Песнь о Небесах и Возрождении

Когда Се Лянь вернулся в храм, ведя за собой встревоженного монаха, он уже знал, что тот утверждал, будто пришёл с перевала Баньюэ, и, решив, что при всех деревенских он всё равно ничего не добьётся, отправил тех, кто привёл монаха, сказав им, что тот, возможно, был одержимым. Внутри за алтарным столом сидели трое его детей и Сань Лан, последний играл с палочками для еды. Сань Лан косо посмотрел на него, на что Се Лянь ответил: — Не беспокойся о нём, продолжай есть. Он усадил монаха на стул напротив Цзян Яньли и встал рядом с ним. — Уважаемый друг, я — хозяин местного монастыря, можно считать, тоже заклинатель, как и ты. Не стоит волноваться, можешь рассказать все, что тебя беспокоит. Возможно, если я в чем-то могу тебе помочь, то сделаю все, что в моих силах. Так что же случилось в Крепости Баньюэ? Вэй Усянь, который сидел, теребя подол своего одеяния, выглядел так, будто хотел что-то сказать, может быть, задать вопрос, но как только он открыл рот, его по голове постучали пальцем. Он посмотрел на Сань Лана, который в последнюю минуту отвернулся с игривым выражением лица. Мальчик улыбнулся и ткнул Сань Лана в ответ, а затем отвернулся. Его снова ткнули. Теперь Вэй Усянь был официально отвлечён. Монах несколько раз тяжело вздохнул, словно, оказавшись в месте, где людей поменьше, да еще услышав слова утешения, наконец, смог успокоиться. Он спросил принца: — Ты разве никогда не слышал о ней? Се Лянь ответил: — Почему же, слышал. Крепость Баньюэ построена посреди оазиса в пустыне. Ночью виды там исключительно прекрасные, из-за одного такого ночного пейзажа это место и получило свое название. Монах запричитал: — Оазис? Прекрасные пейзажи? Да ведь это все дела двухсотлетней давности, а теперь для Крепости сойдет название Баньмин — отнимающая половину жизней! — В каком смысле? — спросил Цзян Чэн. Се Лянь мягко посмотрел на сына, и мальчик замолчал. Лицо монаха сделалось бледным, бледным до ужаса, он заговорил: — Все потому, что кто бы ни проводил через нее свои караваны, половина путников исчезает без следа, это ли не истинная «Крепость, отнимающая половину жизней?» — Кто это сказал? — спросил Се Лянь. Монах завопил: — Да никто этого не говорил, я видел своими глазами! —приподнявшись, он добавил, — Один торговый караван намеревался пройти через Крепость, однако, памятуя о недоброй славе того места, купцы попросили всех учеников нашего монастыря заклинателей сопроводить их в качестве охраны, в итоге… — в голосе его послышались горечь и негодование, — В итоге из того похода вернулся лишь я один! Се Лянь поднял руку, давая знак монаху, чтобы тот сел обратно и не волновался, и спросил: — Сколько человек участвовало в походе? — Весь наш монастырь, да еще торговцы, примерно… более шестидесяти человек! — С какой поры Крепость Баньюэ превратилась в… «отнимающую половину жизней»? — Где-то… сто пятьдесят лет назад, с тех пор, как то место превратилось во владения чародея. Се Лянь еще хотел бы расспросить его подробнее о том, с какой напастью он и остальные путники столкнулись в том походе, и о каком «чародее» говорит незнакомец, вот только с самого начала разговора в его душу закралось смутное ощущение, что здесь что-то не так. И сейчас принц уже не мог скрывать охватившее его странное чувство, поэтому придержал язык и слегка нахмурился. Именно тогда Сань Лан, перехватив руку Вэй Усяня, который снова собирался его толкнуть, внезапно заговорил: « — Ты бежал всю дорогу от перевала Баньюэ? — Да! Едва выжил! — вздохнул монах. — Правда? — Сань Лан замолчал и отпустил руку Вэй Усяня, который в замешательстве нахмурился. Се Лянь понял, что случилось. Он наклонился, взял со стола свою чашу с водой и протянул её монаху. — Раз ты бежал всю дорогу, тебя наверняка мучает жажда. Монах сделал паузу, прежде чем взять чашу, и, странно насторожившись, начал маленькими глотками пить воду. Пока монах утолял жажду, слышалось отчетливое «бульк», «бульк», словно вода лилась в пустой сосуд. Се Лянь схватил монаха за руку. — Хватит, нет никакого толка от питья,... верно? Монах от его слов изменился в лице, другая его рука метнулась к стальному мечу на поясе, острие которого немедленно направилось на принца. Цзян Яньли в удивлении вскочила со своего места, а Сань Лан одним плавным движением встал, схватил обоих мальчиков за воротники и отбросил их назад. Се Лянь, не меняя позы, поднял руку и отбил меч громким лязгом. Увидев это, монах стиснул зубы и начал вырываться. Там, где Се Лянь схватил мужчину, возникло ощущение, будто сдувается воздушный шарик. Тот легко выскользнул из его рук и побежал к двери. Се Лянь поднял руку, чтобы позвать Жое, но что-то пролетело мимо гораздо быстрее, словно стрела, выпущенная из натянутого лука. Что бы это ни было, оно пронзило лже-монаха в живот и пригвоздило его к двери. При ближайшем рассмотрении Се Лянь обнаружил, что это была палочка для еды. Он повернулся, чтобы посмотреть, как невозмутимый Сань Лан подходит к нему и вытаскивает палочку. — Испачкалась. Придется выбросить, — сказал он, размахивая палочкой для еды. Позади него Цзян Чэн и Вэй Усянь смотрели на Сань Лана, разинув рты, одновременно с шоком и обожанием. Цзян Яньли напряглась, когда монах соскользнул на землю, и из него начала вытекать жидкость. Однако она быстро слегка расслабилась, если не сказать растерялась, поскольку то, что вышло, было всего лишь водой, которую только что выпил фальшивый монах. Се Лянь и Сань Лан опустились на колени рядом с телом, а мальчики подошли, чтобы заглянуть им через плечо. — Фу, — сказал Вэй Усянь с кривой улыбкой, когда «труп» начал сморщиваться, как чернослив. — Это пустая оболочка, — заметил Се Лянь. Некоторые твари мира демонов не способны своими силами создать идеальное человеческое тело, поэтому они придумали иной способ: создание пустого сосуда. Из весьма реалистичных материалов демоны тщательно выкраивали фальшивое человеческое тело. Такой сосуд часто создавался по образу определенного живого человека, а иногда и вовсе делался прямо из человеческого тела. Естественно, в таком случае и линии на ладонях и пальцах, и кончики волос идеально соответствовали образцу, без малейшего изъяна. Кроме того, подобный сосуд, если внутри него не обитала сущность хозяина, не распространял вокруг себя демоническую Ци, а значит, не боялся никаких талисманов, отпугивающих нечисть. Именно поэтому талисман на двери монастыря не смог задержать монаха от проникновения внутрь. Однако подобные сосуды всегда очень легко распознать, поскольку это всего лишь пустая марионетка. Если ее хозяин не надел это обличие на себя, сосуд мог действовать лишь согласно его приказу. Сам приказ не должен звучать слишком сложно; лучше всего, чтобы это было какое-то простое, повторяющееся и заранее спланированное действие. Поэтому выражение лица и реакция марионеток часто слегка заторможенная, не как у живого человека. К примеру, они непрестанно повторяют какую-то определенную фразу, совершают конкретное действие либо разговаривают сами с собой, отвечая совсем не то, о чем их спросили. Стоит им поговорить с кем-то подольше — и марионетка выдаст себя. Однако у Се Ляня имелся еще более практичный способ распознать пустой сосуд: нужно было всего лишь заставить его выпить воды или что-нибудь съесть. Ведь внутри сосуд пустой, внутренних органов у него нет. Проглатывая что-то, он может сравниться с пустой посудой, при наполнении которой отчетливо слышится соответствующий звук, совсем не тот, что издают живые люди во время еды или питья. К этому моменту труп полностью сдулся и превратился в груду высохшей кожи. Сань Лан ткнул в него палочками для еды, а затем сказал. — Эта оболочка довольно интересная. — Я вызываю тебя на дуэль, — сказал Вэй Усянь, толкнув Цзян Чэна, который бросил на него презрительный взгляд и оттолкнул. Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать из-за поведения этих двоих. Однако он понимал чувства Сань Лана. Выражения лиц, эмоции и движения монаха были живыми и реалистичными, даже когда они разговаривали. Тот, кто создал такую оболочку, был действительно могущественным. Се Лянь взглянул на Сань Лана. — Похоже, ты тоже неплохо разбираешься в тёмных искусствах, Сань Лан. — Нет, не совсем. — с улыбкой ответил юноша. Эта Оболочка искала меня специально, чтобы сообщить о перевале Баньюэ... но зачем? Чтобы заманить меня туда? Се Лянь на мгновение задумался, а затем тщательно подсчитал, сколько у него осталось духовной силы. Решив, что у него достаточно сил, он вошёл в сеть духовного общения. - Откинувшись на спинку небольшого дивана в зоне отдыха Дворца Повелителей Ветра и Воды, Ши Цинсюань улыбнулся про себя, слушая общую духовную сеть, в которой он небрежно раздавал добродетели всем, кто мог их получить. Это была его маленькая игра, и все, кто в ней участвовал, получали от этого огромное удовольствие. А почему бы и нет? Бесплатные добродетели — это бесплатные добродетели. Пока Ши Цинсюань играл в свою игру, он слышал, как Лань Ванцзи упражняется на гуцине в кабинете в нескольких комнатах от него. Его улыбка стала шире, когда он подумал о своем маленьком Диди, и в этот момент в духовную связь вошёл кто-то новый, о ком он никогда раньше не слышал. В этот момент Линвэнь, казалось, окликнула кого-то. — Ваше Высочество, ты вернулся? Как тебе живётся в мире смертных? — Ваше Высочество? Ши Цинсюань слегка удивился, прислушиваясь к их разговору. — Все в порядке, не так уж плохо. Что все делают? Они кажутся такими счастливыми! Линвэнь ответила: — Вернулся Его Превосходительство Повелитель Ветров, и как раз сейчас он раздает добродетели. Не хотите ли поучаствовать в раздаче, заполучить и себе парочку, Ваше Высочество? Ши Цинсюань выпустил еще несколько добродетелей в ряд. Некоторые другие небесные чиновники начали выкрикивать. — Я получил сотню добродетелей! — Почему мне удалось получить только одну? — Тысячу! Тысяча! Спасибо, Повелитель Ветров! Ха-ха-ха-ха-ха-ха.... Ши Цинсюань был доволен, когда голоса одобрили его щедрость, но он быстро заметил, что новичок, похоже, не решается играть. Он молча слушал, гадая, что могло беспокоить бога. Его вопрос быстро получил ответ, когда этот самый бог обратился к остальным. — Уважаемые господа, известно ли вам такое место как Крепость Баньюэ? Сеть погрузилась в гробовую тишину, которая заставила Повелителя Ветра закружиться. Большую часть времени, даже если вопросы касались волнующих тем, Небесные Чиновники охотно отвечали, даже если это было просто напыщенное самолюбование по поводу мнений и сброда. Так почему же они так неохотно разговаривали с этим принцем... Ему в голову пришла мысль. "Кажется, по возвращении я услышал слух о боге, который недавно снова вознесся в третий раз. Я также помню, как слышал сплетни об этом боге от нескольких человек, время от времени, то тут, то там... это он? Неужели люди так сильно его ненавидят? Но он кажется таким мягким в общении..." Затем он понял, что молчание затянулось, и выбросил в сеть ещё несколько добродетелей, сосредоточившись на этом принце. — Повелитель Ветра только что выбросил десять тысяч добродетелей! — крикнул кто-то, привлекая внимание толпы. В то время как толпа снова пришла в неистовство, Ши Цинсюань заметил, что Линвэнь и это конкретное Ваше Высочество, похоже, покинули сеть, возможно, чтобы поговорить наедине. Это было тревожно, главным образом потому, что он сам уже давно собирался заглянуть на перевал Баньюэ, особенно после того, как в окрестностях пустыни Гоби распространились слухи, но, похоже, никто из богов не обратил на это внимания. Он бросил ещё несколько добродетелей и покинул сеть духовного общения. Ши Цинсюань сел и постучал веером по подбородку, погрузившись в раздумья на мгновение, прежде чем принять решение. Он встал и последовал за музыкой в комнату, где Лань Ванцзи как раз заканчивал мелодию, а Мин И лежал на полу, притворяясь спящим... или мёртвым... он часто так выглядел, когда Ши Цинсюань не тащил его с собой на какую-нибудь авантюру, как он собирался сделать сейчас. Повелитель Ветра хлопнул в ладоши, привлекая их внимание, прежде чем заговорить. — Хорошо, Мин Сюн, Чжань-диди, похоже, я должен обратиться к вам с просьбой! — Нет, — только и сказал Мин И, перевернувшись и отвернувшись от Повелителя Ветра, который в шутливой досаде фыркнул. — Мин И, ты такой грубиян, ты даже не знаешь, о чем я собирался тебя попросить! — Если ты будешь таскать за собой Лань Ванцзи, твоему брату это не понравится, а я не хочу иметь с ним дело, — последнюю фразу Мин И произнёс с полным презрением. — А-Чжань, не слушай Мин Сюна! Я хотел спросить, не присоединишься ли ты к нам в небольшом приключении. — К нам? — спросил Мин И, раздражённо глядя на Ши Цинсюаня. Повелитель Ветра проигнорировал это и продолжил. — Похоже, ситуация, которую я уже давно не принимал во внимание, вновь привлекла моё внимание. В последнее время из окрестностей пустыни Гоби приходят слухи и истории о привидениях, в которых говорится о пропавших караванах и тому подобном. У меня есть основания полагать, что происходит что-то странное, и я хотел бы, чтобы ты присоединился ко мне и Повелителю Земли в этом расследовании. Мин И выглядел так, будто собирался снова отчитать его, но вместо этого просто застонал и встал. Лань Ванцзи тоже встал и слегка поклонился. — Я не хочу расстраивать Повелителя Вод. Однако я бы хотел получить больше опыта. — Диди всегда такой формальный, — сказал Ши Цинсюань. — Мгм, — был единственный ответ мальчика. Быстро взмахнув веером, Мастер Ветра превратился в женщину и выжидающе посмотрел на Мин И. Мастер Земли уставился на него в ответ, затем приподнял бровь... и тут до него дошло, и он поморщился. — Нет! — Но Мин Сюн! Пожалуйста, пожалуйста! Ты так красиво выглядишь в женском обличье! — Ши Цинсюань схватила мужчину за руку и посмотрела на него большими умоляющими глазами. Лань Ванцзи слегка нахмурился, но быстро взял себя в руки и просто отвернулся от них. Мастер Земли ещё мгновение с сожалением смотрел на Ши Цинсюаня, прежде чем горестно вздохнуть и тоже превратиться в женщину. — Счастлив? — она усмехнулась. — Угу! — Ши Цинсюань отпустила Мин И и начала обмахиваться веером, повернувшись к Лань Ванцзи. — Надеюсь, ты не против, что я буду обжигать и посыпать песком моего диди, потому что этого будет много. — ... — Лань Ванцзи нахмурил брови. - Се Лянь только что покинул духовную сеть с задумчивым выражением лица. Слова Линвэнь, предостерегавшие его и просившие держаться подальше от этого дела, не давали ему покоя. Он поднял взгляд и увидел, что Цзян Чэн и Вэй Усянь тычут метлой в лоскут кожи, который остался от фальшивого монаха, и покачал головой. Цзян Яньли наблюдала за ними с явным беспокойством. Он взял метлу и отбросил фальшивую кожу в сторону, прежде чем повернуться к Сань Лану. — Сань Лан, боюсь, мне придётся отправиться в долгое путешествие. — Конечно. Гэгэ, возьми меня с собой, если не возражаешь! — сказал юноша. Цзян Чэн и Вэй Усянь тут же встали по обе стороны от Сань Лана и закричали: — Мы тоже идём! — Подождите, — Се Лянь поднял руку, чтобы они замолчали, — это будет долгое и трудное путешествие, более дальнее, чем то, в которое вы двое отправлялись со мной раньше. Сань Лан, почему ты хочешь пойти с нами? Сань Лан улыбнулся. — Вы хотите узнать историю чародея из Крепости Баньюэ? Цзян Яньли, которая после того, как убрали фальшивую кожу, снова стала собой, слегка рассмеялась. — Сань Лан действительно много знает. Сань Лан улыбнулся ей в ответ, прежде чем снова обратить внимание на Се Лянь: — Крепость Баньюэ изначально вовсе не называли крепостью, ведь две сотни лет назад именно там располагалось древнее государство Баньюэ. А чародей Баньюэ — это… Се Лянь только что отложил метлу, готовый полностью погрузиться в то, что говорил Сань Лан, как в дверь постучали. Вэй Усянь, который тоже, казалось, внимательно слушал, бросил сердитый взгляд на дверь, расстроенный тем, что рассказ прервали. Се Лянь подошёл к двери и обнаружил, что печать не реагирует. "Уже вечер, так что это не могут быть жители деревни..." — подумал Се Лянь, когда в дверь постучали во второй раз. Теперь он был уверен, что по ту сторону стоят два человека. Вэй Усянь и Цзян Чэн выглянули из-за своего «бабы», когда он открыл дверь. — ВЫ? — воскликнули оба мальчика, увидев, что с другой стороны были Нань Фэн и Фу Яо. Фу Яо закатил глаза, а Нань Фэн, не сводя глаз с Се Ляня, выпалил: — Ты идёшь в крепость Баньюэ, да? — И где вы двое это услышали? — спросил Се Лянь. — Подслушали разговор проходящих мимо небожителей о том, как ты сегодня спрашивал о Крепости Баньюэ в духовной сети, — ответил Нань Фэн. Се Лянь все понял. Спрятав руки в рукава, он произнес: — Ясно. «Я вызвался добровольно», так? — Да, — хором ответили оба мужчины, и у обоих был такой вид, будто у них внезапно заболел зуб. Се Лянь не смог сдержать улыбки и сказал: — Понятно, понятно. Только давайте договоримся сразу. Если в пути повстречаете что-то, с чем не сможете справиться, своевременное бегство поощряется. — Да, ты можешь убежать прямо сейчас! — голос Вэй Усяня дразнил, но взгляд, который он бросил на Фу Яо, был горьким. Цзян Чэн даже не обратил внимания на молодого человека. Они все еще затаили обиду. Се Лянь странно посмотрел на двух своих мальчиков, прежде чем отойти в сторону, чтобы пригласить двух младших чиновников войти. Однако, когда они это сделали, их лица из слегка мрачных превратились в мрачные. Их взгляды были прикованы к одному беззаботному юноше, одетому в красную тунику. Нань Фэн внезапно выбросил руку и оттолкнул Се Ляня за спину, крича, — Отойди! — трое детей подпрыгнули от внезапной вспышки гнева, Цзян Яньли быстро подошла к своим братьям. — Нань Фэн? Что случилось? — спросила она, переводя взгляд с него на Сань Лана. Сань Лан лишь пожал плечами в ответ и повторил вопрос. — Что случилось? Фу Яо нахмурился и спросил. — Кто ты? — Он мой друг. Вы знакомы? — Вместо него ответил Се Лянь. Сань Лан, выглядя совершенно невинным, спросил: —Гэгэ, кто эти двое? Услышав, как он назвал Се Ляня «гэгэ», Нань Фэн поджал губы, а Фу Яо нахмурился. Прежде чем Се Лянь успел ответить, Вэй Усянь вмешался: — Это Нань Фэн, а это придурок. — Не разговаривай с ним! — огрызнулся Нань Фэн, а Фу Яо поморщился. — Что? Вы знакомы? — спросил Се Лянь снова. — ... — Нет, — холодно ответил Фу Яо. — Раз не знакомы, зачем тогда столь… Внезапно он почувствовал, как рядом с ним вспыхнул свет, и Цзян Яньли ахнула, оттаскивая мальчиков назад. — Что вы двое делаете?! — Цзян Чэн рявкнул, когда Се Лянь посмотрел вниз и увидел, что оба младших чиновника произвели шары божественной энергии. У Се Лянь возникло дурное предчувствие, когда он протянул руку и схватил их обоих за руки. — Стойте, остановитесь. Давайте не будем горячиться! Внимание в комнате было приковано к Сань Лану, который вежливо хлопал в ладоши. — Чудеса, чудеса, — однако похвала эта звучала совершенно неискренне. Нань Фэн бросил сердитый взгляд на Се Ляня. — Где ты встретился с ним? Как его зовут? Где он живет? Откуда он взялся? И почему он здесь с тобой? Се Лянь ответил: — Мы познакомились в дороге. Его зовут Сань Лан. Больше я ничего не знаю, только то, что ему некуда было идти, и я позволил ему остаться. Пожалуйста, остановитесь. — Ты… — Нань Фэн выглядел так, будто хотел закричать. Однако вместо этого он проглотил слова. — Ты впустил его, ничего не зная?! А что, если у него были скрытые мотивы? Се Лянь поморщился, но Вэй Усянь внезапно отстранился от Цзян Яньли и бросился к Сань Лану. — Сань Лан был очень добр к бабе с тех пор, как пришел! Вы двое не имеете права придираться к нему только потому, что не знаете, кто он такой! — А-Ин, — Вэй Усянь оглянулся и увидел, что Сань Лан странно улыбается ему, словно говоря: «Я понял». Сань Лан посмотрел на Се Ляня. — Гэгэ, это твои слуги? Се Лянь мягко ответил: — Слово «слуги» здесь не очень подходит. Если говорить точнее, их можно назвать моими помощниками. Сань Лан усмехнулся. — Правда? Он приподнялся, не глядя взял какой-то предмет и бросил его Фу Яо со словами: — Тогда как насчет помощи? Фу Яо поймал предмет и посмотрел на него. Его гнев был очевиден. В его руке была метла. Он выглядел так, будто был готов разнести и юношу, и метлу вдребезги, поэтому Се Лянь быстро забрал её у него. — Спокойствие, спокойствие, метла у меня только одна, — Неожиданно, не успел он договорить, как Фу Яо отпустил сгусток света с ладони и крикнул: — Яви свою истинную сущность! Фу Яо запустил шар божественной энергии в сторону Сань Лана, который просто слегка наклонил голову, пропустив его удар. Вэй Усянь взвизгнул и пригнулся, но цель действительно была нацелена на юношу, так что его реакция была вызвана главным образом испугом. Цзян Яньли вскрикнула, когда свет вместо этого ударил в ножку алтарного стола, с треском повалив его на землю, отчего все тарелки разбились. — ЧТО ЗА ЧЁРТ! — Цзян Чен выпалил эти слова, повернувшись и уставившись на Фу Яо. С кольца на его сжатом кулаке посыпались фиолетовые искры. Се Лянь решил, что этого достаточно. Послав Жое, он быстро связал шёлковой лентой руки двух младших чиновников. Они попытались сопротивляться, но это было бесполезно. — Что ты делаешь?! — закричал Нань Фэн. Се Лянь сделал жест, указывающий на конец разговора. — Мы поговорим снаружи, — Он махнул рукой, и Жое потащил их обоих наружу. Прежде чем закрыть дверь, Се Лянь повернулся к четверым внутри. — Я сейчас вернусь, — А затем дверь закрылась. Цзян Яньли наклонилась и попыталась собрать тарелки, которые смогла. Увидев это, Сань Лан сразу же наклонился, чтобы помочь ей. — Вы в порядке? — спросил он, не глядя ни на кого из детей, но обращаясь ко всем сразу. Цзян Яньли, конечно, заговорила первой. — Я в порядке. А ты как? Он, кажется, пытался тебя убить. Сань Лан усмехнулся с игривой улыбкой. — Должно быть, важно было попытаться, потому что он потерпел сокрушительное поражение, — Он оглянулся через плечо на Цзян Чэна и Вэй Усяня. Последний стоял прямо за ним, практически нависнув над ним, как будто стоять дальше было бы проблемой. Его лицо было непроницаемым, и он продолжал смотреть на Сань Лана. Цзян Чэн, с другой стороны, смотрел на дверь, его лицо исказилось, руки дрожали, а кольцо на пальце всё ещё потрескивало маленькими фиолетовыми искрами. Закончив убирать беспорядок на полу, Сань Лан встал и очень осторожно похлопал Цзян Чэна по плечу, Вэй Усянь всё ещё был так близко. Цзян Чэн напрягся и широко раскрыл глаза, глядя на Сань Лана, но теперь искры в его руках погасли, и он медленно начал тереть кольцо между пальцами. — Ты в порядке? — снова спросил Сань Лан. Цзян Чэн кивнул, помедлил, а затем покачал головой. Сань Лан наклонился, чтобы посмотреть мальчику в глаза. — А-Чэн, можно я тебе кое-что расскажу? Я узнал об этом давным-давно и думаю, что это может тебе немного помочь. — ... Что это? На лице Сан Лана появилась коварная улыбка, но его глаза были такими же, если не более, горячими. — Никогда ни при каких обстоятельствах не принимай во внимание мнение отбросов. Все трое детей посмотрели на Сань Лана с разной степенью удивления, прежде чем Вэй Усянь с широкой улыбкой на лице спросил: — Значит... Фу Яо — мусор? — Абсолютный, — ответил Сань Лан. Настала очередь Цзян Чэна улыбнуться. Цзян Яньли снова вздохнула, но решила не сопротивляться. Снаружи Се Лянь вытолкал двух младших чиновников перед монастырем, а затем подозвал Жое и показал им табличку. — Прочтите это, а потом скажите мне, что здесь написано. — Мы не одни из твоих детей, — начал Фу Яо, закатывая глаза. — Читай. Фу Яо пристально посмотрел на него, а затем начал читать вслух: — Монастырь находится в обветшалом состоянии, люди добрые, посильные пожертвования и помощь в реставрации пойдет в копилку ваших добродетелей...... — Он поднял взгляд на Се Ляня. — Пожертвования и помощь в реставрации? Ты это написал?! Ты как минимум небесный чиновник, как ты мог такое написать? Где твоё достоинство? Се Лянь кивнул. — Верно, я это написал. Если вы, ребята, продолжите ссориться внутри, то я буду просить пожертвования на строительство, а не на ремонт. И тогда у меня будет ещё меньше достоинства. Нань Фэн указал на алтарь: — Тебе не кажется, что этот юноша немного странный? — Конечно, кажется, — ответил Се Лянь. — Значит, ты знаешь, что он опасен, но всё равно держишь его рядом не только с собой, но и со своими детьми? — спросил Нань Фэн. Увидев, что никто не собирается делать пожертвование, Се Лянь убрал табличку и продолжил: — Во-первых, ты ошибаешься, Нань Фэн. В этом мире есть самые разные люди с разными характерами и манерами. Странный не обязательно означает опасный. Возьмём, к примеру, меня: большинство людей считают меня странным, но ты думаешь, что я опасен? — ... — Во-вторых, — Се Лянь повернулся к Фу Яо, — что касается моих детей, я не знаю, что произошло между тобой и мальчиками, и не буду в это вмешиваться. Если они захотят мне рассказать, они расскажут. А пока, пожалуйста, не зли их. Если ты не можешь быть милым, то хотя бы будь дружелюбным. — Фу Яо выглядел слегка озадаченным, но затем просто закатил глаза. Он посмотрел на Се Ляня и, сменив тему, спросил: — Этот юноша, ты не боишься, что у него есть скрытые мотивы? — Ты думаешь, у меня есть что-то ценное, ради чего он мог бы иметь скрытые мотивы? — спросил Се Лянь. И Нань Фэн, и Фу Яо были в тупике. У Се Ляня не было ни денег, ни ценных вещей, и единственное, что они могли придумать, что могло стоить хоть чего-то в этой убогой лачуге, — это кольцо, которое было у Цзян Чэна, но это тоже казалось маловероятным... Се Лянь продолжил: — Кроме того, я ведь его уже проверял. Они оба уставились на него. — Как ты его проверял? — И как всё прошло? Се Лянь продолжил объяснять свои предыдущие попытки. — Результат нулевой. Если ему до сих пор удается водить меня за нос, и если он все же не простой смертный, тогда остается лишь один вариант. Фу Яо ухмыльнулся. — Кто знает, может, и правда непревзойденный. Если так, то он буквально просто сидит там с этими детьми, и тебя это устраивает? — Он не проявлял враждебности по отношению к моим детям, и, кроме того, неужели вы думаете, непревзойденные Князья Демонов целыми днями прохлаждаются, вроде нас с вами? Ему до такой степени нечем заняться, что он решил отправиться в захолустную деревню помогать мне со сбором мусора? — И вовсе мы не прохлаждаемся! — Да, да, да… Они услышали движение и тихий смех внутри монастыря. —Нет. Все-таки нужно придумать способ, чтобы проверить, непревзойденный он или нет. Се Лянь потер точку между бровей и ответил: — Ну, тогда сами и проверяйте. Только не наводите слишком сильный беспорядок. Пока это еще не вполне ясно, но что если он действительно всего-то сбежавший из дома молодой господин? У нас с ним сложились уже неплохие дружеские отношения. Будьте повежливее, не обижайте его. Трудно описать выражение, которое появилось на лице Нань Фэна после слов «не обижайте его», а глаза Фу Яо, казалось, сейчас закатятся прямо до затылка. Се Лянь, уговорив духов войны, снова открыл дверь и обнаружил, как Цзян Яньли ставит на один из табуретов несколько вымытых тарелок, а Сань Лан, похоже, проверяет сломанную ножку стола. Цзян Чэн и Вэй Усянь склонились над ним, что-то шептали друг другу и, казалось, были в относительном порядке. Се Лянь откашлялся, и все оглянулись. — Сань Лан, ты в порядке? Юноша улыбнулся. — Я в порядке. Я просто проверял, можно ли починить ножку этого стола. Цзян Чэн встал и подошёл к Се Ляню, который притянул его к себе и слегка приобнял, говоря: — Всё, что сейчас произошло, было недоразумением, пожалуйста, не обращай на них внимания. — Конечно, так и было, — пробормотал Вэй Усянь, взглянув на Фу Яо, затем захихикал, как будто вспомнил шутку. — Раз ты так говоришь, я не буду возражать, — Сань Лан ответил, — Может быть, они подумали, что я выгляжу знакомо? Фу Яо холодно произнес: — Да, довольно знакомо. Вероятно, поэтому я ошибся. — Какое совпадение! Мне тоже кажется, что вы двое выглядите довольно знакомо. — ... — Двое младших чиновников по-прежнему выглядели настороженными, но не проявляли никаких признаков того, что снова могут стать агрессивными. — Освободите мне свободное пространство, я нарисую магическое поле для «Сжатия тысячи ли», — сказал Нань Фэн. Се Лянь убрал с пола циновку и кивнул Нань Фэну. — Можешь нарисовать здесь. Фу Яо, уже не так сосредоточенный на Сань Лане, наконец-то воспользовался возможностью осмотреться. Он нахмурил брови. — Ты живёшь в таком месте? Цзян Яньли, которая взяла у отца циновку и начала сворачивать ту, которой они с мальчиками пользовались, чтобы освободить больше места, остановилась и посмотрела на Фу Яо: — Может, это и беспорядок, но лучше, чем ничего, — она улыбнулась, и Фу Яо закатил глаза. Вэй Усянь усмехнулся. Младший чиновник бросил взгляд на мальчика, но потом, похоже, что-то вспомнил и просто посмотрел на Се Ляня. — Где кровати? Цзян Яньли с застенчивой улыбкой приподняла циновки. — Здесь. Нань Фэн поднял голову и взглянул на циновки, затем снова посмотрел на магическое поле. Фу Яо посмотрел на неё, затем на Цзян Яньли, затем на Вэй Усяня и Сань Лана, затем на Се Ляня, который всё ещё слегка поглаживал Цзян Чэна по спине. — Где он спал? — Фу Яо кивнул в сторону Сань Лана. — С бабой, — прямо ответил Вэй Усянь. — А что, есть проблемы? — многозначительно спросил Се Лянь. Фу Яо наконец понял, что ему больше не о чем спрашивать. Се Лянь снова обратил внимание на Сань Лана. — Сань Лан, ты ведь так и не договорил, тебя прервали на полуслове. Так что же там с чародеем Баньюэ? Расскажешь дальше? Юноша наблюдал за двумя младшими чиновниками, погрузившись в раздумья, и в его глазах читалась мрачность, но он очнулся, когда услышал, как Се Лянь окликнул его. Сань Лан слегка улыбнулся ему: — Хорошо, — он на мгновение замолчал, затем посмотрел на Вэй Усяня, который теперь выжидающе смотрел на него. Мальчик тоже хотел услышать историю, в которой ему отказали. Наконец он начал. — Чародей Баньюэ – это бывший советник государства Баньюэ. А также один из двоих советников-чародеев. — Два советника-чародея? — Цзян Чэн повернулся к Сан Лану. — Если один из двоих, значит, есть еще один. Кто же этот второй? — спросил Се Лянь. Сань Лан, у которого были ответы на все вопросы, ответил: — Второй не имеет отношения к государству Баньюэ, это чародей центральной равнины, которого называют советник Фан Синь. Цзян Яньли слушала рассказ, повернувшись лицом к отцу, но не могла не заметить, что выражение лица Се Ляня слегка изменилось, пока он слушал. Она решила, что это просто любопытство, и повернулась, чтобы послушать Сань Лана. Из рассказа Сань Лана стало ясно, что народ Баньюэ обладал недюжинной силой, да к тому же дерзким и воинственным нравом. Кроме того, и территорию они заняли весьма подходящую: как раз на одном из важнейших пограничных переходов по пути из центральной равнины к западным землям. На границе двух государств часто возникали конфликты, непрерывно случались трения, тут и там вспыхивали вооруженные стычки. Советник Баньюэ познал темное магическое искусство, и воины армии Баньюэ всем сердцем верили в его непобедимость, решительно и неотступно следуя за ним. Однако две сотни лет назад одна правящая династия центральной равнины, наконец, отправила войска на штурм государства Баньюэ и сравняла его с землей. Так погибло государство Баньюэ, но ненависть в сердцах его советника и воинов не развеялась, они остались творить бесчинства на земле. Государство Баньюэ раньше располагалось в цветущем оазисе, но после уничтожения и превращения в Крепость Баньюэ, здесь словно поселилась нечистая сила, разъедающая все на своем пути, и зеленый оазис постепенно поглотила пустыня. Поговаривают, что люди в тех краях иногда ночью видят вдалеке силуэты высоких и крепких воинов Баньюэ. Они бродят по пустыне с палицами из волчьих зубов в руках, несут свой дозор или же охотятся на зверя. Изначально в поселениях вокруг тех мест проживало несколько десятков тысяч человек. Постепенно все переселились, никто не смог продолжать такую жизнь. Тогда же и начали распространяться легенды о путниках, проходящих через те места и теряющих половину своих людей: решись кто-либо из центральной равнины пройти через Крепость Баньюэ, он непременно должен оставить «откуп за безопасный путь» — половину человеческих жизней! Притворно улыбнувшись, Фу Яо произнес: — А вы отлично осведомлены, молодой господин. Сань Лан с улыбкой ответил: — Ну что вы, что вы. Просто вы осведомлены хуже, вот и все. Вэй Усянь и Цзян Чэн усмехнулись, а Се Лянь невольно улыбнулся. Цзян Яньли прикрыла рот рукой, чтобы скрыть свою улыбку. Сань Лан лениво продолжил: — Все это сказано лишь в частных исторических записках и древних книгах о необыкновенных явлениях, не более того. Кто знает, существовал ли поистине на свете такой советник? Неизвестно даже, реально ли само государство Баньюэ.