало Цзян Чэну слегка пнуть мужчину в ногу. Фу Яо развернулся и бросил убийственный взгляд на мальчика, который смотрел на него как ни в чём не бывало. — Фу Яо, ты не можешь так говорить о девушках, — начал Се Лянь, но тут же замолчал, заметив кое-что. Вэй Усянь проследил за его взглядом и сразу же увидел... ну, почти увидел, потому что мягкая рука внезапно закрыла ему глаза. (Похоже, Цзян Яньли прикрывала глаза обоим братьям, чтобы они не видели того, что происходило.) На спине девушки была большая прореха, заметная только тогда, когда она повернулась к алтарю. Даже за то короткое время, что он смотрел, было очевидно, что это было сделано ножом. Примерно в это же время девушка начала молиться: — Пусть генерал Наньян даст своё благословение. Эта верующая Сяо Ин молится о том, чтобы призрачного жениха поскорее поймали и больше не погибло ни одной невинной жизни, — По её голосу Вэй Усянь понял, что она искренне верит в свои слова. — Баба... Мы не можем позволить ей уйти вот так... — Цзян Яньли хотела помочь, но вспомнила, что её руки заняты тем, что ослепляют двух мальчиков-подростков, поэтому она могла только уныло смотреть на отца в поисках идей. Се Лянь улыбнулся и кивнул ей, прежде чем снять верхнюю одежду и аккуратно выбросить её из укрытия. Казалось, что она какое-то время парила в воздухе, прежде чем грациозно опуститься на плечи девочки. Она вздрогнула и огляделась. Не заметив никого вокруг, она сняла мантию и положила её на алтарь. Тогда Се Лянь вышел из укрытия, чтобы снова попытаться отдать ей мантию. Девушка, казалось, что-то почувствовала и обернулась, но увидела лишь полуголого мужчину, склонившегося над ней. Прежде чем он успел заговорить, девушка закричала и ударила его. — БАБА! — Цзян Яньли выскочила из-за статуи, отняв руки от глаз двух своих братьев, из-за чего они на мгновение растерялись, пока их зрение привыкало к свечному свету в храме. Лицо другой девушки, Сяо Ин, как она представилась, вытянулось, когда эта новая девушка подбежала к мужчине. Се Лянь схватил мантию с алтаря, вложил её в руки девушки и прошептал ей что-то, отчего её лицо изменилось в цвете, после чего она вскочила на ноги и выбежала из храма, оставив в нём только этих шестерых. К этому моменту Цзян Чэн и Вэй Усянь тоже подошли к отцу и смотрели, как их сестра гладит его по лицу. — Все в порядке, — Се Лянь осторожно заговорил, взяв руки Цзян Яньли в свои и слегка улыбнувшись ей. Сначала она, казалось, почувствовала облегчение, пока ее взгляд не опустился вниз, и внезапно она снова расстроилась. — Баба, тебе не холодно? — он проследил за её взглядом, направленным на его почти голую грудь, за исключением бинтов, которые тянулись от шеи вниз по груди и рукам. — Я буду в порядке. — Вот и всё, что он сказал, прежде чем снять те, что были на шее, решив, что раны на ней достаточно зажили. Закончив, он заметил, что двое младших чиновников, которые наконец вышли из тени статуи, смотрят на него со странным выражением лица. Первым заговорил Фу Яо. — Кто это был? — Хмм? — Тот, кто напал на тебя, — Се Лянь склонил голову набок, прежде чем ответить. — На меня никто не нападал. — Тогда откуда взялись эти раны? — на этот раз заговорил Нань Фэн, казалось, нерешительно. — Он упал, — Вэй Усянь ответил будничным тоном, который сопровождался глуповатой улыбкой, вспомнив ту огромную дыру в земле в форме человека, которую оставил его отец при столкновении с землей. Се Лянь просто кивнул, прежде чем снять последнюю повязку с его шеи. Как раз в тот момент, когда Фу Яо пробормотал что-то неприятное, глаза и его, и Нань Фэна внезапно заметили черный обруч, окружающий его белоснежную шею. Заметив их напряжённые взгляды, Цзян Чэн встал между ними, а Се Лянь бросил на них свой собственный напряжённый взгляд, прежде чем спросить: — Что-то не так? — Нань Фэн отвернулся, но Фу Яо лишь бросил на мальчика свой собственный взгляд. — А-Чен, все в порядке, — Се Лянь потянул сына за рукав, мягко отводя его туда, где он стоял раньше. — Вероятно, они впервые видят проклятую кангу... богов не так часто изгоняют ... — его бледные пальцы бездумно коснулись шеи, прежде чем он, казалось, стряхнул с себя эту мысль и погладил Цзян Чэна по голове, затем повернулся, как будто собираясь покинуть храм. Он планировал пойти поискать какую-нибудь новую мантию и отойти от создавшейся неуютной атмосферы. — Ты действительно так выйдешь на улицу? — Слова Фу Яо заставили Се Ляня задуматься, прежде чем Нань Фэн внезапно бросил ему храмовую мантию, которую он нашёл где-то в глубине храма. Он надел мантию и теперь, не имея причин уходить, устроился со своими тремя детьми и двумя младшими чиновниками. В комнате всё ещё было неловко, поэтому он достал свиток. — Не хотел бы кто-нибудь из вас еще раз взглянуть на это? Нань Фэн посмотрел на него и ответил: — Я уже просмотрел его, думаю, ему нужно присмотреться получше, — Фу Яо возмутился. — Что ты имеешь в виду, говоря, что это мне нужно получше присмотреться к нему?! В этом свитке так мало деталей, что он практически бесполезен, а ты думаешь, что мне нужно взглянуть на него ещё раз. — Се Лянь вздохнул, и его попытка разрядить неловкое молчание превратилась в совершенно другую неловкую ситуацию. — Вы всегда так себя ведёте? — спросил Вэй Усянь, качая головой и глядя на двух якобы взрослых мужчин. Фу Яо посмотрел на мальчика, и на его лице внезапно появилась озорная улыбка. — О, да. Разве ты не спрашивал, почему в храме, посвящённом богу войны, было так много женщин? — Вэй Усянь на мгновение моргнул, прежде чем кивнуть. Се Лянь внезапно обхватил голову руками. — Фу Яо... пожалуйста, не надо. — Довольно интересная штучка, не так ли? — ухмыльнулся мужчина. — Не. Надо. — Нань Фен произносил каждое из этих слов сквозь стиснутые зубы и вздувающиеся вены. — Один государь, живший много лет назад, повелел выстроить монастырь, а в качестве доказательства искренних намерений решил собственноручно сделать надписи на всех наддверных досках в каждой зале каждого строения в чертогах монастыря. И будто бы нарочно, по какой-то неизвестной причине он допустил оплошность в написании «Зала Цзюйяна», и надпись вместо «Равный солнцу» превратилась в «Огромный член». — ТЫ... Глаза Цзян Яньли расширились, лицо побледнело, а затем быстро порозовело, и она смущённо спрятала лицо в ладонях. Цзян Чэн и Вэй Усянь, будучи незрелыми подростками, начали хохотать. — ФУ ЯО! — в отчаянии воскликнул Се Лянь, пытаясь уговорить свою маленькую девочку не стыдиться. Сам Фу Яо лишь рассмеялся и начал читать стихотворение робким голосом. — Друг всех девушек и жен, сыновей дарует он. Огромный член, знаток страстей, Наньян дарует сыновей. А-ха-ха, А-ха-ха, А-ха-ха-ха-ха-ха-ха… К этому моменту оба мальчика катались по земле от смеха, а розовые ушки девочки покраснели. С другой стороны, Нань Фэну было достаточно. — Ты думаешь, что ты очень забавный, не так ли? Ну, раз тебе так скучно, может, подметешь полы, хммм? Фу Яо, который смеялся вместе с двумя мальчиками-подростками, внезапно замолчал, и его лицо помрачнело. Он бросил взгляд на Се Ляня, который в ответ невинно развёл руками. Цзян Чэн, который делал глубокие вдохи между приступами смеха, начал замечать нарастающее напряжение и быстро толкнул Вэй Усяня. — Ха-а-а! Зачем ты это сделал? — Цзян Чэн шикнул на него, когда Фу Яо заговорил. — Слушая вас, те, кто не разбирается в ситуации, могут подумать, что ваш дворец Наньяна поддерживает дворец наследного принца и хочет исправить все несправедливости по отношению к нему. — Слова были полны сарказма и яда. Нань Фэн поспешил упрекнуть его: — Ваш генерал неблагодарно кусает руку, которая его кормит. Что ещё я могу сказать? Се Лянь выглядел так, будто собирался вмешаться, когда Фу Яо выдохнул «А» и произнёс эти слова, словно катализатор гибели. — В чём дело, если ты обвиняешь других? И с этими словами они набросились друг на друга. Придя в себя, Се Лянь схватил своих троих детей и оттащил их в сторону, подальше от драки. — Что это было? — спросил Вэй Усянь, наблюдая за тем, как двое мужчин катаются по земле. — Их генералы... — Се Лянь вздохнул. — Если это так, то зачем вообще тебя поднимать? — спросил Цзян Чэн, оторвав взгляд от боя. — Кхм, ну... дело в том, что генералы Наньян и Сюаньчжэнь раньше были моими подчинёнными... точнее, моими личными телохранителями... и моими личными слугами. Поняв, что ситуация ни к чему не приведёт, он жестом велел трём детям сесть. Цзян Яньли наконец перестала прятать лицо, но щёки её всё ещё были румяными. В этот момент алтарный стол раскололся надвое, и вся еда, лежавшая на блюдах, разлетелась в разные стороны, а фрукты покатились прочь. — Какой кошмар, — вздохнул Се Лянь, и в этот момент к его ногам подкатилась булочка, приготовленная на пару. Он стряхнул с неё пыль рукавом и собрался откусить. Увидев это краем глаза, Нань Фэн резко выбросил руку и оттолкнул булочку. — НЕ ЕШЬ ЭТО!!! Фу Яо тоже остановился, выражая явное отвращение. — Как ты можешь это есть, если оно валялось на земле? Поняв, что завладел их вниманием, он поднял руку. — Я хочу кое-что сказать. Он потратил время на то, чтобы разделить их, прежде чем снова заговорить: — Первое. Его Высочество наследный принц, о котором вы говорите, — это я и есть. Мое Высочество не сказало ни слова, поэтому и вам не стоит в споре перебрасывать меня как булыжник, которым вы хотите ударить друг друга. Мне думается, что ваши генералы ни в коем случае не стали бы так себя вести и столь неприличное поведение с вашей стороны не делает им великой чести. После этих слов лица обоих младших чиновников стали неразличимыми. — Второе. Вы ведь явились, чтобы помогать мне, верно? Так все-таки, это вы должны меня слушать или мне придется слушать вас? Затем они оба ответили тусклым голосом: — Мы слушаем тебя. — Третье. Не могли бы вы оба вести себя спокойнее, я действительно не хочу, чтобы мои дети пострадали из-за вашей неспособности себя контролировать. И, пожалуйста, не кричите так громко. И, наконец, если вам нужно что-то бросить, бросайте меня, а не еду. — Произнеся эти слова, Нань Фэн оглянулся. Вэй Усянь, схвативший выброшенную булочку, откусил от неё. — ВЫПЛЕВЫВАЙ ЭТО! Я ЧТО, НЕ СКАЗАЛ, ЧТО ОНО БЫЛО НА ПОЛУ!!!