Песнь о Небесах и Возрождении

Се Лянь внимательно выслушал рассказ Сань Лана о Крепости Баньюэ, но при упоминании о том, что его, возможно, не существует, он быстро покачал головой. — Несмотря на то, что ты прочитал о нём в неофициальных исторических записках, все же государство Баньюэ действительно существовало. — О? — сказал Сань Лан. — Готово, — все обернулись, чтобы увидеть, как Нань Фэн начинает вставать, завершив рисовать. — Когда мы отправимся? Се Лянь быстро собрал небольшую сумку и направился к двери. — Мы уходим сейчас. Он положил руку на дверь и произнес: — С благословением небожителей, никакие запреты неведомы! — а потом он толкнул дверь. То, что должно было быть маленькой деревушкой на склоне холма, теперь превратилось в широкую городскую улицу. Несмотря на то, что улицы были довольно широкими, по ним ходило лишь несколько человек, так как чем ближе к пустыне Гоби и дальше от Центральных равнин, тем меньше было население. Даже днём они, вероятно, не увидели бы много людей. Сань Лан заговорил, стоя позади Се Ляня: — Согласно историческим записям, когда луна опускается на небо, следуй за Полярной звездой, и ты попадёшь в королевство Баньюэ. Смотри, Гэгэ, — он указал на небо. — Вот Полярная звезда. — Она такая яркая, — Се Лянь сказал с улыбкой. Сань Лан теперь стоял рядом с Се Лянем, довольно близко, и посмотрел на него, прежде чем тоже поднять взгляд. — Да. Кажется, на северо-западе ночное небо более красивое, чем на Центральных равнинах. — Почему он здесь? — спросил Нань Фэн, указывая на Сань Лана. БУМ! Все обернулись и увидели, что Вэй Усянь стоит перед дверью, из которой они (вроде как) только что вышли. Он был последним, кто вышел, и пошёл закрывать дверь... но вместо этого захлопнул её. Он посмотрел на всех, а затем поднял руки и с ухмылкой закинул их за голову. «Ой» — Вопрос получше, — на этот раз заговорил Фу Яо, указывая рукой на троих детей Се Ляня и Сань Лана. — Почему они все здесь? — Я просто подумал, что дверь, которую ты создал, выглядит так волшебно, что я просто не мог не пойти и не проверить её, — невинно сказал Сань Лан. — Мы просто пошли за папой, — небрежно сказал Цзян Чэн. — Проверить её?! Просто пошли?! Вы, дети, думаете, что это просто забавная экскурсия?! — сердито закричал Нань Фэн. Се Лянь потёр лоб. — Пожалуйста, просто отпусти это. Дверь уже закрыта, и они здесь, так что пути назад нет. Я взял с собой достаточно припасов, которыми могу поделиться с Сань Ланом, — он повернулся к юноше, о котором шла речь. — Пожалуйста, держись рядом со мной, не теряйся. — Хорошо, — послушно ответил Сань Лан. — Дело не в припасах! Се Лянь вздохнул: — Нань Фэн, пожалуйста, тише. Сейчас середина ночи, все спят. Давай сосредоточимся на текущей задаче и не будем отвлекаться на мелочи. Пойдём, пойдём, — он направился на север, а Нань Фэн смотрел ему вслед, не понимая, злится он или просто в шоке. — Но... почему ты не отчитал своего ребёнка за то, что он хлопнул дверью? — сказав это, он посмотрел на Вэй Усяня, который, встретившись с ним взглядом, игриво показал ему язык и со смехом побежал рядом с Сань Ланом. Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. - К тому времени, как солнце снова взошло, группа из семи человек удалилась от цивилизации и зелени и теперь шла по песчаным холмам. Они официально прибыли в пустыню Гоби. Небо было безоблачным, и ярко светило солнце. То, что для них было морозной ночью, внезапно превратилось в изнуряющую жару, когда наступил день. Се Лянь шёл впереди, ориентируясь по направлению ветра и растительности под камнями, однако через некоторое время он решил развернуться и посмотреть на группу, беспокоясь, что кто-то может отстать. Фу Яо и Нань Фэн были в полном порядке, так как они были небожителями, сразу за ними шла Цзян Яньли, которая, хотя и чувствовала себя явно не в своей тарелке, по большей части не отставала от тех, кто шёл впереди. Затем немного отстали трое мальчиков. Цзян Чэн нахмурился, его лоб покрылся испариной, и он еле волочил ноги. Вэй Усянь был явно очень расстроен, он постоянно поправлял рукава и штанины, чесался и вытирал всё подряд, постоянно при этом стоная. Сань Лан снял верхнюю красную тунику и лениво прикрыл ею лицо от палящего солнца. Он выглядел уставшим и раздражённым. Его кожа была жемчужно-белой, волосы — угольно-чёрными, а из-за красной туники, закрывавшей лицо, черты его лица казались ещё более выразительными. Это заставило Се Ляня слегка рассмеяться, и он замедлил шаг, чтобы троица могла его догнать. Он снял свою бамбуковую шляпу и надел её на голову Сань Лана. — Вот, я одолжу её тебе. Сань Лан на мгновение замер, затем улыбнулся и вернул её. — Всё в порядке. Се Лянь не стал спорить: если юноше это не нужно, то и настаивать не стоит. Когда он уже собирался надеть бамбуковую шляпу, Се Лянь почувствовал, как две влажные руки обхватили его за руку, а в плечо уткнулось что-то мокрое. Он посмотрел вниз и увидел, что Вэй Усянь что-то бормочет ему в плечо. — А-Ин, я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь. Посмотри на меня и говори нормально. — с улыбкой сказал Се Лянь. — бааабаааа... — захныкал Вэй Усянь, отрывая лицо от плеча Се Лянь. — Слишком жарко! Я устал ходить по песку! Он слишком чешется! Баба, понеси меня ~! — А-Ину нужно научиться ходить на своих двоих. — Но, папа! Песок ужасный! Папа, пожалуйста! — Се Лянь немного опешил, когда Вэй Усянь расплакался. Фу Яо оглянулся и закатил глаза. — ...хорошо. — Се Лянь вздохнул и слегка наклонился. Вэй Усянь плюхнулся на спину отца и снова уткнулся лицом ему в плечо, совершенно не имея сил на что-либо ещё. Се Лянь поправил мальчика, затем встал и снова пошёл впереди. Цзян Чэн наблюдал за ними, волоча ноги со странным выражением лица. Сань Лан оглянулся на него. — А-Чен, тебя тоже подвезти? — спросил Сань Лан. Цзян Чен поднял взгляд и решительно покачал головой, явно смутившись. — Правда? Я собирался спросить, не хочешь ли ты, чтобы я тебя понёс, но если ты уверен… — Сань Лан пошёл вперёд. — ...п-подожди, — Сань Лан с улыбкой обернулся. Цзян Чэн смущённо теребил кольцо на пальце. — ты... ты не против... подвезти меня? Сань Лан лишь улыбнулся и слегка наклонился. Цзян Чэн забрался на спину юноши и обхватил его руками за шею, а Сань Лан, в свою очередь, привязал мальчика к себе красной рубашкой. Сань Лан встал и побежал трусцой, чтобы догнать Се Ляня. Цзян Яньли посмотрела на двух своих братьев и рассмеялась. — Я так рад, что Его Высочество наследный принц растит из своих детей сорванцов, — Фу Яо пробормотал себе под нос, закатив глаза. — Я так рад, что ты умеешь не лезть не в своё дело,— парировал Нань Фэн. — Я так рада, что вы двое спорите по-детски, — ответила Цзян Яньли. Двое младших чиновников повернулись к ней лицом, но увидели только её спину, когда она догоняла остальных. Через некоторое время группа заметила вдалеке небольшое серое здание и отправилась на разведку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это заброшенная гостиница. Взглянув на небо, Се Лянь увидел, что уже перевалило за полдень, а значит, жара вот-вот усилится. Они шли всю ночь, и двое его сыновей уже выбились из сил, так что решение сделать привал, скорее всего, было единогласным. Се Лянь повёл группу внутрь, где он опустил Вэй Усяня на землю, а Цзян Чэн сам спрыгнул с Сань Лана. Двое мальчиков решили снять верхнюю одежду, а Цзян Яньли помогла Нань Фэну сдвинуть два стола, чтобы они все могли сесть вместе и отдохнуть. Се Лянь достал из сумки три бутылки воды и передал одну мальчикам: — Делите и пейте маленькими глотками, иначе потом может не остаться, — он протянул вторую Цзян Яньли и, наконец, третью Сань Лану. — Хочешь? Сань Лан кивнул. Он потянулся за бутылкой с водой и сделал глоток, прежде чем Се Лянь забрал её, чтобы выпить самому. Вэй Усянь выхватил у них бутылку и быстро сделал глоток, прежде чем передать её Цзян Чэну, который посмотрел на него, прежде чем сделать пару маленьких глотков, чтобы восполнить то, что выпил его брат. Цзян Яньли сделала несколько маленьких глотков и поставила бутылку на стол, чтобы не торопиться. — Там ещё есть? — спросил Сань Лан Се Ляня, украдкой поглядывая на него и подперев подбородок рукой. Се Лянь вытер воду с влажных губ и кивнул, собираясь передать бутылку юноше, но чья-то рука преградила им путь. — Подожди, — сказал Фу Яо, доставая из рюкзака свою бутылку с водой и протягивая её через стол Сань Лану. — У меня тоже есть. Давай. Се Лянь вздохнул. Фу Яо явно не из тех, кто делится. Скорее всего, это его способ проверить, действительно ли Сань Лан — Непревзойденный. Скорее всего, это "Вода проявления сущности." Вэй Усянь посмотрел на бутылку, а затем на Фу Яо. — Ты что-то подмешал в воду? — Извини, но почему ты думаешь, что я мог что-то подмешать в воду? — возразил Фу Яо. — Потому что ты придурок? — ответил Цзян Чэн. Вэй Усянь что-то вспомнил и хихикнул, пробормотав слово «мусор», которое, как он надеялся, услышал только его брат. Цзян Чэн фыркнул, и оба мальчика рассмеялись. Фу Яо переводил взгляд с одного на другого. — Что тут смешного? Сань Лан озорно улыбнулся обоим мальчикам, прежде чем почти невинно взглянуть на Фу Яо. — Я вполне могу попить из одной фляги с гэгэ. Фу Яо и Нань Фэн оба уставились на Се Ляня, и он подумал: "Чего вы оба на меня смотрите?" Цзян Яньли посмотрела на всех парней и осторожно отпила воды, слегка отодвинув свой стул назад, решив не вмешиваться ради собственного спокойствия. Фу Яо ответил: — Он свою воду почти допил, так что не стесняйся. Сань Лан ответил: — Правда? Ну, тогда после вас. — ... После неловкой паузы, во время которой на него пристально смотрели два мальчика, улыбаясь ему с озорством в глазах, Фу Яо попытался снова: — Ты ведь гость, поэтому ты первый. И хотя говорил он всё с тем же вежливым и деликатным видом, Се Ляню показалось, что эту фразу Фу Яо прямо-таки процедил сквозь щель между сжатыми зубами. Сань Лан тоже сделал приглашающий жест рукой и ответил: — Вы ведь слуги, поэтому вам первая очередь, иначе я почувствую себя неловко. Се Лянь наблюдал за тем, как они играют в эту глупую игру с фальшивыми любезностями, и жалел несчастную бутылку с водой, которую они передавали по кругу. Он начал беспокоиться, что стол долго не протянет, когда наконец заметил, что его дочь отошла от стола на несколько шагов, чтобы не участвовать в этом. Он не знал, смеяться ему или плакать. Мальчики просто наблюдали за тем, как они передают её друг другу, почти с юмором, а Вэй Усянь постукивал ногой, наблюдая за ними. Фу Яо внезапно огрызнулся и ухмыльнулся: — Ты столь рьяно отказываешься пить. Неужели совесть не чиста? Сань Лан с улыбкой ответил: — Вы ведёте себя столь недружелюбно, да ещё и сами уклоняетесь от питья, так что вы похожи на людей с нечистой совестью более моего. Может, А-Ин был прав, и ты что-то подмешал в воду. Фу Яо указал на Се Ляня: — Об этом можешь спросить сидящего рядом с тобой, есть ли в воде яд или нет. Сань Лан действительно обратился к Се Ляню: — Гэгэ, в воде есть яд? Фу Яо пошёл на хитрость, предлагая задать этот вопрос. Ведь Вода проявления сущности ядом не являлась. Простой человек, выпив её, не заметит никаких отличий от обычной воды. Се Лянь смог лишь ответить: — Яда нет. Но… Не дав ему договорить, Нань Фэн и Фу Яо сурово воззрились на принца. Ну а Сань Лан, вопреки ожиданиям, перестал противиться. — Хорошо. Он сразу протянул руку к фляге, взболтал её в руке, произнёс: — Раз ты говоришь, что яда нет, тогда я выпью, — и с улыбкой осушил флягу одним глотком. Вэй Усянь и Цзян Чэн настороженно наблюдали за ним, а Се Лянь, Нань Фэн и Фу Яо просто в шоке смотрели на него. (Цзян Яньли перестала отодвигаться назад, но наклонилась вперёд, насколько это было возможно, и лениво потягивала воду, наблюдая за Сань Ланом спокойным, но обеспокоенным взглядом.) Допив бутылку, Сань Лан еще раз встряхнул ее... а затем бросил ее себе за спину, где она разбилась о твердый пол. — На вкус отвратительно. Вэй Усянь и Цзян Чэн сначала просто смотрели на разбитую бутылку с отвисшими челюстями, а потом вдруг снова начали безудержно смеяться. Стул Вэй Усяня внезапно выскользнул из-под него, потому что это был старый стул, а он постоянно на нем ёрзал, и он упал на пол с возгласом «ой!». Цзян Чэн перестал смеяться, чтобы посмотреть на брата, но тут же снова начал смеяться, гораздо громче, чем раньше. Се Лянь медленно приложил руку ко лбу. Фу Яо посмотрел на Сань Лана, затем на мальчиков, потом снова на Сань Лана, выпрямился и ответил холодным тоном: — Это всего лишь вода. Разве она не везде одинаковая на вкус? Какая разница? Сань Лан потянулся и взял бутылку с водой Се Ляня. — Конечно, есть разница. Эта вкуснее. Се Лянь невольно улыбнулся. Сань Лану, похоже, было всё равно, что думают эти двое, а это означало, что вся их драка была бессмысленной. Цзян Яньли убрала свою бутылку с водой и помогла Вэй Усяню подняться с пола, когда все дети подпрыгнули от громкого звяканья, обратив внимание на меч, который Нань Фэн уронил на стол. Се Лянь забеспокоился, решив, что Нань Фэн хотел навсегда покончить с Сань Ланом, ведь меч излучал такую сильную боевую ауру. — Что ты делаешь?” - спросил Се Лянь. — Место, куда мы направляемся, таит множество опасностей. Братишка, прими от меня этот меч для самозащиты. Се Лянь оглядел ножны, которые были изношены от многовекового использования, но внезапно он узнал древний узор. Глаза Се Ляня расширились, и он отвернулся, снова приложив руку ко лбу. — Это Хунцзин, «Красное Зеркало». Он произнёс это шёпотом, но Цзян Яньли услышала. Она на секунду перевела взгляд на Вэй Усяня, но мальчик был радостно заворожён мечом, поэтому она снова обратила внимание на своего бабу. — Баба, — прошептала она ему на ухо. — ты узнаешь этот меч? — Хм. Ну, да. Раньше он был моим, — прошептал в ответ Се Лянь, и ее лицо дрогнуло. — О? — Это был подарок Небесного Владыки Цзюнь У, полученный мной во время моего первого вознесения. Я... заложил его много веков назад в трудные времена. Должно быть, Фэн Синь нашёл его... — Последнюю часть он произнёс скорее для себя. Меч не мог бороться со злом, но если бы нечеловеческое существо вытащило его из ножен, он бы покраснел, как кровь, и отразил бы истинную форму существа. — О... Пока эти двое перешёптывались друг с другом, Сань Лан с интересом наблюдал за происходящим. Цзян Чэн, наконец-то успокоившись после приступа смеха, сидел на краю своего места, желая взглянуть на меч. Вэй Усянь тоже наклонился через плечо Сань Лана, чтобы посмотреть на него. Однако, вытащив всего около восьми сантиметров лезвия, Сань Лан сделал паузу. Затем он рассмеялся. — Гэгэ, твои слуги что, шутят надо мной? Се Лянь откашлялся и повернулся обратно. — Сань Лан, я же говорил тебе, они не слуги, — затем он снова развернулся. — Кто тут шутит?! — холодно спросил Нань Фэн. — Как можно защищаться сломанным мечом? — спросил Сань Лан, убирая меч в ножны и бросая его младшему чиновнику. Лицо Нань Фэна застыло. Он быстро поднял клинок и обнажил его... и услышал металлический звон, когда вытащил меньше половины сломанного клинка. Он был сломан примерно в восьми сантиметрах от рукояти. Цзян Яньли прикрыла рот рукой и посмотрела на отца, который отказывался смотреть. У Вэй Усяня отвисла челюсть, а Цзян Чэн втянул в себя воздух, прежде чем посмотреть на Нань Фэна. Нань Фэн и Фу Яо многозначительно посмотрели на Сань Лана: — Ты... Сань Лан лишь усмехнулся и, откинувшись на спинку стула, поставил свои чёрные сапоги на стол. Он поднял обломок клинка и начал игриво подбрасывать его в руке. — Я уверен, что вы двое сделали это ненарочно, а просто не были осторожны с ним в дороге. Не беспокойтесь обо мне, мне не нужен сломанный меч для защиты. Оставьте его себе. Вэй Усянь задумчиво посмотрел на Сань Лана. Он... он сломал меч? Но если да, то как и почему? На самом деле, почему они оба так пристают к Сань Лану? На самом деле, почему папа не пытается их остановить? Когда Фу Яо и Нань Фэн были готовы взорваться, Сань Лан встретился взглядом с Вэй Усянем. Он игриво улыбнулся мальчику. Се Лянь почувствовал, что эти трое могут снова начать препираться, и покачал головой. Вместо этого он решил обратить внимание на то, что за окном начал усиливаться ветер. Позже может начаться песчаная буря. Если мы решим продолжить путь, найдём ли мы какое-нибудь другое укрытие? В этот момент над песком внезапно промелькнули три тени. Се Лянь тут же выпрямился. Два белых силуэта и один чёрный двигались неторопливо, но быстро, словно скользя по облакам. Тот, что был в чёрном, был стройным и элегантным, а средняя фигура, чуть поменьше, в белом оставалась невидимой, держась прямо за последней — женщиной в белых одеждах, с мечом за спиной и веером в руке. Когда они пронеслись мимо гостиницы, только женщина в белом взглянула в их сторону и улыбнулась. Казалось, что их фигуры появились и тут же исчезли, оставив дурное предчувствие. Только потому, что Се Лянь наблюдал за происходящим, он заметил эту сцену, но остальные видели только их удаляющиеся спины. Нань Фэн мгновенно вскочил. — Кто это был? Се Лянь тоже встал. — Не знаю, но они точно не обычные люди, — он постоял, размышляя, всего мгновение, — Ветер усиливается, хватит играть, давайте уйдём как можно дальше. А-Ин, А-Чэн, держитесь рядом со своей старшей сестрой. Фу Яо и Нань Фэн быстро собрали остатки Хунцзина, а Сань Лан лениво бросил им осколок, с которым играл, прежде чем группа вышла на улицу. Они снова пошли по песку, на этот раз гораздо медленнее, потому что их постоянно отбрасывало назад сильным встречным ветром. Вэй Усянь, которому и раньше не нравился песок, теперь возненавидел его ещё сильнее, потому что тот разъедал ему глаза. Он крепко схватил сестру за руку, а она, в свою очередь, схватила их отца. Цзян Чэн не знал, что делать, и постоянно поднимал руку, чтобы прикрыть глаза. К нему протянулась рука. Он поднял взгляд и увидел, что Сань Лана смотрит на него. В отличие от того, как он ехал верхом на юноше раньше, он не колебался. Вместо этого он сразу же взял Сань Лана за руку, и они вдвоём последовали за Се Лянем. По мере их продвижения вперёд ветер становился всё опаснее и начал застилать путь. — Эта песчаная буря какая-то странная, — крикнул Се Лянь, придерживая свою бамбуковую шляпу. Когда никто не ответил, он повернулся лицом к остальным, обеспокоенный тем, что они разделились. Его страхи улеглись, когда он увидел, что, в то время как Цзян Яньли и Вэй Усянь все еще были рядом с ним, Фу Яо и Нань Фэн уверенно шли рядом, в то время как Сань Лан был прямо за ним, отставая не более чем на пять шагов, держась за Цзян Чэна. Просто ветер был таким оглушительным, что они его совсем не слышали. Он посмотрел на Сань Лана, который, казалось, не обращал внимания на ветер, хотя его волосы и красная туника хаотично развевались на ветру. Се Лянь повернулся, чтобы сказать что-то о том, чтобы песок не попадал ему в глаза или рукава, но снова понял, что ветер заглушит его голос, поэтому свободной рукой, которой он придерживал шляпу, он повернулся и сам начал поправлять рукава Сань Лана. Это заставило юношу остановиться с удивленным выражением лица. Через мгновение Фу Яо и Нань Фэн догнали их, и, казалось, теперь все собрались вместе и были в пределах слышимости. — Будьте все осторожны, этот ветер появился из ниоткуда, что-то не так. Внутри может быть зло. — Это всего лишь небольшая песчаная буря, как она может быть злой? — сказал Фу Яо. — НЕБОЛЬШАЯ?! — рявкнул Вэй Усянь. Се Лянь покачал головой. — Ветер в порядке, я беспокоюсь о том, что несёт песок. В этот момент налетел сильный порыв ветра и сорвал бамбуковую шляпу с головы Се Ляня. Когда он уже подумал, что она может быть потеряна навсегда, Сань Лан выбросил свободную руку и поймал её. Он вернул шляпу Се Ляню, который поблагодарил его и снова надел её на голову. — Нам, наверное, стоит пока найти укрытие. Фу Яо возразил. — Если в буре есть зло, которое пытается помешать нам продвигаться вперёд, то мы должны продолжать! Прежде чем Се Лянь успел заговорить, Сань Лан расхохотался. Фу Яо вскинул голову и холодно спросил: — Над чем ты смеёшься? — Скажи, твои намеренные действия наперекор другим правда доставляют тебе несравнимое чувство удовлетворения собственной независимостью? Глаза Фу Яо потемнели, и Се Лянь быстро поднял руку, чтобы встать между ними. — Постойте. Обсудите позже всё, что хотите друг другу сказать. Ветер действительно слишком сильный, и это начинает меня пугать. — Неужели боишься, что тебя унесёт на небеса? — Мгм , вообще-то ты высказал весьма возможный вариант… В этот момент Цзян Яньли почувствовала сильное притяжение, и рука её отца исчезла из её руки. Она подняла взгляд и увидела, как он растворяется в воздухе. — БАБА! Ещё один мощный порыв действительно унёс его прочь.