Песнь о Небесах и Возрождении

Фигуры были одеты в белые тюремные одежды, и между их плечами не было голов. Казалось, что каждого из них недавно казнили, и они держали в руках головы, оживлённо беседуя по пути к повозке, запряжённой волами. Се Лянь, медленно подходя к передней части повозки, тихо сказал всем: — Через мгновение, когда они приблизятся, не издавайте ни звука. Цзян Яньли лишь кивнула, свернувшись калачиком, а Сань Лан, напротив, склонил голову набок. — Гэгэ! Я не могу поверить, что ты обладаешь такими способностями! — Его тон звучал так, будто он был искренне заинтересован, а Се Лянь лишь скромно покачал головой. — Не думаю, я знаю лишь несколько трюков. Сейчас они нас не видят, но когда они подойдут ближе, будет трудно сказать. Извозчик, широко раскрыв глаза и дрожа от страха, наблюдал за странными шёлковыми одеждами, которые кружили его повозку, и за безголовыми призраками, которые медленно спускались к ним. — Нет-нет-нет-нет, я не думаю, что смогу сдержать свой голос! Даочжан, что мне делать? — ...Тогда есть другой способ. Заранее прошу прощения. Се Лянь взмахнул рукой, попав в точку на спине старика, и тот повалился на землю. Он был без сознания. Осторожно, с помощью Цзян Яньли, они уложили его на спину в повозку, после чего Се Лянь занял место извозчика. Он услышал позади себя какое-то движение и обернулся как раз в тот момент, когда Сань Лан сел позади него. — Ты в порядке? — спросил он юношу. Сань Лан подпер подбородок рукой: — Конечно, нет. Я напуган. В словах юноши не было ни капли страха, но Се Лянь всё равно решил успокоить его. — Не бойся, ты со мной. Тебе ничего не угрожает, — Он повернулся к Цзян Яньли.— А-Яньли, оставайся там пожалуйста, но будь готова ухватиться, если придётся быстро двигаться, — Она кивнула, но затем её взгляд упал на юношу, и выражение её лица изменилось на обеспокоенное. Се Лянь посмотрел на Сань Лана, который пристально смотрел на него... или, скорее, на его шею. Тогда он понял, что проклятая канга, украшавшая его бледную шею, была видна, и её было трудно скрыть. Бог быстро поднял воротник, не в силах разглядеть лицо юноши, потому что небо потемнело, превратив всё в неразличимое размытое пятно, за исключением постоянно растущего зелёного света бесчисленных призрачных огней. Вскоре прибыла группа призраков в одежде заключённых и была готова пройти, но, казалось, почувствовала, что что-то преграждает им путь. — Что, чёрт возьми, происходит? Почему мы не можем пройти? — В самом деле! Никак не пройти! Это козни нечисти! — Черт побери, да ведь мы и сами — нечисть, кто может строить нам козни? Се Лянь наконец успокоил быка, и тот медленно двинулся вперёд, миновав странную группу безголовых призраков-преступников. Он не мог не признать, что они выглядели забавно и были полны мелких забот. — Эй, ты, случаем, ничего не напутал? Кажись, то тело, которое держит твою голову, — мое! — Да это твое тело перепутало головы! — Меняйтесь уже скорее, вы двое… — Почему у тебя голова так неровно отрублена? — Ой, не спрашивай. Палач попался новичок, отрубил мне голову лишь на шестой раз, я чуть было не решил, что он делает это нарочно. — Просто твоя родня ему не приплатила. В следующий раз не забудь немного дать на лапу, тогда первый же удар прервет страдания. — Да какой еще следующий раз! Просто Се Ляню не повезло, что он вышел из дома в ночь праздника голодных духов. На пятнадцатый день седьмого месяца врата преисподней открываются, и всевозможные злобные звери и хаотичные призраки в веселье бродят по миру смертных. Цзян Яньли тихо наблюдала за происходящим, сидя на заднем сиденье повозки. Вся эта ситуация вызывала у неё дискомфорт, и она старалась не поднимать глаз, но время от времени всё же поглядывала на маленькие язычки зелёного пламени и на призраков, которые о чём-то ожесточённо спорили. В какой-то момент, когда она подняла взгляд, чтобы посмотреть, как пламя освещает повозку, она вдруг заметила, что кто-то пристально смотрит на неё. Она посмотрела на Сань Лана, который наблюдал за ней из-за спины её отца с ободряющей улыбкой на лице, прежде чем она погрузилась во тьму, когда свет погас. Прежде чем она успела об этом подумать, воздух наполнился потусторонним визгом. — Беда! Беда! Мертвых убивают! Крики эти до смерти перепугали толпу нечисти: — Где? Где? Где мертвых убивают?! Вновь послышался голос только что кричавшего призрака: — Страх-то какой! Вон там я увидел множество разбитых блуждающих огней, прямо вдребезги, с неимоверной жестокостью! — Разбитых вдребезги? Но ведь это все равно, что растерзать в клочья трупы! И правда, ужасно жестоко! — Кто мог сотворить подобное? Ведь не может быть… чтобы среди нас затесался какой-нибудь сведущий в магии святой монах?! Раздались нестройные голоса безголовых узников: — А ведь верно, только что на дороге нам преградило путь неизвестное препятствие. Неужели то и был… — Где? Где? — Да вон там! "О нет!" — мысленно воскликнул Се Лянь. В следующий миг невидимую повозку окружила толпа злобных существ. — Я чувствую запах живого! — злобно закричали они. Бык начал бить копытом, и Цзян Яньли начала тихо паниковать. — Держитесь за что-нибудь! ПОЕХАЛИ! — крикнул Се Лянь, хлестнув быка поводьями, и тот, не желая больше оставаться на месте, потащил повозку с бешеной скоростью. Одной рукой он схватил юношу, сидевшего позади него, чтобы тот не выпал. Он бросил короткий взгляд на свою дочь, которая сидела, свернувшись калачиком, крепко держась одной рукой за край повозки, а другой удерживая бесчувственного извозчика. Жое отступила, на мгновение обернувшись вокруг Цзян Яньли, чтобы успокоить её, а затем полетел вперёд и расчистила путь, по пути отбрасывая в сторону множество мерзких созданий. Теперь, когда призраки увидели повозку с быком в свете зелёного огня, они заскрежетали зубами и завизжали. — Это и вправду святой монах!!! Проклятый монах, тебе жить надоело!!! — Живой человек посмел вмешаться в наше празднество, так не плачься теперь — сам напросился! — За ним! — Баба! — воскликнула Цзян Яньли. Её глаза расширились, когда некоторые призраки начали догонять повозку. — Связать!!!! — То был довольно эффективный способ помешать погоне — «Талисман, замедляющий шаг»; позади раздалось несколько глухих ударов, каждый из которых означал появление препятствия на пути нечисти, которое сможет на какое-то время задержать их. Но лишь на какое-то время, даже таким количеством талисманов можно было выиграть самое большее — четверть часа. Се Лянь как угорелый гнал корову во весь опор по горной тропе, пока внезапно не раздался его крик: — Стой…! Цзян Яньли, больше не чувствуя себя в безопасности на заднем сиденье повозки, потянулась вперёд, нашла место рядом с Сань Ланом и схватила отца за плечо. — Папа, почему мы остановились? — Если... если мы пойдём не по тому пути, то можем застрять в царстве призраков. О боже, я не помню, в какую сторону нам возвращаться... А! А-Яньли, дай мне бамбуковый стаканчик для предсказания судьбы! — Девушка быстро подчинилась, потянулась назад и вытащила их из большого мешка с хламом, прежде чем передать ему. Се Лянь хорошенько встряхнул их и пробормотал: — С благословением небожителей не ведомы запреты! Небесам известны все пути, по какому мне пойти? Первая палочка — левая, вторая палочка — правая! Какую тропу палочка укажет, туда и путь наш ляжет! — Едва он это произнес — тук-тук! — из стакана выпало две палочки. Подобрав обе, Се Лянь помрачнел. — О, баба... — Цзян Яньли вздохнула, закрыв лицо руками. Теперь она не знала, смеяться ей или плакать. Се Лянь, немного раздражённый, яростно встряхнул: — Стаканчик, стаканчик, мы ведь с тобой сегодня впервые повстречались, ну зачем ты так безжалостен ко мне? Давай-ка еще разок, окажи любезность! — И снова, стоило ему замолчать — тук-тук! — выпало еще две палочки. Вот только как ни посмотри, а все равно обе неудачные, знамение большой беды! — Дай мне попробовать, — Внезапно заговорил Сань Лан. Се Лянь на мгновение замешкался, прежде чем передать ему стаканчик. Нередко его невезение перепадало тем, кто стоял слишком близко, и это было чудом, что его трое детей не оказались в худшем положении, чем сейчас. Но, к его удивлению, когда юноша небрежно встряхнул стаканчик, из него выпало две палочки, и обе означали удачу. Поскольку так и было, шансы были пятьдесят на пятьдесят, и Се Лянь наугад выбрал дорогу и поехал по ней. — Друг мой, удача благоволит тебе. Сань Лан бросил стаканчик Цзян Яньли и улыбнулся. — Правда? Мне тоже кажется, что я везучий. Всегда таким был. "Разница между двумя людьми может быть поистине огромной, как между небом и землёй." — подумал Се Лянь, увлекая их дальше по тропинке. — Попались! Вот они! — Все сюда! Этот чертов монах здесь!!! — Ах, не могу поверить, что я снова выбрал не тот путь, — заговорил Се Лянь. Он почувствовал, как его дочь внезапно обняла его за руку и уткнулась лицом ему в плечо. Он погладил её по голове и тепло сказал: — Я не хотел никого беспокоить, прошу вас, проявите к нам милосердие. Безголовый призрак заговорил. Ц-ц-ц! Проклятый монах! Почему ты сначала не проявил милосердие? Ведь это ты разогнал и потушил все эти призрачные огни! — Уверяю вас, это были не мы. Я всего лишь скромный сборщик мусора… — Даже не пытайся спорить! Что это за сборщик мусора, который так одевается! Ты явно монах! А кто ещё, кроме монаха, мог бы такое сделать! — Чтобы потушить и рассеять призрачные огни, не нужен монах. — Тогда кто бы это мог быть? Призрак? Се Лянь засунул руки в рукава. — Это возможно. — Ха-ха-ха-ха-ха! Проклятый монах! Ты-ты-ты... — призраки внезапно замолчали. — А что насчёт меня? — спросил Се Лянь. Он оглядел толпу мерзких созданий и заметил, что теперь они смотрят на него в полном шоке или абсолютном ужасе, а некоторые обезглавленные призраки-преступники даже уронили свои головы. — Уважаемые? С вами… Внезапно призраки исчезли, словно клочок тумана, унесённый северным ветром, и теперь повозка стояла одна на пустой дороге. Се Лянь смял талисманы, которые достал из рукавов, чтобы собрать. Неужели они поняли, что я собирался сделать? Неужели призраки настолько проницательны? Нет, талисманы даже не настолько сильны... если только они не смотрели на что-то позади меня... Обернувшись, Се Лянь увидел лишь потерявшего сознание извозчика, Цзян Яньли, всё ещё прижимавшуюся к его спине, и юношу в красном, который беззаботно подпирал щёку рукой. Заметив его взгляд, Сань Лан опустил руку и улыбнулся. — Даочжан, ты потрясающий! Ты прогнал всех этих призраков! — Услышав это, Цзян Яньли наконец выглянула и осмотрелась. — Они... они действительно ушли? Все? Вот так просто? — Да. Должно быть, здорово иметь такого замечательного отца, как он, тебе ни дня в жизни не придется беспокоиться, — сказал Сань Лан, одарив девушку теплой игривой улыбкой. Она издала тихий смешок, весь страх, которым она только что была парализована, исчез. — ... — Се Лянь не знал, что сказать, поэтому слегка потянул за поводья, и бык потащил их вниз по горной тропе. - Не прошло и часа, как они вышли из тенистого леса под открытое небо. Внизу, на холмах, горели огни деревни Водных каштанов, сигнализируя об их благополучном возвращении. Похоже, они действительно выбрали самый удачный путь. Цзян Яньли облегчённо вздохнула, прежде чем подул ночной ветер, и Се Лянь снова оглянулся. Сань Лан лежал на спине, закинув руки за голову, смотрел на луну и, казалось, пребывал в хорошем настроении. Лунный свет придавал его и без того бледной коже неземное сияние. После секундного замешательства Се Лянь улыбнулся. — Мой друг. — Что такое? — Ответил Сань Лан. — Тебе когда-нибудь предсказывали судьбу? Цзян Яньли замолчала и странно посмотрела на отца, на что тот ответил лишь улыбкой. Сань Лан повернулся к нему: — Никогда. Се Лянь: — В таком случае, не желаешь ли, чтобы я погадал тебе? Сань Лан посмотрел на него и с улыбкой молвил: — Ты хочешь мне погадать? Се Лянь: — Не отказался бы. Сань Лан ответил легким кивком. — Идет. Он сел и немного наклонился к Се Ляню со словами: — И какой способ гадания ты изберешь? Се Лянь ответил: — По руке. Идет? После этих слов уголок рта Сань Лана слегка изогнулся, но смысл его улыбки остался неясен, юноша лишь произнес: — Прекрасно. После чего вытянул левую ладонь. Пальцы Сань Лана оказались длинными и изящными, с отчетливыми суставами, весьма приятными глазу. Но то была вовсе не нежная красота, в ней крылась невидимая глазу сила, и вряд ли кто-то захотел бы ощутить эти пальцы у себя на шее. Се Ляню вспомнилось, как изменилось лицо юноши от прикосновения его руки, поэтому он решил намеренно избежать физического контакта. Не касаясь ладони Сань Лана, принц склонил голову и внимательно пригляделся. — Ну и что? — спросил Сань Лан после затянувшейся паузы. Се Лянь посмотрел на него, а затем на Цзян Яньли, которая снова бросила на него растерянный взгляд. Он не торопился с ответом и медленно произнёс: — Рисунок твоей судьбы весьма неплох. — Правда? И что же в нем хорошего? — спросил Сань Лан. Се Лянь поднял голову и тепло сказал: — По характеру ты вынослив и терпелив, при этом крайне настойчив и упрям. И даже если встретишь на пути множество преград, от своего намерения никогда не отступишься — в этом и есть твоя сила. Весьма часто невзгоды для тебя оборачиваются большой удачей, бедствия становятся добрыми знамениями. Это означает, что тебя ожидают нескончаемые счастливые события. Дорогой друг, твое будущее выстлано ковром из цветов и залито ярким светом. Все эти слова были выдумкой Се Ляня, чистой воды вздором. Принц совершенно не владел искусством предсказания судеб. В одном из прошлых изгнаний он в какой-то момент страшно пожалел, что не обучался искусству гадания по лицу и рукам у наставников монастыря Хуанцзи. А если бы обучился, то в мире людей ему не пришлось бы петь да плясать на улицах, показывая трюки и разбивая огромные каменные плиты на груди. Се Лянь предложил юноше предсказать судьбу совершенно по иной причине: ему необходимо было выяснить, имеются ли на ладонях и пальцах Сань Лана узоры из линий. Обыкновенная нечисть могла надевать на себя фальшивое обличие и притворяться живым человеком, вот только в деталях, таких, как линии на ладонях и пальцах или кончики волос, демоны не могли достичь абсолютно идеальной схожести. Но этот юноша… мало того, что от него не исходило ни единого признака движения магической силы, с помощью которого можно было обнаружить обман, да к тому же и линии на ладонях виднелись предельно отчетливо. И если предположить, что он действительно оказался переодетым демоном, тогда существовало лишь одно объяснение, ведь достичь подобного уровня перевоплощения мог лишь демон рангом выше «свирепого». Но в таком случае для чего Князю Демонов столь высокого статуса тратить свое драгоценное время на то, чтобы проехаться с ним в телеге до какой-то горной деревушки? Ведь, как и бессмертные боги Небесных чертогов, Князья Демонов ежедневно летали от одного важного дела к другому так, что ноги едва касались земли! — размышлял Се Лянь, стараясь сохранять невозмутимый вид, но очень быстро понял, что ему больше нечего сказать. Его застал врасплох тихий смешок. — Есть еще? Хм? — спросил Сань Лан. — А что еще ты хотел бы узнать? Сань Лан ответил: — Раз уж ты искусный гадатель, неужели не предскажешь мне любовь, предначертанную судьбой? Се Лянь слегка кашлянул, прочищая горло, и Цзян Яньли хихикнула. Он бросил на дочь умоляющий взгляд, прежде чем продолжить. — Я пока недостаточно глубоко познал искусство предсказания, признаки брачных уз мне не разглядеть. Но все же я думаю, что тебе не стоит из-за этого переживать Сань Лан приподнял бровь. — С чего ты взял, что мне не стоит из-за этого переживать? — Наверняка множество красавиц положат на тебя глаз. — Ну а с чего же ты решил, что наверняка множество красавиц положат на меня глаз? Се Лянь уже собирался ответить, когда его внезапно осенило. Он посмотрел на юношу, затем на свою дочь, которая, очевидно, поняла всё раньше него, потому что хихикала. Сань Лан пытался подловить его на комплименте. Се Лянь вздохнул и начал тереть лоб. — Сань Лан.... В тот вечер Се Лянь впервые назвала его по имени, и он радостно рассмеялся, что, в свою очередь, заставило Цзян Яньли тоже рассмеяться. Повозка наконец въехала в деревню Водных каштанов, и Се Лянь натянул поводья, чтобы остановить быка, а затем спрыгнул, всё ещё держась за его голову. Сань Лан спрыгнул вслед за ним, а затем повернулся, чтобы помочь Цзян Яньли, которая поблагодарила его и соскользнула с повозки. И тогда Се Лянь заметил, что юноша был на голову выше его! На повозке это было не так заметно, потому что Сань Лан часто наклонялся вперёд или лежал на спине, но теперь это стало слишком очевидно, потому что они даже не могли смотреть друг другу в глаза. Сань Лан встал перед повозкой, прежде чем отправиться в путь. Се Лянь остановил его и спросил: — Сань Лан, куда ты направляешься? — Не знаю. Может, посплю на улице. Или в пещере. — Сань Лан вздохнул. — Тебе правда некуда идти? — спросила Цзян Яньли. Сань Лан пожал плечами. — Ничего не поделаешь. — Затем он ухмыльнулся Се Ляню. — Спасибо, что предсказал мне судьбу. Я буду полагаться на твои добрые слова. Увидимся позже. — С этими словами он повернулся, чтобы уйти. — Подожди! — окликнул его Се Лянь, и юноша остановился. — Почему бы тебе не пойти с нами в мой монастырь... Если ты не против. Сань Лан обернулся на полпути. — А можно? Се Лянь объяснил: — Домик, вообще-то, мне не принадлежит, но я слышал, что в нем часто ночуют прохожие путники. Боюсь лишь, что жилище это слишком убогое для тебя, и ты не захочешь в нем жить. Сань Лан помедлил ещё мгновение, прежде чем полностью развернуться, и в несколько быстрых шагов оказался прямо перед Се Лянем и наклонился вперёд. Се Лянь растерялся и не знал, что делать от такой внезапной близости. Он вернулся в реальность, когда Сань Лан выпрямился, держа в руках мешок с мусором, который они собрали за день. — Тогда пойдём, — сказал он, прежде чем кивнуть Цзян Яньли. Се Лянь безучастно смотрел вслед двоим, которые начали подниматься по холму к монастырю, непринуждённо беседуя. Он слишком долго смотрел на Сань Лана. После, он наклонился и разбудил мужчину, посоветовав ему не говорить о том, что случилось той ночью. Мужчина лишь кивнул, взял своего быка и исчез в ночи. В повозке остались только два свёрнутых соломенных матраса, которые он быстро взвалил на спину и побежал вверх по холму, чтобы догнать остальных. Приблизившись к домику, в котором располагался монастырь водных каштанов, Сань Лан опустил голову и рассмеялся, словно нашёл что-то забавное. Се Лянь проследил за его взглядом и увидел табличку, которую он оставил там утром с просьбой о пожертвованиях. Он откашлялся. — Вот видишь, все именно так. Поэтому я и сказал, что ты, возможно, не захочешь здесь жить. — Это не так уж плохо, - ответил Сань Лан. СТУК! Застигнутый врасплох, Се Лянь понял, что шум доносился изнутри монастыря. Он посмотрел на Цзян Яньли, которая тоже повернулась к нему. Они оба сразу же бросились в святилище, а слегка растерянный Сань Лан последовал за ними. Внутри Се Лянь почти ничего не видел, так как было темно, но слышал грохот и ругательства. Он быстро достал слегка потёртую красную свечу, которую ему дал один из горожан, когда он собирал мусор, и зажёг её. Святилище мгновенно озарилось. Ослеплённые внезапным ярким светом, двое 13-летних мальчиков, которые возились в темноте, внезапно подняли головы и в страхе посмотрели вверх, как пара воров, пойманных на краже чьих-то драгоценностей. Два маленьких стула и ящик для пожертвований, которые стояли там несколько часов назад, были опрокинуты, а единственная маленькая подушечка, которая лежала перед алтарным столом, была отброшена куда-то в сторону. — А-Ин! А-Чэн! Что происходит? — Се Лянь отчитывал их, переводя взгляд с одного слегка помятого лица на другое. Вэй Усянь быстро толкнул Цзян Чэна на пол, подбежал к отцу и с явно наигранным плачем закричал: — Баба! А-Чэн издевается надо мной! — не правда! — Цзян Чэн резко поднялся с пола. — Баба, Вэй Ин начал это! Я пытался медитировать, как ты просил, а он не переставал издавать странные хлопающие звуки ртом даже после того, как я сказал ему прекратить! — Так вы начали драться? — Се Лянь спросил со вздохом. — Ну... он... он сказал мне заставить его уйти... — Цзян Чэн внезапно понял, что растерялся, и умоляюще посмотрел на Цзян Яньли, а затем замер. — Кто ты? Позади нее Сань Лан с тихим смешком посмотрела на двух мальчиков. — О, ребята, это Сань Лан. Он останется с нами на ночь. — Се Лянь помахал юноше, который в ответ слегка кивнул мальчикам. Сань Лан посмотрел на Цзян Яньли. — Полагаю, всё так, как я и сказал. Жить с таким количеством парней, должно быть, ужасно. Она только рассмеялась. — Я обещаю, что они не всегда такие шумные. Вэй Усянь, который всё ещё прятался за своим бабой, окинул Сань Лана взглядом и просиял. Он быстро пересёк алтарь и оказался перед юношей, вытянув шею, чтобы посмотреть на него. — Привет! Я Вэй Ин! Моё имя Вэй Усянь, но ты можешь называть меня просто А-Ин. Твой любимый цвет — красный? Я спрашиваю только потому, что ты одет в красное. Мой любимый цвет — красный. Видишь мою повязку на волосах? Она красная. Не такого оттенка, как твоя туника, но всё равно красная. — Понятно, — Сань Лан улыбнулся мальчику, время от времени поглядывая на Се Ляня с игривым блеском в глазах. Он передал Се Ляню сумку с вещами, а затем опустился на пятки, чтобы оказаться на одном уровне с Вэй Усянем. — Мне нравится этот цвет, он мне очень идёт. Думаю, он тебе тоже идёт, А-Ин. — Правда? А-Чен говорит, что красный мне не идёт. Кажется, он назвал меня глупым, когда сказал это… — Неправда! — Но это не имеет значения, потому что я ЗНАЮ, что я очень умный. А-Чэн любит фиолетовый. У него много причин любить фиолетовый. Цзян Яньли любит сиреневый, а я думаю, что любимый цвет Бабы — белый, он редко носит другие цвета. — Внезапно в глазах Вэй Усяня появился озорной огонёк. — Ну, кроме того раза, когда он надел красное, мы… Се Лянь, который поставил на алтарный стол несколько предметов, таких как курильница, бумага и разные канцелярские принадлежности, внезапно развернулся и зажал рот мальчика рукой, его лицо покраснело. — А-Ин! — Значит, Гэгэ уже носил красное? Держу пари, ты отлично смотрелся в нём, — улыбнулся Сань Лан. Цзян Чэн и Цзян Яньли понимающе переглянулись и тихонько хихикнули. — Ладно! Ладно. Этого достаточно. — сказал Се Лянь, взяв себя в руки. — Уже довольно поздно, и вам троим пора спать. — Кстати, а где кровать? — спросил Сань Лан, поднимаясь на ноги и оглядывая святилище. Се Лянь виновато стянул с его спины две циновки. — Изначально мы с двумя мальчиками собирались спать на одной, чтобы Цзян Яньли могла спать на своей, но, кажется, нам придётся перестроиться и потесниться ради тебя. — Всё в порядке, баба, я не против поспать с этими двумя. Всё как раньше, — сказала Цзян Яньли. — Тогда я надеюсь, что ты не против потесниться со мной Сань Лан. Как я уже сказал, будет немного тесновато. — Все в порядке, — согласился Сань Лан. Затем Се Лянь снова принялся подметать пол, пока мальчики расставляли стулья и подушки так, как они стояли до того, как начали драться. Сань Лан снова огляделся, но затем его взгляд остановился на алтарном столе. — Гэгэ, в твоём монастыре чего-то не хватает. Се Лянь закончил подметать и расстелил циновку в одном углу, а Цзян Яньли расстелила другую циновку в противоположном углу. Он ответил, разглаживая покрывало и подзывая Сань Лана. — Не считая последователей, я не думаю, что чего-то не хватает, — Цзян Яньли только села, как Вэй Усянь плюхнулся на циновку рядом с ней, издав при этом «уф». Цзян Чэн на мгновение посмотрел на него, а затем толкнул ногой, чтобы брат подвинулся и он мог лечь. В ответ тот перевернулся на спину и показал ему язык. — А как насчёт статуи божества? — спросил Сань Лан, присев на корточки рядом с Се Лянем и подперев подбородок рукой. Се Лянь остановился. "Как я мог забыть самое важное? Храм — это не храм без статуи бога... ну, я думаю, это МОЙ храм, но я же не могу просто сидеть на алтаре весь день, верно?" Он на мгновение задумался, прежде чем принять решение. — Сегодня я купил бумагу и чернила. Завтра я нарисую портрет или, может быть, попрошу А-Ина сделать это. — А-Ин? — спросил Сань Лан, слегка наклонив голову. Мальчик, о котором шла речь, который дразняще отказывался сдвинуться с места на циновке, внезапно сел при упоминании своего имени. — О! Да! Я умею рисовать! Я очень хорошо рисую! Я даже продал несколько портретов, которые нарисовал, чтобы быстро заработать для нас, прежде чем… Эй! — Пока он отвлёкся, Цзян Чэн обошёл Вэй Усяня и сел между ним и Цзян Яньли, которая лишь покачала головой, отвернулась от них и начала снимать обувь, готовясь ко сну. — Я тоже умею рисовать портреты. Я мог бы нарисовать его в качестве благодарности за то, что вы позволили мне переночевать здесь. — сказал Сань Лан. — Спасибо, но, боюсь, ты не знаешь, как нарисовать принца Сяньлэ, не так ли? Большинство, если не все, портреты и статуи наследного принца Сяньлэ были уничтожены или сожжены 800 лет назад, а если и не были, то, вероятно, их не узнало и не увидело подавляющее большинство людей. Сань Лан ответил: — Конечно, знаю, разве мы не говорили о нём в повозке? Услышав это, Цзян Яньли слегка повернула голову, чтобы посмотреть на юношу, но отвлеклась на Вэй Усяня, который тыкал пальцем в лицо Цзян Чэна, который, в свою очередь, выглядел так, будто вот-вот взорвётся. Она быстро села, поменялась местами с Цзян Чэном и тихо отругала Вэй Усяня, прежде чем заставить их обоих как следует подготовиться ко сну. Се Лянь закончил стелить циновку и с удивлением посмотрел на Сань Лана. — Сань Лан, только не говори, что ты его действительно знаешь? — Знаю, - ответил Сань Лан. Се Лянь заметил, что манера, в которой юноша говорил и держался, была довольно интересной. Даже когда он улыбался, нельзя было понять, искренняя ли это улыбка или он насмехается над собеседником, который слишком медленно соображает. Послушав его болтовню на обратном пути, Се Лянь заинтересовался тем, как Сань Лан его оценивает. Се Лянь подвинулся, чтобы сесть рядом с ним. — Так что ты думаешь о принце Сяньлэ? Хотя оба мужчины смотрели друг на друга, Сань Лан сидел спиной к свету свечи, и его лицо было скрыто в тени, поэтому Се Лянь не мог понять, о чём он думает. Через мгновение он ответил: — Думаю, Цзюнь У действительно его недолюбливает. В другой части комнаты трое подростков наконец-то закончили готовиться ко сну и начали ложиться. Вэй Усянь лежал лицом к своему бабе и Сань Лану и вдруг сел со странным выражением лица. Се Лянь не ожидал такого ответа, поэтому удивлённо спросил: — Почему ты так думаешь? — Зачем бы ещё ему дважды изгонять принца? — ответил Сань Лан. Се Лянь только улыбнулся. Действительно, мысли ребенка. Он опустил голову и начал снимать пояс. — Я не думаю, что это имеет какое-то отношение к симпатиям или антипатиям. В этом мире есть много вещей, которые нельзя объяснить таким образом. — Хм. Се Лянь повернулся, начал снимать свой белый ботинок и продолжил: — Кроме того, нужно наказывать за ошибки. Владыка небес оба раза просто выполнял свой долг. — Возможно, — Сань Лан ответил уклончиво. Вэй Усянь медленно лёг обратно, но продолжал наблюдать за ними с тем же странным выражением лица. Он помнил лишь несколько случаев, когда отец говорил о Цзюнь У, и ни в одном из них он не сказал ничего конкретного о Небесном Императоре. Единственное, что он знал о боге, — это то, что он был Небесным Императором, что он дважды изгонял его отца с небес по причинам, о которых мальчик не совсем понимал, и что именно ОН победил Безликого Бая много веков назад. Каким человеком он был и какие у него были отношения с Се Лянем, оставалось загадкой для Вэй Усяня, но теперь его чувства были противоречивыми. Неужели, как сказал Сань Лан, Небесный Император не любил бабу? Но если это так, то зачем давать ему задание, чтобы помочь вернуть долг, а не просто снова изгнать его? Вэй Усянь сморщил лицо, ему очень хотелось задать бабе несколько вопросов, но он понимал, что сейчас, наверное, не самое подходящее время, поэтому ему оставалось только теребить край циновки. Се Лянь сложил свою верхнюю одежду и положил её на алтарный стол. Желая сказать что-то ещё, он повернулся лицом к Сань Лану, но слова застряли у него в горле. Сань Лан смотрел на его ноги. Взгляд был ледяным, но обжигающим, жгучим, но с ноткой холода. Се Лянь опустил глаза и всё понял. На его правой лодыжке была другая проклятая канга. Оба проклятия были наложены на места, которые не так просто скрыть. Раньше, если кто-нибудь их видел, он лгал и говорил, что они нужны для тренировок, или, как в случае с детьми, говорил, что сделал это с собой много лет назад. Однако, он не думал, что эти ответы успокоят Сань Лана. Юноша только смотрел, не говоря ни слова, поэтому Се Лянь просто лег, решив больше не беспокоиться об этом. Сань Лан послушно последовал за ним, лег рядом, но не снял ни единого предмета одежды. Вероятно, он просто не привык так спать. Се Лянь задумался, решив когда-нибудь раздобыть несколько кроватей. — Давай отдохнём. — сказал он, прежде чем сесть и задуть свечу, погрузив монастырь в темноту. - Была поздняя ночь, и Сань Лан был уверен, что остальные крепко спят, поэтому он начал приподниматься, когда его внимание привлекло небольшое движение в темноте. Он увидел, как маленькая фигурка проползла по полу и сонно перекатилась на Се Ляня. Вэй Усянь, наполовину проснувшись, решил вместо этого поспать со своим бабой, что было обычной привычкой с тех пор, как ему исполнилось восемь или девять лет, и он часто спал на нём, как на большой подушке. Однако он заметил, что кто-то наблюдает за ним, и лениво посмотрел на Сань Лана, который был полностью окутан тьмой, но в нём что-то изменилось. Вместо того, чтобы беспокоиться об этом, Вэй Усянь лишь сонно улыбнулся и прошептал «привет», прежде чем опустить голову на грудь своего отца и почти сразу же снова погрузиться в глубокий сон. Сань Лан протянул руку и осторожно убрал волосы с лица мальчика, прежде чем тихо встать и подойти к мешку с мусором. Бесшумно вытащив чернила и бумагу, он принялся рисовать то, что рисовал уже тысячу раз.